Бонни и Томми

Я ожидала, вернее, зная Тома, предчувствовала, что год будет не простым. И мои опасения подтвердились весьма скоро.       Проблемы проявились после рождественских каникул. В первую же субботу из Хогсмида не вернулись двое пятикурсников. Их пропажу обнаружили тем же вечером, когда они не появились за ужином.       Расследование затянулось, но так ничем и не закончилось. Очевидцы сказали, что Артур и Лайла посидели с ними в кафе, а потом ушли. Задерживать влюбленную парочку, разумеется, не стали.       Позже владелец «Кабаньей головы» показал, что эти двое воспользовались его камином — девчонка что-то болтала о покупке перьев и другой ерунды.        Перемещение с территории деревни обычным ученикам запрещено, но для старост делали исключения — в Хогсмиде цены на товары были значительно выше, да и ассортимент поскромнее. Некоторые карты, словари и другая специфическая литература для старшекурсников продавалась только во «Флориш и Блоттс». Купить заранее ее было невозможно, ведь индивидуальные проекты распределялись профессорами только к середине второго семестра и заранее никто не знал, над чем именно ему предстоит работать. Разумеется, книги можно было заказать совиной почтой, но это долго — не меньше недели, пока получишь.       Всем было проще доплатить старостам за беспокойство, чем ждать, когда нужное освободится в библиотеке — на некоторую специфическую литературу всегда была очередь. Тем более, что массовости это явление не носило: не у всех были деньги на все эти словари и книги, и большинству приходилось выкручиваться беря на прокат старые эссе.       Шустрые студенты не редко растворяли котлы на зельях, мантии рвались и приходили в негодность от заклятий, и только ленивый не портил писчие принадлежности у ближнего. А в редких случаях могла и волшебная палочка сломаться. И все эти проблемы решали старосты, потому, они всегда пользовались у учеников заслуженным авторитетом и имели некоторые привилегии от руководства школы, дабы деканов не беспокоили подобными мелочами.       Так что, Артура и его спутницу выпустили без проблем, вот только обратно они не вернулись. Но владелец харчевни не стоял за стойкой, как привязанный, и вполне мог пропустить их возвращение.        Позже Том — хозяин «Дырявого котла» показал, что эти двое вышли на маггловскую сторону. В его обязанности входило замечать посетителей, а не препятствовать их перемещению. И парочка без следа затерялась в маггловском мире.       Расследование постепенно заглохло за отсутствием улик. Возможно, если бы потерявшиеся были чистокровными их бы из-под земли достали. Но девушка была магглорожденной, а парень полукровкой — отец-маг давно умер, а мать — обычная маггла. В общем, никто не захотел тратить время и усилия на расширенные поиски.       Моя интуиция выла сиреной. Том был невероятно хитер, но обладая манией величия и верой в собственное всесилие, был склонен действовать несколько грубовато. Не удивлюсь, если пропажа его рук дело — изобразить под обороткой этих двоих труда не составит, а в Хогсмид вернуться легко — воспользоваться порталом или призвать личного домовика из поместья.       Почему я так подумала? Слишком страшные проклятья они теперь изучали, слишком специфичные зелья, чтобы ограничиться простой теорией и отказать себе в удовольствии попрактиковаться на человеке. Тем более, что из книг я смутно помню, что Дамблдор, вроде бы, рассказывал Гарри о странных случаях, произошедших в бытность учебы Тома. Отвратительных случаев и большим числом инцидентов, явного отношения к которым Том и его шайка все же не имели. Возможно, он имел в виду происшествия именно подобные этому?       Но остальные в школе не допускали и тени сомнений в банальном несчастном случае и винили во всем самих пропавших, тем более, что проход на «Косую аллею» старостам запретили, за что этих несчастных костерили еще больше.        