Бонни и Томми

Этот месяц дался нелегко, но вполне оправдал мою жажду деятельности и принес такие умопомрачительные результаты, что превзошли все мои смелые ожидания. Даже пришлось вызвать из Бостона Чалис — мою личную служанку.       Я обзавелась этой ушлой девчонкой пять лет назад, когда в очередной раз посетила выставку современной живописи в Нью-Йорке в надежде прикупить что-то стоящее у молодых авторов, пока еще неизвестных ценителям.        Действовала я теперь будучи под оборотным, ибо моя известная фамилия и нюх на таланты были всем известны в нашей среде, и провоцировали коллекционеров скупать все, на что упал мой взор. А среди художников я восторженно прослыла то ли музой, то ли феей Фортуной, не иначе, ведь стоило мне что-то приобрести, как работы сразу взлетали в цене и раскупались, а сам художник тут же становился популярным.       В общем, теперь отыскивать бриллианты и пополнять коллекцию я предпочитала под разными личинами, чтобы не переплачивать лишнего и до времени сохранить интригу.       Вечером после выставки заключив несколько удачных сделок, весьма довольная собой, отказалась от услуг водителя и решила вернуться в отель пешком, чтобы немного пройтись по парку и развеяться, благо, отель был не так далеко, чтобы устать, или, чтобы оборотное невовремя испарилось. И эта прогулка стала моей фатальной ошибкой. Хотя… это как посмотреть…       Офис находился в благополучном деловом районе, времена откровенного криминала уже прошли, и я не подозревала, что мое желание обернется для меня нападением. Погода была замечательной, людей на улице хватало, и я беззаботно разглядывала прохожих и строения — город за последнее время активно строился, приобретая наметки знакомых очертаний.       И вот, проходя мимо очередного проулка какой-то прохожий неожиданно резко толкнул меня в темный зев подворотни, где меня ждали еще пара таких же грабителей, и все, что я могла о них сказать, что они были чернокожими и настроенными крайне враждебно.       Я сильно приложилась о каменную стену локтем, а тот, кто меня толкнул, перекрыл мне путь к выходу, загораживая меня от проходящих людей, с другой стороны то же самое делали его дружки, поигрывая ножами.       Весь вид ухмыляющихся подонков, старшему из которых было не больше двадцати пяти, сказал мне, что отнятием сумочки и часов они не ограничатся.       Похоже, мне не повезло нарваться на представителей одной из черных леворадикальных группировок. В последнее время в прессе что-то писали о возрастающей активности черных, которым надоела говорильня политиков о равенстве, и они мстили белым вот так, как считали нужным и правильным — изредка избивали белых и вырезали у них на лбу и щеках надписи, типа — «снежок» или «белая задница». А я как-то упустила этот момент американской истории, ведь в Бостоне ничего подобного не случалось, тем более, не ожидала, что эти уроды могут напасть на пожилую женщину, да еще в респектабельном районе и при свете дня.        Все произошло так неожиданно, что сама я не успела как-то адекватно среагировать. Как только вспышка боли от ушибленного локтя словно ударом тока прошила меня насквозь, и на миг ослепила, со стороны парней послышались стоны и удары тел о землю, но тут же все стихло — среагировал артефакт — браслет, подаренный мне Антоном. У меня пока не было возможности проверить действие подарков его и его отца, но один из них сегодня определенно пригодился.       Стоило мне сморгнуть слезы, и увидела на земле три неподвижных, но вроде бы живых тела. Оказать помощь у меня желания не возникло. Наоборот, немного придя в себя от испуга я споила им пару зелий, одно из которых зелье забвения, и не поручусь, что после него они останутся вменяемыми — у меня от напряжения тряслись руки, да и точную дозу безопасную для маггла я в таких условиях отмерить не могла. Надеюсь, теперь врачи установят передозировку неизвестной дурью, и не заинтересуются этим вопросом.       