Мастер слова и клинка

«Где ты сейчас? Нужно встретиться». Дэдпул дотянулся до телефона и прочитал сообщение от Паучка, поставив игру на паузу. Чтобы убить время, он рубился в какую-то старенькую стрелялку, даже не интересуясь названием.   «Дома. Куда подъехать?» — написал он, немедленно готовый ехать, куда скажет Паук. Они вроде бы разобрались с Рабано и дьявольскими карточками покойного Ловца Снов. Уэйд даже спал нормально последние две ночи. Но кто знает, что могло ещё приключиться, тем более верный китаец криминального авторитета ещё на свободе, судя по всему.  «Оставайся дома. Я сейчас буду», — ответил Паучок.  Пожав плечами, Уэйд бросил телефон и джойстик на диван рядом с собой, нашарил в комоде чистую маску, надел, подумал, что надо бы вчерашнюю найти на полу в прихожей, чтобы закинуть в стирку, и вернулся к игре.  Через несколько минут от окна раздался шорох, но Уэйд даже не повернулся, зная, кто это. Человек-Паук скользнул внутрь комнаты, прикрыл окно и остановился в отдалении. Он не спешил подходить и начинать разговор, а на Уэйда в игре внезапно выскочило сразу несколько врагов, и ему стало немножко не до Паучка. — Погоди, щас… — пробормотал он и занялся нападавшими. Паучок стоял около окна и молча поглядывал на Уэйда сбоку. Удачно вышло, что у него появились эти несколько минут, чтобы собраться с мыслями и сделать то, с чем он пришёл. Вчера, прочитав рейтинговый фанфик, он много хотел сказать Уэйду злого и горького, но потом передумал. Понял, что Уэйд разбирается в потаённых желаниях куда как лучше, чем он сам.  Дело в том, что Питер и правда решил дать волю кое-каким своим порывам, да так, чтобы это стало сюрпризом для Уэйда. И хотя на подготовку ушел целый день, он до сих пор нервничал. Не привык полагаться на то, что его желания, выпущенные на волю, могут привести к чему-то хорошему. Сейчас Паучок рассматривал Уэйда совершенно новыми глазами. Тело Уэйда всегда казалось ему красивым потому, как он считал, что его восхищала мощь и эффективность этой заточенной под сражения боевой машины. А сейчас он как будто заново увидел эти очертания: эту линию его шеи, переходящую в изгиб склонённой широкой спины и дальше, в напряжённое бедро… Питер домыслил безупречный силуэт ноги, сейчас слегка подпорченный мешковатыми домашними штанами. Зато футболка на Уэйде была чересчур обтягивающая, наверное, села при стирке… Белый рукав плотно обтягивал мускулы плеча, подчеркивал их… Питер сглотнул. Он пришёл сегодня, весь сжатый как пружина. Он собирался задать Уэйду рискованный вопрос, и в зависимости от ответа проявить кое-какую активность, постараться не ударить в грязь лицом. Но в эту минуту, проскользив взглядом по плечу Уэйда, по спине, сейчас сгорбленной в напряжении и вздрагивающий то и дело от лёгких спазмов, когда Уэйд неритмично жал пальцами на кнопки джойстика, Питер вдруг ощутил непредвиденную слабость в коленях. Ему на ум пришла мысль о том, какие вещи мог бы сделать Уэйд этими ловкими руками с ним, с его телом, если бы позволил себе проявить активность… Ноги Питера совсем ослабели, он сделал шаг назад к окну и оперся задницей о подоконник. Уэйд не смотрел на него, он что-то бормотал, ругался на персонажей игрушки, пальцы обеих рук зло вдавливали кнопки на джойстике. — Откуда вас набежало-то столько… На! На! Эк… На! В-с-с-с… Да сколько ж вас там?.. Питеру вдруг остро захотелось увидеть губы Уэйда, то, как они сейчас раздражённо кривятся и как они вот-вот растянутся в довольной ухмылке в конце удачного виртуального боя. И зачем он маску дома носит? Неужели надел перед его приходом?  