X-men. Другая история. Книга вторая

Росомаха думал, что это была разовая акция, которая даст Саммерсу ещё один повод ненавидеть его и держаться от него подальше. Только, похоже, это не входило в планы самого Скотта. Он стал спокойнее. Будто всё напряжение, так долго копившееся между ними и вокруг них, разом исчезло. Он больше не отсиживался в спальне и абсолютно нормально разговаривал с ним, даже строил планы на тему того, где достать крови, и когда отправляться на поиски выхода. Он хотел знать о Логане больше. Как устроен его организм, на что он способен, что с ним происходило. В нём проснулся неутомимый исследователь, засыпавший Росомаху вопросами при первом же удобном случае. Скотт старался не слишком надоедать, но он будто снова стал подростком и слушал рассказы Профессора о неуловимом мутанте. Ему дали возможность восполнить пробелы в этих историях и услышать истории покруче прямо из первоисточника. Росомаха не собирался открывать все карты прямо здесь и сейчас. Пара козырей всегда должна быть припасена в рукаве на самый непредвиденный случай. Он старался сделать акцент на самой кровавой и неприглядной стороне вампиризма, умалчивая о том, какая на самом деле сила сосредоточена в его руках. Была сосредоточена по ту сторону этого проклятого тумана. Саммерс и сам был удивлён тем, насколько спокойно он относился к отвратительным подробностям убийств, ритуалов и манипуляций сознанием людей. Его это больше не пугало. Он даже с некоторым постыдным удовольствием поставил на себе клеймо ненормального, когда осознал, что вот уже неделю трахается с самым расчётливым, кровожадным и беспощадным монстром, какой только существовал во все времена. По собственной воле, мать твою. Логан просто наблюдал. Не только за Скоттом, но и за собой, хотя куда меньше. Анализировать самого себя, особенно учитывая все обстоятельства, было непростой задачей, зато анализировать Саммерса было проще. В нём что-то изменилось. Невидимое для смертного и так резко бросающееся в глаза бессмертному. Но что это было, он так и не смог понять. Да и не особо старался. Впервые за долгое время он просто расслабился и наслаждался происходящим, вкушая каждый момент, зная, что и это скоро кончится. Он с жадностью Эбенезера Скруджа целовал губы Циклопа, едва удерживая самого себя от укуса, проникал в его тело и слушал его стоны. И ему самому становилось немного легче. Скотт размышлял о том, что в больнице должно было остаться хоть немного крови. С каждым днём он всё более напористо предлагал сделать вылазку и хотя бы проверить. Логан знал, что это бесполезно. Он не сдался. Может, там и осталось пару литров крови, но этого было недостаточно. Сейчас ему нужно было два-три литра крови в день, чтобы восстановиться. Опасность превышала возможную выгоду. Саммерс не был бы Саммерсом, если бы так просто отступил. Правда, был один момент, который не отпускал его. Раньше бы он и разговаривать с Логаном не стал, сказал бы, что надо, и отправился бы в больницу сам. А теперь пытается уговорить его, убедить, что это необходимо. Зачем, если можно просто пойти? Он не имел ни малейшего представления и предпочёл остановиться на мысли о том, что вдвоём будет проще выбраться. А ещё он видел, что Росомахе становится хуже, и это тревожило его. Внешне-то он практически не изменился, но теперь Саммерс чувствовал, как температура его тела снижается. Если неделю назад он был тёплым настолько, что о него можно было погреться, то теперь даже во время секса его кожа оставалась прохладной. — Сколько осталось? — спросил Скотт, водя пальцами по его бледному плечу. — Пару месяцев. Может, меньше, — тихо ответил Логан, закрыв глаза. Саммерс хотел было снова завести разговор о вылазке в больницу, но не стал. Он видел, что Росомаха устал, поэтому просто промолчал. Логан знал, что он не даст ему спокойно умереть. Внушать ему что-либо он больше не хотел и вообще старался