Бонни и Томми

Мы оказались в огромной высокой и продолговатой комнате, я бы сказала — зале, в зелено-серебристых тонах.       А вот шикарная, как в оперном театре, хрустальная люстра посередине помещения, давала вполне привычный и приятный глазу желтый мягкий свет. Правда, ее так задрали на цепи к потолку, что она освещала только небольшой клочок под собой, оставляя все остальное пространство в тени, где властвовали шарообразные, парящие в воздухе светильники с рассеивающим зеленоватым светом внутри, создающим атмосферу колдовского потустороннего полумрака.       Одно хорошо — ощущения давления массы камней, какое бывает в подземельях, не чувствовалось. Я бы и не поверила, что это помещение находится ниже уровня озера, если бы готические мозаичные окна за богато расшитыми серебром тюлевыми занавесями не демонстрировали зеленоватую воду, проплывающих рыб и водоросли.       Два камина в противоположных концах зала, таких огромных, что в них легко можно зажарить оленя целиком. Четыре резных деревянных колонны у самого входа, поддерживающие площадку лестницы, выходящую в зал и дающую обзор на все помещение. Много диванов, кресел и столиков. Стены задрапированы гобеленами и флагами факультета, ковры на полу, и повсюду изображение змей — от дверных ручек и завитушек мебели, до каминной лепнины. В общем — неплохо. Я ожидала худшего — каменного мешка, а тут было тепло и никакой сырости.       Нас рассадили на два длинных дивана, стоящих друг на против друга, как раз в круге света от люстры, а старосты уселись в кресла между. Рогир Нотт удобно развалился в своем, поглядывая на нас скучающе и чуть насмешливо, а Рунильда обвела нас всех снисходительным взглядом, представилась и начала речь… Если коротко сказать:       — Змея — мудрейшая и хитрейшая из существ. Наши цвета — изумрудно-зеленый и серебряный. Факультет за столько веков выпустил много знаменитых и успешных магов, но так получилось, что самыми известными и успешными, оказались именно Темные маги. Это породило слухи и предубеждения среди других Домов, что Слизерин — все как один Темные маги. Хотя, быть Темным магом — это невероятная честь, и не всякий смертный достоин нести этот венец славы.       Впрочем, любой из нас настолько амбициозен, что не будет тратить знания и время на такое убожество, как изобретения самонамыливающейся тряпки для мытья посуды, как то совершила Эглантайн Паффетт — выпускница Хаффлпаффа, чем они до сих пор так гордятся.        Наш факультет самый классный и дерзкий в школе. Мы играем на победу, потому заботимся о чести и традициях Слизерина. Мы также пользуемся уважением среди учеников других Домов — и это главное. Пусть Простаки, Глупцы и Зубрилы ищут своим факультетам восторги обожания и дешевую популярность. Нам же вполне достаточно уважения…       — Впрочем, доля страха тоже не помешает, — осклабившись поддакнул ей Рогир и продолжил, перехватив эстафету:       — Мы — наследники традиций самого Салазара Слизерина. Он искал в своих учениках Семена величия. Возможно, не все из нас выглядят так, словно им уготовлено нечто особенное, но это обманчивое впечатление. Если Распределяющая Шляпа направила нас сюда, значит, в нас есть что-то выдающееся, не забывайте об этом и держите свое мнение при себе. Каждый из вас должен постараться, чтобы проявить себя и принести Слизерину победу, и не важно, каким образом это произойдет — зарабатыванием баллов или игрой в Квиддич.       — Привидение нашего факультета — Кровавый Барон, — продолжила староста. — Если вы с ним поладите, он иногда согласится запугивать для вас врагов. Только не спрашиваете его, откуда у него кровавые пятна; он этого не любит. Пароль от гостиной Слизерина меняется каждые две недели. Следите за доской объявлений. Никогда не приводите никого с другого факультета в нашу гостиную и не сообщайте им наш пароль. Никто из посторонних не заходил к нам уже более семи веков. Декан нашего факультета профессор Слагхорн — он поприветствует вас завтра. Что ж, я думаю, это пока всё.       