В общем инцидент, казалось, был исчерпан. Пару минут отдышалась, незамеченной вышла из подворотни, спокойно поймала такси и через четверть часа уже обрабатывала зельями пострадавший локоть. Но история на этом не закончилась.       На следующее утро — я как раз завтракала в своем номере, консьерж по телефону сообщил мне, что молодая девушка настойчиво ищет со мной встречи. Удивилась, но попросила пропустить ее в номер. Мне было интересно — кто она? В Америке я предпочитала использовать внешность француженок, чтобы исключить встречи с возможными знакомыми. Но в жизни все возможно, и не исключено, что меня узнала подруга или родственница хозяйки этой личины. Отпускать девушку не выяснив правду было бы неразумно.       Но, когда гостья вошла, стало понятно, что родственницей или подругой женщины, чей облик я приняла, она быть не может — чернокожая и очень молодая, почти подросток, но при том уже на большом сроке беременности.       — Заходите, милочка, присаживайтесь, — приветливо кивнула я и улыбнулась, показывая на стул, куда незнакомка без всякого стеснения плюхнулась, заставив меня поморщиться от ее манер. — Как видите, я как раз завтракаю. Прошу, присоединяйтесь ко мне и выпейте чаю… Вы так настойчиво хотели меня видеть… — обмолвилась я, протягивая ей чашку и пододвигая кексы, отыгрывая роль радушной хозяйки. — У вас ко мне дело? Не припомню, чтобы мы были знакомы, мисс…       — Чалис Адамс.  И да, у меня к вам дело, — грубо перебила меня девчонка, которой едва ли было восемнадцать, и со звоном брякнула чашку на блюдце. — Я видела вас вчера, там, в подворотне. Видела, что вы сделали с теми парнями. Теперь все трое в больнице в палате для идиотов, а ведь еще вчера они были совершенно здоровы. Думаю, эта информация дорого стоит. Вы же не хотите, чтобы об этом узнали, мэм?       — Значит, вы хотите денег? — не смутилась я, переходя на деловой тон. — Сколько?       — Тысяча долларов, — вздернула нос нахалка и угрожающе прищурилась, — или же я немедленно иду к магическим стражам.       — Вот оно значит как… Хорошо… Чек вас устроит? — невозмутимо осведомилась я, потянувшись к сумочке — эта дурочка не понимала, куда ввязалась.       — Устроит, — довольно кивнула девчонка и ее глаза алчно блеснули в предвкушении.       Не прошло и минуты, как она сидела связанная и приклеенная чарами к стулу, без возможности пошевелиться. Для надежности я еще заклинание тишины накинула. Такие мелочи не отслеживались властями и я ничем не рисковала, хотя предпочла бы не колдовать, вернее, колдовать в своем доме где была установлена защита. Вот теперь можно было и поговорить…       — Простите меня, мэм, — панически умоляла девчонка, с ужасом косясь на палочку и безуспешно пытаясь вырваться из пут. — Отпустите, и я никому ничего не скажу, обещаю! Клянусь своим ребенком!       — Разумеется не скажешь, — ласково пропела я и многозначительно улыбнулась — палочки в вещах девчонки не обнаружилось, но она знала о магии — значит сквиб. — Было слишком самонадеянно и глупо, милочка, с твоей стороны угрожать ведьме.       Пару капель зелья и уже через четверть часа я уже знала простую до банальности историю несостоявшейся шантажистки.       Ничего особенного. Прикатила в Нью-Йорк совсем недавно, из Кентукки. Оба родителя сквибы, о магии знали немного, жили на маггловской стороне, работали поденщиками на ферме выращивания табака, так что существовали на грани бедности.       Отец дочурку в основном игнорировал, но иногда срывал на ней злость. А местные кумушки мучали девчонку нравоучениями, дабы наставить заблудшую душу на путь истинный — мать, вроде бы, ее нагуляла от мужа, а потом сбежала с каким-то мужиком, оставив дочурку расплачиваться за ее грехи, а в тех краях люди религиозны и живут подобием общин. Не удивительно, что позже девчонка повторила судьбу мамаши и сбежала с первым встречным, кто проявил к ней толику внимания и видимость любви.       