Глава 4
10 декабря 2020 г., 23:29
Минерва МакГонагалл стояла в своем кабинете, повернувшись к окну. Она смотрела на черную гладь озера и кивала своим мыслям. Раздался деликатный стук в дверь:
— Войдите, — дверь открылась, и в комнату вошла рыжеволосая девушка, — мисс Эванс, рада Вас видеть. Как доехали? — МакГонагалл смотрела на девушку через отражение в окне.
— Все в порядке, профессор, спасибо. Вы просили отвести учеников в гостиную и зайти к Вам. — Лили подошла к столу декана.
— Да, я полагаю, Вы уже ознакомились с перечнем обязательств.
— Конечно, профессор, — кивнула девушка.
— Отлично, Вы уже встретились со своим напарником? — она опустила голову, заглядывая в лицо Лили поверх очков.
— Да, — Эванс прикусила губу, в голове пронеслось воспоминание о встрече в поезде.
— Мисс Эванс, я надеюсь, что Вы понимаете, что старосты — это лучшие ученики, и конфликты с мистером Снейпом не должны мешать обязанностям. Постарайтесь работать… сплоченно, — в глазах промелькнула смесь поддержки и сожаления, — все необходимые бумаги уже в вашей башне, там же и расписание патрулирований: дважды в неделю, с восьми до одиннадцати вечера, — после этих слов она взяла стопку пергаментов в руки и направилась к выходу.
При упоминании Снейпа живот Лили завязался в тугой узел. Она снова вспомнила о том, что ей придется делить башню вместе с ним. Общая ванная, гостиная. Его запах, которым пропахнет все вокруг. Или вещи, случайно оставленные на столе в общих комнатах. Все будет напоминать о нем. Ей хотелось забрать у Джеймса мантию-невидимку и ходить в ней постоянно, чтобы не пересекаться лишний раз.
Обида и злость разъедали изнутри, пробираясь под кожу, отравляя все вокруг. До встречи с ним в поезде Лили думала, что, возможно, Северус изменился. Она могла бы простить его и снова начать общаться. Но его поведение, сравнимое с поведением дикой росомахи, готовой атаковать, отбило все желание, и даже нахождение рядом со слизеринцем пробуждало новые волны агрессии.
Лили не любила необоснованную злость и редко позволяла ей брать над собой верх. Но состояние невроза последние пару дней сказалось на ней худшим образом.
Мерлин, дай сил.
МакГонагалл открыла дверь, пропуская Эванс вперед. Они направлялись в башню старост.
Они шли, постукивая каблуками. Звук эхом разносился по длинному коридору, разбиваясь о стены. Был уже поздний вечер: всюду горели факелы, отбрасывая на стены тусклый свет. Профессор что-то рассказывала девушке, но та не слушала, лишь обрывки отдельных фраз доносились до ее ушей. Лили шла, потупив взгляд, ноги ее не сгибались, как будто окаменели, а руки нервно сжимались и разжимались.
Вся радость от получения значка старосты испарялась, когда она вспоминала о соседе. Она мечтала с детства доказать, что способна чего-то добиться, несмотря на статус крови. Все года игнорировала издевки слизеринцев, высоко держала голову в любой ситуации. Она не знала, существует ли карма, но, очевидно, сейчас она наказывала ее за все грехи. Поселение рядом с хищником, готовым в любой момент перегрызть тебе глотку, было чем-то вроде изощрённой шутки от кого-то сверху. Руки снова непроизвольно сжались в кулаки, ногти врезались в кожу, оставляя кроваво-красные полукруги. Вдох-выдох.
В любом случае, она знала, что они не обязаны общаться между собой, их контакт можно свести к минимуму: никаких взглядов в его сторону, минимальное времяпрепровождение в общих комнатах, ранние подъемы. И главное — занимать душ раньше, чем он. Джеймс прав: ей не обязательно проводить все свое время в их башне. Она все еще ученица Гриффиндора и имеет полное право быть в гостиной своего факультета.
Она внутренне восхитилась собой: подбородок автоматически задрался вверх, а плечи расправились.
Декан Гриффиндора остановилась перед портретом женщины: она сидела на фоне пурпурной драпировки, в нежно-розовом платье, напоминавшим облако. Вокруг нее были изображены цветы, а в руках находился веер.