И нас торопливо погнали вон из гостиной — старшекурсников, судя по нетерпеливым переглядываниям, ждала вечеринка.       Спальня мне понравилась, хотя, она ощущалась, скорее, помпезной, чем уютной. Большая комната с высоким потолком и рядом панорамных окон. Спальная зона отделена мраморными колоннами с тюлевыми воздушными занавесями, от широкого коридора, куда выходят две двери, а с торца расположены ученические столы.       Ковры, гобелены, камин и, слева от входа… большой прямоугольный мозаичный бассейн на уровне пола, с фонтаном — небольшой скульптурной композицией посередине — змея лежащая на груде камней. Причем змея периодически шевелилась — свивала хвост в кольца, поднимала голову, шипела и переворачивалась.        Древние кровати под балдахином с зеленой шелковой драпировкой, и под покрывалами, вышитыми серебряной нитью смотрелись богато. Стены задрапированы средневековыми гобеленами, а с потолка свисают серебряные светильники.       Благо туалетная комната была вполне современная, а не дырка в полу или горшок, хоть и с монструозными раковинами и унитазом. И вместо душа были две сидячие ванные с серебряными ножками в виде свернувшихся змей. Тут их вообще было полно — кран в виде оскалившей пасть змеи, шарообразные светильники — с обвивающей их змеей, ручки столов в виде змеиных черепов… Хорошо, что я к змеям отношусь равнодушно, в смысле, не боюсь.       Единственное, что меня напрягало первое время — плеск воды идущий со стороны окон, подобно приливу и отливу морского прибоя. Возможно, дома в наушниках он реально способствует расслаблению и засыпанию. Но учитывая высокие готические окна от самого пола и наличие за стеклом настоящего озера, я как-то неуютно себя чувствовала, подсознательно опасаясь, что стекло не выдержит и треснет. Особенно учитывая тихое журчание фонтана, словно в стекле образовалась трещина и оттуда уже активно сочится вода, норовя снести преграду. Но позже я научилась справляться со своим маггловским пустым беспокойством и оценила расслабляющие мерные звуки, под которые быстро засыпалось и крепко спалось.       Еще, что меня неслабо раздражало — отсутствие нормального света. Светильники в спальне и магические лампы на столах для домашних занятий, светили неплохо, но, по сравнению с современным освещением, тускловато или, мутновато, что ли. Свет, как от свечи, только значительно ярче, но все равно не то.       Но спустя месяц я и к этому привыкла, как и к темным коридорам с дрожащими причудливыми тенями от горящих факелов, освещающих только небольшой клочок пространства вокруг. И к домашним любимцам и обычным крысам бегающим по коридорам вдоль стен.       Что до моих соседок…       Алисия Кэрроу и Лисандра Селвин — чистокровные. Шарлотта Уэсли — полукровка — отец волшебник, а мать — маггла. Что, как оказалось, в этом мире ценилось больше, чем ведьма, вышедшая за маггла и ушедшая в маггловский мир.       Я не растерялась и со спокойной уверенностью обмолвилась, что мой отец французский чистокровный маг. Мол, мать говорила о нем мало, только то, что он погиб, а она бежала из Франции в Англию от какой-то смертельной угрозы, когда мне и полугода не исполнилось. Причем у нее в сундуке, как я помню, тоже была палочка, но она ни разу ее не доставала и не колдовала, и я не знаю, была ли она сама ведьмой или простой магглой, хотя жили мы как магглы — возможно прятались.       Пара штрихов, которые не могла знать грязнокровка, завершали мое вранье, как то — упоминания домовых эльфов в магическом доме отца, скрытым Фиделиусом, о которых она, якобы, мне рассказывала. Или зачарованных вещах в его доме. Грегоровича, у которого отец палочку покупал, и другой мелочи, что я воскресила в памяти из прочитанного, довершили дело.       Теперь я, возможно, официальная полукровка, а то и чистокровная (если мать ведьма) — по крайней мере гнобить сразу не станут, а то — кто знает, как тут к магглорожденным относятся? Мне было плевать на статус, но как-то страшновато учиться и жить магглокровке среди будущих Пожирателей смерти — всех этих отмороженных Малфоев, Гойлов, Кэрроу и остальных расистов-социопатов.       