Посох Мерлина

      Первая половина октября выдалась на редкость дождливой. И если старшие ребята, которые готовились к сдаче экзамена по амддиффину, и Брендон с друзьями, серьёзно занятые учёбой, не особо переживали по этому поводу, то для учительницы рыцарских дуэлей Эйлси Коллинз это была трагедия. Даже ученики, которые занимались этим профессионально, не были так сильно расстроены погодными условиями, хотя именно им приходилось тренироваться на корте на открытом воздухе, пока на улице бушевал ветер, в то время как Эйлси чаще всего обсуждала ненавистный ей дождь за стенами замка. А ещё она часто жаловалась на это даже первоадранцам.       Но даже в этом случае учительницу нельзя было обвинить в том, что она не принимала участия в тренировочных процессах. Когда на землю падали первые капли дождя, или ветер становился настолько холодным, что легко можно было бы простудиться, на месте для тренировок парой заклинаний возводили крытую арену с длинными деревянными колоннами и крышей, а по периметру наколдовывали барьер, защищающий учеников от ветра и поддерживающий тёплую температуру. Отсутствие Эйлси на тренировках всегда вызывало недоумение у обычных учеников, к которым на уроки она исправно приходила, но, спортсмены-рыцари справлялись со своими проблемами коллективно.       На самом деле, рыцарской дуэлью этот вид деятельности именовали только подростки, для которых название «Демонстрация конкура и фехтования» звучало неоправданно длинно, тем более, что кроме конкура существовало много видов демонстрации умения сидеть в седле. А поскольку Демонстрация зародилась ещё в те года, когда дуэлями увлекались и хабиталы, со временем даже учителя перестали пользоваться официальным названием, вспоминая о нём только при составлении расписания. Рыцарские дуэли были нескольких видов: начиная от конкура и скачек на обычных лошадях и фехтования и заканчивая воздушными сражениями на мечах на пегасах. Единственное главное правило, которое для всех видов деятельности было одним и тем же — запрет использования солторов, а единственной целью, объединяющей все виды рыцарских дуэлей, был долгий путь к самосовершенствованию через изнурительные тренировки.       В первом и втором годах обучения Эйлси занималась с учениками без официальных помощников, хотя на деле ей помогали наследники богатых семей, которые были одинаково хороши как в умении владеть лошадью, так и в навыках фехтования, или в помощь ей приходили старшие, когда у них было свободное время.       Молодая учительница выделяла целый семестр, чтобы научить детей держаться в седле и ухаживать за лошадьми. Другая половина года уходила на обучение владению оружием, боевым стойкам, правильным выпадам. Способных ребят она ставила в спарринги, да и сама с ними участвовала в дуэлях, терпеливо кружа вокруг каждого ученика и поправляя им позы. Хотя спаррингами назвать это было сложно: они протекали медленно, ведь Эйлси должна была объяснить каждое движение и направить руку ученика в нужную позицию, и часто приходилось это делать не только мечом, но и «вручную». Во втором классе происходило то же самое, лишь появлялись небольшие усложнения и короткие спарринги на более повышенных скоростях, из которых девочки часто выходили победительницами, так как не нарушали правила, в отличие от мальчиков, которые часто били наверняка и путались в движениях. С третьего года Эйлси для урока делила учеников на две группы: с одной она занималась конкуром на лошадях и основами полётов на пегасах, а другую предоставляла новоиспечённому практиканту, который учил детей новым приёмам фехтования, сидя на лошади. И Брендон очень сильно хотел поскорее дорасти до третьего года обучения.        В начальных классах мало кто понимал, зачем им всё это надо, то третий год Демонстрации кардинально отличался. Конец второго семестра оказывался переломным не только для взрослых подростков, которые сдавали экзамены, но и для тех, кто хотел продолжить рыцарские дуэли на профессиональном уровне. Бывшие рыцари атенеума и действующие чемпионы устраивали недельный отбор в команды, в котором участвовали многие, даже те, кто не особо хотел в будущем напрягаться с тренировками больше, чем привык на уроках — возможно, из-за ярких впечатлений от соревнований.       