Бонни и Томми

Сразу после Рождества меня навестила Мопси. Она аппарировала по пересланным мной координатам в близлежащий лесок, а потом просто прошла к дому пешком.       Мы долго не виделись, и наша встреча вышла очень теплой, бурной и почти родственной.       Сначала, когда служанка проводила ее в мою личную гостиную, мы обе застыли в напряженном молчании, жадно рассматривая друг друга, а потом кинулись обниматься. Были и причитания, и слезы… Сама от себя не ожидала такой сентиментальщины. Но иногда люди меняются, и я, как оказалось, из их числа.       Возможно все еще планировала использовать подругу и сыграть на ее добрых чувствах ко мне. Но при этом я и сама была искренне рада ее видеть, и планировала продолжить общение, даже если она мне откажет.       Впрочем, такой вариант даже не рассматривала — навык манипулирования, за время пока я жила с Джеймсом, никуда не делся, да и мне было что предложить этой неординарной одинокой ведьме.       — Мопси, — начала я, после того, как мы успокоились от первых восторгов встречи, обменялись новостями. Она даже успела познакомиться с проснувшимся Северусом, и осталась от него в полном восторге. Джеймса снова положили в клинику, и теперь, когда сын опять заснул в колыбельке, мы не торопясь пили чай у камина. — Я рада тебя видеть, и ужасно по тебе соскучилась. Надеюсь, мы теперь будем чаще видеться…       — Я тоже, дорогая, очень на это надеюсь, — воспользовавшись паузой, пока я подливала ей сливки, бодро ответила она, выпуская из трубки горсть призрачных розовых лепестков, медленно осыпающихся на ковер, но исчезающих не долетая до ворса. — Боюсь, ты сочтешь меня навязчивой, но теперь я собираюсь так часто тебя навещать, насколько позволяют приличия. Прошлая зима выдалась необычайно тоскливой. Мне пришлось схоронить еще трех псов. Увы, маггловские собаки живут мало, особенно, такие потрепанные жизнью, как мои… Теперь у меня остались только Блум и Гарди. Да и то они стары и все больше дрыхнут у огня. Я и сама с ними чувствую себя как дряхлая псина. Боюсь, еще парочка таких зим и я совсем разучусь говорить и окончательно врасту в кресло…       — Вот как? Тогда, ты, возможно, захочешь принять мое предложение, — улыбнулась я, порадовавшись, что она сама затронула эту тему. И тут же посерьезнела и отставила чашку. — Я мечтаю, Мопси, что ты переедешь ко мне.       — Ты серьезно? — округлила глаза она, и мы обе закашлялись, потому что из ее волшебной трубки внезапно повалил сизый вонючий дым. Впрочем, она быстро развеяла его небрежным жестом и снова уставилась на меня в удивлении.       — Серьезно, — ответила я, не сводя с нее прямого взгляда. — Ты моя единственная подруга и наставница. Так вышло, что ближе тебя у меня в магическом мире никого нет на свете. И мне бы хотелось, чтобы именно ты стала приемной матерью, а потом и наставницей моему сыну, и позаботилась о нем, если со мной что-нибудь случится. Ты единственная, кому я могу доверить Северуса. Прости, если я прошу многого — мне известно, что волшебники не охотно берут на себя подобные магические обязательства. Но я не обижусь и пойму, если ты откажешься.       — Кхм… Ты уверена, Бон..? Кхм… Розмари. Уверена, что не хочешь взять крестной ребенку кого повлиятельней старой никчемной собачницы?       — Уверена, — твердо ответила я. — Только ты, или никто больше. Только тебе одной я могу доверять.       — Тогда я согласна, — нервно фыркнула Мопси, отложив трубку, которая безостановочно выстреливала искры от сдерживаемой радости хозяйки. — Только вот… ты хочешь, чтобы я переехала сюда? В этот маггловский дом? Я думала, что теперь, когда ты вернулась в Британию, ты захочешь поселиться в магическом мире, тем более, когда твой сын родился с даром.       — Тут все сложно, — подумав ответила, снова приступая к своей чашке. — Я безусловно планирую когда-нибудь вернуться в магический мир, но точно не сейчас. Пока живы мои враги, будет неразумно туда соваться.       — Ты поэтому сменила имя и придумала новую личность? — с грубоватой прямотой спросила Мопси, неохотно возвращаясь к своей трубке.       — Не совсем… Хотя имя действительно сменила, чтобы меня не нашли. Ты сама знаешь, что на личное имя тоже можно завязать чары поиска и навести проклятье, хоть это и карается законом — но кого это когда останавливало? За «большой водой» это не имело для меня особого значения, но теперь, когда я здесь… А смена личности… Деньги и возможности пробраться в высшее общество, где еще больше и денег, и возможностей. Мой муж, когда унаследует титул, станет двадцать первым в очереди на корону. Деньги, даже очень большие, ничто без власти — их всегда можно отнять.       — Хочешь когда-нибудь стать королевой? — хохотнула Мопси, выдав разноцветный фейерверк из дыма— тогда ты станешь первой королевой-ведьмой, после Анны. Но она, помнится, плохо закончила. Эти невежественные магглы…       — Королевой? О, нет, протокол точно не для меня, — фыркнула я, и ответила уже без всякого смеха. — Но мой внук или правнук непременно будет монархом. Я об этом позабочусь…       — Ты это серьезно, Бо… Розмари? — опешила гостья.       — Более чем, — на полном серьезе ответила ей и холодно улыбнулась. — Я хочу объединить оба мира и взять от них все самое лучшее для себя и своей семьи. Родиться полукровкой самая большая удача, если подумать. Когда хорошо разбираешься в обоих мирах… Это преимущество перед чистокровными, если знать, как использовать эти знания себе на пользу. Ведь магическое общество с детства, много лет вдали от родителей, воспитывают магглокровок в нужном им ключе. И настолько засоряют им мозг избранностью, превосходством и презрением ко всему маггловскому, включая собственную родню, что те даже после школы предпочитают оставаться жить в магическом мире, хотя их там унижают. Хотя могли бы более чем хорошо устроиться в маггловском, и ни от кого не зависеть. Впрочем, когда им изучать маггловский мир за те пару месяцев каникул?       А чистокровки сидят по своим родовым особнякам и вовсе не разбираются в маггловских реалиях — они уязвимы в мире без магии, просто еще не осознают насколько.       — Возможно ты и права, Розмари. Но Статут не позволит тебе влиять на королевскую семью, — возразила опешившая от моих откровений женщина.       — А я и не собираюсь нарушать Статут и влиять на нее напрямую, Мопси, — улыбнулась я. — Я обнаружила пару лазеек чтобы его обойти. Статут был подписан в семнадцатом столетии, при правлении Вильгельма III Оранского и Марии II. Нам, в магическом мире, преподают историю в том ключе, что удобна и выгодна магам. Но я тут кое-что нашла в семейной библиотеке Джеймса, — я встала, достала с полки и протянула ей пару рукописей. — Магглы просто-напросто загнали магов в резервации, когда за пару столетий значительно подсократили их популяцию, и легко вынудили подписать Статут под угрозой полного истребления.       Это дневники леди Алисии Маунтбеттен и герцогини Кэтрин Корнуолльской — родни по мужу. То, что они тут написали я встречала и в записях других особ, только в виде упоминания. А эти леди расписали все довольно подробно, хоть и не без изрядной примеси фантазии.       — И магглы хранят подобное? — изумилась Мопси, подняв глаза от пожелтевших листов. — Но это же прямое нарушение Статута с их стороны.       — Ничуть, — насмешливо фыркнула я. — Магглы воспринимают подобное чтиво как фантазийные романтические истории. И обожают читать про оборотней, вампиров, драконов и рыцарей, спасающих юных дев в беде.       Сомневаюсь, что эти леди сами были ведьмами, скорее, они получили информацию от кого-то из близкого окружения. Возможно, от няни-сквиба или кормилицы. В любом случае, тут есть о чем подумать. И некоторые вещи на поверку оказались правдой.       — Ты о чем? — спросила все еще растерянная Мопси.       — Ну, например, тут написано, что королевская семья знает о магии. Не вся, только действующая королева и ее муж. Ведь королева не только монарх, но и глава Англиканской церкви — инквизиции, она не может не знать о мире магов, ведь Статут обновляется с каждой сменой монарха. Правда, думаю она лично не занимается делами магов. В случае ЧП ее, согласно пункту Статута, уведомляет премьер-министр, которому в свою очередь, отчитывается наш министр магии. Маггловские службы также не вмешиваются в дела магов. Полагаю, по логике вещей, должен существовать тайный отдел, подконтрольный самой королеве, чтобы решать проблемы со своими же службами, дабы замять дела, в которых участвуют маги.       — Значит, королева знает о магии, — вздохнула Мопси и затянулась, выпустив струйку обычного дыма, пахнущего яблоком. — Подумать только. Вроде бы логично, но я никогда об этом не думала…       — Мало того, она вовсю пользуется магической защитой, и, полагаю, ритуалами, — наклонилась я к подруге с нарочито таинственным видом.       — С чего ты это взяла, Розмари? — еще больше удивилась Мопси и ее трубка снова зафыркала искрами.       — Посмотри, — ответила я, и найдя фото протянула ей подарочный альбом. — Ничего не напоминает?       — Бог ты мой, это же… — ахнула она.       — Да, это крестильная чаша в которой крестят всех детей королевской семьи. Посмотри какие «забавные» знаки между этими ангелочками. И рунная вязь на цветочной гирлянде… Боюсь представить, как бы она среагировала на любого мага с палочкой или без, планирующего вред младенцу. А крестильная сорочка, что переходит из поколения в поколение — ты только посмотри, какой занятный узор…       Так что, как я полагаю, все представители королевской семьи с самых крестин надежно защищены от влияния колдовства любого рода. А учитывая их особенное долгожительство… тут явно еще и ритуалы для королевской четы присутствуют.       — Кстати, Розмари, — посерьезнела Мопси. — Прости за откровенность, но почему ты до сих пор не вылечишь своего мужа? Он мог бы жить еще очень долго, как эта самая королевская пара.       — Он не согласится, — помедлив ответила я и подняла взгляд. — Тебе отлично известно, что спасти или продлить жизнь магглу возможно только темным ритуалом с жертвой-замещением, чьи годы и энергия жизни прибавляются к твоим. А Джеймс никогда не согласится, чтобы за него умер другой человек. Он для этого слишком правильный.       — Но тебе не обязательно посвящать его в детали и говорить о цене…       — Нет, — тихо, но решительно возразила я. — Джеймс не такой, как мы. Он лучше и честнее многих магглов. Мне больно смотреть на его страдания, и будет очень его не хватать. Но я уважаю его убеждения и не буду марать наши отношения ложью и темной магией.       — А ты изменилась, девочка, — грустно ухмыльнулась Мопси и резко перешла на деловой тон. — Хорошо, я помогу тебе. Что я могу для тебя сделать помимо обещания стать крестной твоего сына?       — Мне нужно найти несколько сквибов в услужение, десять-двенадцать женщин и пара-тройка мужчин. Но тайно, из тех, кто не особо светился в магическом мире, но знает о нем, — подумав, ответила я. — Одна из женщин должна быть немолодой английской леди. У нее будет особая роль — изображать мою тетю — ее присутствие необходимо в Англии, а девчонка, что раньше ее изображала, уже не потянет такую сложную игру. Я буду платить за службу более чем хорошо. Никто не будет обижен.       — Это легко будет сделать, — легкомысленно отмахнулась Мопси. — Что еще?       — Еще?.. Еще я была бы тебе благодарна, если ты с собаками переедешь ко мне. Джеймс совсем плох, и после его смерти я планирую переехать в Грантен-Холл в Дербишире. Это достаточно уединенное место, где нас не будут особо беспокоить и можно будет установить защиту, чтобы свободно колдовать, не привлекая внимания. Мы бы могли вместе воспитывать и обучать Северуса. Кстати, как ты смотришь на то, чтобы писать волшебные книги для магглов?       — Ты серьезно? — удивилась Мопси.       — Вполне, — не смутилась я. — Уверяю, ты бы имела невероятный успех и существенную прибыль. Я с удовольствием спонсирую рекламную кампанию и выпуск твоей книги.       — И зачем мне маггловские деньги? — насмешливо фыркнула Мопси. — Куда я их дену, Розмари?       — Вообще-то, Мопси, мир велик, — назидательно ответила я и лукаво прищурилась. — А галлеоны в ходу только в Британии. За ее пределами маги свободно пользуются местной валютой и свободно обменивают ее на любую другую. Хотя, что мешает тебе покупать на гонорар золото и уже его хранить в гоблинском банке? Впрочем, есть нечто, что дороже золота — популярность и обожание читателей. В магическом мире тебя знают единицы, а в маггловском будут знать миллионы.       — Я подумаю над твоим предложением, Розмари, — помолчав ответила она. Но я уже видела, что ее заинтересовало мое предложение.