Слагхорн, коего утром мы узрели в гостиной, оказался немолодым мужчиной, на вскидку, лет сорока-сорока пяти. Полноватый, суетливый, если только не впадал в рассуждения и не принимался разглагольствовать. Проницательный оценивающий взгляд и показное добродушие, на самом деле — равнодушие, если только не к своей выгоде. В общем, типичный притворщик и продуманный слизеринец. Мой идеальный тип жертвы, будь я чуть постарше.       Главный посыл его речи — пакостить представителям других факультетов с умом, просчитывая пути отхода, чтобы не засекли и не обвинили — от заслуженной порки он никого защищать не станет. Зарабатывать, по возможности, баллы, завоевывать кубки и не срамить факультетскую честь. Слизерин — первые.       Они и впрямь были первыми, если судить по многочисленным выигранным кубкам за много лет, украшавшим каминную полку в гостиной. Похоже, они собирали все награды, пока Поттер не поступил в школу. Может потому другие факультеты и болели за Гриффиндор — единственный факультет, кому удалось прищучить Слизерин за многие годы?

***

      Если, вспоминая отношения того же Драко Малфоя к грязнокровкам во времена, когда Лорд уже пал, я опасалась, как меня примут на факультете чистокровных теперь, когда Гриндевальд и его идеи находили отклик у многих старых семейств, то зря. Меня, все же, приняли, вернее, не трогали. Этакий безобидный игнор, когда демонстративно не замечают. Хотя, я бы сказала — выжидают и приглядываются. И это существенно отличало Слизерин от других, «мирных» факультетов. На том же Райвенкло лидеры факультета выбирали себе жертву среди новичков, науськивали остальных, а потом ее планомерно травили всем скопом. Я видела, как они относились к Андерсон — магглокровке второкурснице, и не удивлюсь, если она сиганет однажды с Астрономической башни.       За свой обман не переживала. Мать — певица, фамилия не факт, что настоящая, а про отца, кроме ее рассказов ничего не известно. Я же не Блэк, назвалась, и проверять мою родословную никто не станет — зачем? Жениться на мне и так никто из местных чистоплюев не захочет, ведь я не достаточно чистокровная для брака, даже, если и мать оказалась бы магглорожденной ведьмой — этим подавай, чтобы дед с бабкой тоже были магами.       А, если мой обман и всплывет когда-нибудь, так и пусть — я же слова матери повторяла, откуда я знаю, правду она говорила или сочиняла? Главное, чтобы меня теперь в покое оставили и не докапывались особо.       Да и на Слизерине, учитывая тот факт, что грязнокровок отродясь не водилось, к любому «магглорожденному» относятся как к полукровке — согласно его полезности. И пока ты не нарываешься, знаешь свое место и баллы таскаешь, тебя и пальцем не тронут.       Например, у нас был один третьекурсник-полукровка — Артур Лейк, который очень напоминал мне Хвоста из книг. Этакий угодливый и улыбчивый тип, прибившийся к сильным и популярным. Он был умен, невероятно хитер и исправно таскал факультету баллы. Но его заискивание, откровенная лесть и подхалимаж стоили ему уважения. Да, его не трогали, вступались, когда ему перепадало от задир с других факультетов, и даже впустили в свой избранный круг, но на правах шута или домашнего питомца. Незавидная участь — за иллюзию принятия своим, стать мальчиком для насмешек и поддевок, улыбаясь, как будто это тебе самому нравится писать за всех эссе за пару галлеонов, и бегать по мелким поручениям…       Но я предпочитала путь Снейпа — держалась отчужденно, защищалась от нападок самостоятельно, и не искала покровителя. Возможно для малышни одиночество было тяжелым и, даже непереносимым испытанием, но для меня, взрослой, так даже лучше — детишки и их разговоры меня изрядно раздражали. Тем более, я все свободное время проводила в библиотеке, разыскивая, что мне может сгодиться в жизни, и как себя защитить от зелий и сглазов.       