Бонни и Томми

Это лето выдалось продуктивным и… чуть криминальным. Мне пришлось влезть в поместье Коплендов, заодно сгодились все мои заготовки — универсальный ключ, отводящий взор артефакт и остальные, мелкие, но полезные предметы. Палочкой пользоваться поостереглась — все же, это воровство, а не бытовые и школьные чары.       Разумеется, много я не взяла. Так, залезла на чердак и подобрала себе несколько простых платьев Сесилии, старое пальто, обувь и другую одежду. Ценные вещи и меха дама забрала с собой, а тут, в чехлах и сундуках, хранились те, что давно вышли из моды. Но они все были в прекрасном состоянии, а мне требовалась только ткань.       Побрякушки меня не интересовали, а вот в сейфе хозяина нашлось пятьдесят три фунта, и у Амелии в комнате чарами призыва выудила из щелей в полу две монеты, видимо, укатились, когда она разбивала копилку.       А еще, с помощью чар обнаружения кладов, нашла в комнате Эдварда чью-то заначку в три гинеи 1812 года, и, в развалинах старого замка недалеко от деревни, два золотых соверена 1490 года. Чарами они отчистились быстро и выглядели, как новые. Но эти монеты были уже давно не в ходу, и менять мне их было негде. Я знала по прошлой жизни адреса хороших семейных антикваров, но не факт, что их предки захотят иметь дело с ребенком. Так что, я оставила монеты на память — все же, моя первая добыча.       Одежду я кроила и перешивала чарами. На все этапы — от распарывания до глажки, существовали свои заклинания. Результат радовал, и с обновлением гардероба я справилась на ура, и довольно быстро. Хоть по поводу одежды теперь не переживать.       С этого года нас ждали новые предметы. Выбрала Древние руны, Прорицания и Маггловедение, хотя изначально планировала взять Нумерологию, но, пролистав учебник, оставила эту идею.       Нумерология представляла из себя сильно урезанный вариант Каббалистики — очень серьезной магической науки, которую, как и другие подобные ей монументальные науки, запретили на территории Британии и в большинстве стран содружества. Хотя… может и правильно, ведь это просто нереальные знания и силы — опасные в руках простого обывателя.       Каббалистка изучала саму суть магической энергии, заключенной в буквенные формулы заклинаний, и зашифрованной в цифры. Это давало возможность придумывать свои, новые заклинания разной силы, усиливать или ослаблять уже имеющиеся — так придумывают контрзаклятия к проклятьям и магические энергетические щиты.       Погодная магия (когда можно управлять силами природы — вызывать засуху, дождь, град и землетрясения), тоже относилась к разделу Каббалистики. В общем, зная Каббалу можно было управлять всеми стихиями, создавать и оживлять големов, инферналов, зомби, и, даже подселять души в чужие тела и управлять людьми. Каббалистика тесно связана с такой древней наукой, как Алхимия, но ее тоже упразднили в наше время до Высших зелий.       Не удивительно, что все книги по этой теме были изъяты из всех общественных библиотек мира — остались лишь общие упоминания, а истинные знания причислили к Темной запрещенной магии и сохранились они в первозданном виде только у нескольких семейных магических школ в Азии, Африке и паре европейских центров еврейской диаспоры. И, возможно, какая-то малая часть, под семью замками завалялись в частных библиотеках — где-то же Реддл нашел информацию, как именно крестраж создать — а это раздел Каббалы. Ну, а в школах этот предмет заменили на бесполезную Нумерологию, которая изучала гадание на цифрах и делала расчеты для бытовых ритуалов, магических совместимостях и другой муры.        В общем, я разочаровалась, и взяла Маггловедение.       Маггловедение оказалось куда полезнее. Именно на этих уроках объясняли права магов в мире магглов, а именно — какие маггловские законы можно нарушать и тебе за это ничего не будет, а за какие тебя ждет Азкабан и штраф.       