В зависимости от непредвзятых результатов ученики попадали в отдельные группы. Самыми многочисленными из существующих из года в год оказывались обычные конкурщики, участники гладких скачек, чуть реже либо виртуозы демонстрационных вылетов на пегасах, либо фехтовальщики на лошадях. Заветной мечтой каждого спортсмена первоначально оказывалась настоящая рыцарская дуэль: битва на мечах в воздухе. Если за год ученики показывали хорошие результаты, то им рекомендовалось купить своего скакуна перед выходом на каникулы, на что атенеум даже мог выделить часть денег, если были видны серьёзные намерения рыцаря. Однако таких талантов оказывалось меньше всего. Со временем дуэлянты отсеивались: тяжёлые тренировки, разбитые от урока к уроку пальцы, мозоли от поводьев, синяки на бёдрах и любые другие случайные травмы, которые обрабатывали вонючим, но действующим заживляющим бальзамом, несколько рассеивали романтику, витающую вокруг этой деятельности.       Брендон, который уже успел свалиться с лошади раза так четыре, достаточно быстро понял, что полноценные рыцарские дуэли не для него, хотя в душе лелеял надежду, что станет хорошим летуном. Но это ему и Тёрнерам не помешало с энтузиазмом пойти на открытие спортивного сезона.       Овальная арена, окружённая трибунами, была украшена разноцветными флагами подстать каждому адрану. Учителя решили не отменять соревнований и тем самым не разжигать панику среди учащихся, так что, проверив всю окрестность всеми возможными обнаруживающими чарами, они хорошо постарались, защищая арену от различных угроз, пока украшали её. Зелёный плющ и цветы Афродиты, похожие на вьюнок, но с особенно крупными и пышными соцветиями разных оттенков, обкручивали колонны в хитромудрых сплетениях и приковывали взгляд. Сочная трава, которую зеленили специальными эликсирами для услады глаз, росла по всей площади корта, кроме самого его центра — площадки для фехтовальщиков. Площадка представляла собой низкий пьедестал круглой формы с несколько завышенными бортиками из коры дуба. По правде сказать, и сам пьедестал являлся трансформированным дубовым деревом, дно которого, где и сражались фехтовальщики, было устелено мхом, дабы смягчить возможные падения. На бортиках площадки выжигались основы рыцарских дуэлей: честность, достоинство, культура, уважение и собранность. Потом эти слова заколдовывались таким образом, что подсвечивались основными цветами тех адранов, в которых учились дуэлянты, сошедшиеся в спарринге, а имя победителя фейерверком ознаменовывалось под самой крышей арены. Правда, ученики четвёрного и пятого годов обучения часто соревновались вокруг площадки для фехтования по несколько пар сразу из-за большой очереди, и те, кто выигрывал среди всех пар, уже бился на пьедестале.       Конкур часто был на скорость и почти всегда сопровождался громкими криками болельщиков и овациями. Случалось это не только из-за зрелищности, но и из-за высокого напряжения: для старших многие барьеры не были расставлены заранее, они материализовывались за считанные секунды по мере приближения к ним, отчего нервы болельщиков и соревнующихся оказывались напряжены до предела. От тяжёлых травм конкурщиков спасали наколдованные дорожки воды по бокам, в которые они время от времени падали.       Соревнования начинались всегда в субботу с позднего утра, где-то часов с десяти, и первыми на спарринг выходили подростки с четвёртого года обучения, за которых в основном приходили поболеть их одноадранцы, друзья и первоадранцы, ещё не привыкшие к таким зрелищам. Потом, после награждения победителей, приходила очередь конкура — зрителей становилось больше. Ближе к концу соревнований ребят с пятого года трибуны были уже полностью заняты.       И вот, ближе к вечеру, под громкие крики, от которых закладывало уши, Эйлси Коллинз объявила о начале воздушных боёв. Зрители со свистом и овациями повскакивали со своих мест, ожидая фееричных выступлений своих друзей, пока учителя заставили потолок исчезнуть и наколдовали своеобразное хабитальское табло над пьедесталом для фехтования. Как только были объявлены первые участники, всё, что происходило в воздухе, стало транслироваться на это самое табло, чтобы зрителям не пришлось запрокидывать головы.       