А эти знания были жизненно необходимы. Раньше, я думала, что предвоенное время и творившийся хаос и волнения по всей магической Европе уже несколько лет, если верить газетам, что я прочитала первым делом попав в школу, сделало из слизеринцев откровенных нацистов, пропагандирующих свои взгляды прямо, и третирующим грязнокровок. Так вот, это оказалось не так, а вовсе наоборот.       Для слизеринцев сейчас выпало далеко не простое время — время, когда им пришлось затаиться. Может позже, когда Гриндевальд и его армия будет одерживать верх они тоже активизируются и покажут свое лицо, но сейчас они гордо строили особ королевской крови и откровенно не лезли в разборки — пакостили жестко, но по-тихому.       А вот большинству учеников с других факультетов, особенно те, кому не посчастливилось потерять близких в затянувшимся противостоянии, очень даже на слизеринцев имели зуб и пользовались любой возможностью, чтобы отомстить.       Разумеется, попадало всем, включая меня. Ладно хоть не часто — малышню на уроки провожал Кровавый барон, что спасало и от Пивза, и от хулиганов. И все равно, я нарыла в библиотеке много каких защитных заклинаний и активно их разучивала, чтобы себя обезопасить — провести еще один вечер в Больничном крыле с распухшим ороговелым языком желания не возникло. А этим гадам было все равно — девчонка, малявка или магглокровка — Слизерин, значит — враг.       Когда, кроме меня и Реддла, все наши и большинство учащихся уехали домой на Рождество, у меня появилось время передохнуть, расслабиться и подвести итоги.       За это время мне удалось обаять всех учителей, особенно Декана и Флитвика. Первый купился на мою симпатичную мордашку и легкий характер, усердие и вдумчивость, с которыми я подходила к его предмету, задавая вполне осмысленные взрослые вопросы и указывая в эссе расширенный список специфической и вполне серьезной литературы. Осталось добавить немного веселой дерзости, искреннего восхищения и толику продуманной завуалированной лести, и теперь я лучшая его ученица из первогодок на потоке.       Флитвика подкупила моя неуемная тяга и упорство в изучении заклинаний. Разумеется, я не стала единственной его любимой ученицей, но уверенно входила в десятку тех, немногих, кого он отметил личным интересом.       Дамблдор… С ним пока не понятно. Я даже не помышляла его провести, потому и особых успехов по его предмету не допускала, предпочитая отрабатывать задания у себя в спальне. Как магическая дисциплина Преображение весьма меня увлекала, но вот учитель… Чем меньше я с ним общаюсь, тем лучше.       Он, к слову, как-то попросил меня после урока помочь донести свитки с домашкой в учительскую, и по дороге так, словно между прочим, поинтересовался — как мне, магглорожденной, живется на Слизерине? И выразил вежливое удивление — не ожидал, что я туда попаду. Мне бы, по его мнению, больше подошел Райвенкло — если учитывать мою тягу к знаниям и усердие.       — Я тоже так думаю, профессор, — скромно потупив глаза ответила, но тут же вскинула на него растерянный взгляд. — Понимаете, сама не ожидала. Просто, когда сидела под шляпой, то усиленно думала — только туда, где я смогу реализовать себя и потом получить хорошую работу, и не голодать…       — Понятно, Бонни, — печально вздохнул он. — Но я рад, что тебя, хотя бы, не обижают.       — Это да, сэр, не обижают, — повеселела я. — В основном не замечают, и у меня совсем нет друзей — никто не хочет дружить со слизеринкой. Хотя, так даже лучше — больше времени остается на учебу. Магия — это так интересно, даже жаль, что я никогда не смогу прочесть всю здешнюю библиотеку.       Дамблдор понятливо кивнул и улыбнулся, нравоучительно заметив, что неразумно недооценивать дружеских привязанностей, и вежливо выпроводил меня вон.       В общем, если Дамблдор за мной и приглядывал, то не особо. А вот кто привлек его пристальное внимание, так это Реддл. Он делал это так открыто, со спокойной уверенностью, что создавалось впечатление, что он заинтересован в мальчишке. Хотя мне кажется, что это была откровенная демонстрация в чистом виде — видишь? Я слежу за тобой! Всегда помни это!       