Бонни и Томми

Лето пронеслось стремительно. Я впервые была так довольна, полностью погрузившись в освоение новых серьезных знаний, и даже капризы Реддла меня не особо раздражали.       Со стороны, наверное, могло показаться, что мы подружились. Но на самом деле ни он, ни я, не нуждались в друзьях. Хотя нас определенно притягивали друг к другу общность взглядов и взаимная полезность. Меня — знания, что я могла получить, а его — возможность выговориться и похвастаться своим величием уже сейчас, а не когда он открыто поработит мир.       Реддл вел двуличную жизнь — носил маску. И все, чем он откровенно гордился и ценил в себе, он не мог открыть миру теперь, пока не поставил всех на колени, чтобы откровенно творить все, что захочет. А кому не похвастаться, как той, кто сполна может оценить его извращенный ум и хитрость? Кто сможет его понять и никому не сможет рассказать об услышанном?       Мне выпала сомнительная честь стать его наперсницей. Он частенько с гордостью хвастался мне, как извращенно и методично третировал детей в приюте. Что сотворил с кроликом и, как запугивал его хозяина, пока того не забрали в лечебницу. Как ловко подговорил дядю напасть на Реддла старшего — отомстить за чистую кровь наивной дуры Меропы этому гнусному магглу Тому. За что Морфин, которого жизнь ничему не учит, снова загремел в Азкабан на три года.       Впрочем, я допускала, что он довольно изобретателен и жесток в подставах и устрашении, но почти всегда находила чем ответить, не признавая для себя его авторитет. Его действия были, на мой взгляд, слишком примитивны.       — Повесить кролика на стропилах, и привлечь всеобщее внимание к этому странному случаю, рискуя очутиться в сумасшедшем доме или колонии для трудных подростков? Так рисковать, только за тем, чтобы насолить какому-то мелкому придурку Билли? — пренебрежительно фыркнула я, поднимая глаза от книги. — Ты действуешь весьма грубо, Реддл, и слишком надеешься на силу и собственную исключительность. В тебе нет гибкости и изящества, и когда-нибудь самодовольство тебя погубит. Люди, хоть и глупы в своем большинстве, но не идиоты.       — Ну, а что бы сделала ты, Болейн? — скептически скривился Реддл, недовольный тем, что я опять мало оценила его великолепную идею.       — Если бы они просто меня достали, то подставила бы компашку перед воспитателями, свалив вину за произошедшее на Билли. И присвоила бы себе кролика, которым он так дорожит. У него бы не осталось ни товарищей, ни питомца. Его бы травили свои же, превратив его жалкую жизнь в ад, и его бывшим друзьям стало бы уже не до меня. А ты просто убил ни в чем неповинное животное, а потом довел Билла и его друга Уолли до нервного срыва. Стоило вообще мстить, если враги не смогут оценить и прочувствовать твою месть, проживая вдали от тебя в более комфортном и безопасном месте?       — Ты ничего не понимаешь, Болейн. Потому, что ты слабая девчонка и грязнокровка, — раздраженно ответил Реддл. — Никто не может безнаказанно задеть МЕНЯ, не получив по заслугам! Каждый, кто пойдет против моей воли, познает мои гнев и силу. Умрет… и я не собираюсь выбирать способы похитрее. Когда-нибудь, все так и будет — все будут бояться и трепетать от одного моего имени!       — Да… да, мой Лорд, — закатив глаза кивнула, возвращаясь к книге. — Я поняла, Реддл. А теперь, не мешай мне читать.       Жил Реддл промышляя воровством. Он воровал у фермеров уток и кур, обносил огороды, залазил в дома и воровал деньги, вещи и… банки с вареньем, хлеб, чай и сахар. Правда действовал он аккуратно, и много за один раз не брал, чтобы не привлекать внимание — кто будет считать яйца под курами, вымерять молоко во фляге, кружки колбасы в коптильне, гусей на поле или муку и соль в ларе?       Вещи он таскал из домов богачей, что, подобно Коплендам покинули страну — это вовсе не трудно, когда у тебя заколдованный ключ, что открывает все замки, а собаками он умел управлять, чтоб не лаяли.       