Бонни и Томми

Все же, ему удалось меня зацепить и вывести из себя. Нет, не дрянной выходкой — я уверена, что он и не на такую гнусность способен. А тем, что даже теперь, взяв себя в руки и отыгрывая оскорбленную невинность, в глубине души чувствовала себя растерянно, почти на грани паники. И все потому, что знакомый облик Антона не вязался с циничным, расчетливым и насмешливым взглядом Тома.        Было бы проще, если бы он завалился ко мне в своем настоящем облике. Тогда бы я осталась настороже и сохранила холодную голову при любом раскладе. Но Антону я доверяла и не ждала подвоха, и, пусть на мгновение, но потеряла контроль, и, боюсь, мне теперь это дорого обойдется.       На инстинктивном поле мне Тома никогда не переиграть, а все, что мне сейчас хотелось — заорать в голос и чем-нибудь приложить чертового психа. И теперь не знаю, чем обернется моя эмоциональная вспышка, если не удастся его убедить, что это только разовый срыв, а не мое слабое место.       А ведь я его еще на самом деле ударила…       Надеюсь, смогу сделать так, чтобы он мне этого не припомнил…       — Да, ладно тебе, Бонни, — отсмеявшись, расслабленно откинулся на подушки Том, и растянул губы в капризной улыбке. — Это была просто шутка — розыгрыш. Кто же знал, что у тебя напрочь отсутствует чувство юмора.       — Это была жестокая шутка, Марволо. И где Антон? — раздраженно спросила я, отыгрывая оскорбленную добродетель — все, что я могла изобразить в таком смятении.       — Волнуешься? — гнусно осклабился Том — подобное выражение на лице Долохова сбивало с толку.       — Вот еще, — презрительно фыркнула я. — Просто немедленно хочу его найти и высказать все, что думаю о подобных розыгрышах…       — Заканчивай истерить, Болейн, — выпрямился Том, ногой отпихнув на пол блюдо с фруктами, и, болезненно поморщившись потрогал челюсть. — Будет с него и оплеухи. Кстати, у тебя тяжелая рука, — заметил он, вскинув на меня взгляд, и я похолодела в ожидании угроз. Но в отличие от голоса в его взгляде читалось одобрение и вовсе не было проблеска злости. — Как ты меня узнала?       — От твоей формы пахнет чем-то сладковатым и древесным, как от Нагини, а Антон не подойдет к твоей змее так близко, — ответила я.       Том коротко хохотнул и снова упал на подушки, и я незаметно поежилась от его пристального взгляда полного веселого предвкушения. Теперь, когда он, наконец, выпил антидот к оборотному и спустя пару минут стал самим собой, мне стало легче себя контролировать.       — Сядь, Бонни, не маячь пред глазами, — коротко приказал он, убирая флакончик в карман мантии, и требовательно похлопал по покрывалу. Но я предпочла этого не заметить и поторопилась сесть в кресло, не желая садиться рядом с ним. Он только хмыкнул на мой демарш, но никак не прокомментировал неповиновение. — Какая завидная наблюдательность, — лениво протянул он, задумчиво, двумя пальцами поглаживая румяный бок уцелевшего яблока, подкатившегося к его бедру. — Я всегда знал, что с тобой что-то не так… Но вот что?..       — Действительно, что? — иронично фыркнула я, решив, что нападение для меня сейчас предпочтительнее оправданий, что бы он не имел в виду.       — Ты слишком дерзкая для тихони и, как оказалось, слишком пылкая для скромницы, — удивил он, проницательно прищурившись. — Никогда бы не заподозрил в зубриле такую оторву.       — Ты мне льстишь, Марволо, — любезно улыбнулась я. — Оторва? Не понимаю о чем ты. Если это комплимент, то довольно сомнительный.       — Брось, Бонни, — нагловато улыбнулся он, а в его тоне явно послышалась насмешка. — Сегодня твой Долохов не удержал ментальный щит и я, наконец, увидел что он за ним так тщательно прячет. И, признаться, увиденное не разочаровало, я бы сказал, впечатлило… Настолько, что решил убедиться сам, что это не обычные фантазии влюбленного идиота. И, надо же, все оказалось правдой. Вы оба такие затейники…       Не знаю, чего он ждал — что я умру от смущения? Все, что я почувствовала, так это облегчение, что с Антоном все в порядке и он не трепался о нас своим друзьям, как я поначалу заподозрила. Почему-то не хотелось разочаровываться в парне, вернее, разочаровываться в себе, ведь мне казалось, что я хорошо его знаю. Наверняка теперь, после ментальной атаки, его уже накачали зельями, и до завтра он будет спать.       