Но другие, в отличие меня не знавшие книжную историю, могли толковать происходящие в меру своего характера и опыта. Я даже как-то слышала, как Слагхорн в шутливой форме уведомил коллегу, что никогда не уступит ему своего любимого ученика, пусть даже не думает — Реддл был перспективной звездой среди первогодок для его коллекции уникумов.        На что Дамблдор невозмутимо отвечал, что просто, по доброте душевной, приглядывает за сиротой, кому когда-то отнес письмо, только и всего, а вовсе не покушается на ученика, несмотря на его явный талант в Трансфигурации.        Впрочем, Реддл блистал талантами во всех дисциплинах, и не удивительно, что многие уже сейчас приглядывались, чтобы предложить ему ученичество, когда тот немного подрастет.       Что до моего отношения с одногрупниками… Тут главное не перейти никому дорогу, и в то же время сохранить гордость, чтобы не превратиться в жертву и не стать объектом травли. Короче, знать свое место и тогда тебя и пальцем не тронут.        Парни, даже из тех отмороженных, что помешаны на чистокровности, обычно к девчонкам не лезли. Они просто могли презрительно скривиться когда меня видели и демонстративно отвернуться, словно я куча дерьма на их пути.       Девчонки вели себя так же, разве что Вальбурга Блэк — второкурсница, могла, кроме презрительной рожи еще и процедить сквозь зубы — пошла прочь с дороги «убожество» или еще какое подобное оскорбление. Но я редко с ней пересекалась.       А вот Реддл стал для меня проблемой. Пока незначительной, но со временем она грозилась перерасти в серьезную. Он единственный относился ко мне с большой неприязнью. Конечно, я не настолько блистала в учебе, как он — только по трем предметам на которых сосредоточилась, но баллы мы приносили факультету примерно одинаково, да и были любимчиками у одних и тех же учителей.       Тот же Слагхорн прислал мне и Реддлу приглашение на Пасхальный прием Слизней — нам единственным из всех первогодок в школе. Что разумеется повысило наш статус полезности среди своих, но вызывало раздражение и злость у самого Реддла по отношению к ненужной конкурентке за внимание того, кого он планировал использовать.       Я знала, что пока ему не до меня — он упорно разыскивал информацию о своем происхождении, свободное время проводя в библиотеке штудируя родословные. И, насколько я помню, будет искать еще долго — несколько лет, пока не найдет и не прикончит свою маггловскую родню в сорок третьем. Причем, он пока никак не светил знанием змеиного языка, видимо, придерживая до времени козырь в рукаве, хотя это существенно упростило бы поиски.       То, что позже он обязательно обо мне вспомнит и хладнокровно устранит проблему в стиле запугивания, как привык это делать, если я к тому времени добровольно не уберусь с дороги, и думать не хотелось. Но я в Хогвартсе преследовала свои интересы и упускать вожделенные ресурсы, изображая посредственность, в мои планы не входило. Придется договариваться, пока он не нашел искомое и не зазвездился окончательно.       Возможно, если бы он попросил помощи, то быстро нашел то, что ищет. Но такой самостоятельный парень никогда не снисходил до просьб и никому не доверял. К тому же, он полагал, что именно его отец был магом, а не мать, фамилии которой он не знал.       Разумеется, даже теперь, спустя столько времени и прямому доступу в библиотеку, он так и не нашел ни одного чистокровного мага с фамилией Реддл, связанного с Салазаром Слизерином, который единственный умел говорить со змеями. И, на мое счастье, он так замаялся копаться в книгах без всякого результата, что это дало мне надежду, что я смогу его провести и получить свое. И тянуть с этим не следовало.       