Бонни и Томми

Пожалуй следует пропустить подробное описание последующих нескольких лет.       В целом в моей жизни ничего существенно не поменялось. К Рождеству мы вернулись в Британию и подошли к проблеме отсутствия беременности всерьез — навестили семейного доктора.       Несколько месяцев обследований в клиниках, в том числе и других стран, потребовалось чтобы узнать, что я полностью здорова, а некоторые проблемы есть у Джеймса — наверняка после специфического лечения. Но в целом он вполне мог стать отцом, хоть шансы и падали до пятидесяти процентов. И мы очень старались, чтобы в них попасть.       Даже уговорила его съездить в Швейцарию, в надежде, что магические лекари мне помогут. Я была не уверена, что Джеймсу без последствий для здоровья можно споить стимулирующее зелье — оно шло в комплекте с зельем зачатия для меня и гарантировало беременность.       В общем, в итоге все оказалось напрасно…       В частной беседе с лекарем мне открылась неприятная правда. Оказалось у Джеймса вполне был шанс сделать ребенка любой маггле, но только не мне.       Я никогда раньше не интересовалась этим вопросом, потому, что не планировала детей в принципе, тем более не помышляла родить от маггла, да и книг подобной тематики в школе мне не попадалось. И вот теперь выяснилось, что ведьма может понести от маггла только чудом.       Оказалось, чем ведьма сильнее, тем шанс на зачатие от маггла падает в разы. Магия, говоря современным научным языком, как генетическая мутация предпочтительно развивается в себе подобных, усиливая поколения, а не ослабляя.       Например, пара магглов, даже не подозревая что они на самом деле сквибы, когда-нибудь вполне могут обзавестись магически одаренным ребенком, ибо уже несут в себе этот ген мутации, только спящий.        Так же, у обычных магглов при каких-то условиях может развиться мутация в их ребенке, и он родится с первичным даром и станет передавать мутацию дальше, уже своим потомкам. Но это чрезвычайно редкое явление и случается не чаще раза в одно-два столетия. И шансы отследить такого ребенка настолько мизерны, что никто не будет этим заниматься, дабы исследовать, почему эта мутация произошла.       А вот понести от маггла может только очень слабая ведьма, и шансы немного увеличиваются только в том случае, если она последняя в роду.       Для примера лекарь привел результат недавнего эксперимента — они тут давно ведут исследования здоровья магической расы в целом, и проблемы вырождения магов, и уже пришли к некоторым выводам.       Скрещивали магическую популяцию кроликов одного помета до практического вырождения и ослабления всей колонии. За несколько поколений популяция выродилась, ибо самцы с каждым поколением теряли способность к воспроизведению и не давали потомства. Так от последних двух ослабленных магически особей единожды рождался сильный и жизнеспособный ребенок, среди нежизнеспособных полных генетических калек.       Еще более сильный и жизнеспособный ребенок рождался и от связи с немагической особью этого же вида кроликов. Мол на грани вырождения природа и магия делают последний рывок, чтобы выжить и дает единожды жизнеспособное потомство на фоне остальных поврежденных особей в помете.       От расстройства я слушала лекаря в пол уха — магглы тоже проводили такие опыты на дрозофилах, и пришли примерно к тем же выводам — базовые законы действуют одинаково в обоих мирах. Два больных человека могут в редких случаях получить одного абсолютно здорового ребенка на три-пять больных. Как и генетические мутации передаются в таких же пропорциях, и ген карликовости может не среагировать на одном ребенке из трех рожденных от одних родителей.       В общем, от лекаря я вышла в расстроенных чувствах. Зачем мне магический дар, когда я не могу ни спасти дорогого мне человека, ни родить ему ребенка?       Джеймсу временами становилось хуже. Опухоль пока не росла, но боли оставались и даже усилились. Джеймс реагировал на погоду, на волнение, на переутомление, на сильные эмоции, страдая потом от мигреней. Он старался не показывать виду, но трудно не заметить, когда в ванной комнате полупустая банка с лекарствами раз в месяц сменяется целой, а оживление близкого человека становится наигранным. И я маялась не в силах ему помочь.       