Слеза русалки

*

      Прошла неделя, как Хёнджин оставил Ками у Сынмина.       Их переписка заметно оживилась. Сынмин постоянно присылает фотографии Ками, как тот кушает, спит и играет. Последний быстро привыкает к временному хозяину, даже идёт на контакт с его мамой, но по-прежнему не позволяет ей взять себя на руки. Хёнджин с глупой улыбкой листает снимки, на которых Ками забавно развалился на диване.       Автобус, на котором он едет домой, полупустой. Оно и понятно — мало кто хочет передвигаться по городу в такую погоду. Дождь льёт стеной, за окнами автобуса всё размыто из-за стекающей по стеклу воды. Хёнджин чуть не проезжает нужную остановку, уткнувшись в смартфон.       Друг, у которого Хёнджин ночевал последнюю неделю, отправляется с семьей на выходные за город, поэтому Хван на два дня остаётся в своей родной квартире. Он так и не рассказал родителям о случившемся, но те начинают что-то подозревать из-за того, как редко Хёнджин ночует дома. Впрочем, он подумывает вернуться совсем. Прошло много времени с того, как браконьеры наведались в колледж, больше не происходило ничего подозрительного. Чонин отписался вчера, что амулет почти готов. Хёнджин устал жить с постоянным ощущением преследования и оглядываться на каждом углу. Пора бы забыть эту ситуацию как страшный сон и вернуться к нормальной жизни.       Хёнджин стряхивает остаточную воду с зонта, сворачивая его. Лифт не работает. Пятый этаж не так высоко, можно и по лестнице подняться. Однако оказавшись на нужной площадке, Хёнджин чувствует неладное. Дверь не закрыта плотно, он с лёгкостью поворачивает ручку, не используя ключ.       В недоумении, Хёнджин открывает дверь. Из гостиной слышится голос, Хван узнаёт его. Один из тех, что он слышал в колледже, который помоложе.       — Его нет, — говорит парень из комнаты, не подозревая, что не один. — Мне кажется, что он не появлялся тут какое-то время. Еды в холодильнике почти нет, слой пыли… Думаешь, он нас засёк?... Почему?       Парень выходит в коридор, прижимая телефон к уху и жуя печенье. Хёнджиново печенье, на секундочку. Они замирают друг напротив друга.       — Тихо… тихо… — незнакомец, пользуясь шоком Хёнджина, выставляет перед собой руку, медленно убирая телефон в карман джинс. У Хвана в голове пустота и мигающая лампочка «error».       Стоит парню сделать резкий рывок вперёд, Хёнджин выходит из транса. Хван бросает в незнакомца зонт и под поток ругательств в спину спускается по лестнице, выигрывая фору в лестничный пролёт.       Говорят, человек в состоянии аффекта может сделать что-то за пределами своих возможностей. Хёнджин выбегает из подъезда настолько быстро, что по ощущениям он телепортируется с пятого этажа на улицу.       Дождь обрушивается на него. Наплевав на мерзкое ощущение прилипшей одежды к коже, Хёнджин бежит прямиком к остановке. Как раз останавливается автобус. Хван даже не смотрит на номер, запрыгивая в закрывающиеся двери, и валится на сиденье, бросив рюкзак в ноги. Хёнджин смотрит на того парня, перед носом которого захлопнулись двери. Они не разрывают зрительного контакта, пока автобус не скрывается за поворотом.       — Извините, вы собираетесь платить? — голос кондуктора возвращает Хёнджина в реальность.       — Да, сейчас. Подскажите, пожалуйста, куда идёт этот автобус?