Правда по-серьезному промышлял он не у нас в деревне, а в той, что ближе к городу. Я при уборке нашла у него целую сумку уменьшенных серебряных безделушек, типа столовых приборов, табакерок и шкатулок. Причем, заметив мой удивленный взгляд Реддл только вызывающе на меня глянул. Но я равнодушно пожала плечами и вернулась к уборке — яблочко от яблони.       Его дядюшка Морфин в деревне считался местным достоянием — сумасшедшим, считающим себя королем. В деревне его все знали — он частенько захаживал в «Висельник» — местный кабак, и заказывал себе выпивку на вынос. А иногда задерживался, чтобы промочить горло, и после пары кружек горячительного веселил народ байками о своем царском происхождении и приставал к подавальщице.       Завсегдатаям нравились его сказочные истории, но вспыльчивый нрав выпивохи всегда приводил эти бредни воспаленного ума к одному финалу — тот неожиданно вскакивал, доставал нож и покрывал слушателей площадной бранью, перемежая ругательства странными словечками и невнятным змеиным шипением, словно разучился говорить.       И остальные завсегдатаи со смехом выталкивали его вон, под проклятья и ругань. Короче, он будоражил местным нервишки, над ним всегда было приятно насмехаться за спиной, но его в деревне, признаться, боялись — никто не хотел встретить его в сумерках один на один. Он открыто воровал у деревенских продукты и отбирал у запоздалых путников деньги, но прищучить его законным путем не могли — власти, почему-то, его всегда отпускали, а взять с него было нечего.       Реддл оказался куда продуманнее своего недалекого дяди. Не удивлюсь, если он продаст награбленное в Лондоне, когда поедет за покупками к школе. Скорее всего, он в приюте воровал не только у детишек.

***

       Деньги пришли в двадцатых числах августа — добрые попечители «заботились» о магглокровках, чтобы те успели хотя бы глянуть в учебники перед началом учебного года.       Как в Лондон попал Реддл, не имею понятия, но я воспользовалась междугородним автобусом. Он, в отличие от поезда, шел всего полтора часа, правда, в городе пришлось пересесть на местный автобус, чтобы добраться до центра.       Только оказавшись в Лондоне поняла, что все серьезно и войне быть. Не то, чтобы я этого не знала, но до сих пор не верилось, что все вокруг взаправду. На улицах было полно военных, лица у всех тревожные, и люди озабоченно хмурились и суетливо торопились по своим делам, а не праздно прогуливались, глазея в витрины.       Времени у меня на покупки ушло немного — не больше пары часов. На этот раз в волшебном квартале было полно народу. И мне пришлось отказаться от порции мороженного у Флоры — иначе, я бы не успела на обратный автобус.       Денег хватило, но сэкономить получилось всего золотой — для второго курса требовались больше ингредиентов для зелий, карт и пособий. Не знаю, как без подработки я вывернусь в следующем году. Похоже, тоже придется воровать. В этом году мне повезло и я лишь немного переделала несколько платьев, надставила пальто, чулок и белья пока хватало. Да и еще вполне приличные ботинки, жали только немного — я вынула толстую стельку и заменила ее на тонкую — прохожу в этом году.       В школу меня снова провожал Джон. Старик взял с меня обещание на лето опять вернуться к нему в сторожку. И я, в принципе, была не против — если судить по книгам Роулинг, наша деревня за всю войну от налетов не пострадает. Она была слишком далеко от Лондона, на отшибе от больших и стратегически важных городов.       Прибыв на Лондонский вокзал я похолодела. Все платформы были забиты детьми — их отправляли подальше от столицы, в деревни. Толпа подростков и совсем малышей уезжали от родни в неизвестные дали в сопровождении всего двух девушек из комитета. У касс ругались обычные пассажиры, для которых выделили всего три вагона, соответственно, не все могли уехать. Давка… ругань и возмущение… плач и вопли детей… Жуткое зрелище…       И я порадовалась, что мне не нужно ехать домой — билет от столицы по всем направлениям было не купить.