***

      Мопси сдержала слово и очень быстро подыскала мне подходящих сквибов. Я договорилась со всеми, но пока я наняла только старую леди. Они с больной дочерью одни воспитывали внука. Денег не хватало, на работу пожилую женщину не брали… Я обещала оплатить ее дочери лечение, а внуку образование — провести по своему фонду. Да и оплата у женщины была более чем приличная. Правда, и работа ей предстояла весьма специфическая.       Дело в том, что мне, вернее, моей «тете», написал друг мужа.       Уильям Максуэлл Эйткен, барон Бивербрук был весьма в преклонных годах — в июне ему стукнуло восемьдесят.       Этот коренастый, лысоватый и хваткий старик показался мне весьма достойной добычей. Его состояние, весьма значительное, меня не интересовало, тем более, что оно принадлежало общественному фонду Бивербрука, и отойдет старшему из трех наследников — детей от первой жены.       Но он владел крупным газетно-издательским концерном, в который, помимо мелких изданий и развлекательных листков, входили такие влиятельные ежедневники, как Evening Standard и Daily Express. За это стоило побороться.       К тому же за свою внушительную карьеру он успел побывать министром информации Великобритании. Был, правда недолго, Канцлером герцогства Ланкастерского в ранге министра, а так же министром авиационной промышленности и затем — министром запасов и снабжения. А во время войны — Лордом-хранителем Малой печати. Не говоря уже, что он являлся Членом Тайного совета Великобритании.       В общем, связи у этого старика остались на всех уровнях, а мне катастрофически не хватало информации о политической кухне, так сказать, изнутри. К тому же, зная, в каком направлении пойдет развитие экономики и технологий, я бы могла реально влиять на преумножение своего капитала. А пресса - тоже оружие, если знать, как ею правильно пользоваться.       Я встречалась с этим достойным джентльменом только однажды, в образе тети, на приеме в честь помолвки "племянницы".       Тогда, как я помню, мы много говорили об их давней дружбе с мистером Синклером, о любви к искусству — он тоже коллекционировал картины, но не так фанатично, как мой супруг. Он хвастался «Портретом Уинстона Черчилля» работы Грэхема Сазерленда, и сетовал, что его жена, в отличие от меня, не разделяет его увлечения.       Короче, после этой встречи мы периодически переписывались. И похоже, теперь, когда прошел год траура по его почившей супруге, он решил начать за мной ухаживать.       Могла ли я упустить такой шанс? Но увы, у меня теперь вовсе не было желания изображать тетю, а Чалис в силу возраста и воспитания не могла бы достоверно сыграть роль английской леди — это тебе не кивать, улыбаться и притворно плакать в платочек. И появление миссис Магги произошло как нельзя кстати.       В общем, теперь, когда благодаря Мопси у меня появилось время, я потратила его на обольщение мистера Бивербрука, сходив с ним на пару свиданий и немного ускорив события.       И уже в мае мы побывали на шикарном приеме по случаю свадьбы «тети». После чего «молодые» уехали в свадебное путешествие.       Я немного переживала за пожилую женщину, ну, оборотное, старящее зелье, и все такое — все же для здоровья это не полезно. Да и она, неожиданно, отказалась от зелья грез для мужа. Но она меня успокоила.       — Милочка, я была замужем тридцать пять лет, пока мой Фрэнк не умер. А после него у меня много лет никого не было. Помолодеть на двадцать лет, да еще и обзавестись законным любящим мужем, увидеть мир, при том, что мои родные будут в безопасности и мне не нужно за них волноваться… Это стоит любых побочных эффектов. Не волнуйтесь, дорогая, — потрепала она обалдевшую меня по плечу. — Вы будете довольны моей службой.