lux in tenebris

      Северус летел по коридору, считая шаги. Один, второй. Скорее закончить и уйти. Забыть.       Он не слышал ее шагов за спиной, наверное, она так и осталась стоять у стены.       Парень остановился, закрыл глаза и поднес руку ко рту, касаясь кончиками пальцев губ. Это было чертовски близко. Она потянулась к нему. Зачем? Поиздеваться? Напомнить, что он все еще жалкий и наивный идиот?       Почти повелся.       Он замахнулся и ударил кулаком по стене. Затем снова и снова, пока кожа на костяшках не рассеклась. С каждой каплей тягучей крови, стекающей по пальцам, возвращался рассудок. Северус отчаянно хотел чувствовать что-то еще, помимо агонии, в которой тонул. Боль, жжение, ненависть.       После очередного удара, Северус опустил руку и уперся в стенку лбом, ощущая, как холод замка пробирается под водолазку вдоль позвонков, и наблюдая за тем, как кровь падает с пальцев на каменный пол.       Воздух давил на плечи и казался невыносимо тяжелым. Как будто хотел примять Северуса к полу, сравнять с землей или превратить в камень, из которого сделаны коридоры.       — Блять, — прохрипел и судорожно вздохнул.       Чего ты хочешь, Лили?       

***

      Лили пропустила завтрак. Сразу отправилась в кабинет трансфигурации, занимая места для себя и Джеймса в первых рядах. Предстоял сдвоенный урок с Пуффендуем. Девушка уселась и стала раскладывать принадлежности на столе: чистые свитки пергамента, домашнюю работу, перо, чернила, несколько книг и волшебную палочку.       Когда каждый предмет встал на свое место на столе, до урока оставалось еще пятнадцать минут. Несколько учеников уже пришли в класс и сели за последние парты, обсуждая что-то и временами хихикая.       После вчерашнего патрулирования, Лили сразу легла спать, стараясь не думать о произошедшем. Она была уверена, если начнет анализировать свои действия, то непременно проплачет всю ночь, заснет только под утро, и за завтраком все будут спрашивать в порядке ли она.       Эванс слышала этот вопрос от своих друзей минимум дважды в день: сначала за завтраком, а позже где-нибудь в библиотеке или в общей гостиной Гриффиндора. Каждый раз губы растягивались в слабой улыбке и она отвечала заготовленной фразой: «Да, просто я немного устала».       Хотелось пропускать первый прием пищи всегда, чтобы избежать бессмысленных разговоров об ее состоянии, обеспокоенных взглядов Джеймса и одного слизеринца, постоянно сидевшего к ней лицом.       Утром Лили не захотела даже на миг пересечься со своим сожителем, поэтому долго простояла за дверью своей спальни, ожидая услышать звук закрывающейся портретной двери. После этого она спокойно вышла и стала собираться. Прошла уже половина завтрака, когда девушка покинула башню.       Она не могла избегать его вечно, в пятницу предстояло еще одно патрулирование, а затем еще и еще, пока не закончится учебный год.       Минуты в ожидании начала урока тянулись вечность, поэтому, когда мысли в голове закончились, ей пришлось подумать о вчерашнем вечере. Кончики пальцев мгновенно закололо, а легкие на секунду скрутило.       Захотелось ударить себя толстым учебником по голове, когда она осознала, что могло произойти. Всего один порыв отделял ее от совершения, возможно, самой большой ошибки в жизни. И Лили почти поддалась, но, слава Мерлину, Северус не допустил этого. Как будто он окатил ее ледяной водой, заставляя прийти в себя.       Зубы сжались и скрипнули. Она вспомнила его глаза, смотревшие на нее с осуждением и раздражением, разгоряченное дыхание и стальную хватку, державшую руку у его лица. Все казалось настолько правильным, что когда Северус отошел, ее накрыло чувство щемящей пустоты. Она не хотела этого. Или... Прекрати, сейчас же.       