Бонни и Томми

Утром я отошла подальше от дома и аппарировала по просчитанным координатам в небольшой лесочек, около полумили до окраины Коукворта.       Город оказался больше, чем я его себе представляла, и ужасно провинциальным. Краеведческий музей, мэрия, церквушка, больница, младшая и средняя школы. И полным-полно действующих производственных объектов, судя по серой пыли на всех поверхностях, смогу и чадящим трубам.       Возможно позже, после кризиса конца семидесятых, когда в результате войны на Ближнем Востоке цена на нефть за неделю взлетит в четверо, что приведет к глобальному экономическому спаду, взлету инфляции и безработицы, тут и придет все в упадок, а люди подадутся в другие края в поисках лучшей перспективы.       Но сейчас тут повсюду активно кипела жизнь и чувствовалась стабильность. Правительство после войны внедрило ряд социальных программ для населения, типа страховки, пенсии, бесплатных услуг здравоохранения. Работяги были уверены в завтрашнем дне, жили в муниципальном недорогом жилье, могли себе позволить мотоцикл или даже подержанную машину, и уикенд с семьей на побережье.       К Снейпам сразу не пошла — Эйлин ведьма, кто знает, что за защита на ее доме. Привлекать внимание с моей стороны было бы не разумно.       В общем, решила не торопясь разузнать об этой семье в городском архиве и как обычно — у местных, а то, может и не существует никаких Снейпов.       На мое счастье они были. Похоже, девчонка выскочила замуж летом, сразу после седьмого курса.       Я мало что помню об Эйлин Принц. Была уже на четвертом курсе, когда она попала на Слизерин, и, честно сказать, мне совсем не было дела до замкнутой и молчаливой полукровки, что никому не интересной незримой тенью шныряла между наших. Помню только, что ее с первого курса насильно впихнули в непопулярный среди наших клуб «Плюй-камни». Эту «адаптированную дань плебейскому маггловскому развлечению» чистокровные терпеть не могли, но от каждого факультета в обязательном порядке требовали одного игрока, и им стала Эйлин. За это на факультете ее не доставали.       Слишком худая и угловатая, она постоянно сутулилась, словно хотела казаться ниже ростом или слиться со стеной. Неухоженная, слишком мрачная и черная как обугленная головешка, с этими ее густыми бровями и недовольно прищуренными черными глазами. Она выглядела откровенно забитой, и в то же время в ней отчетливо читался вызов и презрение.       В общем, есть дети пусть и некрасивые, но харизматичные, обаятельные и веселые, или забавные задаваки и умники, что вызывают улыбку, с которыми приятно и легко общаться и хочется помочь и поддержать. Но Эйлин к таким не относилась.       Это была откровенно замкнутая девочка «себе на уме», скрытная тихушница, вроде не агрессивная, но с явным гонором, который она однако привыкла сдерживать и не демонстрировать открыто, хотя и масленку за столом передавала с таким взглядом, словно туда плюнула. Похоже, ее отец был тем еще тираном и неслабо зашугал дочурку. Не удивительно, что она выскочила замуж за первого встречного маргинала, лишь бы удрать из дома. Тут и на внешность не посмотришь.       Кстати об ее отце. Ходили слухи, что за год до поступления дочери в Хогвартс, его забрали в Азкабан, где он и скончался, не протянув и пяти лет. Подробностей я не запомнила, хотя… он, вроде бы, кого-то отравил. Похоже, девчонка осталась жить с дедом. Другой родни, как я смутно помню, у нее, вроде бы, не было.       В общем, все, что мне встречалось, пока разыскивала информацию о Певереллах для Тома, что в реестре чистокровных рода Принц нет, хотя когда-то давно были, но как чистокровный род прервались еще в семнадцатом веке.       Сейчас эта Фамилия образовала род как бы заново — от ветки сквибов живущих на маггловской стороне, и по местным магическим меркам относилась, сказать по-простому, к ново-чистокровкам. Это когда магических предков с обеих сторон наберется не больше трех поколений бабушек и дедушек. А у Эйлин и того меньше — парни этой семьи последнее время женились не только на магглорожденных, но отец Эйлин и вовсе женился на маггле. Короче, на ярмарке престижных невест Эйлин, будучи полукровкой, не особо котировалась, особенно при такой внешности и характере, даже учитывая более чем состоятельную семью.       