Первыми дуэлянтами стали Ретт Мелроуз и юноша из драммонда по имени Роберт. Как только они вышли из шатра, ведя за поводья своих пегасов, табло засветилось, и на нём появились их изображения в полный рост. Ретт широко улыбался белозубой улыбкой взбудораженным зрителям с едва скрытым превосходством во взгляде. Как ни странно, ему и правда было чем гордиться: совсем недавно он был объявлен первым учеником за последние семьдесят лет, который стал настоящим воздушным рыцарем в четырнадцатилетнем возрасте да ещё и одержал победу над двумя старшими ребятами на первых же соревнованиях.       Юноша махал рукой в кожаной перчатке. На бледной коже красовалась татуировка дракона, словно ненавязчиво выползающая из-под рукава редингота, полы которого доходили почти до колена. Его рыже-золотистые волосы прикрывала чёрная широкополая шляпа с большим пером изумрудного цвета. Его грудь гордо вздымалась под белоснежной рубашкой свободного кроя и кожаных своеобразных лат, обтягивающих тело. Из-под одежды поблёскивал медальон в виде силуэта драконьей морды. Рапира в кожаном чехле в такт шагам постукивала о его бедро. Чёрные бриджи с полной леей обтягивали сильные ноги, выделяя каждую мышцу вплоть до голени; высокие чёрные сапоги с блестящими шпорами служили завершением образа.       В шаг хозяину рядом гарцевал силицийский пегас. Огромное, но резвое животное ивово-коричневого цвета с блестящей гладкой шерстью и пепельно-бежевой гривой гордо вышагивало по арене, ведомое сильной рукою. Хотя его перьевые крылья цвета топлёного молока были сложены, всё равно казались огромными и мощными.       Пегас Роберта имел похожее телосложение и оперение. Белоснежная шерсть, на которой хаотично были разбросаны рыжие овальные пятна, волнистый коричнево-рыжий хвост и крылья приковывали к себе взгляд так же легко, как и пегас Ретта. Да и драммондец выглядел не менее обворожительно. Чёрные глаза озорно обводили трибуны, длинные пепельные волосы, собранные в косу, и коричневый костюм подчёркивали необычность юноши.       Когда соперники дошли до середины арены, они привязали мечи к дорогим кожаным сёдлам, ещё раз поклонились кричащим зрителям, выложили на бархатную подушку солторы и пожали друг другу руки. Пять правил рыцарских боёв, выжженные на пьедестале, загорелись яркими зелёным и тёмно-синим цветами. Эйлси Коллинз свистнула в свисток, и наездники вмиг оказались на своих пегасах. Медленной рысью Ретт и Роберт поскакали по арене в противоположные стороны. Мелроуз всё так же очаровательно, но самодовольно улыбался публике, на ходу снимая с себя редингот, чтобы кинуть его какой-нибудь девушке. Когда он избавился от него, как и его соперник с другой стороны арены, Ретт снял с себя шляпу, помахав ею в воздухе, дабы разжечь новые овации, и кинул её прямо в руки старосте мюридхау. Затем он взялся обеими руками за поводья, легонько ткнул пегаса в бока шпорами и помчался прямо на Роберта. Когда они на большой скорости вот-вот должны были врезаться друг в друга, пегасы оторвались от земли и стремительно стали набирать высоту.       С этого момента началась дуэль. Ретт достаточно скоро отпустил поводья и выхватил меч. Вывернувшись в седле почти на сто восемьдесят градусов, он замахнулся для удара, но Роберт вовремя среагировал для того, чтобы не быть выведеным из поединка на первой же минуте. Однако за первым ударом Ретт поспешил обрушить второй, почти что лёжа на крупе пегаса. Драммондец моментально вытащил ногу из стремени и подался корпусом вправо, буквально выскакивая с седла и удерживаясь на лошади лишь благодаря крепкой хватке за рожок. Его пегас, который, казалось, сам знал, что делать, резко набрал высоту, и было видно, что Роберту пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы удержаться в седле. Провернув такой финт за считанные мгновения, парень вскочил на своего летуна и направил его прямиком на Ретта.       