***

      Реддл в этом году блистал…       Дядя не признал его официальным наследником, и фамилию пока Том сохранил маггловскую. Но история, что он поведал избранным в гостиной Слизерина поражала воображение и была достойна любой мелодрамы.        Дядя, читай между строк — настоящий отец, нашел своего потерянного сына, но не успел его официально оформить — побежал мстить тому жалкому магглу, который, после смерти жены бросил сына в приюте, а сам сбежал обратно под крыло к мамочке. Теперь Морфин Гонт отомстил за родную кровь и сидит в Азкабане, но, когда он оттуда выйдет, то признает сына наследником.       Реддл говорил так уверенно и властно, что никто не усомнился, что он наследник Гонтов. А те, немногие, кто сомневался, что Реддл единственный наследник Слизерина, окончательно поверили, когда увидели змею — Нагини, которую он носил под мантией, на плече, и самолично услышали, как Том с ней говорит на парселтанге. Эту идею, со змеей, пацан нагло спер у меня, даже не поблагодарив.       Официально никто, якобы, ничего не знал, но школа бурлила от волнений и слухов. Особенно восхитился Слагхорн, еще бы — наследник древнего рода Гонт. Отныне Реддл был его откровенным любимчиком. А вокруг самого Реддла стала собираться группа учеников-почитателей всех возрастов.       Кто-то оценил его высокое происхождение, кто-то повелся на харизму и ум, а кто-то, как Абраксас Малфой, или Курт Селвин с седьмого курса, поспешили оказать ему покровительство с прицелом на будущее. Теперь у Реддла не было преград для достижения уважения на собственном факультете.       Думаю, моими стараниями и советами Реддл перепрыгнул несколько курсов до своего становления лидером факультета, и не знаю к добру ли это. Впрочем, я заботилась только о себе, и мне было не до местных передвижений во власти.        Усердно училась, пытаясь достигнуть всего, что могло оказаться полезным в маггловском мире, ведь после окончания школы этих знаний я нигде не найду. Тот же Слагхорн откровенно мне благоволил, а значит, в следующем году я смогу получить доступ в Запретную секцию.       Мои занятия по защите разума начали приносить плоды — я освоила первый уровень и перешла к практическому изучению второго. Так же, записалась в клуб магического рукоделия и доделала свои платья — с магией, поначалу, это было сложнее, но, при некотором навыке, оказалось быстрее и качественнее.       С Джейн мы, можно сказать, подружились, и Дамблдор смотрел на меня с благосклонной понимающей улыбкой, пока я достоверно изображала радость, что у меня появилась моя первая подруга. Впрочем, мы редко с ней пересекались — только на подработке. Но это знакомство было полезно — она потом снова продала мне старые учебники, и уговорила Бири в начале года закрепить за нами двумя одну из теплиц. Было тяжеловато совмещать учебу, клуб и работу. Но оно того стоило — я неплохо заработала, получила высший балл на экзамене по Гербологии и запаслась кое-какими травами.       Да и Слагхорн в этом году значительно поднял оплату за мою помощь лаборанта. Впрочем, я теперь не только отмывала котлы и колбы, но и варила стандартную основу для зелий, перебирала ингредиенты, потрошила жаб и крыс.       Реддл такой мелочевкой не занимался — он варил простейшие ходовые в Больничном крыле мази и зелья. И варил, надо сказать, идеально, чем безмерно умилял Слагхорна.       В Хогвартсе наше близкое летнее знакомство словно сошло на нет. Это и к лучшему — мне не хотелось проблем в школе, как от его поклонников, так и от недоброжелателей.       В общем, ничего необычного в школе за год не случилось. Разве что — я на каникулах посетила кухню и Выручай-комнату.       Что сказать… Кухня оказалась более полезной. Домовики всегда были готовы услужить и накормить до отвала. Впрочем, мы в школе не голодали, а я ела мало, но воспользовалась их добротой, чтобы налить бутылку сока и собрать бутербродов в дорогу в конце года.       Что до Комнаты желания… Она была бесполезна. Да, там было полно хлама и я присмотрела себе пару вещей, которые можно было продать. Но, увы, ничего вынести из нее было нельзя, если только ты не хозяин вещи, или тот, кто ее туда принес. Думаю, Поттер мог вынести диадему только потому, что она, как и Василиск, чувствовала в Поттере часть души Лорда, который когда-то ее туда принес.       Но комната могла предоставить любое помещение на выбор, и я часто пользовалась ее услугами, заказывая себе то тренировочный зал, хотя, я не охотно осваивала боевку, считая, что мне она не особо пригодиться в маггловском мире. Но для сброса напряжения вполне подойдет. Или, воображала свой прежний кабинет в поместье, спальню на яхте. Перебирала гардероб забитый современной одеждой, обувью и мехами, наслаждаясь тишиной, треском камина и привычным успокаивающим интерьером.       