Давалась информация о разрешенных зонах аппарации в маггловском мире, портальных точках перехода, типа, телефонной будки, общественного туалета или манекена в витрине. Об устройстве министерств магии разных стран и служб контроля, типа нашего Аврората и маггловского Интерпола. В общем, информация хоть и касалась магглов, но больше была полезна тем магам, кто активно контактировал с маггловским миром или планировали работать в министерстве в отделах связи с магглами. Забегая вперед, скажу, что Маггловедение не пользовалось популярностью у учащихся, и с нашего потока его выбрали всего восемь человек, и все магглокровки.       В середине августа от Реддла, неожиданно, пришло письмо. Он требовал немедленно навестить его.       Оказалось, он вернулся из гостей раньше, чтобы провести остаток каникул дома. Полагаю, ему нужны были деньги на одежду. Малфой подарил ему сову, но одежду, вряд ли на этом этапе Реддл бы у него принял, не уронив достоинства. Это потом, когда он войдет в силу, то станет использовать своих последователей по полной, а сейчас, чье-либо покровительство ему бы повредило.       В общем, к моим обычным занятиям прибавилась уборка и готовка для нашего Лорда. Зато, я перешла к изучению теории Окклюменции. Пока переписывала себе в блокнот информацию, чтобы потом, спокойно и без спешки изучить.       За мантиями смоталась раньше, чем от попечителей пришли деньги — фунты были. Я их обменяла и купила все, что нужно. Правда на книги и в этот раз денег пожалела, хотя в книжном столько всего было… так бы и осталась там жить. Но мне пока есть что изучать, а в Хогвартсе прекрасная библиотека, и, надеюсь, меня ждет допуск в запретную секцию.       В школу я возвращалась с большой радостью. Джон, как мой опекун, подписал мне разрешение на посещение Хогсмида. Тут, в деревне, он был в безопасности от налетов, а мне в Хогвартсе не грозила никакая война.        Распределение первачков погрузило меня в неприятные раздумья… Огромный детина, на две головы выше любого первокурсника, с простоватым деревенским лицом — Рубеус Хагрид, распределился на Гриффиндор.       Невзрачная худенькая девчушка в смешных очках — Миртл Уоррен, радостно убежала за стол Райвенкло. Бедолага… она еще не знает, как там относятся к магглокровкам.        Будущее который раз предстало передо мной и требовало решения, и все дело в том, как именно я распоряжусь информацией, разумеется, к своей пользе.       В этом году я нашла подработку в библиотеке у мадам Лоран. Я уже давно очаровывала эту симпатичную, но строгую даму средних лет, и теперь, она, убедившись в моей надежности, могла мне доверить свои драгоценные книги. Все, что мне для этого потребовалось — выглядеть такой же серьезной и ответственной педанткой, как она сама.       Подработка только называлась подработкой — мне за нее не платили. Но я получала справочники и нужные книги первой, научилась многим полезным чарам, вроде, копировальных, множительных, подклеивающих. Получила доступ к школьным архивам. И, когда ученики уехали на Рождественские каникулы, пришло время разговора с Реддлом.       В этом году Том блистал, как никогда, проявив себя, как настоящий негласный лидер факультета. Его обожали учителя, появилась постоянная свита. Банда будущих «Пожирателей» почти сформировалась. Но, пока его победа была не полной — Морфин его официально не признал, чтобы чистокровки пошли за ним. Тут требовалось нечто большее, и я собиралась это ему дать.       — Реддл, нужно поговорить, — перехватила его, когда он забежал в гостиную, чтобы взять книгу и вернуть в библиотеку.       — Чего тебе, Болейн? — недовольно процедил Реддл, впрочем, без агрессии и с долей заинтересованности. И с нарочито скучающим видом плюхнулся в кресло.       — У меня есть информация… очень важная, полезная и денежная для тебя. И я собираюсь ее тебе продать, за двадцать процентов от прибыли и непреложный обет.       — Непреложный? Да ты свихнулась, Болейн! — насмешливо вскинулся он, но его взгляд оставался цепким. — Что это за сведения, если они требуют такой непомерной цены?       — Василиск Салазара Слизерина, достаточная цена для тебя? — прищурившись и совершенно серьезно ответила я, и на долгую минуту насладилась застывшей прекрасной статуей идеального образчика мужской скульптуры.       — Ты… ты врешь, Болейн, — прохрипел Реддл, ища во мне признаки лжи и не находя.       — Я никогда не вру, когда дело касается моих финансов, — спокойно ответила, пока он оглушено упал обратно в кресло, не сводя с меня пристального вопрошающего взгляда.       — Тайную комнату искали много веков, Болейн, — совладав с собой продолжил он, начав торговаться, но я знала, что он уже согласился на все. — И не нашли…       — Значит, плохо искали, — равнодушно повела плечами. — А я нашла вход и проверила — все сходится.       — И что за условия обета? — выдержав паузу прямо спросил он, перейдя к открытому торгу.       — Я хочу, чтобы ты зачаровал вход в Тайную комнату и приказал Василиску ее не покидать. Я хочу, чтобы ни один ученик в школе не пострадал от его взгляда и зубов.       — В Запретном лесу сдох единорог? Ты заботишься о грязнокровках, Болейн? — нарочито удивился он, пытаясь сбить меня с толку.       — Ну, я и сама такая, — слащаво улыбнулась я. — И не хочу, чтобы за мою алчность кто-то умер. В отличие от тебя, мне не хочется привлекать к себе излишнее внимание, иначе, я бы отнесла эти сведения не тебе, а, скажем, директору.       — По мне, так сделка так себе, — небрежно обронил Реддл, сквозь опущенные ресницы наблюдая за моей реакцией. — Зачем тогда нужен Василиск, если нельзя продолжить дело предка и очистить школу от грязнокровок?       — Возможно, тебя заинтересуют деньги? — возразила я и многозначительно улыбнулась. — Василиски давно вымерли. Их яд и шкура должны дорого стоить — это решит все твои проблемы с финансами, а твоя слава, как единственного наследника Слизерина взлетит до небес. Тебя признают даже те, кто сейчас этого сделать не может. Ведь управлять Василиском может только чистокровный, что подтвердит историю твоего происхождения на сто процентов, даже, если Морфин никогда не признает тебя наследником. Ты станешь равным по происхождению всем этим чистокровным снобам. Нет! Ты возвысишься над ними всеми. К тому же, Слизерин мог спрятать книги, ценности, тайные знания или личные записи, предназначающиеся наследнику, и ты мог бы их найти. А Тайную комнату можно использовать, как неприступный зал для встреч с твоими друзьями. В общем, если ты не заинтересован, я найду другого покупателя на эту информацию…       — Подожди, Болейн, — властно остановил меня Реддл, вскочив и перегородив мне дорогу. Выражение его лица говорило, что он сейчас охотно бы свернул мне шею, и очень жалеет, что не может этого сделать. — Я согласен. Но двадцать процентов много. Для грязнокровки вполне хватит и пяти. Советую воспользоваться моей щедростью.       Я ехидно улыбнулась и принялась торговаться…       В конечном итоге мы сошлись на десяти процентах. Впрочем, я первоначально на столько и рассчитывала, начав торговаться с более крупной суммы. В итоге Реддл дал мне то, что я хотела, воображая, что меня обдурил и настоял на своем.       Непреложный обет мы заменили клятвой крови, более простой, но тоже надежной. Конечно, когда Том возродится после раскола души и смерти, она потеряет силу, но что случится потом, уже не мое дело.       — О Василиске я прочитала в школьном Бестиарии, а о Тайной комнате — в летописях Хогвартса. Учитывая, что ты говоришь на змеином языке… выбор чудовища очевиден. А потом, я нашла это. Смотри, — передала ему свои записи, — это Корвин Гонт — твой предок. Он отвечал за реконструкцию сантехнических коммуникаций и спрятал вход в комнату в женском туалете. Да! — ухмыльнулась я, над его обалдевшим видом, — ты бы искал комнату еще долго, и не факт, что нашел. Я проверила — на кранах одного рукомойника змеи, и, похоже, вход открывается парсентангом.       — Пойдем! Я должен сам убедиться, — вскочил Реддл, и схватил меня за руку. — Ну же, поторапливайся, Болейн!       — Может, ты, хотя бы, чары хамелеона на себя накинешь или отвлечения? — фыркнула я. — Или ты прямо так идти собрался? Думаешь, картины не донесут кому надо, что парень шастает в женский туалет?       Реддл презрительно фыркнул, но чары отвлечения накинул. И молча пошел за мной, изредка ощутимым тычком в спину придавая мне ускорение. Впрочем, я и сама была рада от него быстрее отделаться.        В туалете Реддл быстро и надежно запечатал дверь на чары и скинул невидимость, бросив мне испытующий взгляд. Я молча указала на нужную раковину.       