Звон скрещивающихся в бою мечей звучал так же громко, как звук взмахов огромных крыльев и зрительский гул. Табло, на которое было устремлено большинство взглядов, ярко горело в центре арены, передавая всё то, что происходило в воздухе. За время дуэли тугая коса Роберта расплелась: длинные пепельные волосы, взъерошенные ветром и сражением, лезли ему в лицо. Крупные капли пота выступили на лбу, белая рубашка, на удивление всё ещё заправленная в бриджи, колыхалась от ветра, а ловкие руки с длинными крупными пальцами с силой сжимали меч. Всё это делало из Роберта настоящего рыцаря, который вжимал меч соперника ему же в грудь, сидя на бело-рыжем пегасе. Ретт с рассечённой бровью и упёртым оскалом сидел в седле задом наперёд. Все понимали, что если он сдастся, то проиграет. От напряжения тонкие вены выступали на его шее, который помимо борьбы с соперником должен был ещё следить и за тем, чтобы пегас не скинул его с себя.       Зрители, даже те, которые хотели остаться беспристрастными не к своим фаворитам, внизу надрывали связки. Некоторые из них повскакивали со своих мест и безостановочно жестикулировали, не отрывая взгляда от табло. Внезапно с трибун кто-то запустил заклинание, которое молочно-белой вспышкой ударило Роберта в плечо. Короткая судорога, сковавшая тело соперника, дала Ретту шанс скинуть его с крылатого жеребца. Пегас драммондца, который всё это время летел под пегасом Мелроуза, сделал быстрый рывок вперёд и поймал своего хозяина, который болезненно жёсткой хваткой вцепился в поводья и направил своего летуна вверх — прямо на Ретта.       Но мюридхаудец не поспешил воспользоваться мечом: вытащив из-под рубашки солтор, он спрыгнул с пегаса и отразил вторую вспышку заклинания, которое уже летело в бедного Роберта. Ещё мгновение — и Мелроуз опять оказался на своём жеребце. Ожерелье торчало из-за пояса, а крепкие руки сжимали меч как ни в чём не бывало. Оба юноши были готовы к ещё одной схватке, но громкий свист, который заглушил даже зрительские вопли, послужил сигналом прекратить бой и спуститься.       Эйлси Коллинз ждала дуэлянтов внизу, стоя на арене для фехтования. Слово «честность» ярко горело на бортике, затмевая своим светом оставшиеся четыре основных правила рыцарских дуэлей.       — Мистер Мелроуз, вы отстраняетесь от рыцарских дуэлей на один месяц за пронесение и использование проводника во время проведения соревнований, — с едва уловимой горечью сказала Эйлси. — Мистер Келли, вам автоматом засчитывается победа в дуэли, — женщина пожала руку удивлённого Роберта, вернула спортсменам солторы и поспешила огласить следующую пару.       На табло крупным планом показывались Ретт и Роберт, хотя в этом не было никакой нужды: все зрительские взгляды были прикованы к арене для фехтования, на которой они стояли. Мелроуз сжал челюсть и ледяным взглядом проследил за Эйлси, которая поспешила к судейскому столу. С маской безразличия и чувством собственного достоинства Ретт протянул Роберту руку для рукопожатия, а потом с поднятой головой ушёл в шатёр.

***

      Кэролайн ушла с трибун, как только Ретт исчез в тени шатра. Она сидела на размашистой ветке дуба недалеко от конюшен и ждала Фосети. Ей думалось, что гордые ученики мюридхау обязательно уйдут с соревнований из-за дикой несправедливости по отношению к их одноадранцу, но лишь некоторые из них под громкие аплодисменты новой паре дуэлянтов покинули арену. Кэролайн ожидала, что и Фосети с Киллианом окажутся в их числе, но потеряла их из вида ещё в самом начале сорвенований.       Да и вообще в последнюю неделю он начал будто бы её избегать. Она сидела с книжкой каждый вечер в общей гостиной для учеников на третьем этаже в одиночестве, и в отнюдь не гордом, пока Фосети, Киллиан и Сьюзан пропадали непонятно где. Кэролайн часто ловила на себе жалостливые и пренебрежительные взгляды одноадранцев, но в особенности её выбешивал Брендон, который всем своим видом показывал, что он изначально был прав насчёт её выбора.       