lux in tenebris

      — Когда я просил тебя поговорить с братом, я не имел в виду драться с ним, — Люпин отпустил голову, неодобрительно покачивая ею.       — Я и не собирался, — огрызнулся Блэк. Его лицо украшал синяк, разместившийся на левой скуле. — Ему промыли мозги окончательно, а я пытался вразумить младшего брата. Без успехов, как видишь. Уверен, родственнички настояли — и он уже один из Пожирателей.       При последних словах Сириуса, ученики, сидящие близко к ним за столом, с опаской взглянули на парня.       — Тише, Бродяга, — Джеймс подтолкнул соседа локтем.       Блэк с раздражением оглядел стол и продолжил:       — Мне следовало стянуть с него мантию, пока он подбирал сопли с пола, и подтвердить свои догадки.       — А если он не… не принял метку? — Питер запнулся, осторожно осматриваясь, проверяя, не слушает ли их кто-то, и заговорил тише.       — Тогда сделает это скоро.       — Прекрати надумывать, — Люпин устало закатил глаза.       — Прекращу, когда он докажет мне обратное, — Сириус протянул руку и взял свой бокал с тыквенным соком. — Если все окажется правдой, я убью его раньше, чем он успеет произнести непростительное. У меня много маглорожденных друзей, и я не позволю ему и его повернутым дружкам… — он покосился на Лили и замолчал. Девушка сидела, уставившись в тарелку с кашей.       Остальные повернулись в ее сторону.       — Эй… — Поттер обратился к Лили.       — Что?       — Ты с нами? — Джеймс внимательно изучил ее лицо, стараясь найти причину изолированного состояния девушки.       — Да, я задумалась… — все выжидающе смотрели на гриффиндорку. — Сегодня первое патрулирование школы в этом году. Со Снейпом. — Она быстро проговорила это и снова опустила глаза в тарелку, словно страус, прячущий голову в песок.       — И вы так и не поговорили за выходные? — поинтересовался Люпин.       Лили прикусила губу и отрицательно покачала головой.       — Что в этом странного, Лунатик? О чем ей говорить с ним?       — Им, как старостам, было бы странно не обсуждать дела школы, — подметил Римус.       — Я не общаюсь с ним, и мне вполне комфортно, — фыркнула Лили.       — И не начинай, — отрезал Джеймс, — не забывай, что случилось после экзаменов на пятом курсе.       — Спасибо за напоминание, — на лице появилась тень раздражения. Она не должна была так реагировать, особенно в сторону Джеймса, но частый стресс начинает сказываться на ее поступках. — Прости, я… просто я сегодня не в духе.       — Не только сегодня, — пробурчал Сириус, после чего получил удар по ноге и укоризненный взгляд от Римуса.       В этот момент в Большом зале появился Снейп. Его руки находились в карманах брюк, а взгляд лениво скользнул по столам. Лили заставила себя отвести глаза, и вернуться к мальчикам, которые снова обсуждали семейную драму Блэков. Когда Лили снова торопливо взглянула на Снейпа, тот уже подсел к компании завтракающих слизеринцев.       Возможно, ей показалось, но спустя время она почувствовала, что он посмотрел на нее.       Нет, Лили, тебе показалось.       Северус сидел рядом с Эйвери и Розье, не спеша переговариваясь с ними, а взгляд его блуждал по тарелкам, будто не существовало ничего важнее, чем яичница или тосты. Конечно, он же дал достаточно поводов думать, что ему все равно на сложившуюся ситуацию, и мог себе позволить не зацикливать на этом свое внимание.       Лили и Северус усердно игнорировали присутствие друг друга: общие комнаты пустовали, а атмосфера в башне была угнетающей. Складывалось ощущение, словно рядом поселили дементора, при котором всё кругом покрывалось льдом и мраком.       Лили стала посещать библиотеку чаще, засиживаясь там до вечера. Порой, компанию ей составлял Римус. Он старался помочь девушке, и советовал взять ситуацию со Снейпом в свои руки. И правда, было бы легче, если бы их взаимное пренебрежение сменилось на нейтралитет.       