Том, заметив, что я никак не среагировала на его подколки, теперь задумчиво сверлил меня испытующим взглядом. Но я равнодушно повела плечом и изобразила невозмутимую полуулыбку.       — Я тут подумал, что недооценил тебя, Бонни, — прервал молчание Том, по видимому, так и не дождавшись нужной реакции. — Ты достойна большего, чем простофиля Долохов.       — Надо же, насколько тебя впечатлили мои женские прелести, — усмехнулась я и дерзко прищурилась.       — Оставь, Болейн. В твоих прелестях нет ничего особенного. И не строй из себя идиотку — ты сама знаешь о чем я, — с раздражением отмахнулся Том, отбрасывая несчастное яблоко в стену. — Разве Долохову под силу оценить твой ум, расчетливость или хитрость? Держу пари, что он и не догадывается, что у тебя вообще есть что-то, помимо красивой мордашки и постельных талантов. Идиот даже не понял, что ты его используешь. А со мной ты бы смогла достичь многого. Я предлагаю тебе покровительство, — прямо высказался он, пока я хаотично соображала, как его отшить.       — Увы. Твое предложение несколько запоздало, Марволо, — доброжелательно, чтобы его не злить, ответила я и растеряно улыбнулась. — У меня уже есть покровитель, и он вполне меня устраивает.       — Только не пытайся убедить, что такая циничная и расчетливая девчонка, как ты, вдруг, влюбилась. Не поверю, что тебя прельщает семейная жизнь и куча сопляков, дергающих тебя за подол, — не скрывая сарказма фыркнул Том. — Не ври себе. Ты — ведьма, Бонни, и от этого никуда не деться. Избавить тебя от некоторых слабостей и девчачьей сентиментальщины, и ты станешь достойной того, чтобы я разделил с тобой власть и ложе.       — Я просто честно плачу по счетам, Марволо, — просто ответила я, проигнорировав его пафосные речи. — Моя гордость не допустит, чтобы в школе все считали меня вещью, переходящей от одного хозяина к другому.       — У тебя странные представления о вещах, Болейн. Хотя, чего ждать от приютской нищенки, — досадливо прищурился Том. — И старая мантия, и алмаз — вещи. Но первую выбрасывают, а второй — гранят, добиваясь совершенства, подбирают достойную оправу и носят на виду. Все дело в самом хозяине и его статусе. А ты можешь стать достойным адамантом в моей слизеринской короне. Впрочем, если дело только в Долохове… Я легко избавлю тебя от его навязчивости, — равнодушно добавил он, невозмутимо полируя ноготь о ворот формы. И от этого спокойного тона его угроза чувствовалась еще ощутимее и реальнее.       — Ты можешь делать с Антоном все, что хочешь, Марволо, я не особо им дорожу, — отогнав панику, так же равнодушно ответила я, и расслабленно откинулась на спинку кресла не сводя с парня прямого уверенного взгляда. — Как ты точно заметил — я приютская, а там быстро прививают навыки выживания. И я посчитала, что лучше наивный влюбленный, чем отморозок Розье или его дружки. Долохов мне полезен только до окончания Хогвартса. Впрочем, теперь, даже без Антона, меня почти ничего не держит в школе — я могу покинуть ее в любой момент и сдать экзамен в частном порядке. Это обойдется мне сотни в две, но, благодаря тебе, у меня ведь теперь есть деньги, — довольно улыбнулась я.       — Ты начинаешь мне надоедать, Болейн, — досадливо скривился Том, но, казалось, вовсе не рассердился. — Ты отказалась ко мне присоединиться уже дважды. А я не привык ждать ответа так долго, и не потерплю этого… даже от тебя. На выпускном балу я спрошу тебя в последний раз, и ты дашь мне окончательный ответ. И запомни, что тот, кто не со мной, тот против меня. Не советую становиться моим врагом, — с откровенной угрозой предупредил он, легко поднимаясь.       — Кстати, Болейн, — неожиданно обернулся он у самой двери и так глумливо улыбнулся, что меня внутренне передернуло. — Похоже твой Долохов не такой уж простофиля, как ты себе воображаешь. Ты в курсе, что он планирует подлить тебе зелье зачатия? А… вижу, что не в курсе, — злорадно хохотнул он, когда я не смогла сдержать удивления. — Бедняга отчаялся услышать — да, на свое предложение. Что же, дарю — решай сама, что тебе делать с информацией. Если ты славе и власти предпочтешь замужество и пузо, то ты не стоишь моего внимания, — со злой насмешкой закончил он, впрочем, тут же вернув себе хорошее настроение, и вышел, оставив меня в смятении.       После его ухода я запечатала двери на все засовы, залезла в заначку и выхлебала два бокала медовухи. Очень хотелось коньяку, но где бы его взять в школе? А огневиски та еще гадость — если спирт поджечь и выпить, то, наверняка, эффект не хуже получится.       В спальню вернулась уже перед самым отбоем. Алкоголь уже выветрился, но помог не особо, так что, настроение было паршивым.       Впрочем, я еще легко отделалась. Том не сильно давил, дал время подумать. Проявил неожиданное терпение, да норов особо не показал, хотя парням и за меньше попадало. Мне даже за пощечину не прилетело, а то я уже всерьез собралась бежать из Хогвартса, хотя денег на экзамен было откровенно жалко.       А вот ситуация с Долоховым ударила по мне больше, чем я думала. Конечно, верить Тому себе дороже — он врет, как дышит, и самую правдивую истину извратит до неузнаваемости.       Но, вдруг? А ведь я и правда считала Антона безобидным, по крайней мере, не способным на подлость в отношении меня. Или, мне эгоистично хотелось, чтобы его чувства оказались настоящими, без примесей грязи и подлости?       Да, я не могла дать ему любви, но, уважая его чувства, старалась как могла скрасить ему жизнь пока мы вместе. И взрослая часть меня, та, что вряд ли верила в любовь в принципе, имея наглядные примеры, что ее не существует, искренне хотела Антону счастья с другой, той, что всецело его полюбит. Так же сильно хотела, как и та, наивная частичка моей циничной души, что все еще жила где-то в самой глубине сердца, верила в сказки и хотела остаться для Тони единственной. Чтобы он никогда не забывал меня и продолжал любить.       Но, как следует все обдумав, я выбросила из головы все мысли об Антоне. Просто буду осторожной, вот и все. Завтра он проспится и заявится с повинной, компенсируя мне неудавшееся свидание какой-нибудь очередной побрякушкой.       А вот поведение Тома наводило на мысли…       Не думаю, что его так уж поразили наши любовные игрища с Антоном. Да и, слава всем богам, физически я его не особо привлекла, не больше, чем другие девчонки.       Романов Том не заводил, да и вообще, был равнодушен к женскому полу, впрочем, как и к мужскому. Отношения, эмоции, чувства, его не волновали совершенно — ему была знакома только похоть. А ее он предпочитал удовлетворять в заведении тетушки Розы в Хогсмиде, куда тайком бегали старшекурсники, те, у кого деньги позволяли. Все вокруг делали вид, что искренне верят, что парни шастают в студенческий паб просто пивка попить, а три симпатичных подавальщицы-полувейлы — сестры, а старая Роза им, что ни на есть, родная мать.       Но сексуальное воспитание неотъемлемая часть обучения наследников, а взгляды магов, даже в это пуританское время, не уступают современным представлениям о сексе. Чего стоят ритуалы плодородия, обряды и шабаши. Просто это не упоминается в обществе, но это не значит, что этого нет.       Впрочем, меня не особо заботит, как там развлекается «золотая молодежь». Просто это свидетельствует о том, что у Тома на меня планы, а не сексуальный интерес, что радует.       Возможно, его привлекло то, как я общаюсь с Антоном, как разговариваю, когда мы обсуждаем серьезные вещи. С ним я была сама собой и почти не притворялась, скорее, больше не договаривала и скрывала. Благо, мне хватило благоразумия не обсуждать с ним что-то по-настоящему серьезное, или высказывать свои мысли о будущем, строить планы. Даже не представляю, что бы в таком случае со мной сделал Том.