Питер подошёл к дивану и встал возле Уэйда, чуть сбоку, чтобы не закрывать собой экран. Проходя мимо подлокотника, застенчиво коснулся его кончиками пальцев, как бы для дополнительного контроля равновесия. Уэйд добил эту партию врагов и увлечённо наблюдал, как на экране что-то со вкусом взрывается. Он всё ещё был занят игрой, перепрыгивал с крыши на крышу, и не смотрел на Паучка. Простояв так минуту, Питер решился, оттянул рукав своего костюма и достал оттуда сложенный в несколько раз лист бумаги.  — Знаешь, я как следует выспался, — произнёс он.  — Мхм, — невнятно промычал в ответ Уэйд, уворачиваясь от обломков и осколков, летящих в него в игре.  — Чувствую себя хорошо. Даже отлично. Мозги на место встали, — продолжил Питер. — Ага. Рад за тебя.  Питер развернул лист бумаги, пальцами выравнивая места сгибов, и протянул его Уэйду. Тот не оторвался от игры, бросив на бумажку лишь короткий взгляд.  — Что это?  — Справка о состоянии здоровья. Я прошёл полное медобследование. Вот здесь, в заключении, написано, что для моего мозга нет никаких последствий всей этой фигни, я полностью адекватен и вменяем сейчас.  Уэйд поставил игру на паузу, посмотрел снизу вверх на Паучка. — Не боишься по врачам ходить? Со своими-то особенностями? Тайна личности, не? — Это проверенный человек, мне мои друзья порекомендовали, ну, знаешь, эти, из… — Знаю-знаю, не уточняй. — Так вот, мало кто захочет перейти дорогу этим шишкам и исподтишка навредить мне, выдав свои подозрения. Да и плачу я хорошо. — А-а, — соскучившись, протянул Уэйд. Он тронул бумагу в его руке, не пытаясь забрать её и прочесть.  — И зачем ты мне это говоришь?  — Потому что я собираюсь сделать кое-что, и очень хочу, чтобы ты меня не останавливал, решив, что я не в себе.  Питер оставил бумагу на диване невдалеке от Уэйда, как бы надеясь, что тот заинтересуется и прочитает, забрал у него из рук джойстик, аккуратно положил его на пол возле телевизора. После этого сделал шаг к Уэйду, встал прямо перед ним, замер на секунду, а затем сел ему на колени, лицом к лицу. Закатал свою маску до носа и проделал то же самое с маской Уэйда.  — И что же именно ты собираешься делать? — сдержанно спросил Уэйд, замерев как ледяное изваяние. Его состояние выдавали только напряжённые слегка раздутые ноздри, а выражения глаз не было видно из-за маски. Ему некуда было деть руки, и он тихо опустил их на диван по сторонам от коленей Паучка, мягко сжимавших его бёдра. — Сейчас узнаешь, — ответил Питер. Положив ладони на щёки Уэйду, Паучок приблизился, наклонил голову немного наискось, явно готовясь поцеловать его. Замер в одном дюйме от губ Уэйда.  — Ты не против, если я тебя сейчас поцелую? — едва слышно спросил он, не спеша преодолеть последний дюйм.  — Ты что, с ума сошёл? —  машинально спросил Уэйд внезапно севшим голосом. — Нет, я нормальный. У меня и бумажка есть! — Питер улыбнулся, довольный своей дурацкой шуткой. — Ты был прав, оттолкнув меня тогда, когда я был не в себе. У меня был выбор и время подумать. Теперь я уверен в том, чего хочу. А ты хочешь?  — А ты как думаешь?.. — с хрипотцой в голосе выговорил Уэйд. — Ответь, — мягко, но настойчиво попросил Питер. — Да, — ответил Уэйд, но не двинулся, не потянулся к Питеру губами. Он, конечно, подозревал, что теперь, после вчерашнего поцелуйчика на потеху привлекательной девушке, Паучок будет с ним поласковей, чем обычно. Но чтобы такое!.. Просто в голове не укладывалось. Питер сам прикоснулся к губам Уэйда, прижался крепче, осторожным движением губ смачивая его губы. Питер старался не спешить, чтобы не вышло, что он набрасывается, но нежности в нём было так много, что терялось