Парень привезя ее в город не бросил дуреху, хоть и не женился, а когда она залетела даже обрадовался — предлагал продать ребенка, хотя сама она была не согласна и планировала сбежать, когда денег подкопит.        Но собрать нужную сумму на дорогу и билет оказалось не просто — она не работала, сожитель толкал наркоту и промышлял мелким воровством, и давал ей только на продукты.       Так и жила, пока неделю назад парня не убили в разборке между бандами, и девчонка осталась без средств к существованию, ладно хоть за халупу где они жили было заплачено до конца месяца, да она заначку нашла, немного, но на дорогу хватит. А тут и я так удачно подвернулась.       … — Но я не знала, что вы ведьма, мэм, — с отчаяньем восклицала она, плача и истеря. И я ее понимала — она была в моих руках и я могла сделать с ней что пожелаю. — Вы не пользовались палочкой, только зельями. И я решила, что вы тоже «спящая», как и я. Я бы никогда не осмелилась…       — Сквиб? — уточнила я, и девчонка кивнула. — Кто еще знает о том происшествии?       — Никто, клянусь вам, никто, — с жаром уверила она и нервно облизала пересохшие губы. — Прошу, отпустите меня. Пожалейте моего ребенка… Он должен родиться магом, как вы… Я чувствую…       — Мне плевать на тебя и твоего ребенка, милочка. В твоем нынешнем положении виновата только ты сама. Никто не заставлял тебя вымогать у меня деньги, — задумчиво обронила я, поигрывая палочкой и быстро соображая, что мне делать с этой дурочкой попавшей мне в руки.       — Но меня будут искать, — неожиданно оживилась нахалка, немного воспрянув духом, — консьерж видел, как я к вам поднималась…       — О, не сомневайся, он так же увидит, как «ты» отсюда выйдешь довольной с парой долларов в руке, и покинешь отель на своих ногах, — ухмыльнулась я — отчаянная дерзость этой девчонки чем-то мне импонировала. — А тебя я усыплю и вынесу в чемодане, и молись, чтобы я просто стерла тебе память и отпустила, а не выкинула с поезда по дороге. Какая трагедия — брошенная девушка будучи беременной в отчаянии покончила жизнь самоубийством бросившись под экспресс… Глядишь, напишут о тебе заметку в газете, еще и прославишься… посмертно.       — Нет, нет, прошу вас! — вконец отчаялась девушка и разрыдалась.       — Замолкни, ты меня раздражаешь… Впрочем… Пожалуй, я могла бы дать тебе шанс, — дождалась паузы в ее причитаниях и увещеваниях. — Мне не помешает надежный сквиб в услужении, и ты вполне подходишь моим планам.       — Я вам обещаю, мэм, я клянусь, что буду вам верно служить, только не убивайте, — вскинула заплаканные глаза девушка.       — Увы, — откровенно рассмеялась я. — Мне не нужна служанка, мне нужна рабыня. Клятва на крови на весь род.       — Но это же…       — Да, пожизненное рабство для тебя, и это не изменить, — мягко улыбнулась я. — Но другого выхода выйти отсюда живой у тебя нет. И прежде чем причитать и биться в истерике, послушай меня.       Да, ты будешь мне служить до самой своей смерти, как и твой сын, и его дети. Но я хорошо оплачиваю работу и вы ни в чем не будете нуждаться. Я официально возьму твоего ребенка под свое покровительство и оплачу престижную школу, а если он окажется магом, обучение в магическом колледже. И, если мальчишка окажется сообразительным и старательным, то в будущем предложу ему вассалитет, тем самым клятва крови упразднится в более свободный вариант служения, с соответствующей оплатой.       У тебя будет приданное, если ты надумаешь выйти замуж, деньги и собственный дом, где ты сможешь жить, когда я перестану в тебе нуждаться. Правду сказать, мне нужна не просто прислуга, а помощница для личных поручений, и я не собираюсь обременять твою свободу сверх меры — клятва, лишь необходимая мера предосторожности, гарантирующая твою верность и сохранность моих тайн. Ты кажешься мне весьма неглупой и расторопной, чтобы справиться с моими приказаниями.       