Прежде чем идти к Эйлин я тщательно собрала информацию, предварительно убедившись в местной больнице, что женщина действительно беременна, и ее история меня потрясла. Сначала, когда я увидела Тобиаса и еще больше потом, когда покопалась у него в памяти.       Тобиас… Я однако погорячилась, когда назвала его первым встречным. Этот образчик «самца» дал бы фору античным греческим статуям. Высокий — больше шести футов, плечистый шикарный красавец с волнистой гривой черных волос, дерзким взглядом и бархатным голосом. Правда, его лицо пересекал грубый шрам и несколько мелких, но это совершенно не портило впечатление, а, как по мне, так добавляло хищной мужественности.       Правда теперь, когда ему почти сорок, былая красота несколько поблекла от постоянных возлияний, да и в голосе появилась характерная прокуренная хрипотца, а в лукавом прищуре, что так нравится женщинам, затаилась тщательно скрываемая животная агрессия, замаскированная под саркастическую усмешку. Хотя местные наивные девахи считали ее отображением мужественности и сексуальности.       Вы не представляете, как трудно считывать мысли пьяного человека… Этот многочасовой хаос, водоворот чужих невнятных образов, когда не за что зацепиться, и голова потом раскалывается у вас обоих. И как трудно себя сдержать, чтобы как следует не приложить пыточным этого ублюдка, которого непонятно как еще земля носит.       Тобиас был профессиональным военным и если бы не ранение, то он продолжил бы службу, и не сомневаюсь, что с его бесстрашием, наглым напором и амбициями достиг бы многого.       Но увы, в декабре сорок шестого в очередном военном инциденте ему взрывом оторвало стопу и часть голени. Он получил ожоги спины и бедер, и после длительного лечения был списан из морской пехоты домой.       На гражданке привыкшему воевать мужику делать было нечего. Он, конечно, устроился на фабрику техником, а жил в доме с престарелой матерью, в том самом «Паучьем тупике», но его амбициям пришел конец, что не улучшило его и без того непростого характера. Это был нарцисс и абьюзер в чистом виде, а его военное прошлое и склонность к жестокости довершили дело, постепенно превращая его в психопата.       Хотя его шрамы и ожоги не бросались в глаза, протез надежно скрывал увечье, а девчонки всех возрастов бились за его внимание, дабы прибрать такое сокровище себе. Но его на всех хватало и связывать себя узами брака он не планировал.       Жениться на Эйлин его подбила мать. Дом Принцев возвышался милях в двух от города, возле леса. Думаю, обычные магглооталкивающие чары на нем были, чтобы магглы не надоедали с визитами. Но это не родовой особняк мага, и министерство магии запрещает скрывать такие маггловские жилища в маггловских поселениях, или ставить на них более серьезную защиту. И все местные в городе знали, что на холме живет «старый хозяин» а летом к нему приезжает погостить его внучка. Но и старик и внучка выглядели неприветливо и нелюдимо, и ни у кого не возникло мысли с ними пообщаться.       То, что Эйлин некрасива Тобиаса не смутило. Он к тому времени прилично погряз в долгах — быстро пристрастился к игре в кости, и спускал все заработанное на игру, девок и выпивку. А Принцам когда-то принадлежали все земли в округе — они были джентри этих мест. Но со временем продали почти все наделы, включая ткацкую фабрику, на которой Тобиас сейчас трудился.       Но его мать посчитала, что семейство явно не бедствует, да и большой дом с немалым участком неплохой куш, и сын был с ней согласен, воображая, что на приданное девчонки свалит из этой глуши в Лондон, а то и вовсе продаст дом после смерти старика и рванет в Америку, подальше от женушки.       Был ли у неопытной шестнадцатилетней девушки шанс устоять против матерого ловеласа и сердцееда на десять лет ее старше? Никакого…       Он подкараулил ее на дороге к лесному озеру недалеко от ее дома, и к концу лета она была влюблена по уши.       