Мастер слова и клинка

— Проходите, мистер Паркер, — пригласила секретарь. Питер прошёл в просторный кабинет и уселся в удобное кресло напротив адвоката, сидящего за столом в своих знаменитых красных очках. Ходили слухи, что, несмотря на слепоту, Мёрдок лучше многих ориентируется в пространстве и не страдает из-за своего состояния. — Мистер Мёрдок, — начал Паркер, — я знаю, вы не берётесь за дела, пока не встретитесь с подзащитным лично, но… — Это верно, — перебил адвокат. — Встретиться с обвиняемым — моё обязательное условие. После встречи я берусь за самые безнадежные дела, если интуиция говорит мне, что обвинение ошибается, а человек невиновен. — Поэтому я и обратился именно к вам! Вы всегда добираетесь до корня проблемы, оцениваете ситуацию не только в соответствии с буквой закона, но и с моральной стороны. Это даже журналисты заметили. — Вы правы. В то же время, прошу заметить, я откажусь от заведомо выигрышного дела, когда понимаю, что подсудимый — преступник, и должен понести наказание; откажусь, даже если это вредно для моей статистики успешных дел, рейтинга и карьеры. — Я знаю! Это работает! — горячо поддержал Питер. — Ваша репутация защитника справедливости летит впереди вас, даже присяжные вам стали доверять заранее. Так вот, я начну с главного. Но прошу, дослушайте до конца! Мой друг в бегах и не может встретиться с вами. К тому же он действительно виновен и убил несколько человек. — Вы зря пришли, — заметил Мэтт, но позволил закончить Паркеру. — Как раз ради справедливости я и пришёл, — гнул свою линию Питер. — Именно вы способны смотреть в сердца людям, именно вы можете противостоять системе, быть выше её, решать неочевидные, нестандартные задачи. Мэтт Мёрдок улыбнулся про себя: как прав был этот Паркер, сам того не подозревая. Фразу «смотреть в сердца» он произнёс в переносном смысле, но истина заключалась в том, что именно в сердца людей Мэтт смотрел буквально. Пользуясь своим невероятным слухом, он слышал пульс каждого собеседника, более того, видел каждое живое бьющееся сердце безо всякой эхолокации, просто потому, что каждое сердце издавало собственный звук. Его мозг умел превращать для него звуки в объёмную картинку. За годы юридической практики и работы с сотнями людей Мэтт научился прекрасно отличать ускоренное сердцебиение людей при страхе и волнении от, казалось бы, такого же ускоренного сердцебиения в случаях, когда собеседник лгал. Поэтому при личной встрече обычно легко определял, стоит ли ввязываться в защиту очередного клиента, виновен ли он на самом деле, станет ли в мире больше справедливости благодаря его, Мэтта, вмешательству. — Дело в том, что я верю в его правоту, — продолжал Паркер, — он не мог поступить иначе. Мне не всё удалось выяснить, материалы дела не раскрывают посторонним, но знаете, иногда нет другого способа реагировать, жизнь всегда сложнее абстрактных правил. — Да вам бы самому защищать вашего друга, мистер Паркер! — воскликнул адвокат. — Я бы рад, но ваш авторитет, ваш опыт… — растерялся на секунду Паркер. — Я пошутил, — сказал Мёрдок. — Простите, это было неуместно. Питер моргнул, не зная, как реагировать. — Мистер Мёрдок, — добавил он, — я думаю, это как раз в вашем стиле — взять безнадёжное дело и показать, что человек, может, и был не прав, действовал в аффекте, сгоряча, но наказать его было бы ошибкой. — Вы повторяетесь, мистер Паркер, — нейтрально сообщил адвокат. — Так вы отказываетесь? — вырвалось у Питера. Он тут же понял, что глупо было так сливать переговоры, нужно было убеждать и уговаривать, пока оппонент не откажет сам, но у него вдруг сдали нервы. — Нет, — ответил Мёрдок. Питер вскинул взгляд, не веря ушам. — Не отказываюсь, — сказал адвокат. — Я краем уха слышал об этом трагическом происшествии в новостях. Думаю, прежде всего мне имеет смысл ознакомиться с материалами дела. Пока ничего не обещаю, но я слышу вашу убежденность. Это много значит для меня. *** — Ну что? — в нетерпении спросила Риф Питера, как только он вышел из адвокатской конторы и позвонил ей. — Он берётся? — Сказал, подумает, — невесело ответил Питер. — Так это же здорово! — воскликнула Риф. — Ты его