Подходящее время выпало на пасхальные каникулы, когда все слизеринцы уезжали на неделю домой навестить родных. На самом деле, все каникулы в школе носили маггловские названия, но это была дань тем магглокровкам, кто привык к Рождеству, Пасхе и другим религиозным праздникам празднуемым по всему миру. Но я перечитала достаточно книг, чтобы понять, что многие, если не все местные, под этим прикрытием чтут свои традиции — почитают предков, приносят дары мертвым и собираются на шабаши в Вальпургивую ночь. Честно сказать — чтиво не для слабонервных. Вот и сейчас все разъехались и мы с Реддлом остались одни.       — Реддл, — как-то раз окликнула я, когда застала его вечером в гостиной. Честно говоря, большую часть времени я избегала остаться с ним наедине, сразу торопясь в спальню, но теперь у меня выхода не было.       — Чего тебе? — презрительно процедил пацан, вперив в меня холодный взгляд.       — Разговор есть, — уклончиво ответила, плюхаясь в соседнее от дивана, где он расположился с ворохом книг, кресло. Выглядела раскованно, хотя внутри, конечно, нервничала. Этот парень устрашал, как неподвижная кобра перед прыжком.       — Говори, Болейн, и выметайся, — властно приказал он, добавив в голос силы.       — Ой, да ладно, Реддл, — легко отмахнулась я и откровенно усмехнулась, удобно оседая в мягком плюше. — Не надо на мне испытывать эти твои фокусы, прибереги их для других.       Похоже, я смогла его удивить или заинтересовать — кто его разберет? Он все лучше и лучше учился управлять собой, и все эмоции на его лице появлялись и пропадали мгновенно, чтобы можно было их однозначно оценить.       — Хорошо, я тебя слушаю, — снизошел он, приняв вид вежливой заинтересованности, которая, к слову, быстро сменилась алчным удивлением, стоило мне продолжить.       — Думаю, я могу тебе помочь, ну, в твоих поисках, — поигрывая галстуком спокойно сказала я, не поднимая взгляда, чтобы дать ему осознать мое предложение.       — Кто тебе сказал, что я нуждаюсь в твоей помощи? — скептически фыркнул он, но я, подняв такой же скептический взгляд, заметила его напряжение.       — Как хочешь, — нахально ответила, пожав плечами, и сделала вид, что хочу подняться и уйти.       — Подожди, — торопливо воскликнул он, но сразу же вернул нарочитое спокойствие. — Говори, — снова подбавив в голос силу, приказал он. Возможно, когда он станет старше и я не смогу устоять, но не теперь, тем более, когда я настороже.       — Реддл… — лениво протянула и иронично выгнула бровь. — Ты же не думаешь, что получишь сведения так легко?       — Чего ты хочешь, Болейн? — тут же спросил он. Открытый торг был ему понятен.       — Всего лишь магическую клятву на крови о моей полной неприкосновенности, — прямо сказала я, а он замер в откровенном удивлении, откинул голову и рассмеялся, как-то безэмоционально, как робот, а потом вперил в меня уничижительный взгляд.       — Еще чего, — процедил он. — С чего ты вообще взяла, грязнокровка, что достойна моего внимания. Никчемная зубрила, только и делаешь, что путаешься под ногами…       — Да ладно… То-то ты всякий раз сверлишь меня злобным взглядом, когда мне удается тебя обойти или привлечь внимание Слагхорна, — раздраженно и с долей издевки высказалась я. — Конечно, быть единственным фаворитом и войти в клуб Слизней куда привлекательнее, чем делить вожделенное место с грязнокровкой. Только вот я много чего знаю о твоей родне и могла бы помочь тебе. И поверь мне, эти ошеломляющие сведения стоят больше неприкосновенности какой-то там грязнокровки, «недостойной твоего внимания». Ты ведь умеешь управлять животными и разговаривать со змеями, как твои славные предки, разве нет? — невозмутимо обронила я и поднялась. Но мои последние слова возымели на Риддла ошеломительные действия. Его лицо перекосило каким-то злобным восторгом и предвкушением — жуткое зрелище проснувшегося демона под человеческой оболочкой.       — Не двигайся с места, — жестко приказал он, уже без всякой силы в голосе, просто на одном напряжении, и я послушно плюхнулась обратно, а он решительно протянул руку. — Дай мне посмотреть твою клятву, — и я молча передала ему текст.       