Он ненадолго замер, зачарованно и… нежно проводя тонкими нервными пальцами по выпуклым телам змеек. Я так засмотрелась на это священнодействие, что его шепот показался в этой напряженной тишине, небесным громом и прошел через меня приливной волной.       — Стой! — не хуже него возмущенно зашипела я, — ты что, собираешься открыть проход сейчас?       — Ты боишься, Болейн? — с довольной издевкой ответил он и пафосно добавил. — Не бойся — с тобой наследник Слизерина!       — Да пошел ты! — разозлилась я, с беспокойством наблюдая, как под тихий зловещий скрежет раковина пришла в движение. Но я не стала ждать, когда темный зев откроется окончательно. Оттолкнула и поторопилась к выходу, по дороге Финитой снимая его чары, а вслед мне доносился наглый довольный смех Реддла.       Но он сдержал обещание. Стоило мне выйти и захлопнуть за собой дверь, как она пошла рябью запирающих чар, гораздо серьезнее тех, что он накинул до того. Этот гад знал, что я убегу и дал мне возможность напугаться и ощутить собственное бессилие, и шанс уйти, сохранив лицо. Мальчик взрослеет и, как бы мне этого не хотелось — умнеет и становится изощреннее в методах. Вот бы его Василиск там сожрал, и все проблемы бы решились одним разом.       Но не судьба…       Реддл не появился на ужине и я увидела его только ночью. Он наколдовал камней и бросал в дверь девчачьей спальни, когда не смог подняться по лестнице и просто постучать в дверь.       — Чего тебе, Реддл? — картинно зевая, лениво поинтересовалась я. — Ты на часы смотрел?       — Спускайся, Болейн. Немедленно, — приказал он, игнорируя мои слова. — Если не хочешь, чтобы я приволок тебя прямо сейчас, чарами.       Я демонстративно фыркнула на это заявление и ушла, чтобы накинуть мантию. Его взбудораженный вид говорил сам за себя, и, к сожалению, Василиск его не сожрал.       — Ну, и зачем ты поднял меня среди ночи? — недовольно осведомилась я, плюхаясь на диван.       — Я нашел его! — вместо ответа сказал он. — Я говорил с тысячелетним Василиском! Он прекрасен… Вот… это тебе, Болейн, — и он небрежно кинул мне на колени какой-то мятый странный кулек.       — Что это? — опасливо спросила я, брезгливо разворачивая конусообразный сверток, а потом вывернула его и он засиял в свете камина, словно усыпанный драгоценными камнями.       — Это кусок кожи, с хвоста. Ты сможешь сделать себе нарядную сумочку, которой ни у кого больше не будет. В конце концов, ты была полезна, Болейн, а я щедро плачу своим соратникам, — довольно улыбнулся Реддл, наблюдая за моей реакцией и с удобством откинувшись в кресле.       Он был чумаз, вонял затхлым подвалом, мантия стала серой от пыли, а в волосах запуталась паутина. Но сейчас, когда он так откровенно улыбался, просто от удовольствия, а не для дела и выгоды, он был совершенен, как молодой греческий бог. Его глаза лучились силой и уверенностью, и, почему-то именно теперь верилось, что этот маг достоин совершить невозможное и за ним пойдут, и умрут за него и его идеи. Да что там — сейчас и сама была готова в него влюбиться и пойти на край света.       Но здравый смысл победил, и достаточно быстро скинула морок его обаяния, взяв себя в руки.       — Не обольщайся, Реддл, — пренебрежительно улыбнулась. — Я вовсе не твой соратник и никогда им не буду. Я сама по себе. Благодарю тебя за столь неожиданный подарок, и, надеюсь, это не моя оплата? Предпочитаю взять свою долю золотом.       Думала, он разозлится, но он, рассмеялся, да так открыто.       — А ты забавная, Болейн, — отсмеявшись заметил он, не сводя с меня снисходительного, со смешинками, взгляда. Словно я была ребенком, а он разрешил мне чудить и наслаждался собственной дуростью, с высоты опыта и возраста. — Ты мне нравишься, хоть и грязнокровка. И, когда-нибудь, ты присоединишься ко мне. По собственной воле — из личной выгоды и всего того, что могу тебе дать только я.       — Ага, жди… — прошептала я, но он услышал и улыбнулся еще самодовольней.       — Я это знаю наверняка, Болейн, — без капли сомнения заявил он и с игривым лукавством добавил: — А теперь, не хочешь услышать о Василиске?       Мне очень хотелось уйти и утереть ему нос. Но любопытство пересилило и я осталась, стараясь не замечать его самодовольного выражения.