Пока она два последних года в Хогвартсе пестовала свои романтические иллюзии, он вел привычную жизнь, и таких наивных и не очень дурочек разных возрастов у него за это время нашлось не мало, хотя каждая считала, что он останется именно с ней.       А в июне, в год окончания Эйлин Хогвартса, его мать скоропостижно скончалась. Она была очень стара и больна, а доктор возможно халатно отнесся к своим обязанностям установив сердечный приступ, уповая на записи в ее карте.       Но я в памяти этой мрази видела, каким профессиональным ударом он отправил старуху об стену в пьяном угаре. Мужик явно страдал посттравматическим синдромом и временами выпадал из реальности, воображая, что он в эпицентре операции. А алкоголь в таких дозах уже не расслаблял, а наоборот, провоцировал агрессию и спускал тормоза.       Короче, девчонка по возвращению согласилась сбежать из дома. Да и могла ли она не утешить в горе своего возлюбленного?       Рано утром Эйлин ускользнула из дома и они поженились в местной церкви. А той же ночью она сбежала окончательно прихватив все маггловские деньги что были в доме и драгоценности покойной матери.       Увы, но это все, чем Тобиасу пришлось довольствоваться. Больше с девчонки он ничего не получил. Дед сначала спустил молодоженов с крыльца, вслед чемодану с ее вещами, когда они пришли каяться. Потом вовсе не захотел общаться с родственниками, а три года спустя после его смерти выяснилось, что все действительно немалые капиталы он завещал трастовому фонду, и внучка не имела на них никакого права. Даже на семейный дом, который вскоре кому-то продали, и теперь он зиял выбитыми окнами, заколоченными ставнями и все больше приходил в запустение.       Деньги с продажи украшений быстро закончились, место управляющего на автомобильном заводе в Тренте, который принадлежал Принцам, он так и не получил, и семейство так и продолжало жить в этой мрачной террасной постройке викторианских времен.       Пока дед Эйлин был жив, Тобиас еще поддерживал иллюзию и строил из себя заботливого и любящего мужа, в надежде позже поиметь выгоду. Хотя и тогда не переставал спускать деньги, а на робкие возмущения жены мог ударить или наорать. Но потом всегда униженно извинялся, каялся и лил слезы проклиная свою вспыльчивость. И Эйлин прощала и оправдывала. Но когда Тобиас остался в пролете, то показал свое истинное лицо.       За эти десять лет, что Эйлин с ним жила, она беременела и скидывала ребенка шесть раз. Тобиас методично превращал ее жизнь в ад без выходных и передышки. Постоянный стресс, насилие всякого рода, издевательства и тут же клятвы о любви. Я не представляю, как можно было оставаться рядом с таким монстром, который тебя избивает «для твоей же пользы», а потом нежно стирает тебе слезы, утешает и утверждает что любит. Мне не понять.       Но сначала она еще держалась и пыталась бороться, спорить, возражать, скандалить и бить посуду. Но когда он увидел однажды, как она колдует и сломал палочку, впервые избив до полусмерти… Эйлин сдалась…       Он окончательно ее сломал. Она была одна и защиты от него у нее не было.       Возможно, любая другая бы ушла в никуда, в попытке сохранить жизнь и психику. Но Эйлин была слишком слаба и запугана — она была ведьмой в маггловском мире о котором знала весьма немного, а именно — не дальше двора дома.       Она с детских лет привыкла все решать колдовством. И уборка, стирка, готовка, все, с чем она раньше справлялась на раз, теперь стали для нее проблемой. Дом постепенно зарос грязью, пища могла пригореть или не пропечься, одежда порваться или полинять, если переложить порошка, пятно не оттереться, и на все домашние дела требовалось куда больше времени и усилий, чем раньше.       Тобиас раздраженно орал и поторапливал подзатыльниками и пинками, проклинал ее медлительность и криворукость. Постоянное моральное давление не давало остановиться, собраться с мыслями и подумать — что происходит? А магия не имея выхода постепенно начала перегорать, а если и выливалась редким магическим выбросом, то после особой «науки» Тобиаса женщина не могла пару дней встать. Благо, хотя, это как посмотреть, пока на ней любые травмы заживали быстро. Но чем меньше магии в ней становилось, тем медленнее шло заживление и восстановление.       