Но, казалось, что последний их разговор, состоявшийся в четверг, не предвещал скорейшее перемирие. Когда девушка вернулась после ужина, гостиная уже пустовала, а в воздухе витали остатки мужского парфюма и огненного виски. Лили поморщила нос и поднялась в свою комнату, сильно хлопнув дверью.       Находясь уже в кровати, гриффиндорка услышала, как Снейп вернулся в башню и отправился к себе; это было после отбоя. Девушка старалась уснуть, но в полной тишине хорошо слышался каждый шорох. Спустя пару минут слизеринец прошел в ванную комнату, и звук стал ближе. Разум стал рисовать картины происходящего за стенкой.       Скинул одежду на пол, прошел в душ, включил воду. Капли градом упали на кафель, наполняя все вокруг приятным звуком льющейся воды. Наверняка, он задрал подбородок наверх, открывая шею, а волосы зачесал руками назад.       Потом Снейп выключил воду и прошелся к раковине мокрыми ногами, оставляя после себя следы. Осмотрел свое отражение в запотевшем зеркале, подмечая уставший вид. Влажные волосы липнут ко лбу, а по шее стекают капли воды, собираясь в углублениях ключиц. Чистит зубы, сплевывает воду, вытирается полотенцем. И уходит, оставляя после себя в ванной аромат свежести и хвои.       Интересно, появляется ли на бледной коже слизеринца румянец после душа? Приобретает ли лицо беззаботное выражение?       — Ты идешь? — Джеймс неожиданно возник возле Лили.       Завтрак окончился, и ученики отправлялись на занятия. Друзья уже покидали зал, и только Лили осталась сидеть, погруженная в свои мысли. Вероятно, она бы опоздала на первый урок, если бы никто не вытащил её из омута своих переживаний.

***

      Лили раздражали многие вещи, и, определенно, в их список входило ожидание. И сейчас она сидела в гостиной и ждала. Она хотела опоздать на патрулирование, задержавшись для этого в башне Гриффиндора, но в итоге она пришла даже раньше. Теперь девушка нервно поглядывала на часы и теребила край свитера.       Без пятнадцати восемь.       Часы ритмично тикали, и нога Лили стучала по полу в такт им. Она старалась убедить себя, что не нервничает, но холодеющие ноги и руки выдавали ее. Девушка зажмурила глаза и постаралась отвлечься.       Она не помнила, когда Снейп стал занимать все пространство в голове, вытесняя другие важные вещи. За завтраком, на занятиях, в спальне, и даже в библиотеке. Он не должен был на нее так влиять. Лили задавалась вопросом: испытывает ли он хоть что-то, или это только ее проблема?       Анализируя действия Северуса, можно было понять, что ему всё безразлично, и обстоятельства не повлияли на его поведение. Но в то же время ему могла помочь практика в окклюменции. Способность разделять мысли в своём сознании, огораживая воспоминания стенами, сдерживая любые эмоции, позволяла создавать маску, скрывающую волну переживаний.       Ему было легче пережить подобные ситуации, блокируя проявление чувств. Но насиловать свой разум и нарушать ментальное здоровье, вечно находясь в ледяных оковах, было не лучшей альтернативой. Рано или поздно такая защита износится, создавая лазейку, которая покажет слабое место человека.       Размышления по этому поводу прервались звуком открывшегося портрета. Воздух в башне сжался. Он лениво прошел в гостиную и остановился напротив кресла, на котором сидела девушка. Свет от лампы на столе обрисовывал контуры его тела. На нем не было мантии, только водолазка, облегающая угловатые плечи.       — Отлично, ты уже здесь, — взгляд скользнул по ней сверху вниз. — Предлагаю начать.       После этих слов он развернулся и вышел. Лили встала, но ноги приросли к полу. Она не могла сделать шаг, а волнение накрыло с головой. Девушка делает вдох, такой тяжелый, словно тонет и старается припасти побольше воздуха. Гриффиндорка простояла так пару секунд, набираясь решительности, и, наконец, заставила себя передвинуть ноги.       — Ты собираешься выходить? — раздраженно спросил он.       Лили выдохнула и вышла вслед за ним.       