*

      Звонок в дверь.       Ками спрыгивает с колен Сынмина и уносится к порогу, заливаясь лаем. На поднявшийся шум выходит госпожа Ким.       — Минни, ты кого-то ждёшь?       — Нет, мам. Сейчас открою.       Ками не умолкает ни на секунду. Сынмин шикает на него и отпирает замок. Перед ним насквозь промокший Хёнджин с истеричной подрагивающей улыбкой, будто он сдерживает смех. За ним тянутся мокрые следы, вода стекает с отросших волос по лицу.       — Раз уж ты приютил мою собаку, может, и меня пустишь?       — Хёнджин! — всплёскивает руками госпожа Ким. — Что случилось? Ты весь промок! Ради всего святого, проходи внутрь.       Женщина втягивает Хёнджина в квартиру, закрывая за ним дверь. Ками запрыгивает на руки, довольный донельзя. Хёнджин позволяет себя водить из стороны в сторону, отдаёт Сынмину рюкзак, который тот кидает в таз, и выпрямляет руки, когда с него стягивают потяжелевшую от влаги ветровку.       — Что с тобой случилось? — Сынмин заботливо набрасывает полотенце Хёнджину на голову и сушит волосы.       — Ремонт… немного не удался, — нервно хихикает Хёнджин и чихает. Он не до конца оправился от пережитого шока, замёрз и устал.       — Минни, срочно набирай горячую ванну! — госпожа Ким берёт ситуацию в свои руки, раздаёт команды и жестикулирует руками. Сынмин суетлив и нервозен из-за неожиданного визита, бросает полотенце и убегает в ванну, случайно свалив в неё все шампуни и гели с бортика.       Ками приходится временно закрыть в туалете, он путается под ногами и не даёт прохода. Хёнджина отправляют в ванну с тазом для мокрой одежды. Хван благодарит и прикрывает дверь.       Сынмин валится мешком на диван и прикрывает глаза, переводя дыхание. Мама садится рядом. Звук текущей воды прекращается. Значит, Хёнджин в ванне.       — Он предупреждал тебя, что придёт? — женщина поворачивается к Сынмину.       — Нет, я даже проверил телефон. Никаких сообщений.       — Странно… так, ладно, с этим потом разберёмся. У Хёнджина есть сухая одежда с собой?       — Я не уверен…       — Тогда принести ему что-нибудь из своего, только выбери размер побольше, ты же любишь такие вещи. И возьми потеплее!       Сынмин кивает и уходит к шкафу. С одеждой проблем возникнуть не должно, они почти одного роста и комплекции, только Хёнджин повыше. Ким выбирает худи и пижамные штаны, в которых точно должно быть удобно.       Хёнджин лежит в ванной, прикрыв глаза, и не сразу реагирует на чужое присутствие. Сынмин засматривается на шею и ноги, сложенные на бортик, остальное тело спрятано под плотным слоем пены. Из чего Хёнджин её сделал — остаётся загадкой. Сынмин надеется, что не из маминых шампуней.       — Я принес тебе сухую одежду, — Сынмин демонстрирует стопку вещей и оставляет их на стиральной машине, разворачиваясь обратно.       — Останься, — тихо просит Хёнджин.       Сынмин неловко откашливается. Хёнджин действительно хочет этого? Сесть не на что, Сынмин опускается на колени перед ванной и складывает руки перед собой на бортик, Хёнджин поворачивается к нему лицом. Вода восстанавливает его силы.       — Сегодня один из них пробрался в мою квартиру…       — Из… кого?       По затяжному молчанию Хёнджина Сынмин всё понимает и подрывается на ноги, но Хёнджин его останавливает.       — Минни, тише… сейчас всё хорошо, — Хёнджин кладёт лицо в чужую ладонь и опускает веки. Сынмин не шевелится, боясь спугнуть момент, а сердце трепещет при виде уязвимого Хёнджина.       — Почему… кхм, почему браконьеры охотятся на русалок? — Сынмин несмело ведёт большим пальцем по щеке.       — Из-за слёз. Наши слёзы превращаются в жемчуг, и некоторые люди считают это неплохим заработком.       — Мне так жаль…       — Почему? Ты не один из них, — Хёнджин открывает глаза, затянутые поволокой, и это так очаровательно. — Ты ведь… любишь меня?       