Она никогда не допустит подобного вновь. Никогда.       — Лилс, держи, — перед глазами появилась рука, протягивающая яблоко.       За всеми этими мыслями Лили не заметила, как кабинет наполнился студентами. Джеймс продолжал стоять с протянутой рукой. Девушка благодарно улыбнулась и приняла фрукт, но есть не стала — убрала в сумку.       Сзади послышался измученный стон — это был Сириус, завалившийся на парту. Он зевнул и спрятал лицо в сгибе локтя. На соседнее место присел Римус, а спустя минуту в кабинет вошла профессор.       — Доброе утро, класс. Мистер Блэк, за партой принято учиться, а не использовать ее в качестве кровати. — Профессор оглядела класс и задержалась на Сириусе,— Хорошо, приступим. На прошлом занятии мы повторили виды трансфигураций и нейтрализацию заклинаний. Кто напомнит, как вернуть предмету первоначальный облик?...       Впервые Лили не хотелось слушать то, о чем рассказывала МакГонагалл. Девушка неотрывным взглядом смотрела, как за окном плывут облака на фоне бледно-желтого неба, подперев голову рукой, изредка поглядывая на профессора, чтобы не вызывать подозрений, и после продолжала думать о своем.       — Мисс Эванс.       Голос из передней части класса вернул Лили к уроку.       — Простите, профессор, — девушка опустила глаза в учебник, чувствуя на себе взгляд Джеймса. Ну вот, сейчас опять в его голову закрадётся беспокойство, и после занятия парень в очередной раз поинтересуется, о чем она задумалась.       Учебник. Надо сосредоточиться на параграфе.       «Существует два способа нейтрализовать заклинание: естественным путем — заклинание само теряет свою силу с течением времени…»       Суть прочитанных слов медленно и лениво откладывалась в голове.       «…Время действия зависит полностью от сил волшебника, то есть, чем опытнее маг, тем дольше будет держаться магия…»       Да, зависит… От чего? Еще раз.       Патрулирование, холодные пальцы и горячее дыхание.       «…Искусственный способ - это магическое вмешательство с помощью специально предназначенных заклинаний…»       Она простояла в коридоре еще пару минут, не понимая, что ей делать: идти за ним? И что сказать? Она лишь хотела наладить отношения, но в итоге, все испортила, лишаясь того малого шанса на сотрудничество. Девушка прикусила щеку изнутри.       Пуффендуец, сидевший на соседнем ряду, со звоном опрокинул баночку чернил, что вернуло Лили к лекции.

***

      Это был самый долгий день за весь учебный год.       Казалось, время уроков увеличили вдвое, а все вокруг нарочно двигались медленно, старательно протягивая каждое действие. Уроки Истории Магии просто не могут быть длиннее, но сегодня Бинс побил собственный рекорд занудства, рассказывая про восстание гоблинов, кажется, вечность.       Снейп еле дожил до вечера, и теперь шел по коридорам подземелья в гостиную Слизерина, вдыхая запах сырости. Гостиная пустовала; Северус скинул сумку и рухнул на диван, уставший и вымотанный, опустив руки на колени. Тишина. Единственный источник света — камин — притягивал взгляд, заставляя наблюдать за пляской огня, вырисовывающей множество образов. Прекрасный, идеальный момент, нарушаемый лишь осторожными ударами сердца где-то внутри.       Почему он не позволил ей дотронуться до себя? Это было бы самое нежное прикосновение, как у мамы, когда после очередного скандала дома она успокаивала его: гладила по щекам, утирая слезы, и шептала теплые слова. Потом бы заварила травяной чай и не отходила бы от кровати до тех пор, пока пальцы на ее тонком запястье не разжались.       Все прекратилось в тот миг, когда послышались шаги со стороны спален.       — Северус?       