уломал, Паучок! — Да нет же, не обещал он ничего. — Ну, когда он прочитает материалы следствия, он поймёт, что там творили эти… эти твари!.. — Он ни разу не брался защищать человека, не встретившись с ним. У него есть какой-то секретный способ выбора подзащитных, какое-то чутьё на невиновных. А мы не можем предоставить ему Уэйда для его маленькой личной экспертизы. — Но он же не отказал! — Ладно, подождём ответ, — покорно кивнул Питер. — Вот увидишь, он согласится! — Риф очень старалась не дать Паучку упасть духом. *** Карен, снимая покрывало с постели, оглянулась на Мэтта. — Слишком сомнительное дело. Все каналы кричали три дня, какую ужасную расправу устроил этот Дэдпул. Ты уверен, Мэтт? — спросила она. — Да, я сегодня бегло ознакомился с записями опросов свидетелей, с данными основных экспертиз. Так вот, в этом деле множество никому не известных подробностей. Я решил, что это дело — для меня. Мэтт задёрнул тяжёлые, тихо прошуршавшие шторы на окнах и уверенно подошёл к своей девушке, зная, где она, по её дыханию. — Ты слушал его сердце? — спросила его Карен. — Иногда нужно слушать своё сердце, — пробормотал он, обнимая её. — Серьёзно? Мэтт Мёрдок — и защита несомненного убийцы? — Она доверчиво положила руки на плечи Мэтту и слегка отстранилась, удивлённо глядя на него. — Ничего не поделаешь, Карен, — Мэтт попытался объяснить, — судебная система в среднем справедливее иррациональной человеческой спонтанности, она справляется лучше, чем смогли бы отдельные одиночки. Но и она несовершенна, иногда и системе нужна личность, которая направит её. Завтра оформлю тебе пропуск, поможешь мне перевести на Брайля все остальные документы следствия. *** — Слушай, Ирен, я вроде тебе задолжал билетик на шоу, — сказал Питер, позвонив журналистке через пару дней. — Так вот, мне внезапно есть, чем тебя порадовать! — Да ладно тебе, Питер, забудь, когда-нибудь сочтемся. Не проблема, — беспечно ответила Ирен. — Ты хоть выслушай сначала, от чего отказываешься! — притворно возмутился Питер. — Неужели тебе так часто выпадает шанс побывать на судебном процессе года, сидя в первых рядах? У меня много знакомых журналистов, знаешь ли, любой с руками оторвёт. — Пит… Не может быть! — задохнулась Ирен. — Скажи, что ты шутишь! Дело Дэдпула? Его что, схватили? — Нет, защита добилась, чтобы слушание провели без его присутствия. — И кто будет защищать? — Угадай! — Мама дорогая… Неужто Мёрдок? Взялся всё-таки? Слухи ходили, что он интересуется, но никто из наших не верил! Это же не в его правилах! Мёрдок никогда в жизни не защищал убийцу! — Да что ты говоришь? — саркастично спросил её Питер. — Ну, я имею в виду, он защищал подозреваемых в убийстве, конечно, но тех, кто потом оказался невиновен! А настолько очевидного убийцу, который точно виноват… Только не Мэтт Мёрдок! — Ирен, Мёрдок взялся. — Да?! О, боже, это же будет процесс года, да что там года — века! Питер, я просто никогда не расплачусь с тобой за такое! Но я беру-беру-беру! Откуда у тебя этот пропуск? Ты продал свой бизнес, что ли? — Да один знакомый был мне должен… А он не может присутствовать, не хочет светиться. — Питер, я же правильно понимаю, что за знакомый? Это он? Да или нет? — вкрадчиво спросила Ирен, явно намекая на знакомство Паркера с Человеком-Пауком. Ещё со времён работы Питера в «Дэйли Бьюгл» она была заинтригована этим фактом, да и сейчас Человек-Паук нет-нет, да и появлялся в окружении Паркера. — Думай, что хочешь, — строго ответил Питер, явно закрывая тему. *** Ирен просто не верила своему счастью. Она попала в зал суда очно! Паркеру же она уступила своё место в соседнем зале для репортёров, там его присутствие никому не бросится в глаза, и он сможет посмотреть прямую трансляцию процесса на широком экране-плазме. Слушание велось уже много часов, судья несколько раз объявляла перерывы, чтобы присяжные отдохнули. Закончился опрос свидетелей обвинения. Все они в один голос повторяли, что в день нападения слышали выстрелы, и многие из них видели окровавленные трупы своими глазами. Несколько сотрудниц пансионата говорили прямо, что видели, как человек с обезображенным лицом в грязном обтягивающем