Колено горбуна

Лучи полуденного солнца несмело пробивались сквозь узкие арочные окна приемной и рисовали на желтых листах огромной регистрационной книги четкие мелкие квадраты. Перо двигалось по бумаге робко, спотыкаясь всякий раз у линий этой зловещей решётки, и Джакомо застывал, разглядывая ее словно посланный свыше тревожный знак. Он давно уже не следил за тем, что выходит из под пера, бездумно копируя из книги поменьше какие-то буквы, которые отказывались складываться в слова. Альдо вошел в кабинет отца около получаса назад, стремительно пройдя мимо Джакомо и даже не взглянув в его сторону. И все это время Джакомо сидел как чумной, мысли его разлетались словно голуби на Сан-Марко, вспугнутые чьими-то неосторожными шагами. Для Альдо Гоцци та ночь наверняка была всего лишь прихотью, но для Джакомо она перевернула все, словно небо и земля вдруг поменялись местами. Он поддался своему искушению, бороться с которым было выше его сил и точно знал, что лучше бы этому никогда впредь не повторяться. Но желал, чтобы это повторилось больше, чем сделать следующий вдох. Из-за неплотно прикрытой двери кабинета советника Гоцци до Джакомо долетали два знакомых до дрожи голоса. — ...я уже наслышан о твоем разговоре с сенатором Фоскарини, — Чезаре говорил негромко, в его голосе сквозило ощутимое раздражение. — Выходит, я надеялся зря, что пребывание вдали от Венеции даст тебе время подумать. — Времени у меня действительно было достаточно, — от вибраций высокого голоса Альдо по спине Джакомо прошла дрожь. — Достаточно, чтобы понять: я был прав. А вернувшись домой, я лишь утвердился в этом мнении. Сенатор, к твоему сведению, думает так же и уже пообещал мне свою поддержку. — Поддержку? — Джакомо словно наяву увидел, как сошлись на переносице седые брови Чезаре, делая его и без того грозный вид поистине устрашающим. — Поддержку, в которой отказывает мне собственный отец. — Первый советник Республики не может поддерживать опасные для ее устройства идеи. — Как бы там ни было, в следующем году мне исполнится двадцать пять. И я намерен избираться в Большой Совет с твоей поддержкой или без неё. За дверью кабинета повисло тяжелое молчание. — Мы еще поговорим с тобой об этом, Альдо. Теперь же мне пора — дела Республики не могут ждать, — Чезаре был явно зол. — Иди. Но не забывай, что в этом городе уши есть у всех стен без исключения. Как и глаза. Думаю, мне не стоит напоминать тебе кому и те, и другие принадлежат. Дверь распахнулась почти одновременно с последними словами советника — очевидно Альдо не терпелось покинуть кабинет отца. Он быстрым шагом пересек приемную и замер у окна, выходящего во внутренний двор. Какое-то время Джакомо наблюдал только его напряженную спину, но когда он обернулся, лицо его было уже спокойно, и глаза, обращенные на Джакомо блеснули жарким огоньком. Из складок его плаща появилась баута и, прежде чем надеть маску, Альдо кончиками пальцев легонько стукнул три раза по ее белому боку. У Джакомо перехватило дыхание — сомнений быть не могло — Альдо назначал ему свидание сегодня через три часа после захода солнца. Разум в смятении кричал ему “нет”, но сердце без колебаний ответило согласием. Сегодня вечером они встретятся опять, и Джакомо уже мысленно умолял солнце быстрее уступить своё место над миром луне. Он знал, что Чезаре должен присутствовать на вечернем комплетории в Санта-Мария делла Салюте и задержится там допоздна, а значит ночного визита в палаццо Гоцци ему удастся избежать. — Джакомо! — Чезаре словно услышал его мысли сквозь толщу массивной дубовой двери. — Зайди ко мне! Джакомо вздрогнул. Он не в силах был отвести взгляд от сузившихся глаз Альдо, только руки сами задвигались, неловко собирая в растрепанную стопку бумаги, которые ждал советник. Альдо развернулся так резко, что полы черного плаща взметнулись ему вслед. Дверь приемной с треском захлопнулась за ним. Руки Джакомо противно дрожали, когда он, пытаясь удержать ими ворох исписанных бумаг, скользнул в кабинет советника. Чезаре был уже одет в пурпурную мантию и длинный напудренный парик, в которых члены совета обычно присутствовали на аудиенции дожа. Он стоял вполоборота к двери и не спеша растирал по пальцам масло из украшенной алой лентой стеклянной бутылочки. Джакомо сглотнул, глядя на его мокро блестящие длинные пальцы, и спина под рубашкой моментально покрылась испариной. — Оставь бумаги там, — Чезаре кивнул головой в сторону полированного бюро у окна, — и подойди. Сегодня, похоже, их встреча обойдется без раздевания — советник явно торопился и у него не было времени на такие пустяки. Неловкими руками Джакомо пристроил бумажную кипу на самый край бюро, но листы тут же заскользили вниз и рассыпались, усеяв пол вокруг. Чезаре не обратил на беспорядок ни малейшего внимания. — Быстрее, — его тяжелый подбородок указал на ореховую столешницу. На негнущихся ногах Джакомо приблизился к столу, трясущимися руками расстегнул пуговицы панталон и спустил их с бедер. Толстые скользкие пальцы вторглись в него, причиняя боль. Джакомо вскрикнул, инстинктивно подавшись вперед, но советник рывком дернул его на себя, насаживая на свои пальцы до упора. Джакомо, стиснув зубы, терпел боль, ясно понимая: нет ни единого шанса, что эти грубые манипуляции заставят его тело реагировать нужным образом. Но Чезаре, похоже, не было до этого никакого дела. Он врывался в него пальцами, надсадно дыша ему в ухо, впиваясь острыми ногтями в кожу под волосами на затылке. Внезапно Чезаре замер, его рука на шее Джакомо напряглась. — С кем ты был? — с шипением вырвалось изо рта Чезаре. — Отвечай мне! Джакомо похолодел. — Ни с кем, клянусь. Рука Чезаре захватила его волосы и с силой дернула, вынуждая запрокинуть голову. — Ты в этом уверен, Джакомо? — теперь угрожающее шипение втекало ему прямо в ухо. — Что у тебя на шее? Джакомо знал, что он там увидел. Дорожка из следов от поцелуев, которую Альдо оставил ему словно на память о той безумной ночи, уже заметно побледнела, но не сошла окончательно с его тонкой белой кожи. — Я…, — разум заметался в поисках выхода и нашел его в спасительной лжи. — Я был с женщиной. С проституткой из Сан-Поло. Пальцы Чезаре рванули подбородок Джакомо вбок, рискуя свернуть ему шею, Он навис над Джакомо сзади, рассматривая его побледневшее лицо. — Ты можешь посещать женщин, — наконец медленно произнес Чезаре. — Но если я узнаю, что ты лег с мужчиной, пощады не будет. Ни тебе, ни ему. Здесь, — он протолкнул пальцы еще глубже в тело Джакомо, — ты должен принадлежать только мне. Чезаре резко вынул из него пальцы и рывком развернул его к себе лицом. — Ты понял, Джакомо? Советник нажал на его плечи, принуждая опуститься вниз. Рубин на перстне царапнул щеку, когда Чезаре, захватив прядь его волос, притянул голову Джакомо ближе, побуждая к желанному действию. — Да, Ваша Светлость, — прошептал Джакомо, припадая губами к его колену. Сегодня он, умирая от страха и сладкого предвкушения, целовал это колено во искупление будущего греха, который совершит уже сегодняшней ночью.