Сынмин сглатывает, когда Хёнджин кладёт ладонь ему на затылок и движется ближе, смотря прямо в глаза. Он сейчас поцелует его? Даже если утопит, Сынмин не может не подчиниться очарованию Хёнджина, особенно когда последний опускает взгляд на его губы и тянет ближе. Сынмин прикрывает глаза и легко сдаётся. Интересно, моряки с таким же лёгким сердцем шли в смертельные объятия русалок? Сынмин не находит чужие губы, зато утыкается лицом в пену и отскакивает, отплёвываясь. На фоне смеётся Хёнджин.       — Извини, ты выглядел таким взволнованным, хотелось разрядить обстановку, — о нет, Хёнджину не жаль.       — Какой ты бессердечный, — Сынмин оттирает лицо от пены и дуется.       Хёнджин тут же кидает в него ещё пены и брызгается, по-детски хихикая. Сынмин отбивается, но Хван ловко уворачиваться, выплеснув за борт немного воды.       — Эй, аккуратнее! — Сынмин хватает ведро с тряпкой и собирает влагу с пола. Хёнджин добросовестно выплёскивает ногами ещё немного и хнычет, когда Ким грозится уйти, если тот не остановится.       — Шалость не удалась, — вздыхает Хёнджин и ложится на бортик ванны.       — Что-то ты неожиданно развеселился.       — Мне же нужно как-то отвлечься от стресса.       Сынмин замолкает, убирая ведро. Стресс? Ох, Сынмин боится представить, каково это — жить, зная, что тебя преследуют по пятам. К нему закрадывались тревожные мысли о том, что его лицо тоже видели и, возможно, через него попытаются выйти на Хёнджина, но он старательно их прогонял. Пока нет никаких признаков, что он тоже цель браконьеров.       На протяжении всего времени Сынмин то и дело поглядывает на ноги Хёнджина, что не скрывается от взгляда Хвана. Феликс говорил, что русалки могут контролировать превращения, да?       — Тебе так нравятся мои стопы, что не можешь оторвать от них взгляд?       Сынмин вздрагивает.       — Ммм… нет, забудь.       — Скажи.       Сынмин мнётся, но его глаза выдают неподдельный и плохо скрываемый интерес.       — Мне бы хотелось… неважно, — Хёнджин приковывает Сынмина к месту взглядом. — Покажи свой хвост.       — Ах вот оно что… а ты достаточно хорошо вёл себя, чтобы просить меня об этом? — Хёнджин вновь включает режим колючки, улыбаясь. Сынмин краснеет и отворачивается. — Твоей маме не покажется странным, что ты так долго сидишь со мной в ванной?       Сынмин выбегает прочь, закрыв красное лицо руками. Хёнджин давно не злится, но внутри по-прежнему есть неприятный осадок. Он боится дать Сынмину надежду, что всё наладится. Доверие — такая хрупкая вещь. Хёнджиново разбито вдребезги. Маленький глупый Сынмин, зачем нужно было всё усложнять?       Хёнджин закрывает глаза и с головой погружается под воду.

*

      Комната Сынмина небольшая и очень уютная. Квартира семьи Хёнджина выглядит просто, но со вкусом. Хван не представляет, как можно поддерживать порядок, когда везде лежит много вещей, и держит стол, подоконник и другие видимые поверхности пустыми. Хёнджин — это простота и порядок. Сынмин — это мягкие игрушки на кровати, милая карандашница и тетради на столе, фотографии на стенах, диски на полках, которые он наверняка не смотрит. Хёнджин рассматривает все мелкие детали и удивляется, как это всё гармонизирует друг с другом и не создаёт беспорядка. Сынмин — это уют и комфорт.       — Тебе не холодно? Как ты себя чувствуешь? — Сынмин сажает Хёнджина на постель и тщательно сушит волосы одолженным у мамы феном. Сам он обычно просто расчёсывается после душа и даёт волосам высохнуть самостоятельно. Но Хёнджин может заболеть, что недопустимо.       — После душа намного лучше.       Сынмин выключает фен. На самом деле, он закончил пять минут назад, но не мог отказать себе в удовольствии подольше трогать мягкие отросшие волосы Хёнджина. Ками, прячущийся от громкого жужжания фена, возвращается на своё место — колени Хёнджина.       — У тебя есть резинки для волос? — спрашивает Хёнджин.       — Эм… нет? Но были где-то заколки, можешь поискать их в столе, пока я уберу фен. Может, ты хочешь ещё что-то?       — Да, чего-нибудь горячего. Чай подойдёт.       — Хорошо, я принесу.       Сынмин уходит, Хёнджин ищет заколки. Откуда только у Сынмина столько мелкой ерунды? В отличие от стола, тут бы не помешало навести уборку и выкинуть половину хлама. В его ящиках вообще реально что-нибудь найти?       Хёнджин спускается до нижнего ящика, в котором он обнаруживает странный бутылёк, наполовину полный красной жидкостью. По-хорошему не трогать и закрыть ящик, но Хёнджину интересно. Он догадывается, что это. Если в бутыльке то самое приворотное зелье, почему Сынмин хранит его? Хочет повторить попытку?       Дверь открывается, Хёнджин захлопывает ящик стола.       — Я не нашёл заколки, — зачем-то отчитывается Хёнджин.       — Ничего, я попросил у мамы резинки.       Сынмин вываливает на стол горсть разноцветных резиночек. Хёнджин вспоминает поговорку «яблоко от яблони недалеко падает» и умиляется. Хван берёт одну и собирает волосы в хвост. Сынмин также приносит чай.       — Надеюсь, ты не добавлял в него никаких зелий, — Хёнджин берёт кружку.       — Что! Я бы ни за что не сделал это снова, — краснеет Сынмин. С чего вдруг Хёнджин вспомнил? Так хорошо всё шло.       Хёнджин забыл попросить его не добавлять сахар, но Сынмин не переборщил с ним, вышло вкусно. Ким решает перевести тему на более актуальную и волнующую его.       — Чонин приготовил тот амулет? Прошло столько времени…       — Он сказал, что почти готово и попросил дать неделю.       — А что потом?       — Ну… не знаю?       — А где ты будешь жить это время? Если что, я не против, чтобы ты остался…       Сынмину срочно нужно занять себя, чтобы не стоять рядом с Хёнджином как дворецкий. Ким распускает волосы старшего и делит на две части, заплетая «колоски». Хван молчит в течение всего процесса, пока Сынмин не заканчивает и не закрепляет одну косичку фиолетовой резинкой, а вторую — розовой.       — Я подумаю над твоим предложением, но думаю, что просто сниму комнату в хостеле. Это ради твоей же безопасности, — спешит объясниться Хёнджин, видя погрустевшее лицо Сынмина. — Меня могут найти здесь, и у тебя с твоей мамой могут быть проблемы, подумай об этом.       — А мы будем дальше общаться?..       — Хочешь восстановить тренировки по растяжке?       — Ну не-е-ет, — хнычет Сынмин.       — Тогда пожалуйста, будь осторожен. Я себя не могу защитить, как я могу подвергать тебя риску?       — Хорошо, — Сынмин опускает голову. Ему осточертела беготня от браконьеров, наступающих на пятки. Хостел не гарантирует безопасность. Сынмин устал пускать дела на самотёк, потому что все складывается не наилучшим образом. Амулет скроет запах Хёнджина, но его знают в лицо.       Кстати, о запахе. Комната Сынмина пропахла морем. Он подумывает купить себе парфюм с таким запахом, хотя никогда им не пользовался. Может, Ким просто хочет чувствовать запах Хёнджина постоянно?       — Мальчики, я спать, — госпожа Ким стучит в дверь, привлекая внимание. — Хёнджину я постелила на диване, надеюсь, его устроит.       — Всё в порядке, — заверяет её Хван и обращается к Сынмину. — Пойду спать тогда.       — Хорошо, спокойной ночи.       Сынмин провожает Хёнджина и почему-то мнётся у двери в комнату, не закрывая её. Ками, почувствовав, что хозяин уходит, выбегает следом.       — Ты что-то хочешь? — Хёнджин останавливаться в проходе, чувствуя, будто Сынмин не хочет его отпускать.       — Да. Хёнджин, пожалуйста, не ненавидь меня…       Хёнджин зависает с нечитаемым взглядом и кривит губы. Сынмин жалеет, что открыл рот. Однако напряжение между ними спадает, стоит Хвану стукнуть его подушечкой пальца по носу.       — Какой ты глупенький…       Хёнджин закрывает дверь перед Сынмином. Решив не расплетаться на ночь, Хван падает на диван, закрыв лицо руками. Надо же. Хёнджин думал, что возненавидит Сынмина сразу, как узнал о привороте. Он хотел показать, что его чувства — не игрушка. Но как бы сильно Хёнджин ни старался, его глупое сердце всё также любит Ким Сынмина.