костюме красного оттенка на их глазах убил из пистолета того или иного охранника. Особой экспрессией отличались показания директора Торреса, который в праведном гневе кричал, что Дэдпул стрелял на поражение в него самого и чудом не убил. Речь прокурора по итогу свидетельских показаний была краткой и убедительной. Виновен, какие могут быть сомнения. Обвинитель даже сорвал аплодисменты в зале. Ирен Мерриуэзер с замиранием сердца ждала, как же знаменитый адвокат планирует построить защиту, чтобы выиграть процесс. И у Мёрдока случались неудачи, но обычно он был настолько убеждён в своей правоте, что раскапывал или железные доказательства невиновности своего клиента, или, как минимум, серьёзные противоречия в деле, сеял сомнения в виновности подзащитного. Но что он задумал теперь, почему он этого Уилсона счёл достойным своей защиты и как он планирует построить защиту при таких безнадёжных вводных — всё это и было главной интригой сегодняшнего дела. Мёрдок для начала опросил нескольких своих свидетелей из числа жильцов пансионата, делая упор на то, как часто появлялись за последнюю неделю новые постояльцы во втором корпусе. Он выяснял, посещали ли новеньких хоть какие-то родные или знакомые, и оказалось, что нет. Он уточнял, был ли кто-то из них серьезно болен и слаб, и выяснилось, что никто из погибших и похороненных в лесу не собирался в ближайшие дни отойти в мир иной. Несмотря на регулярные возражения со стороны обвинения, Мёрдок донёс до понимания присяжных, что в тех стенах происходили убийства людей перед днём нападения Дэдпула. Под конец и Мёрдок тоже пригласил в качестве свидетеля директора Торреса. Присяжные начали переглядываться, зал возмущённо загудел в подозрении, что директор тоже причастен к смертям стариков. Не мог же он не знать! Судья раздражённо постучала и призвала всех к порядку, она напомнила присяжным: — Ваша задача определить степень виновности именно Уэйда Уилсона, а остальные обвинения, если таковые будут выдвинуты, потребуют отдельных судебных рассмотрений. Отвечая на вопросы адвоката, Торрес вынужден был рассказывать, что он был всё последнее время жертвой жестокой банды Рабано, что ему и всем его родным угрожали расправой, поэтому он вынужден был молчать о смертях несчастных постояльцев. Ему приходилось закрывать глаза на то, что бандиты, подчинённые Рабано и исполнявшие роли охранников заведения, каждую ночь вытаскивали из своего жуткого подвала несколько мешков с трупами и прятали их в лесу. Торрес рыдал и клялся, что его избивали и запугивали. А на вопрос адвоката, откуда на его счетах переводы крупных сумм из фирм Рабано, отвечал, что главарь бандитов таким образом имитировал благотворительность пансионату. Мёрдок озвучил суммы, полученные лично директором. Зал ахнул: они оказались огромны, сопоставимы с суммами, поступившими на счета самого пансионата. Торрес был вынужден признать, что это правда. Ирен заметила, что на присяжных это произвело ожидаемое впечатление: они осознали, насколько плотно директор был связан с бандитами на самом деле, как выгодно ему было прикрывать их. Присяжные закономерно засомневались, а только ли страх двигал этим человеком. — Расскажите подробнее, при каких обстоятельствах вы видели Уилсона в день его нападения на Рабано? — спросил Мэтт напоследок. — Он выбил дверь в мой кабинет и потребовал ключ от большого подвала. — Вы всегда запираете свой кабинет, когда находитесь внутри? — Нет. — А в тот день заперли? — Да. Я услышал выстрелы на первом этаже и испугался. — Вы позвонили в полицию? — Я как раз собирался, когда ворвался он. — Понятно, спасибо. Мой подзащитный хотел причинить вам вред? — Да, он выстрелил в меня! Дважды! Эксперты две пули из стены достали! — А как далеко от вас он находился? — Да ближе, чем вы сейчас стоите! Прямо с другой стороны рабочего стола! — воскликнул Торрес. — И не попал в вас? — уточнил Мердок. — Нет, — в недоумении ответил Торрес, который только теперь понял, в какую простую ловушку угодил. — Как вы думаете, почему? — спросил Мёрдок. — Возражаю! — выкрикнул обвинитель. — Это не факты, а интерпретации. Но судья разрешила продолжить. — Не