В общем это была уже седьмая беременность Эйлин, от остальных ее вольно или не вольно избавил Тобиас, который чадолюбием не отличался и только рад был отделаться от «ведьминского семени». Он бы наверняка и на этот раз постарался, но с новыми законами Эйлин поставили на учет в настоящую больницу, а не в пункт армии спасения, а молодой врач как-то не особо поверил в хроническую неуклюжесть изможденной женщины.        Возможно дело решил бы простой развод, но Тобиас — католик, пусть и номинально, брак церковный, а у них разводы не разрешат еще долго. Вот он и бесился, что не может скинуть надоевшую никчемную обузу и ринуться на поиски новой перспективной жертвы, и доводит женушку до ручки — убить не убьет, так сама руки на себя наложит.

***

С Эйлин я увиделась в больнице — она снова неудачно «упала» и ее положили на два дня в палату, для наблюдения. А я навесила на Тобиаса маячок, чтобы знать, когда они пойдут в больницу — Эйлин почти никуда не выходила из дома одна.       Не знаю, вредно ли это для ребенка, но когда я добралась ей уже что-то вкололи, наверное успокоительное, и она крепко, хоть и тревожно спала, когда я появилась.       Ее изможденный вид поразил даже такого циника как я. От той дерзкой девчонки ничего не осталось, кроме тени. Я смотрела на нее и во мне закипала злость. Как можно довести себя до такого? Как можно ведьме, пусть и без палочки, позволить магглу к себе так обращаться? Ей даже ни разу не пришло в голову просто по-маггловски проломить ему череп, пока он спал пьяным. Хотя… даже если удастся скрыть убийство, что ей потом делать без денег? — она полностью от него зависела и даже поход в больницу без него для нее являлся стрессом.        Отвлекшись от воспоминаний взяла себя в руки и накинула чары на себя, на нее и ее койку — палата была на шестерых, споила ей зелье и погрузилась в просмотр воспоминаний.       Что сказать… Тут без вариантов. Я бы не смогла ей помочь никаким образом, если только внушить Тобиасу ее не трогать. От ее здоровой части почти ничего не осталось. Она давно была уже не сама по себе, а слепком своего мужа — роботом с нужными ему функциями. Жила его умом, его решениями, его желаниями — своего у нее не осталось. Мышление отсутствует, остались одни инстинкты и навыки выживания в определенной среде обитания — их семье. О чем говорить, если ей даже за порог дома выйти страшно. Единственное, что у нее еще было живо — фантазии о магии — детская неповрежденная часть. Она еще помнила как магичила в отчем доме и в школе, и эти ощущения помогали ей окончательно не сойти с ума — разум за них цеплялся, как за реальность, хотя она давно не колдовала. Не удивительно, что Снейп так много знал о магии до школы. Это наверняка была ее бесконечно заевшая пластика, и тем больше, чем больше она утрачивала реальность.       Возможно, она немного оживится когда родит сына и инстинктивно встанет на его защиту. Но иллюзий я не строила — все, на что ее хватит — броситься под удар самой, чтобы зверь переключился на нее. Дать ему отпор, даже ради сына и спасения его жизни, у нее не получится.       Тобиас ее бог — сверхзначимый объект и против него она не пойдет никогда, даже, если он будет ее убивать. Забери у нее теперь бога, пусть жестокого, приносящего боль и внушающего ужас, но без него она потеряется и сойдет с ума, ибо все что она теперь есть — он и без него — ее нет. Она даже не сможет осознать — кто она? Она пуста без его наполнения. А ломка ее убьет быстрее, чем мозгоправы будущего придумают способ реабилитации таких пациентов. В общем, как не прискорбно — Эйлин идеальный пример жертвы долгого и методичного абьюза психопата направленного на уничтожение. У Северуса «замечательная» наследственная предрасположенность, как раз для «Темного мага»… Впрочем, правильное воспитание исправит большинство патологий, да и я сама далеко не ангел. Пришла пора вспомнить что я ведьма, а не добрая фея.

