Бонни и Томми

Через пару дней меня с сыном выписали из госпиталя Сент Мэри домой. Благо, у меня было время закончить дела без присутствия основной толпы родственников — до крещения и имянаречения они ограничивались поздравительными открытками. Думаю, эта традиция более чем обоснована — когда все стоят в очереди на титул и наследство, то к естественной родственной радости о рождении ребенка примешивается и досада о появлении очередного конкурента, что еще дальше отодвинет тебя от заветной цели.       Но сначала мальчика увидел Джеймс. В том, как он впервые взял его на руки, бережно и аккуратно, как долго на него смотрел — с благоговением и трепетом, как на святыню… В общем, это было весьма трогательное зрелище.       — Сын! — вскинул на меня ошарашенный и счастливый взгляд Джеймс. — Подумать только… мой сын. Спасибо, Джинни… Но его мать?.. — понизив голос прошептал он с сомнением, нахмурился и помрачнел.       — Родители ребенка умерли, Джеймс, — спокойно ответила, невозмутимо поправляя одеяльце. — Мать — родами, а отец… несчастный случай… Не переживай, я его не украла. Он сирота и только наш с тобой.       — Знаешь, мне кажется, что он на меня похож, — успокоился Джеймс, переводя заинтересованный взгляд на спящего ребенка.       — Похож, — согласилась я, с нежной улыбкой невесомо проведя по черному ежику детских волосенок. — Но он будет еще больше похож, когда мы проведем ритуал усыновления.       — Магический ритуал? — вскинул вопросительный взгляд Джеймс, оторвавшись от разглядывания сына. — Но я же не маг. Впрочем… раз так нужно, я готов. Постой, хочешь сказать, что он по-настоящему станет нам сыном? Магам и такое возможно?       — Не совсем, — после некоторых сомнений ответила. Трудно объяснить законы кровной магии магглу так, чтобы он все понял правильно. — Он как бы станет сыном нам по крови, а мне еще и по магии. Вернее, кровь его отца и магия матери потеряет живую силу — родовую программу — благословения, долги, проклятья, обеты. И взамен переймет наши с тобой. Хотя и останется, по сути, кровью его родителей. Это позволит в будущем избежать проблем, если позже найдется какой-нибудь маг — дальний родственник мальчика, и захочет претендовать на ребенка на основании кровного родства, — с облегчением подытожила я.       Впрочем, на самом деле меня больше волновало что ребенок унаследует от отца повышенную агрессию и склонность к жестокости, а от матери программу самоуничтожения — когда плод с самого зарождения вынужден развиваться не в безопасной «колыбели жизни» под защитой любви и тепла, а в холодной утробе ставшей не раз вместилищем смерти.        Впитывая ужас и энергию убийства предыдущих исторгнутых беременностей, в ощущении, когда его собственное существование постоянно висит на волоске, плюс, постоянный стресс и боль самой матери…        Вряд ли стоит ожидать от родившегося ребенка здоровой психики и счастливой судьбы в таком случае. Он будет сам того не подозревая подсознательно стремиться к смерти и саморазрушению. А я хотела счастья и долголетия своему сыну, на будущее которого у меня имелись большие планы. И свобода от злой судьбы стоила того, чтобы нарушить Британский закон и провести запрещенный ритуал крови.       — Значит, после ритуала…       — После ритуала мы станем родителями ребенка, как если бы он был наш по крови и плоти. Узы родства накрепко свяжут нас троих.       — Тогда я рад вдвойне, — понятливо кивнул, и уже открыто просиял Джеймс. — Получается, что этот ребенок станет мне настоящим сыном, да еще похожим на меня и моих предков. Когда проведем этот самый ритуал, Джинни? Я бы хотел побыстрее…       — Все не так просто, Джеймс, — досадливо прикусила губу я и задумчиво нахмурилась. — У всего есть цена, и возможно она покажется нам с тобой чрезмерной. Я бы не хотела спешить…       — Что? — снова нахмурился Джеймс. — Неужели нужно будет принести жертву, как в тех дешевых ужастиках? Ну, в смысле, зарезать черного петуха, откопать череп покойника, сварить дохлого кота, или совершить еще нечто в этом роде?       — Не говори ерунды, — раздраженно отмахнулась, и серьезно добавила, — ритуал с нашей кровью отнимет у нас часть жизненной силы, чтобы передать ее ребенку и связать всех троих узами родства. Не так много, но ты болен, а это может спровоцировать и ускорить…       — Я готов, — решительно перебил Джеймс и грустно усмехнулся. — Перед смертью не надышишься, Джинни. Годом раньше, месяцем позже, конец рано или поздно придет. И ты знаешь, что оно того стоит, — кивнул он на малыша, который как раз недовольно закряхтел во сне, стискивая кулачки.       — Но Я совсем не готова, Джеймс, — мокро шептала я ему в шею два мгновения спустя, когда мы застыли ожившей статуей обнявшись возле колыбельки.       — Не плачь, это случится еще не завтра, — «подбодрил» муж и развернул нас к сыну, который проснулся и поглядывал на нас мутновато-карими глазами, явно собираясь заорать. — Он красавец. Правда? Весь в меня.       Ритуал мы провели в конце недели, на следующий день, как вознесла дары за упокой души Эйлин и благодарственные жертвы за ее сына — проклятья ведьмы и месть ее родни из-за грани мне не улыбались.       Но все прошло хорошо — я не украла ребенка, не убила его мать, забрав дитя по праву сильного — и не имею долгов перед кровью их рода. Но должна была принести обязательный откуп за то, что забираю мальчика в свой род, тем самым прерывая род Принц — род Тобиаса в этом деле не учитывается — он маггл.       Дары, после некоторого промедления, пока замирая от нетерпения, гипнотизировала пламя, гадая о цене, наконец исчезли, а над потухающим костром из струек дыма сложилось имя — Северус Александр. Понятно… Теперь, когда благословение получено, можно было с облегчением выдохнуть и строить планы на будущее. Я еще легко откупилась — нельзя просто так забрать ребенка у ведьмы и присвоить себе, если конечно она не магглокровка без защиты рода.       А после ритуала и светских крестин и вовсе успокоилась — теперь это действительно Уильям Джеймс Виктор Северус — наследник Кавендиш-Бентинк, 11-й граф Портленд. Крестными отцами стали ближайший друг тестя — Альберт Спенсер, по видимому тот самый — дед будущей принцессы Дианы — он обмолвился, что его невестка сейчас носит ребенка. И старинный друг деда — Рудольф Уильям Стефан Филдинг. А крестными — Леди Дауншир и… тетка Елизаветы, той, что королева — принцесса Алиса — бодрая старая леди лет семидесяти — единственная, кто мне понравился из всей многочисленной королевской семьи.       Моего мнения о выбранных кандидатурах крестных тесть с дедом не спрашивали, просто поставили перед фактом. Да и все равно, на самом деле — у меня имелась своя предполагаемая крестная для сына, а в укреплении светских родственных связей они лучше меня понимают, как выгоднее для ребенка.       — Северус… необычное имя, но мне нравится, — задумчиво выдал Джеймс пытаясь вырвать из захвата маленького цепкого кулачка свой палец.       — Под этим именем его будут знать в магическом мире, Джеймс. Маги любят вычурные говорящие имена, а это имя подходит ему как никакое другое — неумолимый, как безжалостно карающий врагов меч — прекрасное имя для сильного Темного мага. К тому же, это дань посмертной просьбе его матери.        — Вот как… — протянул Джеймс и задумался, не замечая, что Северус уже потащил его палец в рот. — Значит, вы и с мертвыми можете говорить?       — Хочешь спросить, почему тогда я не могу тебя вылечить? — несколько нервно ответила, бросив короткий виноватый взгляд на мужа. Честно говоря, ждала этого вопроса с той минуты, как Джеймс узнал о магии.       — Нет, — мотнул головой Джеймс, не отрывая глаз от сына, и нарочито невозмутимо добавил. — Полагаю, маги могут не все, иначе, ты бы давно меня вылечила.       — Не все, но очень многое, — из чистого упрямства возразила, и досадой добавила. — Но доступны эти невероятные возможности только им самим. Обычного человека это убьет. В прошлом году, помнишь, когда тебя положили в клинику и я думала, что уже потеряю тебя. Ты вернулся таким изможденным и слабым, что мог умереть в любую минуту. Врач сказал, что организм может не выдержать. И я стала подливать тебе разбавленное молоко единорога, чтобы ты окреп…       — Единорога? — округлил глаза Джеймс, переведя на меня удивленный взгляд. — Они, оказываются, существуют не только в легендах? Потрясающе! Значит, это молоко так быстро поставило меня на ноги… Подумать только — я пробовал молоко мифического существа! Это какое-то потрясающее волшебство, Джинни.       — Да, оно укрепило твое тело, — кивнула, не разделяя его восторгов, отгоняя вспоминая, как ужасно он выглядел тогда, после больницы и как удивлялись врачи его цветущему виду после. — Но с возвращением сил телу, опухоль тоже окрепла и получила силы расти. Что бы я не решила, Джеймс, я в любом случае убиваю тебя. Только от зелья, способного легко вылечить мага, ты бы умер сразу, а так твои мучения продлятся куда дольше, потому что я буду эгоистично вытаскивать тебя пока возможно…       — Перестань, Джинни, — решительно подошел и приобнял меня Джеймс, устало улыбнувшись. — Не играй в Бога, пусть ты и колдунья, но всего лишь его создание, как и все мы. От своей судьбы не уйдет никто. И ты делаешь для меня все возможное, а я давно смирился с неизбежным и рад тому, что имею. Хотя бы тому, что не лежу как другие, подобные мне, обколотый морфином до состояния невменяемости, и не бьюсь от боли об стены, моля о смерти.       — Сомнительное утешение, — скептически фыркнула, плотнее прижавшись к его боку и незаметно от мужа смахивая слезинку, пока он восторженно ворковал о сыне, выискивая в нем все больше сходства с собой.

***

      Теперь, когда я выполнила первый пункт в списке укрепления своих позиций в маггловском мире — получила наследника. Вернее, второй, первым был — приобретение и приумножение капитала, пришло время начать незаметно налаживать связи в магическом мире, дабы я могла бы когда-нибудь туда вернуться. И я по зеркалам связалась с Мопси.       С подругой все эти годы мы не переставали регулярно общаться. Она знала, как у меня дела, а я была в курсе всех новостей в магическом мире доступных простым обывателям посредством газет и слухов в местных пабах.       Правда переговорные зеркала полноценно не работают через «большую воду», вернее, вместо живого общения на них можно, как бы, наговорить короткое сообщение, которое дойдет до адресата с задержкой в пару часов. Но все же, это лучше, чем привлекать внимание совами, тем более, что их можно отследить, а круговая защита, что я поставила чтобы меня не нашли, блокирует всех сов не делая исключений.        Полагаю, стоит упомянуть о тех изменениях, что произошли в магическом мире за все эти годы. Впрочем, если верить Мопси, особых перемен за это время не произошло, хотя последние два года отмечается некоторая агрессивная политическая активность.       Том, по обычаю чистокровок, сразу после окончания школы покинул Британию ради обязательного путешествия — налаживание связей с чистокровками из других стран, и заявлении о себе как о наследнике древнего рода. Юному наследнику всегда требуются связи в обществе, даже если он потомок самого основателя. Никто за пределами Британии не будет ему поклоняться и восхищаться его персоной только за то, что он чистокровный, а в Европе хватает старых семейств, что и подревнее основателей будут. В общем, чтобы влиться в общество себе подобных и наладить полезные связи и знакомства требуется время.       Их путешествие с друзьями продлилось около трех лет, впрочем, в любом случае до двадцати одного — магического совершеннолетия, Тому карьера не светила, если только обычного помощника или секретаря в министерстве. Да и право голоса в Визенгамоте тоже.       Вернувшись в Англию, большинство его друзей приняли обязательства перед своими родными по помощи в управлении семейным бизнесом, или заняли положенные им места в Министерстве.       