Бонни и Томми

Глянуть на Василиска я решительно отказалась, под издевательский смех Реддла. Сомневаюсь, что он действительно меня бы туда повел, но не удержался, чтобы не показать свое превосходство и лишний раз не покрасоваться.       Василиск мирно спал тысячу лет, а Реддл без всяких сомнений его разбудил. И не побоялся же… отчаянный парень.       Он с восхищением описывал величественный зал и колонны, украшенные драгоценными камнями, монументальную статую своего предка и здоровенную устрашающую змею. В том-то и дело — Реддл не притворялся наследником для престижа и выгоды, он реально себя им ощущал и описывал все эти красоты, как свое законное наследие. Даже Хогвартс был его собственностью — как прямого и единственного потомка Основателей.       В общем, я провела незабываемые сорок минут театрального представления одного актера, предназначенное для одного зрителя, который об этом вовсе не просил. И стоило Реддлу подуспокоиться и выдохнуться, как он царственным жестом меня отпустил, и я поспешила ретироваться.       В спальне с любопытством рассмотрела подарок. Раньше у меня были и сумочки, обувь и ремни из разной кожи, в том числе и змеиной, но эта отличалась от любой, что я видела.       Она была не особо жесткой, немного тусклой, и, словно, полупрозрачной, как блестящая органза с плотно наклеенными на нее переливающимися пайетками — серо-зелеными чешуйками разного размера. Думаю, это выползок очень молодой, новорожденной особи — малыша. И этот заостренный конус с самого кончика хвоста, всего с локоть длиной, давал представление, насколько огромна эта мифическая зверюга. Что ни говори, но от Реддла я не ожидала такой неслыханной щедрости.       После возвращения учеников с каникул он опять потерял ко мне интерес, и хорошо — мне и без его проблем и откровений было чем заняться.       Во-первых, я стала ловцом, а тренировки отнимали много времени.        Зачем мне понадобился этот Квиддич? Престижно и хорошо платят баллами за каждую игру.       Раньше, если верить победным кубкам и школьной хронике, Хогвартс лучше финансировался и активно сотрудничал с другими магическими школами. А ежегодные школьные соревнования по Квиддичу проходили не только между факультетами, но и на международном уровне. Потому, школьный кубок и был так важен — на чемпионат юниоров отправлялась только команда победителей. Это давало шанс молодым дарованиям, вне зависимости от происхождения, попасть в Высшую лигу, сразу после окончания школы.        Даже у талантливых к квиддичу чистокровных была такая практика — отыграть после школы в Высшей лиге лет пять-семь, прежде чем осесть дома и заняться семейным бизнесом или карьерой в министерстве.       А баллы обычные ученики копили, чтобы отправиться в экспедицию. На летние каникулы магические школы всегда отправляли одного-двух учителей в экспедиции в другие страны. На магические раскопки в Египет, поиск прохода в подземный город Духов в Тибете, изучение руин подводного замка Посейдона, или в магические заповедники, на поиск новых видов магических животных. Эти экспедиции финансировались спонсорами и для участников были абсолютно бесплатны, им даже доплачивали за находки.       Международные группы составлялись из учеников начиная с четвертого курса, но только тех, кто накопил нужное количество баллов, которые раньше давали не за каждый чих, а за реальную активность на уроках и углубленные знания, которые они потом и использовали на практике.       Эти совместные экспедиции тоже помогали талантливым ученикам в последствии стать специалистами, и в будущем найти хорошую работу, и не только в Британии. К стати — Флитвик, тоже начинал карьеру с Чемпионатов по дуэлям между школами. Клуб дуэлей считался элитным и допускались в него за баллы. Флитвика заприметил Мастер Чар из Испании, и впоследствии обучил на Мастера. Потому, баллы в то время настолько ценились.       А сейчас, когда все эти бонусы давно в прошлом, личные баллы остались, только как маркер для учителей, чтобы определить тех, немногих, кто достоин внимания. Ну и еще, на них можно купить себе лишний поход в Хогсмид, замену прилюдной порки или ночи в карцере на отработку, и заказать поле для внеочередной тренировки.       