В любом случае, я жду твоего ответа. Решай — жизнь или смерть? — перешла на деловой тон я, перехватывая палочку поудобней. У измотанной страхом девчонки просто не было выбора…       Вот так я получила себе верную помощницу, и, надо сказать, она была весьма довольна своим положением, а я ее службой. Вот этим сквибы и ценны — их можно взять под магическую клятву, как любого мага. Стопроцентная гарантия исполнения приказов и никаких рисков. Правда их полезность ограничивается маггловским миром — в магическом они очень уязвимы, почти бесполезны против мага.       С тех пор Чалис часто оставалась изображать меня, создавая видимость того, что я дома или в поездке, пока я занималась своими делами в других штатах и на других континентах. Я и теперь не оставила поиска и прикарманивания неучтенных раритетов везде, где помнила они могли обнаружиться, не ограничиваясь старушкой Англией.       Попутно вкладывая немалые суммы в разные производства и новые технологии, предварительно лично, на месте, убедившись, что в этой реальности они обещают быть так же рентабельны, и я не прогорю, а увеличу капиталы. Зелья и тут хорошо помогали, когда нужно было прикупить акции или дать производству новое, рискованное направление, а вкладчики были против.       Примерно таким же незаконным образом, как и с Чалис, два года назад заполучила себе в услужение Маркуса Олбани — еще одного любителя легких денег. Этот здоровенный чернокожий парень залез к нам в Бостонский дом с целью ограбления. Ему заказали украсть одну из картин, которую я решительно отказывалась продавать. В те годы предметы искусства и картины часто воровали весьма успешно и нагло, открыто, даже из больших музеев, не говоря уже о частных коллекциях.       Но мои картины всегда оставались на месте. Я заранее позаботилась об их сохранности — теперь на них рунная защита, кроме случаев, когда мне была выгодна кража ради получения огромной страховки. В общем, у магглов даже мысли не возникнет глядя на мои полотна, желания украсть, а вот сквибы другое дело — у них устойчивость против мелких ментальных внушений сильнее, чем у магглов.       Когда вор попытался снять одно из полотен со стены, его вырубило и парализовало, а у меня сработал артефакт-кольцо, и я поторопилась вниз, пока все не проснулись и не переполошились.       После допроса с зельем я посчитала, что такой работник определенно мне пригодится, и сделала ему предложение от которого он не смог отказаться.       — Ты знаешь, что в этом флаконе? — спросила я, показав ему небольшой фиал, пока он зло буравил меня взглядом и обкладывал площадной бранью — парень оказался весьма несговорчивым. — Это зелье старения — сто доз. Выбор у тебя небольшой, либо ты даешь мне клятву крови, либо я залью в тебя зелье целиком, наколдую чары немоты и выставлю за дверь. Ты сдохнешь от старости не дойдя до конца улицы, не успев на помощь позвать. Выбирай.       Выбор и в этом случае был очевиден. Впрочем, со временем парень, которому, к слову, еще и тридцати не исполнилось, нашел в своем положении плюсы, и работал для меня весьма усердно — я отправляла его в поездки сопровождать выставки.       Хотя, смена его поведения, как и поведения Чалис, может быть результатом кровной рабской клятвы-служения. Я в Хогвартсе лишь немного прочитала о подобном эффекте привязки — для «рабов» хозяин становится всем, и ему стараются угодить уже по своей воле, и даже умрут за него, если потребуется или по его приказу.       Не удивлюсь, если волшебники когда-то и домовых эльфов чем-то подобным привязали. К счастью, маги не особо вникают в дела сквибов и домовиков, считая их тупыми животными не достойными внимания, потому и не задумываются о выгоде от сотрудничества, предпочитая вести дела с магами.        А вот я потом, после смерти мужа, себе весь штат прислуги из сквибов набрала, а позже и на производства, и в конторы. Не за кровную клятву, конечно, так, стандартный магический трудовой договор. Зато ни тебе воровства, ни работы спустя рукава, все стараются работать, словно от этого жизнь зависит. Да и секреты фирмы все в фирме и остаются. Удобно, в общем.

