Дорога в Наружность

      Рано утром после бессонной ночи Ральф зашёл в кабинет Януса.       - Как он?       - Не очень... - Янус сокрушенно пожал плечами, - Подняться с кровати пока не может. Думаю, центральная нервная система повреждена... но восстановится со временем. Возможно органическое поражение мозга. Но главное - пришёл в себя. Ему дважды вводили налоксон...       - Что это - налоксон?       - Антидот - нейтрализует действие героина.       - А почему, ты думаешь, мозг повреждён?       - Только вернулся с того света, сразу зеркало потребовал... и косметику. Как тебе это? - главный Паук Дома многозначительно покачал головой, - Его-то птички, ясное дело, дежурили здесь всю ночь напролет. Но он у них почему-то просить не cтал.       - А-а... Ну да, ну да. Сейчас уйду ненадолго... Скоро снова вернусь и зайду к нему, - Черный Ральф направился в спальню третьей.       ***       - Рекс.       Стервятник лежал на боку, отвернувшись лицом к стене.       - Рекс, ты меня слышишь?       Вместо ответа Папа Птиц коротко всхлипнул и натянул на себя одеяло, накрывшись с головой.       - Ты хочешь, чтобы я ушёл?       Какое-то время Стервятник лежал неподвижно, кутаясь в одеяло и вздрагивая… Потом громко, прерывисто вздохнул и резко повернулся к Ральфу. Черты лица вожака третьей заострились. Под глазами Большой Птицы залегли синяки, по щекам текли слезы.       - Я не хочу ни-че-го. Я не хочу больше жить, ты это понимаешь? - прошептал Папа Птиц.       Р Первый подумал про себя, что без косметики Стервятник выглядит таким уязвимым... На Ральфа накатило непреодолимое желание обнять его и защитить – оградить от всех горьких испытаний, заставивших его повзрослеть слишком рано.       - Рекс, это уже вторая твоя попытка...       - И скоро будет третья, не сомневайся, - голос Птицы был преисполнен решимости.       - На, вот, лучше, зеркальце и карандаш... Я тебе принёс, возьми...       Рекс поначалу отмахнулся, но потом кое-что привлекло его внимание... Выхватив зеркальце и косметику и бросив их к себе на постель, он крепко схватил Ральфа за руку. Р первый почувствовал, как длинные ногти Птицы впились в кожу на запястье.       - Значит, колечко у меня украл, так?... Снял с меня, с бездыханного! – глаза Стервятника вспыхнули торжествующим блеском.       В одно мгновение из безвольного существа, готового свести счеты с жизнью, вожак третьей превратился в хитрого пройдоху, добивающегося своих целей не мытьем, так катаньем.       Ральф так обрадовался этой перемене, что невольно заулыбался.       -Не с бездыханного, а с обдолбанного - это разные вещи.       - Тебе виднее, - ворчливо отметил Стервятник. Предводитель птиц уселся по-турецки, выудил из складок одеяла зеркальце и карандаш и начал деловито наводить марафет, - Лучше бы ты одежду с меня снял, Р Первый. Было бы интересней.       - Чего ты хочешь, Рекс? Что должно произойти, чтобы ты... снова захотел жить? –спросил Ральф, сделав вид, что не заметил саркастических замечаний Птицы.       - Чего я хочу? Тебя, Чёрный Ральф! Я влюблен в тебя, если ты до сих пор не понял... Хотя тебе это и все равно.       - Мне не все равно... Мне совсем не все равно, но ты ещё по сути ребёнок...и сам не понимаешь...       - Мне через два года исполнится восемнадцать.       - Ну вот тогда и поговорим, - Р Первый произнес эти слова механически, непроизвольно. И понял, что попал в свои собственные сети. “Ага, Ральфи! Вот ты и прокололся… То есть подобный разговор все же планируется? – оживился голос, - А в какой именно позе он будет происходить, если не секрет?”– голова кружилась после бессонной ночи, похабный истерический смех отдавался болью в висках.       - Хорошо, - неожиданно покладисто согласился Рекс и хитро прищурился, - тогда давай заключим сделку. Прямо здесь, в Могильнике. Прямо сейчас.       Янтарные глаза Птичьего Папы коварно блестели.       - Какую ещё... сделку? - Ральф чувствовал недоброе, но отступать было поздно.       - Я держусь все эти два года. Не пытаюсь покончить с собой и не наношу себе никаких телесных повреждений. А в тот день, когда мне исполнится восемнадцать, ты трахнешь меня, Р Первый. Все очень просто.       - Рекс, что за выражения? Почему ты так... говоришь об этом?       - А как мне прикажешь это называть? Я мог бы конечно сказать "ты займешься со мной любовью"... Но я знаю, что ты меня никогда не полюбишь. Ты уже дал мне понять, что на взаимность рассчитывать не приходится. Но могу же я получить хотя бы что-то...       - И поэтому ты решил заняться шантажом?       - Да, потому что у меня нет выхода. У меня всю мою жизнь не было ничего... И никого - с тех пор, как не стало Макса. Так что... цель оправдывает средства.       Ральф глубоко задумался.       Обещание повторить попытку суицида не вызывало сомнений. И весьма возможно третья попытка станет последней. А так через два года он все равно забудет обо всем... И останется жив.       “Какая железная аргументация!” –восторженно закудахтал голос… Но Ральф твердо решил не обращать внимания на едкие комментарии старого серого здания, нуждающегося в капремонте.       - Хорошо, Рекс. Договорились.       - Что, Р Первый, ты правда согласен? – Стервятник торжествовал.       - Да.       - Тогда давай подпишем договор.       - Какой ещё договор?       - Ну как же? Соглашение в двух экземплярах...       - Стервятник, да ты, оказывается, бюрократ...       - Ты свой экземпляр можешь выбросить. А вот я свой буду хранить у себя.       - Это зачем?       - На всякий случай. Вдруг забудешь? - Папа невинно улыбнулся.       В тот же день в Могильнике было составлено и подписано соглашение о том, что Папа Стервятник, он же Рекс, обязуется не наносить себе телесных повреждений в течение ближайших двух лет, а Чёрный Ральф - он же Р Первый –в свою очередь обязуется в день совершеннолетия Стервятника вступить с ним в близкие отношения.       По инициативе Папы в договор также был включён пункт о том, что Ральф имеет право в любой момент проверить, насколько добросовестно Стервятник выполняет свои обязательства по воздержанию от самоповреждений - иными словами, провести внеплановый осмотр.