Подружки припомнили, что Лайла не раз говорила, что хочет познакомить мать со своим парнем. Жила она в Лондоне, так что, все отчего-то решили, что девчонка не утерпела и решила воспользоваться моментом, там-то их и поджидала беда. Но я сомневалась в такой банальной причине — у Лайлы были две недели каникул, чтобы успеть познакомить мать с Артуром.       Дамблдор поначалу заинтересовался происшествием, но потом ему стало откровенно не до Тома — его самого забрали в министерство.       Судя по рассказам взбудораженных очевидцев, трое мужчин в мантиях департамента безопасности и двое «невыразимцев» ворвались в класс прямо посредине урока третьего курса и настойчиво попросили Дамблдора на выход, что породило в школе бездну слухов. Все, от учеников и до профессоров, азартно обсуждали эту тему.       Вернулся Дамбдлор только через два дня, привычно отшутился от коллег, лукаво погрозил пальчиком особо любопытным студентам, мастерски переводя разговоры на другую тему. На том все и закончилось. Но я заметила, что теперь он все свободное время пропадал в одной из лабораторий Слагхорна или вовсе вне школы. И чем бы он не занимался, меня это устраивало — он опять стал проявлять ко мне интерес:        — Какое чудное морозное утро. Не правда ли?.. Вы ничего не хотите мне рассказать, мисс Болейн? — спросил он, неторопливо прохаживаясь по коридору и немного притормозив возле окна, где я, уткнувшись в учебник, сидела на подоконнике в ожидании профессора по рунам. Вид у него при этом был весьма умиротворенный, но серьезный, без всякой слащавости. Ничто не говорило, что он жестко игнорирует меня уже долгое время.       — Нет, сэр. Мне нечего вам сказать, — опустила взгляд я, нервно стиснув в руках книжку, и чертыхаясь про себя, чтобы он быстрее ушел и по прежнему меня не замечал.       — Жаль… жаль, что правда и честь в наше время значат так мало, — смотря вдаль на Черное озеро посетовал он. А после многозначительной паузы перевел пристальный, и такой пронзительный взгляд на меня, что я, хоть и не поднимая глаз, ощущала его всей кожей, обмолвился: — Равнодушие и безучастие к чужой беде страшнее, чем откровенное зло и марает чистую душу не меньше, а может и больше. Но я тебе не враг, Бонни, и всегда буду рад выслушать и помочь. Помни об этом… Ты знаешь, где меня найти, — добавил он, а потом так же неспешно пошел дальше, словно никакого разговора и не было. Впрочем, его явно тревожили собственные дела.       Я смутно помнила, провожая его глазами, что скоро случится их дуэль с Гриндевальдом, но увы, совсем не знала подробностей об этом времени, и почему вообще обычному профессору школы поручили это дело — вряд ли, кто-то мог знать, что у них когда-то был роман, или нечто подобное. В таком случае об этом уже давно знали все — магический мир Британии — большая деревня сплетников.       К слову, за последнюю пару лет война была полностью проиграна Гриндевальду. Он и его армия за эти годы уже почти покорили всю магическую Европу. «Пророк» пестрел жуткими сообщениями о зверствах, что его последователи устраивали, когда захватывали территории и устанавливали свою власть в министерствах. О повсеместно строящихся тюрьмах, концлагерях и закрытых фермах для магглокровок, показных казнях, и зачистке представителей старых родов, посмевших смешать кровь с маггловской.        Пожалуй, Британия единственная пока не пострадала от открытого террора, хотя беспорядки, странные исчезновения, несчастные случаи и другие бедствия, регулярно появлялись в колонке происшествий. К слову, массовости они не носили, но среди местных ходили опасливые слухи, что Гриндевальд оставил Британию напоследок, и ее захват лишь дело времени. И самое ужасное, что магглокровкам и полукровкам старых родов некуда было бежать из страны, как это было возможно в войну с Волдемортом. И эти бессилие и неизвестность умножали возрастающее напряжение и тревогу в обществе, и тем больше, чем круг войны постепенно и неотвратимо сужался вокруг магической Британии.       