чувство реальности. Он не понимал, то ли он делает. Не понимал, хорошо ли. Уэйд начал понемногу отвечать, поцелуй углубился, и тут уж обоих их повело, их губы и языки слились, стремясь захватить, присвоить, проникнуть, облизать, запомнить, пока стало можно. Питер вспомнил, что у него есть руки и что им тоже можно дать волю. Не прерывая поцелуя, он погладил Уэйда по широким бокам, по спине, нашел в себе смелость и плотно провёл ладонями ниже, почти по ягодицам, по пути со спины на его бёдра. Несмотря на перчатки, щупать Уэйда во время поцелуя было так восхитительно, что он обхватил ладонями его бёдра и слегка сжал, стараясь не сделать больно всерьёз, но желая пожатием как-то выразить, насколько сильно он теряет голову. Уэйд целовался страстно и жадно, быстро шумно дышал и вздрагивал. Питер наконец заметил, что Уэйд так и держит руки пассивно лежащими на диване, даже не положит ладони ему на спину, не то что двигать ими. Питер обнял руками щеки Уэйда, потому что иначе никак не получалось ни перестать целоваться, ни отстранить его от себя, ну просто не было никаких сил. Они посидели с десяток секунд, приходя в себя. Уэйд спросил: — Это я тебя вчера так впечатлил своим шармом и умением целоваться, что ты снова пришёл? — он попытался иронично улыбнуться, но не вышло, губы только странно скривились. — А то ведь сейчас на нас не смотрит никто. Ради кого стараешься?.. Питер вздохнул, положил указательный палец на губы Уэйду, намекая помолчать. Он чуть наклонился к его плечу и выговорил ему на ухо:  — Я тут вообще-то собираюсь заняться с тобой сексом, ты не хочешь как-то поучаствовать, м? Он рассчитывал, что фраза выйдет озорной и смелой, но собственный голос показался ему срывающимся и нелепым. Тем не менее, он взял ладони Уэйда в руки, завёл за себя и поместил их на свою задницу.  — Это сон, что ли? — медленно спросил Уэйд вслух сам себя, держа руки на попе Паучка и глядя прямо на него. — Или с чего меня так штырит? Надо достать ещё такой дури. — Наркотики — зло, — наставительно произнес Паучок, едва сдерживаясь от смеха. — А вот то, что мы делаем, вполне нормально. Или это слишком быстро для тебя? Может, надо притормозить? — Ни в коем случае, — на тон тише выговорил Уэйд и поудобней перехватил Питера за попу. — Тормоза для малодушных. Теперь уже он сам подался вперёд и начал целовать Питера, начал понемногу гладить его ладонями сзади. Питер переполз ещё поближе к Уэйду, обнял его за спину и прижал к своей груди, его руки поползли выше и нашли затылок Уэйда. Обхватить его голову и контролировать поцелуй Питеру оказалось особенно сладко. Он попытался нащупать застёжку, чтобы снять с Уэйда маску, но тот протестующе замычал сквозь поцелуй. — Почему? — спросил Питер, оторвавшись от него. Чего он там не видал? — Ты же в маске. Равноправие. Питер помолчал, справляясь с огорчением.  — Ты прав, — ответил он, — только лучше снимем потом, не сегодня. Это будет следующий этап.  — Хочешь прежде убедиться, что не разочаруешься? — быстро усмехнулся Уэйд. — Я уже давно убедился… — Питер проглотил обиду. — Да и вообще, дело не в тебе. — А в чём? У тебя больше двух глаз? Я пойму. У всех свои недостатки! Хотя… будет непросто! Питер крепко обнял Уэйда, прижался щекой к его груди, смеясь ему в подмышку. — Нет, — выговорил он сквозь смех, — я похож на человека, честно. Просто ты можешь меня знать, и я немного боюсь тебе разонравиться.  