***

      Через три месяца, несколько одноразовых мер зелья удачи, пару внушений Тобиасу — чтобы не прикасался к Эйлин, и Конфундус санитарам морга, у меня был трупик мертворожденного младенца, документы, анализы и карты протекания собственной беременности. Спасибо этому отсталому времени, в котором в клиниках пока не существовало электронных данных о пациентах и узи. Это все упрощало, а мой растущий живот ни у кого не вызывал сомнений в беременности. Оставалось только ждать…

***

      Как не планируй, но судьба все повернет по-своему. Вот и в этой вселенной с моим появлением все пошло совсем не так. Снейп-младший родился преждевременно в ночь двадцать третьего декабря — пьяный Тобиас неожиданно завалился с друзьями в дом и так напугал жену, что она, пытаясь убраться с их дороги резко отшатнулась и скатилась с лестницы.       Мое внушение вышло всем участникам трагедии боком — Тобиас, после моей обработки, с некоторых пор перестал выдавать знакомые реакции на привычные схемы, и Эйлин психически и морально извелась от напряжения и шарахалась от собственной тени.       То есть он перестал ее бить, как всегда делал это раньше, когда она что-то роняла или не так сказала, и только орал и замахивался. Но вспышка напряжения и агрессии возникала, а привычного выхода из контакта не происходит, а это напрягает психику жертвы, ведь неизвестность = опасность за жизнь — новая схема, которая еще не закреплена психикой и она не знает как реагировать чтобы выжить. Стресс возрастает в разы и паника усиливается.       В общем, все вышло по-другому, проще для меня, но фатально для Эйлин. Она не пережила кесарева сечения — организм был ослаблен, репродуктивная система изношена вынашиванием и выкидышами, плюс травма и потеря крови, пока пьяный Тобиас решал проблему с машиной. Эйлин умерла не приходя в сознание, а кроветворное и пара других зелий, что я, будучи под зельем невидимости, сразу как ее привезли влила в нее, не помогли, вернее, они только продлили ей жизнь на два часа, но в сознание она так и не пришла.       Честно говоря, я такого не планировала. Думала когда она оклемается и ее выпишут споить ей зелье забвения и поселить в частную магическую клинику для жертв ментальных воздействий, в Швейцарии — в ее сознании часто последнее время возникали мысли о суициде и с этим нужно было что-то делать. А в клинике она бы прожила долгую и вполне спокойную жизнь — я не собиралась скрывать от ее ребенка правду и хотела когда-нибудь рассказать парню о матери, разумеется, свою версию событий, что выгодна мне. Позже, когда он достаточно повзрослеет и сможет понять чего избежал и принять правду о родителях и оценить мое вмешательство в его жизнь.       Но рукой судьбы той ночью мать и дитя умерли, а пьяный Снейп напился, упал в полынью на речке и утонул.       А я… я впервые прижала к груди нашего с Джеймсом сына и наследника. Теперь уже точно только нашего.