Все же, как по мне, так местная мышиная возня Волдеморта, что с перепугу окрестили магической войной, и рядом не стояла с таким масштабным и продуманным планом захвата мира, что устроил Гриндевальд, втянув в противостояние большинство стран и почти одержав победу.        Что до моих дел… сама я, хоть и входила в братство, но держалась от парней особняком, изучая только то, что мне могло пригодиться. Все эти темные проклятья, заклятья смерти и пыток меня совсем не интересовали.        Пыталась, и весьма успешно, варить модифицированные составы по старым семейным рецептам, экспериментировала со слизью василиска. Зельварение не особо мне нравилось, но потрясающий эффект перекрывал все неудобства от вони и вида отвратительных ингредиентов. И моя коллекция изрядно пополнилась редкими составами — я брала себе треть, остальное забирал Том.       Еще я сосредоточилась на рунах. Их магия была мягче, но сильнее и стабильнее, чем колдовство, и почти не отслеживалась. Антон подкинул мне замечательный набор книг по этой теме, и я без устали разбирала и переписывала знания, что могут мне пригодиться в маггловском мире.       Долохов, кстати, стал откровенно намекать на женитьбу, как на почти свершившийся факт. Мол, летом он навестит семью и попросит разрешения на наш брак. Я не особо велась на его фантазии, несмотря на его серьезность, но предпочитала отшучиваться и пренебрежительно язвить, чтобы поумерить его пыл.       Мне было странно, что такой юный парень уже всерьез задумывается о браке. Все же, я выросла в современном мире, где не особо торопились к алтарю даже в более старшем возрасте, особенно, если получали нужное и без обязательств. Но чистокровные, с младенчества воспитанные на долге перед родом, мыслили иначе, и старались упрочить положение семьи выгодным браком как можно раньше. И факт, что я в этом случае бесполезна, немного сглаживал мое легкое беспокойство от самоуверенной настойчивости Антона.       Вряд ли его семья согласится принять в семью грязнокровку, впрочем, я бы отказалась от такой сомнительной чести в любом случае. И по-хорошему, парня давно следовало отшить, а не морочить голову, но я цинично не могла себе этого позволить несмотря на зародившуюся во мне к нему невольную симпатию. Как бы он мне ни нравился, но свои интересы мне были важнее и забывать о них я не собиралась.        Помимо моей прямой защиты в школе, Антон был весьма ресурсен — за этот год он потратил на меня не меньше двух тысяч золотых — подарил мне еще три редких и дорогих артефакта в виде браслета, сережек и булавки с гранатами, и подкинул книг из семейной библиотеки, а я не привыкла отказываться от того, что само плывет в руки, тем более, что планировала содрать с него куда больше. Главное, чтобы его предки не озаботились — куда их чадо тратит деньги, что, по традиции, с детских лет копил на свое совершеннолетие?       Книги, к слову, были на древнерусском, и переводчик (та самая булавка с гранатами), работал исправно. Артефакт не позволял мне свободно говорить и писать на другом языке, как то могут более продвинутые и ценные артефакты, но с ним я могла вполне понимать семь языков, что более чем меня устроило — такие умения определенно пригодятся для моих планов, ведь, помимо английского, я весьма неплохо говорила только на французском.       В общем, большую часть года я провела за учебой и не особо вникала в школьные дела, хоть и привычно отслеживала сплетни, наивно надеясь, что то исчезновение студентов станет единственным в колонке странных происшествий школы.