знаю, — Торрес растерялся от такого поворота. — А за что меня?.. Я же никого не убивал, я даже не закапывал трупы, в отличие от охранников, я не собирался ни в чём участвовать, и вообще, я был без оружия и не представлял для него никакой угрозы. Ирен подумала, что, выходит, охранники угрозу для Уилсона представляли, да ещё какую. Интересно, осознали ли это присяжные? Подумать только, насколько Уилсону требовалось быть уверенным в себе — или отбитым на голову — чтобы в одиночку ввязаться в перестрелку с вооружённой бандой? И насколько нужно быть везучим, чтобы выйти из этой перестрелки живым? Мёрдок отпустил этого свидетеля и вызвал последнего. Это оказался престарелый доктор Брауэр. Беседа с ним оказалась длиннее, он больше всех знал. Брауэр начал с рассказа, как Рабано его поманил возможностью исследовать новый прибор, обещая славу первооткрывателя, а когда дело дошло до опытов на людях, и даже до человеческих жертв, доктора тоже запугали. Мёрдок сообщил тот факт, что доктор Брауэр, в отличие от Торреса, не получил ни от кого ни цента и даже сам исправно внёс плату за проживание в пансионате за месяц до начала событий. — Почему вы не сообщили в полицию? — спросил его Мёрдок. — Я… Я надеялся убедить их не рисковать чужими жизнями. А когда они… Заставили меня… Простите. — Он выхватил платок и уткнул в него лицо. — В общем, потом я уже боялся их, боялся, что они меня тоже… Боялся сообщить властям, ведь меня посчитают соучастником. — Доктор Брауэр, вернёмся в тот день. Где вы впервые увидели Дэдпула? Вернее, Уилсона? Историю проникновения Дэдпула в комнату доктора среди ночи, потом его появления в подвале для переговоров с Рабано зал принял с шелестом изумления. Брауэр пересказал, как Дэдпул требовал, чтобы Рабано уничтожил прибор, и как угрожал ему. Учёный был уверен, что Уилсона за это убили прямо на его глазах, он же видел, он же стоял прямо рядом. Но, значит, жуткое ранение в голову оказалось не смертельным, пуля каким-то чудом не повредила ему мозг настолько фатально, раз Уилсон вернулся. Брауэр видел, как его тело унесли из подвала. Очередной эксперимент пришлось отложить, пока один из охранников отмывал помещение от крови наёмника, а другие двое оттащили его труп в лес. Только после обеда вниз привели очередных двух подопытных, усыпили и зафиксировали их. Вот тут Дэдпул и вернулся. Мёрдок задал очередной вопрос. — Когда он ворвался, чтобы убить Рабано и Лина, он угрожал и вам? — Он был вооружён. Я очень испугался… — Вы пытались защищаться? — Да, я поднял с пола пистолет и навёл на него. — А он? — Он… Я… Я не смог выстрелить, глаза очень слезились от газовой гранаты, взорванной в соседнем отсеке. Он просто отобрал у меня оружие и велел позаботиться, чтобы усыплённые женщины на кушетках не задохнулись от газа. — И вы исполнили это? — Да. Вернее, одну старуху повернул на бок я, а другую — он сам. Ничего себе, подумала Ирен, да он чёртов спаситель, этот ваш Уилсон! Весь в белом просто! — И что потом? — продолжал спрашивать Мёрдок. — Дэдпул поручил мне удалить все данные об этих аппаратах с компьютеров, флешек, а в сети я ничего не хранил, боялся, что украдут. В это время сам он уничтожил эти аппараты, — ответил доктор. — Скажите, — спросил Мёрдок, сделав шаг к доктору Брауэру, — если бы Дэдпул не появился в подвале повторно и не убил бы Рабано и Лина, эти женщины остались бы живы? Обвинитель оклемался от шока и снова объявил протест, но судья отклонила его. — Нет, однозначно нет, — уверенно заявил Брауэр. — Рабано требовал выставлять настройки аппарата в красной зоне, надеясь найти точку максимального, но не смертельного воздействия. И мы ещё несколько дней не перешли бы в жёлтую, в которой у людей был бы хоть какой-то шанс выжить. Я пытался убедить Рабано начать с менее опасной зоны, приближаясь к этой точке с другого конца шкалы, но он не желал возиться с жертвами в случае, если они будут одна за другой сходить с ума. Ведь такое намного труднее скрыть, десяток сумасшедших это более необъяснимо, чем старики, которые бесследно исчезли. — Если бы Уилсон не прорвался в подвал и не помешал начать этот эксперимент, а вызвал бы полицию, эти