И сейчас Кэролайн сидела одна, скрытая листвой, на удивление ещё в изобилии державшейся на толстых ветвях дуба. Возбуждение от самых необычных соревнований в её жизни не думало отступать, как и острая обида за Ретта. Они не разговаривали с ним толком после того дня, когда он решил проводить её до класса, но это не мешало переживать за него, как за хорошего друга. Кэролайн была так поглощена своим негодованием и бурными эмоциями от рыцарских дуэлей, что не обратила внимания на приглушённый шум в конюшне. Лишь когда громкий стук раздался прямо рядом с ней, она тихо развернулась на ветке и выглянула из своего укрытия.       Взгляд выловил Мелроуза. Он припечатал к стене темноволосую девушку чуть ниже себя ростом. Прямые волосы незнакомки растрепались на ветру и частично скрывали её лицо, чёрный длинный плащ и короткая юбка заставляли выглядеть худые девичьи ноги ещё более белыми, чем они были на самом деле. Ретт держал девушку за запястье, вдавливая её руку в стену конюшни. Вторая его рука была прижата к деревянным доскам в нескольких сантиметрах от её головы. С этого ракурса не было понятно, собирался ли он её поцеловать или ударить, и Кэролайн не могла определиться, отвернуться ли ей или продолжить смотреть.       — Это должна была быть моя победа! — севшим голосом прошипел Ретт.       — Я и собиралась обеспечить тебе победу! — голос девушки был сиплым, будто она долго кричала, но не напуганным.       — Я бы справился и без тебя!       — Не смей кричать, Ретт Мелроуз, — девушка было дёрнулась в попытке освободиться, но хватка Ретта не дала ей вырваться. — Зовёшь себя истинным мюридхаудцем и наследником своего отца, а на деле ты слабак. Даже победить не пытаешься. Победитель не проигрывает, а вырывает победу зубами!       — Да что ты знаешь о победах?!       — Достаточно, чтобы видеть, что ты размяк. Ты как твой отец, такой же слабый. Разница между вами в том, что он хотя бы знает, с кем нельзя якшаться.       Ретт ударил кулаком рядом с головой девушки и ледяным голосом приказал убираться. Незнакомка лишь глухо хмыкнула и скрылась за конюшней с гордо поднятой головой, оставив рассвирепевшего парня в одиночестве.       Кэролайн вжалась посильнее в дерево, чтобы остаться незамеченной, но Ретт резко развернулся к ней.       — Какого чёрта ты здесь забыла? — взбешённо спросил он со сбившимся дыханием.       — Я ждала Фосети, — начала оправдываться она, как только спрыгнула с ветки.       — Вермор не придёт, — ледяным голосом сказал Ретт. — Паркер нашла неких Мэри и Джона Дан, паршивых хабиталов. Никто из нас не собирается возиться с лгуньей и артифом.       Кэролайн растерянно посмотрела на Мелроуза. Он был спокоен, с горделивым взглядом, как и всегда, словно не он ещё пару минут назад припёр к стене девушку. Его взгляд сквозил холодом, но в глазах всё ещё можно было заметить яростные молнии.       — Я не лгунья. И не артиф. Я волшебница.       — Хочешь сказать, что они не твои родители? — усмехнулся Ретт. — Можешь не отвечать, мне всё равно на твою судьбу и проблемы.       — Ты настолько жалок, что не можешь принять отстранение от соревнований на месяц? Обязательно грубить из-за плохого настроения? Я не сделала ничего дурного. С тобой мы даже не общались!       Мелроуз яростно сжал челюсть и подошёл к Кэролайн настолько близко, что она почувствовала жар его тела.       — Я спас Келли от бесчестного поражения, — сквозь зубы процедил Ретт. — Это была моя обязанность, а меня за это отстранили!       — Обязанность?       — У меня есть всё, чего можно пожелать, Дан. У меня есть деньги, власть и безграничные возможности благодаря связям и фамилии. Меня боятся. Но у меня не было единственной вещи в этом мире — уважения ко мне, пока я не стал рыцарем. И я не позволю никому в этом мире забрать это уважение. Даже если бы я проиграл Роберту, я бы этого не лишился, ведь всё было бы честно. А теперь все считают, что на протяжении всех выступлений я использовал магию! — на последнем слове голос Ретта сорвался до яростной хрипоты, отчего у Кэролайн замерло сердце.       — Почему для тебя это так важно?       — Потому что я достиг этого своим трудом, а не благодаря тому, что я сын Алькора Мелроуза! Как думаешь, почему мне никто не перечит, Кэролайн? Потому что меня боятся. Мой отец обладает почти что безграничной властью в Великобритании, поэтому мне многое сходит с рук. Он влиятелен, но жесток, и всё, что я когда-либо имел, было лишь из-за того… что я его собственность, и никто не имеет права унижать меня, кроме него, — с этими словами он решительно отвернулся.       — Меня восхитило, что ты его спас, — сказала Кэролайн, глядя на прямую спину Ретта. Полы его плаща дрожали от ветра, и это была единственная вещь, которая сейчас указывала на то, что он не был статуей. — Ты настоящий рыцарь.       Мелроуз не ответил, лишь несколько склонил голову, будто невзначай просил её говорить дальше.       — Мой папа говорит, что если тебя уважают, то никогда не отвернутся, а если боятся, то убегут при первой возможности.       — Мой отец считает совершенно иначе. Когда люди тебя боятся, то делают всё как можно лучше, ведь понимают, что их могут лишить всего.       — А ты?       Ретт обернулся и пробежался по ней задумчивым взглядом. Его синие глаза блестели в свете дня болезненным светом, будто слезились, а губы сжались в тонкую линию.       — Должен быть баланс, — наконец ответил он дрогнувшим голосом, прикрыв при этом глаза и сильно сжимая кисть правой руки. Кэролайн внезапно поймала себя на мысли, что никогда не видела его в одежде с коротким рукавом: единственное, что Ретт позволял увидеть — его длинные пальцы и татуировка на левой руке.       — Я сфальсифицирую документы о твоих родителях, — внезапно сказал он, когда она уже открыла рот для вопроса. — Не думаю, что ты хочешь потерять расположение Вермора, так что будешь мне должна.       — Мне нечего тебе предложить, Ретт.       — Я дам тебе знать, когда решу, что мне от тебя нужно. А теперь иди отсюда, не хватало, чтоб ты слегла завтра с простудой! Да и в принципе не беси меня своим видом.

***

      — Да он мой новый кумир! — воскликнул Кит, эмоционально взмахивая руками. — Ты же видел, как он надрал этому алэйсдэрцу задницу!       — Я уверена, что тот Дженсен из сайлотака намного лучше. А ты видел его пегаса? — прервала брата Мелани. — Он на нём ногами встал!       — Мне кажется, их общая битва будет потрясающей! — с придыханием ответил Брендон. — Но очень жалко, что дуэль Мелроуза и Келли так закончилась.       — Я ничего другого не ожидал от мюридхаудца. — Пожал плечами Кит. — Удивительно, что раньше никто не подумал о втором солторе.       — Но он спас Келли! И даже хотел продолжить дуэль на мечах.       — Ну и зачем тогда он взял солтор?       — Может, он знал… — хотела выдвинуть свою теорию Мелани, поворачивая к душевым.       — Ничего он не знал! Брендон сам говорил, что он мерзавец. А куда ты идёшь?       — Я хотела сходить в душ.       — А как же концерт в общей гостиной? Денни сегодня играет на гитаре, и если ты опять будешь долго плескаться в душе, мы никуда не успеем.       — Так давай она помоется и придёт в гостиную?       — Мелани постоянно дуется, когда я оказываюсь первый, — качнул головой Кит. — Ещё в младшей школе я обещал ей, что всегда буду её ждать. — Прислонившись к стене в ожидании сестры, он решил сменить тему: — Ты же был в хабитальской школе?       — Папа настоял, чтобы я там учился.       — Это круто. Мы с Мелли ходили в школу рядом с Манчестером. Нам там даже не разрешили колдовать!       — Было бы нечестно, если бы ты начал колдовать ещё в младших классах, — через минуту ответил Брендон, рисуя поле для игры в крестики-нолики в воздухе.       — Наверное. Но чем ещё заниматься, как не колдовать?       — Мне нравилось читать. — Пожал плечами Брендон. — Очень жаль, что ты не знаешь об «Острове сокровищ», это моя любимая книга.       — Уверен, что я не потерял слишком много. Мне хватило «Приключений старого чёрта» и того факта, что в будущем нас заставят читать эти хабитальские книжки.       — О старом чёрте? Теперь понятно, почему ты такой ворчун, — усмехнулся Картер, увернувшись от тычка в плечо. — Если Мелли не выйдет прямо сейчас, то мы точно опоздаем к началу.       — Джонни из третьего года показал мне потайной проход к общей гостиной. Знаешь, где все были в первый вечер? По тому проходу они все ушли праздновать! Джонни сказал, что и нас возьмут в следующем году.