Это был Блэк—младший. Регулус имел внешне поразительное сходство со своими братом, но, к счастью, они были совсем разными по характеру. Он был гораздо терпимее, чем его брат, поэтому был тактичным, сдержанным и восхитительным слизеринцем.       Они начали общаться летом, встретившись на одном из собраний. Северус ужаснулся, увидев шестнадцатилетнего парня за большим столом в поместье Лестрейнджей. Неужели он позволил заклеймить себя так рано? Хотел ли он этого? Знал ли его брат? Очевидно, нет, иначе бы тот рассказал об этом своим дружкам, а те доброй половине школы.       Регулуса было по-настоящему жаль. Он не выглядел как тот, кто действительно желал служить кому-то или получить могущество, власть.       Снейп часто проводил параллель между собой и Регулусом. Они оба искали поддержку в сложное время, когда, казалось, идти больше не к кому. И нашли ее в неправильном месте.       Некоторые, с кем особенно хорошо общался Северус, знали о метке. Например, Эйвери и Мальсибер. Интересно, думали ли они так же про Северуса, когда узнали? Сочувствовали? Сожалели? Осуждали? Точно не завидовали.       — Регулус. Привет, как ты?       — Неплохо. Услышал, как кто-то пришел, и решил проверить.       Слизеринец прошел и присел на кресло возле Снейпа. Огонь бросал мягкий свет на его лицо. Над бровью кожа была рассечена.       — Сириус? — Северус взглядом указал на ранку. Блэк кивнул. — Я занесу экстракт бадьяна завтра, если хочешь.       — Лучше оставь себе, — он посмотрел на руки Снейпа, — Поттер?       — Лучше б он.— Ухмыльнулся краешком рта, — Неудачное патрулирование.       Повисла тишина, только огонь потрескивает в камине.       — Северус, ты… Ты не переживаешь из-за собраний в этом году? Если Дамблдор узнает?— два голубых, как лунный камень, глаза посмотрели на слизеринца.       Как же сильно юный Блэк отличался от своих родственников. Если бы не схожие внешние черты, можно было бы подумать, что между ними ничего общего. В его глазах не горело безумие, как у Беллы, не было бестактности и высокомерия, как у старшего брата, а сердце не способно было на жестокость. Кажется, он единственный, до чьей души не дойдет тьма. Единственный, в чьих глазах мелькает страх, мольба, вина.       Северус смотрел на огонь около минуты, прежде чем ответить:       — Переживаю, да. Но не думаю, что старику есть дело до нас. Как минимум, хочу в это верить.       Не было смысла врать. Он мог сколько угодно бежать от своих эмоций, прятать их за ментальными щитами, но пора было признать хотя бы себе: его волнует это. Что будет, если кто-то узнает? Его исключат из школы, допросят и заставят сдать другие членов Оппозиции, а потом отправят в Азкабан, узнав, что он присутствовал на многих нападениях, хоть ни разу и не использовал непростительных. Никто не будет разбираться в том, убивал ли ты людей или нет. Да, это чертовски пугало.       — Слушай, кроме нас никто не знает, как попасть именно в эту часть Выручай-комнаты. А если случайно и заглянут, то вряд ли что-то заметят среди прочего хлама, — добавил Северус.       — Да, ты прав. Но я все еще не понимаю, зачем нам присутствовать на общих собраниях. Мы не могли чем-то помочь, когда были вне школы, а теперь и подавно.       — Следить за обстановкой в замке тоже важно. Думаю, Лорд рассчитывает получать от нас информацию об Ордене. Мне кажется, весь Гриффиндор уже заполняет резюме, чтобы попасть в него. Жду, когда они начнут раздавать брошюры с приглашением вступить в их «Клуб слабоумных и отважных», — Северус уставился на кожаный подлокотник, провел по нему кончиками пальцев.       Регулус улыбнулся краешком рта и обернулся к камину, задерживая взгляд на танцующих языках пламени.