Они начали с первого этажа, постепенно поднимаясь выше. Это оказалось не так уж и плохо. Он шел впереди, а она следом, изредка посматривая на его спину. Они не разговаривали, но тишина не давила.       Лили осматривала стены замка, которые думала, что выучила за время учебы. Теперь же появилась возможность исследовать внимательнее каждый проход или картину. Такими темпами прошло двадцать минут, и девушка заметно расслабилась.       Взгляд ненароком возвращался к напарнику. Его плечи были прямыми, а походка твердой и уверенной; каждый шаг разносился эхом по коридору. Интересно, о чем он думал?       В такие моменты хотелось быть легилементом. Она помнит, как Северус изучал эти искусства на пятом курсе и, видимо, на сегодняшний день преуспел в них. Но для них требовался прирожденный талант, которого Лили не имела. Сейчас бы она с радостью залезла в голову бывшего друга, сломала бы все щиты и просмотрела все мысли.       Девушка остановилась, мысленно давая себе подзатыльник. Он мог легко рыться в её голове, а она бы даже не почувствовала этого. Ей стоило прекратить думать о подобном в его присутствии.       Она снова вернулась к осмотру стен, но на этот раз новая мысль вспыхнула огнем в её голове — нужно пойти с ним на контакт для совместной работы. Но с чего начать?       Слушай, я не хочу с тобой общаться, и ты приводишь меня в ярость одним своим присутствием, но мы старосты, поэтому должны работать сплоченно.       — Я тоже не в восторге заниматься этим с тобой, — сказал Северус, не поворачивая головы.       — Ты… что? — все-таки он находился в её голове.       — Это ты хотела сказать весь вечер, у тебя на лице написано.       — Нет, я… вообще-то, не совсем так считаю, — она была в замешательстве.       — Ну, естественно, я упустил пару оскорблений в свой адрес.       — Любые оскорбления основываются на чем-то, не так-ли? — спросила она с явной иронией.       Он задрал голову выше, пропуская её слова. Наверное, сейчас его лицо побелело от недовольства, но из-за положения головы и темноты за этим было невозможно проследить.       Они прошли еще этаж, прежде чем гриффиндорка снова начала:       — Если серьезно, то нам нужно забыть о всех конфликтах, пока мы работаем вместе, — Лили постаралась скрыть дрожь в голосе и подняла подбородок вверх, прикусив внутреннюю сторону щеки.       — Я думал, что извинения — моя фишка, — сказал он, развернув голову, и усмехнулся.       — Это — не извинения, а просто предложение.       — Тогда я в праве отказаться.       Лили почти зарычала от злости, и всё, что накопилось в ней за пару дней, вышло, словно пар из закипевшего чайника.       — Да что с тобой? Я иду хоть на какие-то уступки, закрыв глаза на то, что сделал ты.       Она сказала это резче, чем хотела. Обвинение мгновенно дошло до парня, как выстрел из ружья в грудь, заставляя пошатнуться от смысла сказанных слов. Лили надеялась, что он пропустит их мимо ушей и продолжит идти.       Но Снейп резко остановился посреди коридора и медленно повернулся к ней, вскидывая бровь. Он рассматривал ее лицо несколько секунд, и Лили захотелось спрятаться в один из пустых классов, но она стойко продолжила сверлить его взглядом в ответ.       Он в один шаг оказался перед Лили, и его фигура нависла над ней. Северус вырос, и разница между их ростом стала явной. Казалось, в нем не осталось и следа от того мальчика, которого она знала.       Глаза все еще изучали девушку, а сам он источал пронзительный холод. Лили постаралась глотнуть воздуха, но ощущала себя в куполе, заполненным лишь ароматом его парфюма.       — Не лезь в мою жизнь, — его тон был тихим, но в нем сквозили опасность и предупреждение.       — Ответь мне, — настойчиво произнесла девушка, практически приказала, не сводя глаз с него.       Северус развернулся и продолжил патрулирование, оставляя её просьбу витать в воздухе без ответа. Это стало выводить из себя ещё больше: теперь Лили хотелось залезть в его душу и узнать мотивы, которыми он руководствовался.       