— Свет во тьме, — четко проговорила МакГонагалл.
Женщина на портрете кивнула и отъехала вбок. Перед Лили предстал проход в коридорчик. Первой вошла профессор, а следом — Эванс. Они оказались в просторной гостиной. Имелось два дивана светло-коричневого цвета, большой камин, похожий на тот, что стоял в башне Гриффиндора, два больших книжных шкафа и кресла. Из гостиной вела арка, находившаяся рядом со входом. Девушка обнаружила там подобие столовой: круглый стол и пару стульев, также небольшие кухонные шкафчики. Когда она вышла, профессор объяснила ей:
— Лестницы ведут в спальни, между ними находится общая ванная комната. Ваша спальня справа.
— Спасибо, профессор, — Лили выдавила улыбку.
— Если буду вопросы — обращайтесь, — Минерва сложила руки в замок перед собой и наклонила голову, — Надеюсь, Вы поладите с соседом, — сверху раздался хлопок двери, — А вот и он, доброй ночи, Лили, — она тепло улыбнулась.
Портрет за ней прикрылся с легким шелестом.
Лили смотрела ей вслед, надеясь, что она вернется и заберет ее отсюда. Наступила тишина, и только свист ветра раздавался за окном. Она почувствовала холодок, пробежавший по спине и обернулась. Он стоял, облокотившись на стену, и внимательно изучал лицо девушки, как будто видел её в первый раз. Желваки заиграли на скулах. Северус готовился ко сну: на нем были серые спальные штаны и черная кофта с длинными рукавами. Парень кивнул каким-то мыслям у себя в голове, с грацией кошки оттолкнулся от стены и пошел в сторону своей спальни. Снова звук закрывающейся двери.
Проведя пальцами по выбившимся из прически прядкам волос, она отправилась в ванную. По пути Лили поглядывала на закрытую дверь его спальни, и, наконец, оказавшись в ванной комнате, облегченно выдохнула. Сбросив мантию, она повернулась к зеркалу. Между бровями пролегла вертикальная морщинка, а глаза перестали отливать июньской зеленью. Эванс покрутила головой, не сводя взгляд от отражения, и обвела лицо руками.
Она была в порядке. Просто устала.
Горячие струи воды приводили в чувство. Тело медленно расслаблялось, а разум очищался. Она нанесла мыло на тело, вдыхая запах цитрусов, которым наполнялась вся комната. Тревожные воспоминания перестали поступать в голову. Она старалась изолироваться от мыслей о том, кто делит с ней башню. Снова вздох, но в этот раз не усталый, а наполненный облегчением. Все было хорошо.
Душ — это хороший способ отвлечься от проблем. Вода смывает с тебя весь груз, а вместе с грязью и потом уходит негатив, накопившийся за день. Лили надела халат и обмотала длинные волосы полотенцем. Комната была наполнена паром и ароматом мандарина.
Контраст температур вернул ее в реальность, когда она вышла из ванной в коридор. Лили прошла в спальню и упала на кровать, мгновенно заснув.