не лезть в его голову без крайней необходимости. Там было слишком много беспокойных мыслей, но только одна заставляла его каждый день сканировать город на наличие изменений. Они должны найти выход, иначе погибнут оба. И все жертвы будут напрасны. Но в городе, казалось, ни одна молекула воздуха не поменяла своего положения. Он сидел на кровати рядом со спящим Саммерсом и наблюдал за тем, как в окне небо начинало розоветь. Возможно, это глупая затея, и у него ничего не выйдет. А если выйдет? Что если получится? Росомаха лёг, закрыл глаза и постарался расслабиться. Постепенно затих рёв зомби где-то вдалеке, замерло тиканье часов на кухне и растворилось дыхание Скотта. Все звуки исчезли. Кровать под ним растворилась. Тьма поглотила его. Тело будто оказалось в невесомости на несколько секунд. Перед внутренним взором появилась до боли знакомая мостовая, только в этот раз она вела не вглубь его сознания, а прочь от него. Он слышал тихий звон тревожного колокольчика и шёл по дороге, игнорируя его. Далеко впереди из тьмы что-то проступало. Но когда Логан дошёл до этого места, там оказалась глухая стена, тянувшаяся в обе стороны так далеко, что исчезала из вида. Как бы он ни пытался пробиться сквозь неё, у него ничего не получалось. Он кричал во всё горло, хотя был абсолютно уверен, что его никто не слышит. Он приложил ухо к стене. За ней раздавались голоса. Так близко, что на глаза наворачивались слёзы от отчаяния. Он собрал последние силы, что оставались в нём, и послал мощную волну энергии в стену, прокричав: — Виктор! На секунду у него даже закружилась голова. Стена и дорога под ногами стали расплываться. Он вложил в этот крик слишком много сил. Логан постарался успокоиться. Резкость снова вернулась в норму. Он услышал зов из-за стены. Виктор звал его. Логан снова постарался наладить контакт, но что-то происходило. Там, где он оставил своё тело, с ним что-то происходило. Сил удерживать своё сознание в трансе не осталось. Как бы он ни цеплялся за эту стену, его относило обратно. От отчаяния он готов был разорвать любого, кто посмел его потревожить, но чем дальше от стены он становился, тем сильнее чувствовал боль. И у самого тела она была невыносимой. Логан открыл глаза с громким рыком, пытаясь сбросить с себя то, что причиняло ему такую боль. Это было солнце. Его лучи падали на кровать, окутывая всё тело Росомахи. Кожа обуглилась. Он одним резким движением скинул себя на пол и забрался под кровать, воя и шипя от боли. Скотт подскочил в тот же момент и сразу же надел визор. Он увидел только как Логан скатывается на пол. Сердце бешено стучало в горле, глаза бегали по комнате в поисках опасности. Он не сразу обратил внимание на устрашающие звуки из-под кровати, но когда обратил, по коже пробежал мороз. — Логан? — Солнце! — рыкнул он снизу. Саммерсу понадобилось некоторое время, чтобы сообразить, причём здесь солнце и что от него требуется. Он схватил одеяла и принялся плотно занавешивать окна спальни. Когда всё было готово, он щёлкнул выключателем. — Всё, можешь вылезать. Логан кое-как заставил себя вылезти. Хотелось просто замереть на месте и не двигаться, потому что только так было хотя бы терпимо. Он сел на кровать. Кроме ожогов, он чувствовал пульсирующую головную боль — сигнал о том, что такие фокусы ему больше не по карману. И жгучую досаду. Он чувствовал себя бесполезным мешком с адамантовыми костями. Циклоп застыл на месте. Он видел его тело. Одна сторона, наименее пострадавшая, уже почти регенерировала, но вторая выглядела так, будто её засунули в высокотемпературную печь, и только адамантий не пострадал. Мышцы медленно возвращали свой объём и покрывались новой кожей. В горле отчего-то пересохло. — Я… могу тебе чем-то помочь? — тихо спросил Скотт. «Разве что пристрелить меня» — подумал он. Росомаха помотал головой. Другой возможности уже не будет. Это был их последний шанс. И он упустил его.