***

      И наконец, все, чего я опасалась, случилось…       До экзаменов оставалось всего ничего, и я выматывалась из сил, совмещая уроки, подготовку к тестам, занятия в клубе, и торопилась закончить свои исследования с зельем «оживших грез», чтобы успеть завершить его до каникул. Благо квиддичные соревнования уже закончились, принеся Слизерину заслуженную победу, и обогатив меня еще одной горсткой золота.       Так вот, после очередного собрания братства парни ушли в тренировочный зал, а я поторопилась в лабораторию — зелье требовало внимания, тем более, что пришло время подкинуть в котел следующий ингредиент.       Меня никто не беспокоил, кроме Нагини — она часто ошивалась возле, не иначе, как шпионила для своего хозяина. Но я привыкла к ее постоянному присутствию на травяной подстилке в углу комнаты, и особо не обращала на нее внимания.       В общем, я скоротала время до нужной мне стадии варки в компании с интересной книгой, а потом притушила огонь, накинула стазис, и, сладко потянувшись, с чувством выполненного долга отправилась на ужин.       Чтобы выйти из салазаровских подземелий нужно было найти Тома — проход открывался парселтангом. Обычно парни до вечера торчали в дуэльном зале, но сейчас он был пуст — все разошлись, и странно, что Антон привычно ко мне не заглянул. Впрочем, сам Том после тренировки всегда находился в лаборатории своего предка, и пусть я инстинктивно опасалась заходить в зал со статуей, но делать было нечего.       Пришлось подниматься на пару пролетов лестницы. Пока шла в напряженной тишине под мерное капанье воды и оглушительный одинокий стук собственных каблучков, взбудораженное воображение транслировало мне картины — как меня заперли в этом зловещем месте навсегда, и я веками брожу по этому подземелью в поисках выхода. И чуть не подпрыгнула, когда услышала в одном из ответвлений коридора какой-то шорох.       — Гонт? — немного нервно окликнула я и шум тут же стих. — Прекрати свои дурацкие шуточки. — Ответом мне была тишина и собственное эхо, многократно отразившиеся от стен…       — Повежливее, Болейн, — раздался легкий смешок за моей спиной, заставивший меня подскочить и резко обернуться, выхватив палочку, — а то я могу разозлиться на тебя, а ведь ты этого не хочешь?       — Прости, — вяло улыбнулась, добавив в голос просительных нот — не хотелось его дразнить, особенно, когда мы наедине. — Ты не мог бы меня выпустить, а то у меня встреча с Флитвиком по поводу тестов, — демонстративно бросила взгляд на изящные часики — тоже подарок Антона. Я специально упомянула Флитвика, а то Том любил показывать характер и мог бы специально морочить меня еще долгое время, выводя из себя.       — Увы, Болейн, — вполне доброжелательно улыбнулся Том, что напрягло меня больше, чем откровенная угроза. — Я несколько занят — пора покормить животных, — хохотнул он, и как-то оценивающе прищурился, задумчиво добавив: — они почти бесполезны, но ты же не хочешь, чтобы они сдохли от голода?       — Разумеется, нет, — тут же, торопливо ответила, припомнив, что у него в лаборатории стояли клетки с разными тварями — для экспериментов. Это было второй причиной, помимо самого Тома, почему я избегала его лаборатории — не терплю жестокости. — Я подожду тебя в зельеварне. Только надеюсь, что ты сможешь освободиться к пяти, а то Флитвик меня потеряет.       Развернулась, чтобы уйти и вскрикнула, когда он неожиданно схватил меня за руку и дернул на себя так, что я чуть ли не ткнулась носом в его мантию.       — У меня возникла идея получше, Болейн. Ты пойдешь со мной! — азартно блестя глазами предложил он тоном, не терпящим возражений. — Это не долго, и мне не придется возвращаться потом за тобой по всему подземелью.       — Мне бы не хотелось… — неуверенно попыталась возразить я, но он уже настойчиво волочил меня за собой. — Гонт, пусти, я не особо люблю животных…       — О! Уверен, эти тебе понравятся — они определенно обладают зачатками мозга, хоть до людей не дотягивают, — гнусно хохотнул он, увлекая меня в тот самый коридор, где я услышала шорох, предварительно сняв защитные чары.       