Кстати о Квиддиче. Не знаю, как на других факультетах, но у нас за каждую выигранную игру полагалось пять золотых каждому от спонсоров, и пятьдесят за финальный кубок — конкуренция факультетов школьными годами не заканчивается, и родители отпрысков так же фанатеют за свой факультет и после выпуска. Не даром у нас самые современные метлы, а на форме, бесплатной, кстати, весь набор защитных чар, включая защиту от сглазов.       К тому же, походы в Хогсмид полагаются учащимся только раз или два в месяц, а игрокам разрешают наведываться в деревню каждую неделю. А это бизнес — все, кого не отпустили, наказали или кто не подходит по возрасту, делают заказы за небольшую прибавку — лавки не принимают заказы по каталогам через сов. Вернее, сова может принести заказ, но оплата производится только в магазине, за наличку. Может еще и поэтому игроки в Квиддич так популярны в школе и многие хотят попасть в команду. Ах, да! Есть же еще шикарная ванная старост… Короче, одни плюсы.       Первые две игры были с Барсуками и Львами, и мы выиграли. Не скажу, что мне победа далась легко. Но я брала безбашенностью и отвагой, устраивая такое, на что другой бы не решился, опасаясь за собственную жизнь. Рисковала так, словно от победы зависела моя жизнь. Впрочем, так по сути и было — проиграй команда по моей вине, впервые за много лет, и на факультете мне жизни не будет.       Последнюю игру мы чуть не слили — команде Райвенкло с самого начала удалось сильно обогнать нас по очкам, и мне пришлось попотеть, чтобы словить снитч. Это стоило мне сломанной ноги, трещин в парочке ребер, синяков и ссадин, и ночи в Больничном крыле — я поймала снитч войдя в штопор, но у самой земли не смогла полностью из него выйти и выровнять метлу.       Но такая ерунда, как переломы, у магов лечились на раз, а я, рискуя и отрываясь, скидывала нервное и умственное напряжение. Так что, меня все устраивало.        Тем более, Слагхорн откровенно мне благоволил и пел дифирамбы, а парни из команды, да и другие слизеринцы, кто меня раньше и вовсе не замечали, стали бросать на меня оценивающие взгляды, а соседки по комнате теперь приглашали вечерами выпить с ними чай. В общем, я постепенно становилась на факультете своей, заработав авторитет своим умом и талантами, а не благодаря покровителю.       В Хогсмиде мне понравилось — удивительно волшебная деревушка. Теперь у меня появились деньги на сладости, но я не особо их покупала, если только мороженое, предпочитая пользоваться тайным проходом в горбе Одноглазой Ведьмы. Он вел в хранилище «Сладкого королевства», и я иногда, накинув чары, туда наведывалась, чтобы стащить немного желейных червячков, плиточного шоколада, медовых пчелок, халвы, ореховой нуги и другой сладкой ерунды. Но не наглела, и вряд ли хозяин за все время обнаружил пропажу.       Мне нравилась деревня просто за то, что можно было выбраться куда-то из замка, разбавить однообразные школьные будни. Поглазеть на затейливые магические вещички, прикупить приятных мелочей и просто побродить в одиночестве наслаждаясь природой — я уставала от непрерывного шума, бесконечных пустых разговоров и школьных сплетен вокруг.       Ванная старост… Это был настоящий бассейн. Разноцветная пена обладала разными свойствами от расслабляющих, до бодрящих. Некоторая парила над водой и складывалась в разные фигуры, похожие на облака.        Из торцевой стены чаши били струи воды, вроде подводного струйного массажа на выбор. Несколько кнопок на бортике обеспечивали музыкальное сопровождение, от заунывной волынки и мелодичных трелей арфы, до расслабляющего шума дождя или звуков леса и пения птиц.       Для парней, если верить слухам, тут тоже была парочка специфических примочек, в коих не последнюю роль играла спящая полуголая Русалка на картине, и ее отнюдь не спящие, но не менее полуголые подружки, что предпочитали скрываться за рамой и хихикать. Но парни надежно хранили свои секреты, и передавали их по наследству только избранным, тем, кто входил в школьное квиддичное братство.       В общем, для меня ванная старост стала настоящим островком релакса. Жаль только, что посещения были четко расписаны между факультетами и мне не часто выпадал случай понежиться в этой шикарной ванной, но иногда я тратила на это баллы.       Прорицания… Я же еще не рассказала о прорицаниях. Нас там собралось девять человек, большинство из тех лентяев, кто решил не заморачиваться более серьезными и сложными предметами. И только двое из нас имели слабый дар и желание его развить.       