Она ускорила шаг, обогнала парня и остановилась, повернувшись к нему:       — Я давно тебя знаю, и, если ты таким образом хочешь как-то мне отомстить…       — Ты пробовала хоть раз не зацикливаться на себе? — озлобленно выплюнул он.       Обойдя Лили, слизеринец возобновил шаг, но, неожиданно для каждого из них, девушка схватила его за локоть. Она сразу же отдернула руку, словно дотронулась до раскаленной плиты, и сжала пальцы так, что ногти впились в ладонь.       Оба замерли.       Она открыла рот, но так ничего и не сказала.       — Если хочешь прочитать лекцию о морали, то иди к Блэку. Уверен, «звездный мальчик» нуждается в этом больше.       — Мерлин, ты невыносим, — вызывающе проговорила она, понимая, что молчала слишком долго, — прекрати строить из себя обиженного…       — Конечно, я забыл, что это твоя роль, — обвиняюще заявил он, поворачиваясь к ней.       — Ты обвиняешь меня в том, что мои обиды беспричинны? — Лили пыталась сдержать в себе нарастающий клубок ярости.       — Как минимум, этих причин недостаточно.       — Научись, наконец, принимать правду, какой бы горькой она не была.       — И в чем твоя правда? — он усмехнулся, — В том, что это темная магия разрушила нашу дружбу? — его голос оставался тихим, но сейчас в нем проскакивали нотки досады.       — К чему ты ведешь?       — К тому, о чем говорил ранее: тебя интересует лишь собственное "я". Ты искала причину разрушить нашу дружбу, руководствуясь заботой о себе. Ты сама сказала, что твои друзья не одобряют наше общение. Вот и решила покончить с этим, избавившись от мешающего звена.       — Бред, — облизнула губы, — я ставлю заботу о близких на первое место и всегда дорожу людьми в своем окружении.       — Получается, я никогда не был тебе особенно дорог. Тебе просто нравилось иметь мальчика на побегушках, а когда он стал тебе не нужен, ты перешла к Поттеру.       — Не будь смешным, ты обозвал меня грязнокровкой перед всей школой. По-твоему, я должна была тут же простить тебя?       — Но я раскаялся, извинился перед тобой, а ты отвергла меня, не захотев даже нормально выслушать. А потом быстро нашла мне замену, наплевав на всё, что нас связывало! Хочешь сказать, это ты так дорожишь людьми?       — Я…       — Не придумывай себе оправданий, Лили.       Когда он снова оказался перед ней так близко? Его разгоряченное и тяжелое дыхание щекотало лоб, а челюсти сжимались до скрежета. Она вывела его, спровоцировала. Он никогда не злился на Эванс, но сейчас сжимал и разжимал руки, стараясь направить негативную энергию в другое русло.       Они продолжали смотреть друг другу в глаза, не отвлекаясь. Расстояние между ними было настолько мало, что он мог рассмотреть, как подрагивают ее губы, а грудь тяжело вздымается. Легкие Лили судорожно сжались, а к глазам стали подступать предательские слезы. Она не понимала, что на неё так подействовало. Может, отчаянье и злость исходившие от него? Или его запах? Близость их тел?       Мольба. Бессилие. Осуждение.       Лили подняла руку, собираясь дотронуться подушечками пальцев до его щеки, но он резко перехватил её руку, не давая сделать этого. Тогда тело девушки покрылось мурашками, и в следующую секунду она против воли прикрыла глаза и подалась вперед. Их носы соприкоснулись. От этого соприкосновения по телу, вдоль позвоночника, прошел электрический разряд.       Казалось, внутри Северуса идет борьба, поэтому он продолжал стоять в оцепенении, а холод, исходивший от него, сменился на жар. Но он резко отшатнулся от неё, будто отрезвел, получив пощечину. Выпустил её руку из захвата и накрыл ладонями глаза, судорожно глотая воздух.       — Нет. Блять, нет, — повторял он шепотом.       — Северус…       — Я закончу один. Иди, уверен, Поттер уже страдает без тебя.       И юноша ушел, не позволяя сказать или сделать что-то еще. Ушел, оставив после себя только горечь и разочарование, заполнившие весь коридор.