две жертвы Рабано остались бы живы? — Да вы что! — воскликнул доктор. — Там счёт шёл уже на минуты! Он успел чуть ли не в последний момент. — А мог ли Дэдпул вообще попасть в подвал, если бы не вступил в бой с охранниками? — Но они же стреляли в него… — Значит, ваш ответ?.. — Нет. Нет, не мог. Он бы не прошёл вниз, если бы не стрелял в ответ. — А если бы он всё же принял решение вызвать наряд полиции, а не прорываться в одиночку?.. — О, боже, они бы не успели! Мы находимся в отдаленном месте, полиции из города ехать почти полчаса. Ну, минут двадцать точно. Так что жертвы уже были бы мертвы. Ирен даже разинула рот. Вот это вывод! Вот это да! Мёрдок вывернул предполагаемый мотив Уилсона наизнанку! Уже можно больше ничего не говорить, присяжные явно у него в кармане. Ирен аж задохнулась от восторга и зависти. Ну даёт адвокат! Вот так шоу смог устроить. Профи! Теперь ей ни в жизнь с Паркером не расплатиться за такое одолжение. Ни за что бы она сюда не попала без его помощи. А теперь она репортаж выпустит — настоящую бомбу! Мэтт Мёрдок, конечно, не стал нарушать традицию: отпустив свидетеля, он добавил несколько слов от себя. Отметил, что Уилсон явно знал, что там творится, отлично понимал, кто виновен и кто точно причастен к смертям беззащитных стариков. Никого из жильцов и персонала он не тронул. Мэтт отметил, что его подзащитный нешуточно рисковал собственной жизнью, пытаясь предотвратить смерть этих двух женщин. «Как мы знаем, — продолжил Мёрдок, — до нападения Уилсон был ранен, но всё-таки ввязался в неравную схватку. И он это сделал даже не ради самозащиты. Он вполне мог не возвращаться в пансионат вообще, после того как ему удалось вырваться в лесу от охранников, которые собирались его похоронить. Но он вернулся и спас двух человек от неминуемой смерти.» *** Пока присяжные удалились совещаться, Ирен выскочила из зала суда в общий холл и выцепила Питера из толпы журналистов, которые дружно валили из дверей своей аудитории в сторону кофейных автоматов и буфета. — Питер, ты видел это?! — закричала она возбуждённо, вытаскивая его за руку из толкучки. — Мёрдок сделал это! Волшебник! — Нельзя так торопиться, Ирен, — ответил ей Паркер, когда вокруг них стало посвободнее, — суд ещё не вынес приговор. Он морщился и комкал свой пиджак, который держал в руках. — Ты что, не видел, как он их разделал? Не видел? — Видел. Будем надеяться, Мёрдок их убедил. Я и не догадывался, что в том месте творилась такая дичь. Мог бы узнать у Мёрдока за несколько дней до суда, но был занят. Мне… Извини, мне в туалет нужно, — соврал он. Не надо Ирен знать, чем он занимался с тех пор, как нанял Мёрдока. Питер скрылся в проходе, ушёл в глубь пустого коридора, наткнулся на какую-то лестницу, свернул туда, прислонился спиной к стене в тихом пролёте между этажами. Запрокинул голову и прикрыл глаза. Он так боялся верить заранее, что Уэйда оправдают! И то, что защита оказалась настолько блестящей, затрудняло ему сейчас попытки подавлять преждевременную надежду. А он и не знал, что Уэйд своим срывом, оказывается, спас двух человек. Кто знает, может, сам Уэйд на это и не рассчитывал, просто мочил тварей, но он мог подозревать, что действовать нужно решительно и быстро. Не зря Питер с самого начала считал, что всё это вовсе не было бессмысленной и безумной вспышкой его жестокости. Питер, действительно, ничего не знал до самого этого разбирательства, он полностью доверился Мёрдоку и не следил за подготовкой к процессу. Питер искал Уэйда. *** После перерыва Ирен вернулась в главный зал на своё место, а Питер в соседний зал — на своё. Поглядывая на большой настенный экран, он тихонько переписывался в телефоне с Риф, которая изо всех сил мешала ему бороться с надеждой на оправдательный приговор. Неисправимая оптимистка. И вот, приговор наконец огласили. Он зря так трусил. Уэйда оправдали. Питер отправил Риф большую букву «V» в знак победы, отключил телефон и откинулся на спинку, зажмурив глаза. Это было даже ещё не облегчение. Он до сих пор боялся поверить, что обошлось. Хотя бы здесь обошлось. Сейчас он выйдет на воздух и всё до конца осознает. Останется найти Уэйда.