Он вдруг опустил свою маску на место, и Уэйд успел испугаться. Грёбаный его язык! Но Паучок скинул перчатки, нашёл края своего костюма, замаскированные на поясе, и снял верх через голову. Уэйд облегчённо и восхищённо вздохнул. Вот зачем Питер натянул маску — чтобы она не слетела при этом манёвре. Он передвинул ладони на спину Питеру, ощутил его кожу, медленно и с чувством провёл вверх. В это время Питер уже шарил голыми руками у него под футболкой, задирая её всё выше. Он потянул руки Уэйда вверх, чтобы снять её, но тому было жалко отрывать пальцы от этой гладкой кожи, от выпуклых бугорков позвоночника. — Порви так, — шепнул он. Но Питер был настойчив, потянул футболку сильнее вверх и заставил Уэйда поднять руки. При этом он, снимая, придержал горловину оттянутой спереди, чтобы не стащить с Уэйда маску. На секунду Уэйд ощутил себя полностью беспомощным, ничего не видящим, с руками, запутанными в белую ткань, но ему понравилось. Паучок вёл, и было приятно довериться и отдаться ему. Футболка полетела в сторону, Питер снова приподнял свою маску, и они продолжили целоваться, Уэйду просто крышу срывало от ощущения требовательных губ Питера и его прогнувшейся спины под руками, этих едва выступающих лопаток, этих маленьких круглых ягодиц. Питер некоторое время целовал его, держа за голову и обхватив уши, а потом его руки поползли по груди Уэйда вниз. Уэйд, целуясь, наблюдал за этими руками со смесью предвкушения и страха. Руки не стали забираться под пояс штанов, а опустились ниже, и кончики пальцев встретились с яростно стоящим членом Уэйда, уверенно приподнявшим ткань штанов снизу, как атлант своё небо. Уэйд сильно вздрогнул и громко вдохнул носом. Пальцы Питера сделали остановку, а потом попытались продавить натянутую ткань, чтобы обнять головку. Уэйд тихо застонал. Питер в ответ шумно вдохнул и выдохнул. Он продолжал попытки справиться не глядя, но ткань была натянута плотно и не пускала, и Уэйд плавился от этой возни, от прямых прикосновений и от подрагивания ткани, когда Паучок перебирал по ней пальцами, как по чуткой паутине тонкими ножками. — Подожди! — Уэйд вырвался из бесконечного поцелуя. — Стоп! — А? — спросил Питер, тяжело дыша, и замер. — Умф! — выдохнул Уэйд, сгрёб Паучка, прижал к себе, встал на ноги, придерживая его под попу и обняв за спину другой рукой. Ноги Паучка уютно обвились вокруг его талии и скрестились на спине, а руки оказались плотно зажаты между телами.  — Что? — спросил Питер, осторожно пытаясь высвободить руки, пока Уэйд стоял и осознавал, что не чувствует жёсткой ракушки под его костюмом, зато чувствует кое-что другое. О, да! Паучку нравилось! Точно нравилось! — Ты чего? — Ещё раз спросил Паучок, вытащил руки и удобно устроил их на плечах Уэйда. — Что-то не так? Сейчас плохо было? — Нет, наоборот, — только и смог выдохнуть Уэйд, — слишком хорошо. Но слишком быстро. — Так тормоза же для малодушных… — улыбнулся Питер. В сочетании с явным стояком, который упирался Уэйду в живот, эта улыбка выглядела особенно лучезарной. — Ну ты и язва, — ласково сказал Уэйд, перенося Питера в спальню и укладывая его на кровать. — Соревноваться будем, кто быстрей доведет другого до оргазма? — Интересная игра, — одобрил Питер. — Запомни на будущее.  Уэйд попытался стащить с него нижнюю часть костюма, но забыл про секретные застёжки, и пока Паучок не расстегнул их, ничего не получалось. Когда Уэйд добрался до него целиком, он лишь ненадолго обхватил член Питера, чтобы узнать, ощутить, запомнить руками, но не выдержал и наклонился для минета. Только Питер остановил его. — Погоди. Презерватив… У меня есть, там… — Мамочки родные! — воскликнул Уэйд, — Паучок шел ко мне с презиком в кармане! Это так сексуально! Но не нужно. — Почему это не нужно? Дай, достану. — Уэйд сидел на нём и мешал встать. — Сам подумай, ты только что от врача, а у меня вообще не бывает никакой заразы, один сплошной исцеляющий фактор! Убедил? — Ну… Ладно. Убедил. Уэйд снова склонился к члену Питера и вобрал его в рот. Не успел он сделать и пары движений, как Питер предупреждающе что-то простонал и сжал его плечи. Уэйд продолжал.   — Я не… Я не… — бессвязно пробормотал Питер и, не почувствовав возражений, кончил. Уэйд не сглотнул, он поднял голову, комично надул щёки и приставил к ним оттопыренные указательные пальцы.  Питер и хотел бы откинуться без сил, но заметил эту пантомиму и лениво проговорил: — Только попробуй, я тебя прибью. Уэйд грустно уронил руки и плечи, выгнул углы губ вниз, выпуклые брови на маске встали жалобным домиком. — Так ты теперь не можешь говорить? — понял Питер. — Какое счастье! Так и ходи! — Он наконец блаженно откинулся навзничь. Уэйд не сдержался и прыснул сквозь сжатые губы, вся сперма оказалась у Питера на животе. — Ай! Что ты наделал! — шутливо возмутился тот, приподнимая голову. — А ты представь, как будто только что подрочил, вот и почувствуешь себя в зоне комфорта! — предложил Уэйд, размазывая сперму по всему телу Питера и заодно наслаждаясь ещё раз его изгибами. Через пару минут почти всё впиталось, и Питер рывком вскочил и повалил на спину Уэйда. — Теперь я, — заявил он, стаскивая с любовника штаны.  — Руками, — потребовал Уэйд. — А почему руками? Я хочу, как ты, — удивился Питер. — Пусть ты что-нибудь хочешь, но сегодня не получишь, — произнес Уэйд. — Будет повод для следующего раза. Питер разочарованно поскулил, делая первые движения рукой. Уэйд нашарил над собой подушку и подложил её под голову. Питеру стало немного неловко делать это под его взглядом, но он продолжил и понял, что его возбуждает то, что Уэйд любуется зрелищем.  — Ах, так? — игриво заметил он, спустил одну ногу с кровати, дотянулся до своих эластичных штанов на полу и извлёк из потайного кармана плоскую одноразовую упаковочку.  — Вау, где ты это прятал? — с любопытством спросил Уэйд. — О, это секрет ещё более строгий, чем тайна моей личности, — самодовольно разулыбался Паучок. — И что это? Неужто смазка? — с замиранием догадался Уэйд. — А как же иначе. — Слушай, Паучок, я сейчас кончу от твоей обстоятельности, можешь больше ничего не делать.  — Разогнался. И потом, какой я тебе Паучок, Уэйд, ты же знаешь моё имя. — Извини, Паучок, я ещё не привык. Уэйд хотел додумать до конца мысль о планах Паучка на этот лубрикант, но Питер размазал содержимое пакетика по ладони, обхватил ею член Уэйда, и все мысли вылетели у того из головы. Питер погладил и поводил вдоль, крепко обнимая. Приостановился.  — Мне нравится, — сообщил он. — А тебе? Уэйд закивал.  — Тогда повторяй: «Ещё, Питер». Уэйд облизнул губы. — Твоей жестокости нет предела, — прохрипел он. — Ты знал. Уэйд набрал полную грудь и сказал: — Ну давай же! Давай ещё... Питер, — хоть он и начал смело, но закончил непослушными губами.  Питер подтянулся к нему на локтях, поцеловал нежно в губы и подвинулся обратно, чтобы приласкать, как обещал. Он в несколько движений влажной рукой довёл Уэйда до пика. По тому, как тот обмяк и раскинул руки, Питер понял, что Уэйд закрыл глаза.  Он нашёл на краю кровати скомканную простыню и вытер с Уэйда его сперму, а со своей руки смазку. Провёл ладонями по его бёдрам жестом, похожим на прощание.  — Я лучше пойду, — сказал он.  Уэйд взволнованно поднял голову и приоткрыл рот. — Только до завтра! — заверил Питер. — Хочу убраться отсюда, пока мы ничего не испортили. Прости. Я тебе позвоню сегодня, обещаю. Он быстро собрал свои раскиданные паучьи вещи, ушел в другую комнату, оделся и вылез в окно.