А Том, по слухам, хотел устроиться в Хогвартс, но Диппет в мягкой форме ему отказал, сославшись на юный возраст и недостаточную квалификацию, подозреваю, не без усилий Дамблдора, если верить книгам. Хотя хогсмидскому обществу недоставало подробностей, и информацию они узнавали только со слов завхоза, что изредка любил пропустить стаканчик в «Трех метлах», пожаловаться на жизнь и несправедливость от руководства школы и дрянных учеников.       И я не удивлена, что Тому отказали — при Диппете на места профессоров брали только признанных мастеров, это потом, якобы после проклятия Волдеморта при директорстве Дамблдора, нанимали уже кого не попадя, или кого не жалко — все, у кого хватало мозгов, боялись за свою жизнь и отказывались от места.       После первого отказа Том исчез из магического мира на восемь лет и вернулся в Британию только три года назад, когда Диппет ушел на пенсию и Дамблдор занял пост директора Хогвартса.       Дамблдор решительно отказал Тому в вакансии профессора ЗоТИ, хотя тот предъявил диплом магической академии Сорбонны, и его квалификация как мастера, не оставляла сомнений в его компетенции.       Я понимаю, почему Том выбрал карьеру в школе, а не в Министерстве. Он целенаправленно и предусмотрительно окапывался в магическом мире, играя на будущее, как я делала это в маггловском.       Его друзья и соратники уже занимали теплые местечки в министерстве, прикрывая ему спину, а вот школа была под полным контролем Дамблдора, и даже министерство не имело на нее влияния. У директора хватало власти и возможностей в случае чего скрыть происшествие, а без конкретной жалобы или ходатайства министерские проверки не проводились, и снять с поста директора или лезть в дела Хогвартса было невозможно даже аврорату.       Не думаю, что Тому так уж хотелось учить детишек. Но знать кухню изнутри и со временем собрать компромат на директора, а через какое-то время подсидеть директора и самому занять этот пост… Да и с самого юного возраста отбирать для себя талантливых детишек и насаждать свои взгляды, вербовать сторонников из тех, кто постарше, зная, что Дамблдор еще не успел засорить им мозги идеями терпимости… Вербовать сторонников можно не только угрозами и посулами, но и вторыми шансами и услугами. И не сомневаюсь, что директор Дамблдор этим весьма успешно пользовался.       В общем, Том не добившись места в Хогвартсе, переключился на политическую карьеру — стал действовать через Визенгамот, от партии консерваторов, воспользовавшись законным правом голоса. Делал доклады, приводил доводы за или против принятия закона или поправки в закон. О нем уже заговорили, как о разумном и красноречивом ораторе — самом молодом, в возможном будущем, министре Магии. В чем я удостоверилась сама, когда Мопси принесла мне магических газет за два года — возмужавший Том выглядел великолепно, а в таланте красиво и убедительно говорить я уже не раз могла убедиться сама.       Вот и все. В магическом мире войной пока и не пахло, хотя участившиеся необычные исчезновения и странные смерти магов в газетах упоминалось. Но подобное было слишком редким явлением, чтобы общественность всполошилась, да и кто будет связывать подобное с Томом?       Впрочем, полноценная война, если верить книгам, начнется позже. А сейчас, думаю, Том втихаря набирал и «клеймил» сторонников из тех, молодых и талантливых, подросших за годы его отсутствия в Британии выпускников, кто разделял его идеи чистокровности, и уверенно делал себе имя в политической среде.       Не сомневаюсь, ему было чем привлечь любознательную молодежь. Наверняка он за годы отсутствия не только получал высшее образование и мастерство, но и выведал у старых родов все что мог о Темной магии. Поговаривают так же, что уже в мае он будет баллотироваться на должность министра от своей партии.       Что до меня, то больше новостей меня взволновала скорая встреча с подругой. Надеюсь, ее искренняя симпатия ко мне не притупилась настолько, чтобы отказать мне в просьбе. Помощь Мопси пригодилась бы мне как нельзя кстати.