***

      — Здесь налево, я точно помню.       — Дагда, Кит, признай, что ты плутаешь!       — Ничего я не плутаю! Да и вообще, если бы ты не пропадала в ванной, то нам бы не пришлось идти короткой дорогой.       — Хочешь сказать, это моя вина? — возмутилась Мелани, махнув в сторону брата рукой. — Tevulnus!       — Скаль тебя подери, Мелли! — воскликнул Кит, у которого мигом зачесалось всё тело. — Pila appruit!       Брендон прижался к разбитым ступенькам из старого камня, когда заклинание роста волос пронеслось над его головой, и Мелани мигом последовала его примеру. Заклинание попало в стену, растворившись в ней яркой синей вспышкой. Когда она вскочила на корточки, чтобы атаковать брата, в узком коридоре раздался звук глухого удара. Этот гул заполнил весь потайной проход и так напугал, будто сейчас обвалится потолок. Тёрнер надломанным голосом скомандовала бежать и схватила мальчиков за руки, юркнув в левый проход.       Пробежав не больше тридцати метров, Кит резко затормозил, крикнув друзьям прислушаться к окружающей обстановке. Коридор был плохо освещён и чрезвычайно узок. Кирпичи в окружающих стенах сильно отличались от тех, что они видели прежде — большие, словно валуны камни обступали со всех сторон. Пыльные ступени казались не такими исхоженными, чем даже в том же секретном проходе. А ещё в коридоре стояла такая тишина, что казалось, будто опасность поджидала за каждой тенью. Брендон почувствовал, как у него пробежал холодок по спине, и вспомнил, что у него были примерно такие же ощущения в тот день, когда он обнаружил тот подвал. Тёплые и несколько влажные пальцы Мелани сильнее вцепились в его руку, будто это могло спасти её от тревоги.       — Мелли, ты же у нас тут строишь из себя самую взрослую, — гневно сказал Кит, прислоняясь к стене спиной, чтобы восстановить дыхание и унять холодом чесотку, — так что снимай эти дурацкие чары. Где ты вообще их нашла?       — На прошлом уроке амддиффина Кэтрин из мюридхау использовала это заклинание на Драконьем ужасе, — ответила девочка, махнув рукой. — Decido.       Кит зажмурился, когда белая вспышка заклинания ударила в его тело. Но не успел он открыть глаза, как камень, в который он упирался, издал странный трескающийся звук, а в следующий момент его тело провалилось в дыру. Брендон бросился за ним, чтобы ухватить за руку и спасти, но глаза ослепило от яркого лазурного цвета. Он прикрыл лицо рукой и начал быстро спускаться, ориентируясь на стоны Кита. Мелкие камушки брякали под ногами, а в глаза, плюс-минус привыкшим к яркому свету, бросилась лазурная поверхность воды.       — Это издевательство какое-то, — сказал Брендон тихим шёпотом, пока шёл к Киту. — Опять чёртова вода в подвале. Я же обещал папе…       Он опустился на корточки к Киту, который держался обеими руками за колено и постанывал. Мелани подбежала к тому моменту, когда у её брата не получилось толком разогнуть ногу.       — Кит! Кит, что случилось?!       — Нога…       — Он не может её разогнуть, я не понимаю, что делать, — сказал Брендон, ощупывая голень Кита. — Припухло будто.       — Мне кажется, у него перелом, — на удивление спокойно произнесла Мелани. — Его надо как-то отнести к врачу.       — Если это перелом, то нужны носилки. Тебя тошнит?       — Нет, просто ноге больно, — откинувшись на сухую плиту, ответил Кит.       — Папа говорил, что если не тошнит, то не так всё и плохо.       — Ну да, падение с нескольких метров на плитку совершенно меня не травмировало.       — Здесь не больше двух, — ответил Брендон, заморозив воду в ладони, чтобы приложить лёд к ноге друга. — Так что всё будет хорошо.       — Прости меня, Кит, — тихим голосом сказала Мелани, поглаживая голову брата. — Я не должна была…       — Да, — подтвердил Кит, но тут же зашипел из-за того, что Брендон шлёпнул его по бедру со строгим взглядом. — Ты не должна была заколдовывать меня, — поправил себя Тёрнер, — но это не твоя вина. Так просто получилось.       — Чёрт возьми, там женщина! — вдруг воскликнул Картер, указывая в воду.       Мелани и Кит резко посмотрели на затопленную часть подвала. Там, на возвышении в самом центре женщина с длинными руками и тёмными волосами хищно выглядывала из своего укрытия. Однако едва её заметили, сразу нырнула под воду. Брендон, не раздумывая, бросился за ней. Он так спешил, что толком не успел вскочить на ноги, поэтому через пару шагов упал в воду, промочив почти всю одежду. Он судорожно высматривал женский силуэт в лазури затопленного подвала, но его не было видно. Сердце гулко стучало в ушах — доказательство его слов вот-вот могло пропасть, оставить его без ответов. Но женщины нигде не было, лишь яркий свет бил в глаза. Каменная плита стен была покрыта мягким мхом, от чего цвет воды становился ещё сочнее и ярче. В самом центре — серая плита, у которой он заметил женщину, напоминала собой древний каменный стол со сколотым углом. Над ним, под самым потолком, росли цветы, похожие на вьюнки с большими листьями и яркими вытянутыми головками лавандового цвета. От гибких закрученных стеблей с резными листьями, усеянными белыми прожилками, казалось, шёл яркий свет. Эти листья прижимались к потолку, но некоторые из них обрамляли крупные головки цветов. И тут яркая лазурь, заливающая всё вокруг, внезапно застлала Брендону глаза. Он посмотрел на цветы и забыл, как дышать, изумлённый их красотой.       Понимание, что ему надо моргать, пришло, когда к бутону потянулась изящная женская рука с пальцами в перстнях.       — Мерлин, — мягко сказала она таким очаровательным голосом, что у Брендона побежали мурашки, — эти цветы прекрасны.       К леди Мюриэл подсел Мерлин, одетый в длинный походный плащ, штаны и белую рубашку с длинным рукавом. Изумрудные глаза великого волшебника внимательно изучали её лицо.       — Да, они прекрасны, — наконец сказал он, протягивая руку к одному из молодых бутонов. Слегка коснувшись сиреневых лепестков, он улыбнулся, а бутон сразу раскрылся, потягиваясь к солнцу. — Это последние цветы, которые удалось спасти после пожара.       — У тебя наверняка есть планы на них, — сказал молодой сэр Алэйсдэйр, стоя рядом с Кайндаймом. Его голос был громким, как гром, а глаза искрились в свете дня. — У тебя на всё есть план.       — Некоторые прекрасные глаза никогда не сохранят тайны, — улыбчиво ответил Мерлин, глядя куда-то вдаль, — но прекрасные цветы крепко схватятся корнями за неё.       — Ненавижу, когда ты говоришь загадками, — вздохнула Мюриэл, подавая Кайндайму руку, чтобы встать.       Мерлин перевёл на женщину взгляд, усмехнувшись, а потом посмотрел в сторону Брендона с таким выражением, будто видел его. Картер отпрянул от камня, за которым стоял, когда картинка перед глазами поплыла.       — Брендон! — позвала его Мелани. — Мне нужна твоя помощь!       Брендон оторвал взгляд от цветов, проморгался, так и не поняв, что именно сейчас произошло, и посмотрел на подругу.       — Помоги с Китом.

***

      — Ничего страшного, — сказала медсестра, осматривая ногу Кита, — простой перелом. Ещё раз, как он упал?       — С лестницы, — ответил за друга Брендон, хотя все его мысли были далеко от больничного крыла, каким бы виноватым не чувствовал себя перед больным Китом.       — Ну, бегать по ним не надо, — строго прокомментировала женщина, возвращаясь к койке Тёрнера с флакончиками эликсиров. — Выпей ложку этого, оно обезболит. Хорошо, теперь я заклинанием поставлю тебе кость в правильную позицию. Больно не будет, ты же только обезболивающее выпил. Отлично, ещё ложку этого эликсира, он быстро восстановит и укрепит твою кость. Ночь проведёшь здесь, чтобы срослось всё правильно, а утром твои друзья придут за тобой.