***

      На следующее утро, стоило мне выйти из спальни, как меня уже ждал Тони с виноватым видом нашкодившего щеночка, и букетом незабудок — позже я обнаружила в нем премиленькое колечко с топазом — предсказуемо.       Я не стала задавать вопросов о зелье, просто подстраховалась парой заклинаний, так, на всякий случай. Но от мысли, что Антон мог меня обмануть становилось погано на душе, и я уже не могла себя чувствовать с ним свободно — легкость в нашем общении исчезла.       Я так ни разу и не подняла тему отвратительной выходки Тома. Разумеется, он тоже умолчал о своей шутке. Подозреваю, это отвечало планам Тома, потому он и не разозлился на меня — знал, что все равно меня получит, пусть позже, но зато и не потеряет союзника. А то, что я могу отказать, ему и в голову не приходило. Это стало еще одной гнусной тайной связавшей нас. Теперь он оставил меня в покое и даже не заставлял присутствовать на собрании. Вместо этого он многозначительно усмехался бросая на меня долгие взгляды, типа — я знаю, что ты делала прошлым летом. Но это вполне можно было пережить.       Он и не собирался вредить Антону, просто уверенно блефовал. Долохов — русский князь, и даже Гриндевальду за всю войну не удалось пробраться на земли русских. И Антон, как представитель этноса, мог ему пригодиться, а Том не дурак упускать такой ценный ресурс. Он просто решил загрести жар чужими руками — я откажу Долохову сама, а Том останется не причем, получив и меня, и Антона. Ловко…       А потом наступил май и знаменитая дуэль Дамблдора и Гриндевальда. Сокрушительное поражение последнего и окончание магической войны всколыхнули страну. Волна ликования, хаоса и насилия прокатилась по миру, как цунами, оставляя после себя такие же разрушения и жертвы — начались аресты, репрессии и казни. Но только теперь под раздачу попала проигравшая сторона, и навсегда прерванных родов со стороны сторонников Гриндевальда оказалось вряд ли меньше.       Пострадавшие объявили кровную месть за своих погибших. Их противники после недолгой растерянности от потери лидера, сделали последний рывок в попытке вернуть ускользающие позиции.       Все это было похоже на предсмертный агонизирующий спазм темной твари. И так получилось, что конец войны унес больше магов, чем за все годы противостояния. Не говоря уже о полном разладе всех систем политического и экономического управления странами — праздновать было особо некогда.       Но, учитывая, что Британия пострадала в войне меньше всех, местные радовались вполне искренне. Правда к Дамблдору возникло много вопросов — многие удивлялись, почему он не захотел Гриндевальда прикончить? Версии выдвигались разные, но правды никто так и не узнал — Дамблдор только кивал и доброжелательно улыбался на камеру, но от комментариев упорно воздерживался.       Собрали внеочередное собрание Визенгамота, и большинством голосов сделали Дамблдора председателем. Что, на самом деле, было прорывом — в Визенгамот всегда, как и в маггловскую палату Лордов, входили только чистокровные уважаемые семьи, да и то далеко не все, и чтобы его возглавил полукровка…       Из простого профессора Дамблдор сразу превратился в значимую фигуру магического мира. Это героев обычно забывают быстро, как только адреналин схлынет и настанут мирные будни. А политик всегда найдет повод о себе напомнить, особенно, если он уровня Дамблдора.       Полагаю, именно с этого назначения и начались настоящие волнения в магической Британии — под влиянием Дамблдора и его социалистических идей о всеобщем благе, вялотекущее политическое противостояние консерваторов и реформистов постепенно, но уверенно сместилось в сторону последних, что и привело к недовольствам среди консерваторов. Не удивлюсь, если воздвижение Тома, как жесткого лидера консерваторов, произошло именно по этой причине.       Что до обстановки в школе, то она была несколько напряженной, но до открытых столкновений не дошло. Нам повезло, что началась пора экзаменов, и все отвлеклись на тесты — это снизило градус агрессии у тех, чьи семьи поддерживали Гриндевальда и тех, кто слишком откровенно радовался победе Дамблдора.       Сам Том воспринял поражение Гриндевальда спокойно, небрежно заметив, что никогда не считал его Темным лордом. Его авторитет сыграл ему на руку, и обстановка в школе была достаточно спокойной.       А я… а я просто мечтала быстрее сдать экзамены и покинуть магический мир и его проблемы. Мысленно я уже покинула опостылевшую школу и отправилась в странствие, предвкушая новые впечатления.