***
Северус смотрел в потолок, изредка моргая. Звук льющейся воды за стеной прекратился. Она ушла в свою комнату. Он прикрыл глаза и перекатился на бок. Он выстроил свои ментальные стены, запирая за ними все эмоции. После новости о том, что он — новый староста, окклюменция стала его верным другом. Парень знал о личности своей напарницы, потому что послал декану письмо с прямым вопросом. Когда он прокручивал в голове реакцию Лили на их встречу, стало очевидно, что она не додумалась сделать того же. В комнате было душно. Он встал с кровати, его движения были бесстрастны. Юноша открыл окно, холодный воздух проник в помещение, ограждая Северуса от запаха апельсинов или мандаринов, он так и не понял. Взгляд стал хмурым. Он был зол на школу и старого директора, на Поттера, напавшего на него в поезде, и на Лили, спящую по соседству. Последняя раздражала больше всего. Парень всеми способами пытался забыть о ней. После новогодних каникул, когда они пересеклись впервые за долгое время, он решил, что с него хватит. Хватит распускать слюни и думать о той, кто не дал шанс исправить ошибку. Пришло время что-то менять. В то время Люциус рекомендовал знакомым мастерам Северуса, как талантливого зельевара. Не многие из них желали брать в подмастерья неизвестного мальчишку, сына чистокровной волшебницы, покинувшей дом ради магла-пьяницы. Но Темный Лорд заприметил полукровку. Северус стал изготавливать зелья для него: сначала простое крововосполняющее или бодроперцовое, а затем оборотное в больших количествах. После этого Лорд запросил личную встречу с зельеваром. Это произошло летом, в поместье Розье. Снейп знал, если Темный Лорд примет его в ряды Пожирателей, он сможет углубиться в изучение темной магии, получить доступ к старинным фолиантам, пробовать себя в дуэлях и многое другое. Он смог бы добиться признания. Северуса не интересовало превосходство крови, он шел не за властью над кем-то, а за улучшением своих способностей. И он это получил. Он нашел то, что затянуло его полностью. Мир магии еще никогда не казался таким могущественным и бескрайним. Северус стал понимать и чувствовать свое внутреннее "я": как будто все это время его сдерживали кандалы и цепи, не позволявшие проявить свой потенциал. Он начал разработку своих зелий, заклинаний. Практика в ментальных науках позволила читать людей, как книги. Но эйфория продлилась недолго. После принятия метки слизеринца вызвали на первый реальный бой. Это было в середине июня. Пожиратели смерти нападали на тайное убежище Ордена в окрестностях Шотландии. Тогда в голове зародились сомнения о верности действий. Неужели знания стоили таких жертв? Он пару раз попал в кого-то режущим заклинанием. Не выдержав, покинул место боя. Руки дрожали, а пот стекал со лба. Его не предупреждали о таком. Тогда он впервые выстроил такой ментальный щит, который огородил ото всех эмоций, не давая ни одной мысли проникнуть в мозг. Северус пролежал дома пару дней. Он напоминал ожившего мертвеца: кожа перестала быть жемчужного цвета, стала отливать противным серым, а из глаз пропал всякий блеск. Спустя три дня парень пришел в себя. Взвесил все "за" и "против", решил, что не зайдет дальше проклятий в сторону оппозиции. Перспектива продолжать обучение у сильнейшего мага Магической Британии слишком манила Снейпа, и он не откажется от нее. Теперь его все чаще призывали на сражения. К началу августа Лили полностью покинула его мысли. Он все еще любил ее, но сейчас ему было все равно. Честно говоря, Северусу стало безразлично всё, что окружало его. Постоянные чувства пассивности и апатии преследовали, а сил на изучение чего-либо не хватало. Он злился на себя, ведь наконец получил то, о чем долго мечтал. Перед ним были открыты границы в любую область магии, а он просиживал все время в комнате, смотря в потолок или гуляя ночью по городу, наслаждаясь тишиной и прохладой. Так могло продолжаться вечно, пока школьная сова не принесла письмо. Он не спеша открыл конверт, достал письмо и пробежался по нему глазами. Вдруг что-то внутри шевельнулось, а в пальцы поступил заряд тока. Староста. Его назначили старостой. Северус не помнил, когда именно изъявлял желание на эту должность. Все события в его жизни разделились на два периода: безразличие до принятия метки и смесь агрессии с безнадежностью после. События перестали иметь какое-либо значение, поэтому он попросту перестал уделять им внимание. Серебряный значок старосты насмешливо поблескивал в руках, пробуждая внутри забытые чувства. Например, интерес. Письмо декана не подразумевало ответа, но Северус начеркал короткую записку с просьбой уточнения деталей. После прочтения второго письма от Слизнорта, в районе груди почувствовалось знакомое жжение. Нет. Нет, только не она. Все ментальные щиты слетели в один миг. Дыхание участилось, а руки начали потеть. Почему она? Он обещал забыть это противное чувство, режущее внутренности на мелкие кусочки, заставляющее вести себя как кретин. В голову прилила кровь, отключая все мыслительные процессы. Северус так старался абстрагироваться от Лили, что сейчас все воспоминания с ней нахлынули на него огромной волной. Её смех, ямочки на щеках, веснушки, разбросанные по всему лицу. Он вспомнил расположение каждой чертовой веснушки. Северус был уверен, что круцио — более гуманный вид пытки, чем то, что начало вновь происходить с ним. Ему предстоял тяжелый год.