***

      — … и она назначила мне отработку. В воскресенье, когда у нас тренировка.       — М-м.       — Я сказал ей тысячу раз, что отработаю вдвойне в другой день, но она даже слушать не захотела.       —Угу.       — И еще я раздобыл пару Корнуэльских пикси и думаю выпустить полетать их на одном из уроков.       — Что? — девушка отвлеклась от домашней работы и ошарашенно посмотрела на Джеймса.       — Оказывается, я говорю не со своим эссе по нумерологии, — Джеймс резче обычного окунул перо в чернила и продолжил выводить буквы на пергаменте.       — Вообще-то, я слушала тебя.       — Неужели?       — Да, и я согласна с профессором Вектор: необходимо преподать урок, чтобы впредь избежать подобного отношения к выполнению обязанностей ученика.       Гриффиндорец снял очки и принялся старательно протирать их краем джемпера, поджимая губы и хмуря взгляд. Лили положила руку ему на плечо, но он даже не поднял глаз.       — Прости, но учеба сейчас действительно важна. Будет обидно, если из-за несерьезного отношения к ней ты провалишь экзамены.       Джеймс внимательно изучил обеспокоенное лицо девушки и кивнул, соглашаясь.       — Я не обижаюсь, но меня беспокоит, что ты так отстранено себя ведешь. Если это из-за…       — Когда первая игра по квиддичу в этом сезоне? — как бы невзначай поинтересовалась, дописав до конца предложения.       — Через две недели. Мы будем играть с Когтевраном, и их новый ловец настораживает: на тренировках он ловит снитч в первые десять минут, а это значит, что у нашей команды остается мало времени, чтобы собрать очки…       Лили снова уставилась в пергамент, кивая Джеймсу, когда он делал паузы в рассказе. Библиотека почти пустовала, поэтому, когда гриффиндорец на эмоциях повышал голос, мадам Пинс приходилось делать замечания.       В последние пару дней Лили было противно самой от себя. От осознания того, как она поступила в понедельник по отношению к Джеймсу. Предала. Каждый вечер Лили старательно терла тело мочалкой, пытаясь вместе с кожей смыть стыд. Не помогало. Было невыносимо сложно смотреть парню в глаза; как будто по одному только взгляду он узнает, что она хотела сделать, и к кому тянулись ее губы. Хотелось плакать от бессилия.       Она недостойна была каждого теплого слова в свой адрес, каждого прикосновения и поцелуя.       Да чтоб его.       Мысли определённо материальны, потому что в следующую секунду слизеринец появился в библиотеке. Джеймс напрягся, а Лили благодарила Годрика за то, что не подняла головы, когда он прошел мимо. Она сосредоточилась на письме, специально долго вырисовывая завитки каждой буквы.       Снейп сел за стол на другой стороне зала так, что его можно было увидеть боковым зрением. Серьезно? Боже, он издевается, не иначе.       Джеймс поставил жирную точку в конце работы и облегченно выдохнул.       — Я не намерен находиться здесь ни минуты, — взгляд скользнул в сторону соседнего стола, — ты идешь?       — Нет, я еще не закончила. И потом мне надо зайти к декану за расписанием внеклассных мероприятий. Увидимся утром?       Ей не надо было к декану; всевозможные бумаги она получила еще в первые дни, а новые появятся не раньше следующего месяца.       — Конечно, если на этот раз ты появишься на завтраке, — ни капли упрека в голосе, только искреннее желание действительно видеть ее рядом.       Девушка пожала плечами со слабой полуулыбкой, после чего получила поцелуй в уголок рта.       — До завтра.       Зачем она осталась? Почему не ушла? Библиотека почти опустела, а вся работа была завершена. Несколько младшекурсников нарушали тишину своими разговорами, и миссис Пинс злобно косилась на них.       Голова аккуратно и не спеша повернулась в его сторону. Что он делал? Что, по-твоему, можно делать в библиотеке, дура.       На его столе лежат пару учебников дополнительной литературы по Трансфигурации. Конечно, у него всегда были с ней проблемы. Раньше они делали домашнюю работу по этому предмету вместе, и Лили с радостью старалась помочь другу. Может, теперь ее заменяли его чистокровные дружки, но в данный момент никого рядом не было.       Девушка заправила прядь волос за ухо и еще раз покосилась в его сторону, высматривая какие конкретно книги лежали на столе. Взгляд пробежался по корешкам: ничего полезного, в тех пособиях сплошная вода, с частым упоминанием никому непонятных терминов. Что он хочет в них вычитать? Проще было понять тролля, чем магов, писавших подобные школьные книги.       Лили взяла сумку и собрала вещи, одновременно с этим проверяя, взяла ли с собой старую рукопись, полученную от МакГонагалл.       Взяла.       Она перекинула сумку через плечо и прошла до стола, за которым сидел слизеринец. Голос внутри просил остановиться и свернуть на выход, пока не поздно. Но Лили только выше задрала подбородок, скрывая и намек на сомнения.       Девушка опустила книгу на рукопись, которая лежала перед ним, и из которой он выписывал теорию.       — Те книги, которые ты взял — бессмысленны: данные в них запутанные и неточные. Эту мне дала профессор.       Только теперь он поднял голову, откидываясь на спинку стула.       — Записалась в клуб альтруистов?       Ее глаза сузились, а губы сжались в линию. Годрик, зачем она вообще подошла?       — Если хочешь дальше тратить время впустую, пытаясь вычитать из этих пособий что-то важное, то продолжай, — она собиралась уйти, но остановилась, чтобы закончить. — Научись принимать помощь, когда предлагают — это бывает полезно.       — Что-то еще? — спросил так, словно правда интересовался и делал пометки в воображаемом дневнике.       Она ничего не ответила. Просто развернулась и ушла, постукивая каблуками и ощущая на себе внимательный взгляд между лопатками.