У магов были сотни лечебных составов на любой случай. Даже закупорить смерть для них не проблема. И болезнь Джеймса легко можно было вылечить всего за месяц-два. Но магические зелья всецело взаимодействуют только с магами и сквибами, а для магглов были в лучшем случае вредны, а сильные сложные составы — смертельны. Полагаю, мистер Синклер скончался так рано не только из-за больного сердца, но из-за зелья грез, которым я его потихоньку поила. Даже пары капель регулярного приема хватило, чтобы здоровье пожилого человека ухудшилось на фоне общего тонуса организма. Это как иммунный стимулятор, что дает толчок, а потом иммунитет резко уходит в минус. Для здоровых людей это не так страшно, а вот для больных…       Я была готова спасти Джеймса любым способом, даже темным ритуалом с человеческой жертвой — ради него я бы смогла и не поморщилась. Но опять же, для магглов все это было убийственной затеей и давало мне выиграть у смерти не больше года-двух с непредсказуемым эффектом. Если бы хотя бы он был сквибом… Но я проверила — Джеймс был стопроцентным магглом. У меня было время провести диагностику — я колдовала ночами на яхте, погрузив Джеймса в сон.       В общем, я не переставала искать средство в надежде, что удастся его найти. Мне повезло в Египте. Одна местная ведьма продала мне рунный амулет. От него боли Джеймса сошли на нет. И это все, что я могла для него сделать. И это знание, что Джеймс рано или поздно умрет, стояло между нами и отравляло существование нам обоим. Временами просачивалось ноткой горечи сквозь смех, читалось в глазах и во внезапном молчании. Но мы слишком были привязаны друг к другу, чтобы поднять эту тему вслух и малодушно делали вид, что ее не существует.       В целом мы жили полной жизнью — пятидесятые прекрасное время, когда люди стряхнули с себя бремя войны и начали жить.       Я продолжала заниматься управлением и вложением своих капиталов, в том числе теперь и на территории Британии — дед был прав — в Английском бизнесе кумовство играло первостатейную роль. А экономика страны пошатнулась на фоне медленной, но верной потери колоний. К этому примешивался международный конфликт — вмешательство СССР и США в проблему Суэцкого канала. Под давлением Британия свернула военную операцию. Но на финансовые вопросы это существенно повлияло.       Мы оба активно занимались благотворительностью — Джеймс открыл фонд, но ему было трудно им управлять, и я занималась для него всей организаторской работой, создавая мужу иллюзию нужности и подчеркивая полезность для общества его детища. Полагаю, он хотел оставить после себя добрую память.       Еще мы много путешествовали. Джеймс словно хотел успеть все увидеть, пока жив. Он теперь перестал расслабленно плыть по течению как созерцатель, и отчаянно торопился жить. Пробовал какую-то экзотическую дрянь, рисковал прыгая с парашютом и с абсолютно ненадежной тарзанки в какой-нибудь глуши.       Но мы оба знали, что это была попытка убежать от неизбежного. И мне иногда хотелось как раньше ничего не чувствовать и не ощущать. Но все, что я могла себе позволить это разносить ночами магией подвал в нашем коттедже, который я оборудовала сразу, как мы приехали.        Джеймс прожил еще почти шесть лет, когда опухоль снова дала о себе знать. Она увеличивалась медленно, но неотвратимо, и лечение не давало результата. Оставалось радоваться, что Джеймса не мучают боли, что очень удивляло докторов.       — Джинни, — как-то утром сразу после завтрака муж утянул меня в сад. — Пойдем. Нам нужно поговорить…       И разговор, судя по его серьезному виду и проступавшему в прищуре упрямству, предстоял не простой.       — Думаю, нам стоит посмотреть правде в глаза, — спокойно начал Джеймс, усадив меня на скамейку и присев рядом, нежно взяв в руки мои ладони. — Успеть сделать тебе ребенка у меня уже не получится. Если за эти годы у нас не вышло… После больницы и лечения я мало буду на что способен…       — Что ты хочешь этим сказать? — не выдержала я, прервав затянувшееся гнетущее молчание.       — Я говорю о том, Джинни, — отмер он, переведя на меня ласковый взгляд, словно говорил с ребенком, — что после моей смерти ты не унаследуешь ничего из того, что планировала получить. Твоя жертва будет напрасной, и ты вернешься в дом деда ни с чем, как только гроб засыпят землей.       — Перестать, Джеймс, — не выдержала и вскочила, но была тут же настойчиво утянута обратно. — Я меньше всего думаю о выгоде, а брак с тобой стал самым лучшим, что могло со мной случиться. Я не смогу всего тебе объяснить… но…       — Я знаю, Джинни, — перебил он и мягко улыбнулся. — Дело не идет о твоей корысти, а лишь о моем желании оставить тебе высокое положение, которого ты заслуживаешь. Ты сделала меня счастливым и я хочу быть уверен, что ты сохранишь все положенные привилегии и после моей смерти. Ты должна родить этого ребенка, даже если он не будет от меня.       — Ты свихнулся, Джеймс? — хрипло осведомилась я, облизав в миг пересохшие губы. — Ты предлагаешь мне найти любовника и… Как ты дошел до этой ужасной мысли? Ты серьезно считаешь, что я так смогу с тобой поступить? Я без всяких угрызений совести обману любого, но просто не смогу изменить тебе, даже ради выгоды. Сама мысль об этом приводит меня в ужас…       — Но ты должна, Джинни, — с нажимом перебил он. — Ради нас обоих. У нас просто нет иного выхода. Признаться, это решение далось мне не просто, но я не вижу другого пути. И когда ты как следует подумаешь, то поймешь, что я прав. Мой друг… в его преданность и надежность вполне можно верить…       — Хорошо. Ты получишь сына, Джеймс, — после продолжительного нервного молчания решительно ответила, подняв на него прямой взгляд. — Но я решу проблему сама, и прошу тебя не вмешиваться.       Когда я поднялась чтобы уйти, на лице Джеймса явственно читалось облегчение, он задумчиво вглядывался вдаль, на сад, но в глаза мне так и не посмотрел.

***

Через четыре месяца семейный врач пришел в неописуемое волнение.       — У вас будет ребенок, леди Розмари! Какая изумительная новость! От всей души поздравляю! Его светлости так обрадуются!       — Бог мой, какая потрясающая неожиданность! Я заметила, что немного поправилась последнее время, но это не удивительно — непривычная экзотическая пища и отсутствии режима. А недомогание списывала на реакцию на морепродукты, — нацепив на лицо довольное выражение вторила я, и отвлеклась на вошедшего мужа. — Джеймс, представляешь, ты скоро станешь отцом!       — Ты ждешь ребенка? — отмер опешивший Джеймс и торопливо подскочил ко мне, но застыл на месте не дойдя пары шагов до тахты, и нервно сглотнул.       — Ну, ты же мечтал о сыне, дорогой, а радовать тебя моя обязанность, как любящей супруги, — улыбнулась, пристально вглядываясь в его глаза, пока старик-доктор суетливо что-то писал.       — Сын?.. — с трудом выдавил Джеймс и судорожно стиснул кулаки.       — Сын? — весело переспросила я у доктора.       — Простите, леди, но я пока не могу точно ответить на этот вопрос, — обрадовал доктор. — Я выписал вам направление на обследование. Полагаю, специалисты в клинике ответят на ваши вопросы более подробно. Засим, позвольте откланяться. Еще раз поздравляю, — заторопился старик и споро выскочил вон, оставив нас одних.       — Ну, что ты замер, Джеймс? — невесело усмехнулась я, оставив напускную веселость. — Так и будешь молчать и стоять столбом? Или ты не рад?       — Просто, это так неожиданно, — растеряно промямлил Джеймс и тут же состроил довольное лицо и подошел, взяв меня за руку, — разумеется, я рад, Джинни.       — Лжец, — фыркнула я и поднялась. Сбросила халат и подошла к зеркалу, с любопытством обозревая небольшой, но явный животик. И с лукавой улыбкой развернулась к мужу, заметив его пристальный долгий взгляд полный затаенной муки.       — Мне нужно тебе кое в чем признаться, Джеймс, — вздохнула я, не в силах выносить его боль. Набросила халат обратно и взмахом палочки запирая дверь на чары. Недоумение на лице Джеймса меня позабавило. — Думаю, эта новость потрясет тебя не меньше моей беременности. Я ведьма, а это, — огладила живот, — просто иллюзия. Я не беременна и не собираюсь заводить ребенка не от своего мужа.       — Ведьма? — заторможено переспросил Джеймс, бросив изумленный с нотками заинтересованности взгляд на палочку.       — Да, милый, самая настоящая. Только этот секрет потянет на стирание памяти тебе, и срок в магической тюрьме для меня, — кивнула я, взмахом палочки превратив тахту в трехметрового удава, заставившего Джеймса отшатнуться и схватить кочергу. Но он тут же раздраженно ее отбросил, заметив, что я никак не реагирую на опасность и только вызывающе улыбаюсь, поигрывая палочкой…       Потом все вернула на место и у нас случился долгий, очень долгий разговор…       — Но, Джинни, если ты не беременна, то откуда возьмется ребенок? — перед тем как выйти спросил уже вполне упокоившийся и повеселевший Джеймс, наигравшись наглядной демонстрацией колдовства и не раз на ощупь убедившись, что живот выглядит вполне натурально.       — Не волнуйся, — устало улыбнулась я. — Будет тебе сын, когда придет время. Поспеши, порадуй родных хорошей новостью.       «Ревнивец, решивший поиграть в благородство нашелся» — с нежностью думала, провожая его взглядом. — А сам вон как воспрянул, что я не воспользовалась его советом. На этом фоне новость о колдовстве его не так поразила. Тоже мне собственник… Как он вообще мог подумать, что я смогу так с нами поступить и омрачить изменой время, что у нас осталось?

***

      Возвращаясь к прошлому… После того разговора ушла к себе сама не своя. Я понимала, что решение Джеймса самое правильное и предложи он мне этот выход раньше я бы согласилась. Или, что еще вернее, сама бы провернула это дело втихаря от него. Но увы, искренность и любовь Джеймса сумели растопить мои чувства, и теперь я бы не смогла так поступить, по крайней мере ради денег и положения. Разве только… чтобы Джеймс был здоров я бы пошла на многое… Но положение в обществе и деньги ничего не стоили для меня теперь, когда я знала, что в любой момент могу его потерять.       С ним я теряла слишком много личного — часть себя, возможно лучшую часть, чтобы всерьез думать о мелочах. Так пусть он отойдет в мир иной спокойно, оплакиваемый верной женой. Я не собираюсь опошлять память о нашем браке — это единственное, что было настоящего в моей жизни полной притворства.       Выход нашелся быстро, стоило только посмотреть правде в глаза — я усыновлю ребенка. Осталась одна проблема — ребенок непременно должен быть магом — быть матерью маггла была не готова, если это только это не ребенок Джеймса — нашего ребенка бы я любила любого.       Но отдавала себе отчет, что после смерти Джеймса возможно замуж больше не выйду, а если и выйду, то не факт, что захочу детей. И если уж сейчас решается будущее, то мой единственный наследник просто обязан быть магом, чтобы я могла передать ему все, что знаю сама. Иначе, настоящей близости между нами не получится — слишком много тайн и недопониманий нас будут разделять.       Выбор кандидатов был не велик. Где взять новорожденного мага в мире магглов? Искать второго Тома в маггловских приютах времени не было, да и шансы найти одаренного мага в приюте, честно сказать, были ничтожно малы и не соответствовали затраченного времени и усилий на поиски.        Оставалось только договориться с какой-нибудь ведьмой попавшей в затруднительном положении, типа Чалис.       И тут мне пришла единственно здравая мысль — я вспомнила о Снейпе и Эванс. Был еще неприкаянный Люпин, но без своей «пушистой проблемы» родители вряд ли захотят с ним расстаться. Да и, в отличие от этих двоих, дня рождения пацана я не знала, а видимость беременности нужно было наколдовать уже сейчас.       Я остановилась на Снейпе. Во-первых — наследник в моем случае лучше дочери. Плюс к тому, маг определенно сильный и талантливый. Отдать такого парнишку в лапы Тому и в предстоящую магическую мясорубку — обломится.       Оставалось только найти где живут Снейпы и договориться с Эйлин. Возможно она согласиться на сделку. А нет… Что же, я была готова на все…