X-men. Другая история. Книга вторая

Саммерс клацает пальцами по клавиатуре, вбивая данные из печатных документов. Слишком монотонная работа, и мысли скачут с воспоминания на воспоминание. В соседней комнате Логан с лёгким рыком выдыхает, отпив из стакана. На секунду Скотт представляет, что Логан там вовсе не пьёт. Он представляет, как Росомаха засовывает руку в штаны и едва слышно порыкивает. Скотт усмехается, правда, ему быстро становится не до смеха. Нарисованный образ перестаёт быть смешным и превращается в откровенную порнографию, заставляя краснеть и неловко ёрзать на стуле в попытке отвлечься. В этот раз отвлечься не получается. В паху ноет так, что из глаз должны бы посыпаться искры. Саммерс кое-как прячет стояк и, сделав максимально серьёзное выражение лица, проходит мимо Логана. Тот даже не посмотрел в его сторону, пуская дымные кольца. Скотт заходит в ванную, закрывает дверь, быстро снимает с себя всю одежду и включает воду. Он забирается в ванну. Тёплые струйки воды приятно согревают. Он обхватывает ноющую плоть пальцами и с силой закусывает губу. В голове только горячие ладони Росомахи скользят по его телу. Дыхание перехватывает, он едва сдерживает шумный выдох. Скотт хватает полотенце и использует его вместо кляпа. Ещё не хватало, чтобы Логан что-то услышал. Он медленно двигает рукой и быстро понимает, что надолго его не хватит. Он дрожит всем телом, едва держась на ногах. Скотт осторожно опускается на колени, чтобы не упасть, но это заводит его ещё больше. В голове рисуется картинка: Логан кладёт руку ему на плечо и медленно опускает его на колени. Всего пара резких движений, и тело сводит судорогами так сильно, что он почти ложится. В мышцах щекочущая слабость, а в голове пустота. Скотт постепенно приходит в себя и удивляется собственной предусмотрительности. Если бы он не схватил полотенце, то точно бы вскрикнул. Если бы не присел, то точно упал бы. Осталось только убедиться, что Росомаха ничего не слышал. Он смывает белёсые подтёки с ванны, пару минут стоит под тёплой водой и выходит. Он вытирается тем же полотенцем, которое закусывал минут пять назад. Скотт проходит мимо Логана обратно в спальню, и тот ровно так же не обращает на него никакого внимания. Сидя напротив компьютера, он не может вспомнить, испытывал ли он когда-нибудь более сильный оргазм. Но раньше ему и воздерживаться не приходилось так долго. А вообще, если всё прошло так гладко, то зачем себя совсем уж ограничивать? «Пару раз в неделю хватит», — думает он, продолжая вбивать данные в компьютер, но внезапно чувствует лёгкое оцепенение. Он замирает на месте, не в силах пошевелиться. Мышцы наполняются приятной слабостью, будто он засыпает. В голове постепенно становится всё больше тумана, и ему невозможно сопротивляться. Логан медленно подходит к нему сзади. Ничего плохого не случится, если он будет питаться понемногу. Гораздо опаснее держать зверя голодным. Он едва прокусывает его кожу, и рот наполняется горячей кровью. Всего пара глотков, и Росомаха отстраняется, запечатав рану слюной. Он снова стирает Скотту память. В этот раз получилось вполне безобидно и почти нетравматично. Два глотка раз в неделю вполне хватит, чтобы не сорваться. Он всё ещё может потерять контроль над собой и не остановиться вовремя, но он этого не допустит. Лучше уж так, чем случайно убить его в очередном приступе. Так проходит два месяца. Большую часть времени сознание Логана так или иначе затуманено. Саммерс не вмешивается. Своих проблем хватает. Сначала всё шло гладко. Скотт тихо удовлетворялся в душе, пока Росомаха заливал жажду виски, а Логан пил его кровь, пока Циклоп пытался отвлечься на разработку плана дальнейших действий. Они оба чувствовали себя лучше. Даже договорились, что попытаются добраться до лабораторий, когда потеплеет хотя бы до -15°C, а там уже будут пытаться выбраться. Первым сорвался Логан. Как он ни старался, его выдержки не хватило. Сначала он стал пить кровь Скотта два раза в неделю, а потом и три. Он чувствовал, как жажда усиливается с каждой каплей, но остановиться уже не мог. Он потратил слишком много сил и продолжал их расходовать, стирая память Саммерса. Алкогольного, табачного и наркотического тумана в голове было недостаточно. Он стал рассеиваться слишком быстро, и сквозь него начинал проступать реальный мир. И тогда приходилось отсиживаться на крыше. Скотт не мог отделаться от ярких снов. Он просыпался со стояком посреди ночи, не зная куда себя деть от удушающего жара. И с каждым днём становилось только хуже. Он понял, что что-то с ним явно не так, когда четырёх раз в неделю стало мало. В той, другой реальности, ему этого хватало с лихвой, а здесь крышу сносило так, будто ему было лет четырнадцать. Напряжение вокруг них становилось всё ощутимее. Его почти можно было потрогать. Они оба понимали, что долго так продолжаться не может, иначе всё закончится очень плохо. Только понятия не имели, как всё изменить, да и думать не хотелось. Любая попытка подумать хотя бы на пару шагов вперёд оборачивалась резким падением настроения. Оставалось только ждать того момента, когда будет уже невозможно жить так, как сейчас.