***

      Статус старосты не только обязывает следить за порядком в школе; он также дает множество преимуществ. Например, можно ходить после отбоя без страха быть пойманным и отчитанным. В прошлом, еще на пятом курсе, это бы помогло Северусу не терять очки факультета, когда он поздно вечером возвращался из библиотеки. Или когда сбегал в запретный лес, чтобы найти какие-нибудь ингредиенты для зелий, которые редко встретишь на школьных полках, а цена на них неоправданно высокая.       Также, участие в жизни школы в какой-то степени поднимало твою репутацию. Никто не хотел иметь лишних проблем, поэтому одни активно предлагали дружбу, а другие старались вообще не контактировать. Ко второму типу относились школьные хулиганы, которые желали не мелькать перед глазами лишний раз, чтобы никто не имел к ним претензий по поводу поведения. Но были и исключения — Мародеры.       Кто придумал им это идиотское название? Они читали значение этого слова в магловских словарях? Очевидно, нет, раз продолжали так зваться.       Так или иначе, это не волновало Северуса. Было просто смешно, не более. Но еще смешнее было снимать с них баллы за поведение, на которое многие преподаватели закрывали глаза. На этой неделе Северус девять раз лишал красно-золотой факультет очков: четыре раза за опоздания на уроки, трижды за прогулки после отбоя и дважды за агрессивное поведение по отношению к старосте.       Это определенно доставляло удовольствие. Маленькое и мимолетное, но его хватало, чтобы поменьше думать о плохом. Плевать, что большинство поводов для снятия очков были притянуты за уши, никто не мог возразить. А если и пытался, как Поттер в среду, то лишался еще парочки.       — Я не шатаюсь по школе, я стою у входа в свою гостиную! Ты не можешь просто так снимать с меня за это баллы, Нюниус! — слизеринец ухмыльнулся, когда в глазах Поттера появились яростные искры, а румянец, злой и яркий, расползался по щекам.       — Ошибаешься, Поттер — могу, и с радостью именно этим и занимаюсь. Кстати, минус десять очков Гриффиндору за оскорбление сокурсника, — и развернулся, крутя палочку в руках.       — Да пошел ты!       Кажется, он крикнул еще парочку оскорблений, но Снейп не вспомнил каких именно. Это было так по-гриффиндорски — бросать оскорбления в спину.       Сегодня патрулировать школу было веселее; может, этому послужил Блэк-старший, активно зажимавший какую-то девицу в нише коридора на третьем этаже. Или то, как на это отреагировала Лили — даже при тусклом свете Люмоса было видно, как порозовели ее щеки, после чего она сняла тридцать очков своему же факультету. Наверное, она расстроилась, потому что всегда так старалась повысить рейтинг Гриффиндора, а ее друзья спускали все старания к дракклу.       Нет, его веселила не печаль Лили, а то, какими безрассудными идиотами были ее товарищи, и как наивно она продолжала думать, что их можно исправить.       Девушка шла медленно, сложив руки на груди, и смотрела под ноги.       — Если хочешь патрулировать до утра, можем продолжать в том же темпе.       — Я не заставляю тебя идти рядом, — буркнула девушка.       — Верно, просто подумал, что будет забавно, когда кто-то увидит нас вместе на рассвете. Пойдут слухи.       — Очень остроумно. Я хочу закончить с этим раньше, чем ты думаешь, — сказала и специально ускорила шаг, обгоняя. Теперь, это стало походить на догонялки: они шли, меняясь ведущими ролями.       