Уроки вела профессор Спарроу — чудаковатая старая леди. Она не обладала провидческим даром, как таковым, но в гаданиях разного рода была непревзойденным мастером. А ворожбой мы как раз таки и занимались.       Забавно, но, на первом из парных уроков, когда по плану изучали теорию, мы параллельно всегда пили чай, весьма специфический. Он явно включал в себя компоненты изменяющие сознание, но в малых дозах. Для магов подобное преступлением не являлось, более того, это обычная разрешенная практика, как и воскурение благовоний, чтобы полнее проявить дар — смеси готовил Слагхорн.       Зато, потом, большинство реально что-то видели в колдовском шаре, раскинутых картах или в клубке овечьих кишок. Я свой чай предпочитала незаметно испарять, благо, за нами не следили. А благовония профессор недолюбливала, и потому, не использовала.       В гаданиях я приобрела репутацию истиной ворожеи. Многие, включая профессора, считали, что у меня сильный природный дар к ворожбе.       Но на самом деле, это всего лишь были знания психологии, наблюдательность и подвешенный язык. Когда знаешь людей, умеешь считывать их эмоции и желания, и отслеживаешь школьные слухи, то не трудно сказать девчонке — какой парень втайне ей нравится. Что тот, кто рядом, ею незамеченный, в нее серьезно влюблен, а ее близкую подругу в ближайшее время бросит поклонник ради другой девчонки. Особенно, если сказать это таинственным уверенным тоном, напустив побольше туману, а экзальтированные дурехи сами прекрасно додумают остальное.       Так что, я теперь частенько подрабатывала гаданием, что приносило неплохую прибыль и прибавило еще пару плюсов к моей популярности. Теперь обо мне заговорили в школе.       Про Василиска на факультете узнали только близкие друзья Реддла — он уже закончил формировать свой узкий кружок по интересам и был не заинтересован в массовке. Его авторитет среди этих приближенных взлетел до небес. Сначала они называли себя — «Братство Избранных», что меня позабавило. Но название просуществовало недолго.       Меток ни у кого я не заметила, но, думаю, он брал с друзей какую-то клятву о неразглашении, и, возможно, водил с собой в Тайную комнату — уж больно вид у них одно время был обалделый и загадочный одновременно — словно их распирает от впечатлений. А на Реддла они теперь смотрели, как на Бога.       К слову, на том женском туалете вскоре пропала табличка — «сломан». Видимо, проход в Тайную комнату был не один, этим Реддл больше не пользовался. Еще, он явно нашел какие-то записи — я видела мельком рукописный текст какой-то абракадабры на древнем пергаменте, немного торчащим из школьной сумки.       В конце года он подкараулил меня в гостиной и небрежно бросил на колени тяжелый мешочек, позже, когда я поднялась в спальню, в нем обнаружилось чуть больше ста золотых. Представляю, сколько получил сам Реддл.       Полагаю, что он продал кусок шкуры. Она была достаточно стара, чтобы он мог соврать, что нашел ее в запасах своего дяди. Ведь свежесть яда специалисту определить труда не составит, а привлекать внимание к живому чудовищу в подземельях школы он бы не стал. И продал он шкуру, похоже, через Слагхорна. Наш декан теперь чуть ли не облизывал своего сиятельного ученика, лакомясь подаренными им засахаренными ананасами и любовно поглаживая кожаные, мерцающие чешуйками накладки на карманах пиджака.       Самое поганое, что получив власть над Слагхорном Реддл всерьез за меня взялся, умело манипулируя Деканом к своей пользе. Навредить он мне не мог, но правильная манипуляция тоже достойное оружие.       Слагхорн, как бы мне не благоволил, но так и не дал в этом году допуск в Запретную секцию. Выставляя все, как заботу, он снисходительно кивал, с виноватой улыбкой уверяя меня, что его несговорчивость ни что иное, как забота о своей лучшей ученице. Ибо на мне и так непомерная для девочки-подростка нагрузка, чтобы я еще больше пропадала в библиотеке, подрывая свое здоровье.       И это всерьез меня взбесило, ведь я планировала наварить себе серьезных, запрещенных зелий, вроде оборотного и старящего. Слагхорн разрешал мне пользоваться одной из старых малых зельеварен, для моих опытов — он всячески поощрял подобное рвение в учениках, к которым благоволил.       Теперь, у меня была зельеварня и оборудование, но не было доступа к нужным рецептам. В то время, как сам Реддл, ехидно улыбаясь, во всю пользовался своим допуском в Запретную секцию и зельеварней, что ему выделил Декан.       