Клятву отрыла в библиотеке среди средневековых гримуаров в разделе законов и прав магов, может потому, эти записи и сохранилась. Тогда клятвы на крови были не редкостью, а вполне обычным явлением, хотя позже их запретили, как и любое упоминание «магии крови». Эта была самой надежной — «прекращение кровной мести и гарантий неприкосновенности для обоих родов», что я выискала. Разумеется, я ее немного дополнила, кое-что добавив, а кое-что, как — «ваши потомки и их потомки да вступят в священный союз», убрав.        Она гарантировала мне жизнь и свободу воли, невмешательство в память и разум (защита от лигелименции, ментальных зелий и вмешательств). Короче — всего. Если он согласится, то не сможет мне даже чужими руками навредить.       — Болейн, ты просто параноик, — удивился он, когда прочел, и тут же алчно прищурился с угрожающей ухмылкой на красивых губах. — Ты так меня боишься?       — Вот еще, — фыркнула, своим видимым спокойствием сведя на нет все его ужимки. — Просто я осторожная и умею просчитывать ходы. Возможно, когда-нибудь, когда ты достигнешь величия, наши дороги пересекутся, а я слишком хорошо тебя знаю, чтобы уповать на то, что мы когда-то были одногрупниками. Короче, ты согласен или нет? Сам же видишь, что клятва не несет тебе лично никакой угрозы, это просто моя гарантия от твоей заносчивой злобы.       — Ладно, — подумав кивнул он. — Только и ты, Болейн, дашь мне такую же клятву. Я не собираюсь давать тебе в руки такой козырь против себя самого.       — Хорошо, — легко согласилась я. Мешать его планам я вовсе не хотела, как и оставаться в магическом мире.       — Значит, это не клятва, а взаимный обет о неприкосновенности, — важно кивнул он и достав нож без колебаний надрезал себе ладонь, я, поморщившись, тоже пустила себе кровь, проколов булавкой палец — к театральщине была не склонна, в отличие от него.       Мы поочередно капнули на свиток кровью и дали клятву, одновременно громко и четко проговорив слова. После чего пергамент натурально вспыхнул огнем и сгорел не оставив пепла, опалив нам запястья в виде печати. Но и причудливый ожог и раны быстро прошли, словно их и не было.       — Ну слушай… — сказала я, когда мы уселись обратно в кресла. — Ты сын Меропы Гонт, а она принадлежала к прямым потомкам самого Слизерина…       Короче, рассказала ему все, что знала о Гонтах и том маггле, что являлся его отцом. Но это обстоятельство его ничуть не огорчило, и я пережила отвратительное зрелище — ликующего Реддла и его фирменный демонский оскал, делавший из красавчика настоящую уродливую горгулью.       — Я знал… всегда знал, что принадлежу к великому роду! Я — единственный прямой его потомок… — экзальтировано бормотал Реддл, не замечая ничего вокруг. Правда, он довольно быстро взял себя в руки, и я поразилась его высокомерному выражению.       — Ладно, Болейн, признаю, информация того стоила. И все же — откуда ты все это знаешь? Отвечай!       — Я же тебя предупреждала, Реддл, — недовольно поморщилась я — от его сдержанного воодушевления сила его голоса стала почти непереносимой. — В общем, я жила в той деревне, где живут семьи твоего отца и матери, а про них в тех краях такие слухи ходят…       Пришлось рассказать ему о родственниках более подробно. То, что он захочет их прикончить, меня волновало не особо — Том — психопат и социопат с зачатками маньяка и перспективой главенства над террористической группировкой. Тут или я, или они, к тому же, он все равно до них доберется рано или поздно.       — И, кстати, могу тебе дать совет, как навсегда и надежно избавиться от фамилии твоего маггловского отца. Бонус от грязнокровки в честь заключения сделки. Не интересует? Короче, — начала я, дождавшись заинтересованного взгляда и одобряющего царского кивка. — У Гонтов в роду столетиями практиковали инцест. Ты можешь смело сказать, что ты сын Меропы и Морфина — ее брата — никто не удивится. Для чистокровных подобное не новость, они и сами такое практикуют периодически — те же Блэки из основной линии наследования всегда женятся только на своих кузинах. Что до маггловской фамилии… так примерно в то время Морфина как раз посадили в Азкабан за нападение на маггла и попытку убийства. Правда, ты вроде бы только через год родился, да ведь в приюте могли и напутать с датами, кто это разбирать будет? Короче, допустим, Морфина посадили, а Меропа осталась одна, беременная. Жить было не на что, и она воспользовалась шансом и подпоила богатого маггла амортецией, чтобы он на ней женился и дал ей и ребенку свое имя и деньги. Так что, выходит, маггловский отец фигура весьма условная — ширма, и к крови отношения не имеет. Использовать маггла к своей пользе — твои чистокровные дружки это тоже поймут — в магическом мире хватает разорившихся чистокровок. Но это все прокатит, если тебе удастся уговорить Морфина тебя признать, пусть и не сыном, но наследником…       — А ты не дура, Болейн. И весьма полезна, — оценивающе прищурился Редлл, даже не скрывая довольства. Чего ему теперь беспокоиться, когда хранение тайн тоже в перечень клятвы входит? — А если бы я не согласился дать клятву? Думаешь, я бы не смог выбить из тебя правду другим путем?       — Сомневаюсь, Реддл, — слащаво улыбнулась я, и, угрожающе прищурившись, лениво потянулась к столику, куда домовики складывают подарки, выуживая из кучи свертков небольшую коробку конфет в виде кроликов в разноцветной фольге.       — Эй, это мое! — угрожающе прищурился Реддл, но не сделал попыток забрать у меня коробку. Мальчишку любили и подарков у него было весьма много.       — Не думаю, Реддл, — напевно повторила я, доставая среди разноцветных золотинок ту, единственную, что в синей, и демонстрируя ему, ловя скептический, но заинтригованный взгляд. — Знаешь что это? Начинка у этой конфеты весьма забавна — неправильно сваренное зелье Живой смерти. Мне потребовался обычный маггловский шприц, три минуты времени сегодня утром, когда пришла почта, и пару недель, чтобы стащить немного из котла какого-то криворукого старшеклассника, когда я была у Слагхорна на дополнительном занятии.       — Ты что, хотела меня отравить? — вскинулся и неверяще прошипел Реддл.       — Ты вырос в приюте, а приютские не особо привыкли делиться. Этих конфет не так много — по любому не хватит до конца каникул. Я бы вполне могла подождать несколько дней, пока, рано или поздно, ты до нее доберешься. Мне бы тогда осталось расчленить твое бездыханное тело на части — извини, на трансфигурацию всего тела целиком моих скромных сил бы не хватило, я не так сильна, как ты. После превратить твои останки, допустим, в гальку, и навсегда припрятать на дне Черного озера. А потом замести следы в гостиной… Не думаю, что кто-то будет особо искать убежавшего из школы сироту, — добавила я, ухмыльнувшись и демонстративно бросая конфету в камин. — Впрочем, спасибо, что согласился сам, и избавил меня от лишних проблем.       — Ты сумасшедшая, Болейн, — без всякого страха, и с долей восторга, ответил Реддл, не сводя с меня пристального взгляда.       — Нет, — спокойно возразила я и равнодушно пожала плечами, — просто осторожная и предусмотрительная. Проблему нужно, по возможности, решать сразу, а не дать ей вырасти до неразрешимой. Ладно, мы оба получили то, что хотели. Я, пожалуй, пойду. Счастливо оставаться.       И я уверенно, хоть и на почти негнущихся ногах отправилась к себе, чувствуя затылком пристальный змеиный взгляд Реддла.       В спальне я сразу бросилась к крану и сполоснула ледяной водой пылающее лицо. Даже не верилось, что теперь можно расслабиться и просто учиться — идти к цели, без оглядки на самого ужасного Лорда столетия. Хотя… отравить бы его на самом деле и избавиться от всех проблем разом… Но, к сожалению, я предпочитаю манипуляции, а не радикальные меры. А уверенный блеф работает не хуже прямой угрозы.       Но самое страшное, что я, подсознательно, действительно была готова его убить, если бы он мне отказал, ведь это был бы единственный выход, чтобы сохранить собственную жизнь.