С очередным этажом было покончено, надо подняться на следующий. Они поднимались с разницей в несколько ступенек, когда лестница опасно дернулась в сторону.       — Жива?       — Да, — и облегченно выдохнула.       Прошло еще пару секунд после, прежде чем лестница начала полностью менять направление. Твою мать.       Девушка машинально потянула руку к перилам, но из-за движущейся конструкции не успела ухватиться. Тогда Северус мгновенно подхватил ее за руку, затаскивая на ближнюю ступеньку. Еще секунда, и она бы полетела головой вниз, а он следом, стараясь ухватиться за ускользающие пальцы.       Он с первого курса видел, как лестницы меняли направление, но никогда не находился в этот момент на них. Шум стоял на весь коридор, долетая до верхних этажей, а сами ступени тряслись, как бешеные.       Их сильно подкинуло.       — Надо сесть, если не хотим упасть, — парень сказал — нет — почти крикнул это, и взгляд упал на руки, все еще сцепленные вместе.       В темноте можно было разглядеть, как сузились ее зрачки. Она села, продолжая смотреть на слизеринца, не отрываясь. До боли в груди захотелось обнять девушку и не отпускать, пока все это не закончится. Лили не моргала и не дышала, просто сидела напротив, вцепившись в его руку. Сидела так близко, что можно было только наклониться чуть вперед, и соприкоснуться лбами. Нет, пусть эта чертова лестница остановится, сейчас же.       Словно повинуясь, та с грохотом встала на место. Мерлин. Они просидели еще мгновение, убеждаясь, что все закончилось. Северус разжал пальцы на ее руке, но она тут же сжала свои, не выпуская. Лили импульсивно протянула свободную руку и коснулась его щеки, а затем прикусила губу, как будто сожалела о чем-то. Челюсть слегка дернулась под ее рукой.       Северус пообещал запустить в себя Аваду после этого. Сразу же. И наклонился, стремительно сокращая расстояние до минимума. Не соображая, коснулся ее губ, слыша лишь как в ушах шумит кровь. Он ощутил ее сомнения в тот момент, когда их губы соприкоснулись, и уже подумал о том, чтобы отстраниться. Надеялся, что она остановит это — оттолкнет его, скривится, убьет, но не ответит, приоткрывая рот. Приподняв другой рукой ее подбородок, Снейп немного откинул ее голову назад.       Это было прекрасно.       Самое нежное и горячее прикосновение в жизни, которое прошлось током по всему телу, пуская мурашки и сворачивая все внутренности. Конечно, он целовался раньше. С когтевранкой на шестом курсе, а потом с очаровательной, но такой пустоголовой слизеринкой. Это было мокро и не вызывало никаких эмоций. Тогда он думал о тесте по Чарам, к которому надо было подготовиться. А сейчас мысли разом покинули голову.       Поцелуй продолжался еще несколько секунд, пока Лили не остановилась, чтобы поймать ртом воздух, и со всей силы отпрянула, осознав, что произошло. Она поднесла руку к губам и уставилась на него так, будто увидела боггарта.       — Боже, что… что ты… — Она сидела и не дышала, уставившись на него в ответ.       Северус закрыл глаза и сделал вдох, дожидаясь, пока гриффиндорка уйдет. А когда открыл, сидел уже один. Можно было бы подумать, что произошедшее лишь галлюцинация. Может, он упал и ударился головой, пока жуткий механизм лестницы менял свое направление?       Нет, он чувствовал вкус карамели, сохранившийся на губах. Это действительно произошло.