Думаю, он специально обрубал мне доступ к серьезным знаниям, чтобы я потом пришла за ними к нему. Он упертый, и всегда добивался того, чего хотел, ломая тех, кто ему возражал. А я не желала прогибаться, надежно прикрываясь клятвой, и он, мечтая превратить мою жизнь в ад, искал способы обойти обет.       Других учителей подключить не могла — они, если и выдавали допуск, то только узкопрофильный, по своим предметам, а мне нужен был полный, на что имели право только Деканы.       Флитвик выписывал допуск только своим, Бири тоже. Дамблдор, возможно, мне бы не отказал, но мог в любой момент проверить, какие секции я посещаю и что беру, и ему бы не понравилось, какие именно книги меня интересуют. Впрочем, я слизеринка, так что, вряд ли бы он согласился. Да и быть ему должницей — себе дороже…       Была у меня идея… но это только в следующем году осуществится.       В общем, этот трудный и интересный год закончился.       Реддл на каникулы опять ехал в гости, а я возвращалась к Джону.       Кингс-Кросс от налетов не пострадал. Но на маггловскую сторону я даже не выходила. Лондон бомбили с начала сентября. В мае, вроде бы, все прекратилось, но жители до сих пор находили под завалами неразорвавшиеся снаряды, которые взрывались, стоило их потревожить, да и внезапные налеты никто не отменял. В общем, на маггловской стороне царили форменный хаос и разруха.       Потому, сразу с зачарованной платформы за два кната я добралась камином в «Дырявый котел», и оттуда в магический квартал. Быстренько закупилась к школе, благо, деньги были, а потом в лавке артефактов, заказала за четыре золотых два портала — один до вокзала, вернее в ближайшую стандартную точку аппартации — они светились на специальной карте, ведь не все знали местность и аппарировали по координатам. А другой — в «Дырявый котел» — попасть извне в магическое поселение невозможно — только через него и камином в любой камин поселения.       Портал перенес меня довольно далеко от станции, где меня должен был ждать Джон, и мне пришлось идти по жаре около полумили, благо, чемодан почти ничего не весил.       Джона на станции не оказалось. Я прождала около часа, и поняла, что он не приедет. Наверное, что-то случилось. Пришлось снова топать пешком. Хорошо еще минут через десять пути меня нагнал фермер и подвез на тракторе, высадив у развилки. Потом я прошла до нужного места еще с полмили.       Но в деревне меня ждало большое разочарование. В доме сторожа жил другой человек — старик Джон погиб три месяца назад в Лондоне, попав под бомбежку, когда навещал родню, чтобы похоронить погибшую племянницу.       Ситуация была критической. Я была одна, без поддержки, в маггловском мире, где шла война. Правда, тут о ней мало что напоминало, разве что, в окрестностях появилось много детей, которых разобрали себе в дома жители. И еще, на окраине, за фермами, милях в трех от нашей деревни, устроили военную базу, и на пустых сельских дорогах прибавилось военных грузовиков.       А так, нашего поселения война пока не коснулась и, если и доносился грохот обстрела, то больше походил на далекий майский гром, чем на что-то страшное и убийственное.       Клянусь, я бы не побрезговала лачугой Гонтов, если бы не опасалась змей и внезапного возвращения Морфина.       У меня были галлеоны, и я могла бы вернуться и снять номер в гостинице на все каникулы. Это было бы разумно и стоило бы золотой в день, и, примерно, пять за дополнительное питание. Но я не могла себе позволить эти траты теперь, ведь на Реддла никакой надежды — он получил достаточно денег, чтобы продавать что-либо в ближайшее время, а впереди еще несколько лет войны, когда мне придется реально прятаться в магическом мире и тратить золото, которое мне самой не заработать.       В общем, мне пришла, как мне кажется, хорошая идея — я поселилась в тайном бомбоубежище Коплендов.       Основной запас продуктов оттуда вывезли. Но нашлись матрасы, одеяла и еда. Соки в банках и консервы, в основном мясные, но была и пара ящиков консервированного хлеба, овощей и сгущенки. Мне всего хватило, а остальное я покупала на фунты у фермера с той стороны деревни — новым людям тут теперь не удивлялись, а деревенских, кто мог меня узнать, я избегала, применяя артефакт отвлечения. Воду на свои нужды брала в ручье.       