***

       Ах, да, вернемся к насущным делам.       Старушку я немного опоила, усыпила, и в снятом домике устроила. Вызвала Чалис, и пока она в отеле и других общественных местах меня изображала, я документами занялась, попутно память у старушки просматривая. Легилименцию не использовала — там пласт памяти больно внушительный, глубокое вмешательство потребуется. А я боялась навредить, у меня в этом деле опыта мало, да и жалко бабульку — это большая нагрузка на магглов, особенно в таком возрасте.       Но зелье и заклинание разделенных воспоминаний тоже подошло, просто так намного дольше по времени получилось, и картинка не объемная, а словно ты в нем присутствуешь от лица того, чьими глазами смотришь. В общем, зелье выпивают оба, а потом читается формула, и во сне все воспоминания ты просматриваешь наблюдая ее глазами.       Объем информации большой получился — сама утомилась от такой нагрузки, что уж о пожилой маггле говорить. Мне же не только последние воспоминания старушки интересны были, те, что с девочкой в Америке, но и юные годы потенциального отца. Ну, чтобы я могла потом «припомнить» что он мне о своем детстве золотом и о родне рассказывал, для достоверности.       Так что, днем я по стране моталась, архивы шерстила и документы делала — настоящие, хоть и не без магии, а ночами погружалась в чужую память и жизнь. И вот, наконец, через три недели у меня были готовы и документы, и подходящая история.       Розмари и ее тетка действительно войну не пережили — погибли при ночной бомбежке. Из жителей окраин Марселя тогда много кто пострадал — его дважды бомбили.       Но сейчас набережную и прибрежную территорию уже заново отстроили, и всех, кто после войны в родные края вернулся я разыскала. Расспросила местных, но американку и девочку только две женщины вспомнили. У одной даже фотография нашлась — они с теткой девочки вместе в порту работали.       Тетю Розмари звали Сандра. Жила она во Франции недолго, всего около года — приехала из Америки поправить здоровье, заодно работала в офисе порта — сопроводительные документы на английский переводила.       Фото у ее знакомой я изъяла. Потом вернула, когда новое сделала со своей настоящей, немного постаревшей внешностью. Заодно письмо оставила, якобы сразу после войны написанное, чтобы было где меня искать.       Память свидетелям и работникам архива подтерла, кому положено внушение сделала, чтобы меня помнили как я есть, и имя с фамилией менять не пришлось. Женщина всего на три года меня младше оказалась, так что, не критично. А что фамилии у сестер разные, так после развода родителей — они все равно умерли давно и девчонки в детстве у тетки жили — она теперь в доме престарелых дни доживает и уже никого не узнает. Но я потом ее навестила, в Америке, чтобы фото забрать и другие документы, если найдутся.       В общем, внушила старушке в какой архив податься по приезде, и к кому заглянуть, чтобы найти координаты потерянных родственников, стерла ей память о себе, и отправилась домой. Там тоже требовалось документы подчистить, родню навестить, да и Розмари диплом об окончании школы сделать нужно, и подходящую историю придумать. А это дело не быстрое и весьма тщательное, чтобы не подкопаться было.