Еще, я прошла отбор в команду по Квиддичу. Хартнер в этом году выпускался и меня планировали взять в команду на его место — ловцом, хотя я пробовалась на свободную вакансию охотника. Розвальд — капитан команды, сказал, — что я, конечно, подхожу по всем параметрам. Но девчонка будет играть в слизеринской команде, только через его труп. Придется ждать до следующего года, когда он уже выпустится.       Летать мне понравилось с первой секунды, как только я села на метлу. Это ни с чем несравнимое наслаждение и драйв, когда ты несешься на бешеной скорости под самыми облаками или у самой земли, ловко уворачиваясь от препятствий… Словно я вернулась в привычное время скоростей будущего, о которых пока и речи не шло даже в маггловском мире.       Кстати, уроки полетов включали в себя не только практику, но и некоторые чары. Чтобы дождь не мешал видимости, жучки на скорости в рот не залетали и в лицо не лезли, чтобы молния не попала и порывом ветра с метлы не сдуло.       Да и само управление метлой дело сложное — не просто так на метлу забрался и тут же полетел. Там и угол отклонения важен, и сила нажатия на древко, и много чего еще — любое твое движение на движение метлы и полет влияет. Потому, научиться летать дано почти каждому, лишь бы высоты не боялся, а игроков в Квиддич мало, и они всеобщие любимцы.       Еще, я смастерила себе несколько простейших артефактов, из тех, что надевают на маленьких детей.       Зачарованную нить — она нагревала запястье, когда мне грозила опасность. Простенькая стальная подвеска из измененной деревянной бляшки с нанесенными рунами — она отводила взор.       Блокнот, что зачаровала и укрепила рунами, теперь он долго не заканчивался — чары удвоения. Я туда переносила заклинаниями все из книг, что считала нужным и полезным, закрепив каплей крови и блокнот, и чемодан, чтобы никто не лез в мои вещи. Школьную сумку я так же зачаровала. Вообще, руны, это неисчерпаемый источник возможностей не требующий особых магических сил, как те же заклинания или преображение.       Учебный год в школе прошел тихо и буднично, но «Пророк», который освещал события в маггловском мире, правда, через призму магического видения проблемы и лидерства Гриндевальда, пестрел сводками и ужасными новостями из Европы — и это немцы еще не начали бомбить Лондон.       В общем, чем были ближе летние каникулы, тем сильнее я нервничала. Но Слагхорн и в этом году отказал мне в помощи.       — Поймите, мисс Болейн, — с нарочитой растерянностью развел руками толстяк, — магические законы не позволяют мне, простому учителю, решать судьбу несовершеннолетних учеников, и брать ответственность за их благополучие и безопасность. Я уже похлопотал за вас и мистера Реддла перед директором, чтобы вас, учитывая мрачную обстановку в маггловском мире, оставили на лето в школе. Но он отказал, сославшись на правила и законы. Директор, как магический опекун, может решать вашу судьбу только пока вы находитесь в школе. В маггловском мире за вас несут ответственность маггловские власти. Вне магического мира вы находитесь под законом магглов, а волшебники не вмешиваются в подобные дела, которые ставят под угрозу Статут.       — Но я ведь прошу работу, сэр, — в отчаянии возразила ему. — Я могла бы работать в баре или в гостинице, в том же Хогсмиде, чтобы оплатить свое проживание. Но без рекомендации меня не примут…       — Ах, мисс Болейн, — расстроенно покачал головой Слагхорн. — Наши законы запрещают брать на работу несовершеннолетних без разрешения опекуна… Такое возможно только в Лютном, но я настоятельно не советую вам соваться в это опасное место, — нахмурившись назидательно погрозил пальцем он и поспешил ретироваться.       Вот тебе и — «каждый, кому требуется помощь, найдет ее в Хогвартсе».       Реддлу повезло — его пригласили к себе погостить на лето сразу несколько наследников старых родов. Так что, он сразу с зачарованной платформы отправлялся в поместье Малфоев.       Мне повезло меньше. Я долго сомневалась, но так и не решилась попросить Дамблдора зачаровать мне прямой портал, как в прошлый раз, опасаясь, что это привлечет его внимание к моему новому месту жительства, и, возможно, к колдовству, от которого я не собиралась отказываться. Так что, как и все магглокровки, я, по прибытии в Лондон, покинула безопасную платформу и очутилась на маггловском вокзале.       Впрочем, особой толкотни на нем не было, только люди выглядели все больше хмурыми, а тревога ощущалась в воздухе почти материально.       Через сорок минут я благополучно пересела на свой поезд и, при виде своей станции и ожидавшего меня Джона, вздохнула свободнее.