Бомбоубежище выходило прямиком в лес и не бросалось в глаза. Но я разложила по периметру камни с магглооталкивающей рунной вязью, чтобы отвадить сторожа, если он сунется сюда проверять. Готовила с помощью магии, прямо в помещении, подтянув из особняка пару кастрюль, ведро и немного другой посуды. Мылась так же, нагревая воду в ведре магией, призывала форель из пруда и солила. В общем, не голодала.       Почти подчистую обчистила гардероб Сесилии, уменьшив и разместив все вещи в чемодане. Больше я сюда не приеду, и одежду с обувью взять мне будет негде.       В общем, лето пролетело в обычном режиме. Если Реддл и навещал лачугу дяди, то меня не информировал. Было немного жаль, что я не прочитаю оставшихся книг по ментальной магии, но я не скучала и подналегла на руны — единственную книгу, что я купила дополнительно.       Перешить себе платья по фигуре тоже требовало времени — мне в июле исполнилось четырнадцать, и, как любой девушке, мне хотелось нравиться, а опрятный внешний вид красивой одежды в этом деле не последнее место занимает. Я не планировала связывать свою судьбу с кем-то из этих детишек, но была не против романтики и флирта — не привыкла быть в тени, и мне не хватало внимания и восхищения. И с этого года я решила явить школьному замкнутому мирку новую маску.        Признаться, это получились самые спокойные и безмятежные каникулы в моей жизни, и все же, я была рада вернуться в школу.       Портал перенес меня в бар, оттуда камином я попала прямо на платформу. Позже ко мне подсела Джейн и мы весело проводили время. За время пути успела подработать — раскинула карты двоим старшекурсницам, подружкам с Райвенкло. Они заявились вскоре после отхода поезда. Но я вовсе не в обиде — заработала два галлеона — легкие деньги.       Реддл сидел в окружении свиты, как король. Купе расширили, и, даже не представляю, сколько народу с разных факультетов там поместилось. Я проходила мимо, возвращаясь из туалета, когда дверь купе в середине вагона резко отъехала, явив смеющегося Долохова. Он чуть обернулся назад и что-то крикнул, из купе тут же послышался взрыв хохота, и довольный парень насвистывая и пошатываясь в такт набравшего ход поезда, пошел мне на встречу.       Подойдя ближе, он ухмыльнулся и перегородил дорогу, вальяжно облокотившись плечом о стену и сверкая лукавым взглядом. Нарочито медленно и многозначительно, обежал жадным оценивающим взглядом мою фигуру с головы до пят, бормоча по-русски — …какая красотка… — это единственное, что я смогла разобрать, ведь язык знала чисто поверхностно.       Наверняка, девчонки всегда краснели от подобного пристального и нагловатого внимания со стороны такого породистого красавца. Но я только иронично выгнула бровь и скептически усмехнулась, спокойно попросив не загораживать дорогу.       Он стушевался, не ожидая такой реакции, но всего на мгновение. Переменил позу, подобравшись ко мне поближе, почти нависая надо мной одной рукой, и лучезарно улыбнувшись предложил присоединиться к их компании:       —… У нас весело, Болейн, и полно вкусностей — Розье, даже привез откуда-то странное варенье из ореха. Думаю, Марволо не будет против, если я приведу с собой подружку.       — Я не твоя подружка, Долохов, — насмешливо фыркнула я, но он ничуть не смутился.       — Так это легко исправить, детка. Считай, что я только что предложил тебе стать моей подружкой. Что скажешь?       — Я стану твоей подружкой, Долохов, только когда рак на горе свистнет, — с заметным акцентом выдала я по-русски, вызвав у него неподдельное изумление. Несколько поговорок, слова — водка, Путин, и пару романсов — вот все, что я могла сказать по-русски, хотя понимала немного больше. И пока он завис, поднырнула ему под руку и прошла вперед, не оглядываясь.       Кивнула по пути Реддлу, когда бегло встретилась с ним взглядом. За моей спиной раздались шепотки, а потом хохот — детишки не оставят повода посмеяться над ближним и угодить своему кумиру. В общем, ничего нового.       Реддл в этом году приоделся и притягивал все взгляды. Новая, с иголочки, мантия, все вещи, словно сшитые на заказ. Он ни в чем не уступал другим чистокровным богатым выскочкам, но смотрелся на голову выше всех остальных. Даже старшекурсники уступали ему в силе взгляда, уверенности в голосе и спеси, до которых любому из них было далеко. Но при учителях он строил милого скромного обаяшку — удивительно лживый талантливый парень. Но что мне до него…