По мере приближения, поняла что меня ждет еще до того, как глаза, привыкшие к полумраку, разглядели огромную клетку перегородившую коридор, и двух существ, что весьма смутно напоминали людей.       Глаза моментально выхватили миску с мутной водой на деревянном полу, остатки черствого хлеба, груду каких-то тряпок, в которых угадывалось очертание скрюченного тела, и пряталась, судя по длинным спутанным волосам… девушка, вернее то, что от нее осталось.       В нос шибанула жуткая вонь, мозг тут же услужливо дополнил картинку воображением, и, под впечатлением от увиденного, бросилась к стене, где меня выворачивало до тех пор, пока в желудке не закончилась желчь.       — О, гляди-ка — грязные твари опять обделались, — через гулкое марево доносился до меня голос Тома, а потом раздался душераздирающий визг.       Все еще тяжело дыша и смаргивая слезы я повернула голову, и увидела, как из палочки Тома с тугим напором хлещет вода. Пленники, как обезумевшие бегали по клетке в попытках укрыться, скользили, бились о прутья, и падали с глухим стуком на грязный пол, и катились по этому мокрому месиву вереща и безуспешно пытаясь за что-либо зацепиться, а их мучитель смеялся, азартно двигая палочкой.       — Прекрати, — схватилась я за его предплечье, вынуждая опустить палочку.       — И то верно — этих животных не отмоешь от грязи, как не старайся. Ну так как, Болейн, хочешь сама их покормить? — не скрывая издевки осведомился он, смилостивившись и бросив в пленников очищающее, чтобы вонь не резала глаза.       — Да пошел ты, — огрызнулась я, стараясь не обращать внимания на жуткий смех Тома, и не смотреть в клетку. Но взгляд помимо воли скользил по жавшимся к друг другу изможденным голым телам со шрамами, порезами, синяками, ранами и ссадинами.       Их взгляды были безумны, или же они находились под заклятьем. В любом случае, это были лишь движимые инстинктами пустые телесные оболочки, без признаков сознания — то, что делало их людьми уже давно исчезло.       Я внутренне содрогнулась от ужаса. Впервые я потеряла контроль, была растеряна и не знала, что делать. Просто уйти, забыть увиденное, и жить с этим… знать… или пойти против Тома?       — Отпусти их, Гонт, — на пробу потребовала я, пытаясь спровоцировать его на реакцию, чтобы знать, что он задумал. Пока он с брезгливым интересом бросал сквозь прутья куски хлеба, прямо в натекшие от воды лужи, а пленники жадно их подбирали и тут же съедали, толкаясь за крошки и не обращая на нас никакого внимания.       — С чего бы? — обернулся он и пристально вглядываясь в мое лицо. — Не ожидал, что такая слабачка и магглолюбка, Болейн. — Хочешь лишить меня развлечения позабавиться с живыми игрушками?       — Парень полукровка, — упрямо возразила я, бросив быстрый взгляд на Артура. «Такой же, как и ты» — недосказано повисло в воздухе. Но инстинктивное мышление Тома так устроено, что уже давно забыло этот факт, приняв за правду свое вымышленное чистокровное происхождение. Подобные психи всегда верят в свои фантазии и отрицают правду — у них своя правда. — К тому же, твои игрушки, судя по всему, все равно долго не протянут…       — Это да, — недовольно скривился Том и перевел неприязненный взгляд на пленников, — эти жалкие слабаки теперь почти ни на что негодны, а ведь еще и полугода не прошло. Но сейчас подготовка к итоговым тестам, и нет времени заменить их на новых. Впрочем, для развлечения они все еще сгодятся. Хочешь посмотреть, как они спариваются? — предложил он, и меня снова затошнило.       — Нет, уволь меня от подобного зрелища, — торопливо ответила я и выдавила жалкую улыбку.       — Зря, — усмехнулся он. — Не представляешь, что этот урод выделывает со своей самкой. И ведь когда-то самоуверенно утверждал, что их любовь — вечна и преодолеет все преграды. А всего лишь потребовалось устроить им пятидневную голодовку и припугнуть его насилием. Стоило ему увидеть кентавра, как он сразу переобулся и решил, что лучше он, чем его, даже не понял, придурок, что недолошадь — это иллюзия. Впрочем, любой бы выбрал себя на его месте. Или, у тебя другое мнение? — с издевкой осведомился он, не сводя с меня вопрошающего взгляда.       — Я бы, на его месте, предпочла убить своего партнера, — закаменело ответила, и посмотрела на Тома прямым уверенным взглядом. Показывать чрезмерную слабость мне не полагалось.       — О! Не знал, что ты веришь в эти сиропные сказочки про любовь, — подколол он, наблюдая за мной с откровенной усмешкой.       — При чем тут любовь, Гонт? — цинично усмехнулась я. — Просто, я никогда не делюсь своим, к тому же, это было бы более разумно и понизило шанс на шантаж со стороны похитителей.       — Ты права, — откровенно расхохотался он и глянул с одобрением. — И можно только порадоваться, что это животное не обладает продуманностью мага. Это бы лишило нас развлечений, ведь большинство шрамов, что ты видишь, эта парочка «влюбленных» оставила друг другу сама.       — Только не говори, что без вашего участия, — хмыкнула я. — Затруднительно противостоять заклятьям, когда ты лишен палочки.       — Не говорю, — посерьезнел он и резко перескочил с темы. — Знаешь, ты меня позабавила, Болейн. Пожалуй, я разрешу тебе самой решить, что с ними сделать. Будет интересно посмотреть, как ты распорядишься их судьбой. Давай же, не разочаруй меня.       — Стереть память и отпустить в маггловский мир? — предложила я, впрочем, без всякой надежды — многозначительная ухмылка Тома не оставляла выбора — он уже сам все решил и спрашивал только для виду. — Пусть и в таком виде, но они вернутся к родным.       — Увы, с этим будет слишком много мороки, Болейн, ты же понимаешь, — словно растеряно пожал плечами он, и вкрадчиво добавил, — ну, ты же знаешь, что делать, чтобы облегчить их участь?.. Докажи, что ты достойна. Подумай, сколько еще предстоит им вытерпеть, тогда как, ты можешь им помочь прямо сейчас…       — Нет… Я не могу, — нервно сглотнула я и попятилась от клетки.       — Так и знал, — притворно вздохнул Том и заметно повеселел, словно его все забавляло. — Все же, ты слабачка, Болейн. Но я сегодня добр и помогу тебе — смотри, и не смей закрывать глаз, когда Темный Лорд дарует милосердие!       Он обернулся и грациозно вскинул палочку, глядя на пленников почти с нежностью. Как я хотела зажмуриться, но его волевой приказ не давал мне шанса. Две зеленые вспышки… два мертвых тела на полу клетки…       Это было ужасно, но где-то в глубине души я испытала горькое облегчение за этих двоих, как и смутную тоску, что в следующем году эта клетка наверняка обретет новых постояльцев, и мне не получится на это повлиять. Все, что мне доступно — не замечать очевидного и заниматься своими делами. Если, конечно, меня насильно не принудят к этому, как сегодня.       Тем временем мои мучения еще не закончились. Том трансфигурировал тела в два камешка серой гальки и призвал их к себе.       — Возьми их, Болейн, — помедлив, кинул их мне, и я заторможено их поймала, чисто на автомате. — Отнеси их и упокой в Черном озере — они слишком жалки, чтобы стать обедом Нагини. Пойдем, я провожу тебя, — и он заливисто и откровенно рассмеялся, так, свободно, как никогда раньше.       Идя вслед за этим монстром я понимала, что этот день пришел, и Том сегодня вернул мне свое первое оскорбление — мою первую угрозу в его адрес.       Помимо всего он нашел способ связать нас узами взаимного укрывательства — теперь я с ними в одной связке. Ведь я, хоть и дала ему клятву и не могла никому сообщить о происшедшем, но всегда избегала их дел.        Но отчего-то я была нужна Тому, раз он не поленился устроить для меня такое представление. И боюсь, это только начало. Он, хоть и вынужден был скрывать свою натуру в стенах школы, но уже вошел в силу, и ему надоело ждать моего ответа, настолько, что он решил меня поторопить. Это меня не особо пугало, но наводило на мысли, что следующий год будет сложным, но теперь уже именно для меня.