Эффект бабочки

      Дорога домой выдалась ещё более мучительной, ведь, помимо всего прочего, теперь Лив ещё и терзала совесть от того, как она поступила с Диланом. Просто использовала парня ради своего минутного каприза, поигралась его чувствами. Теперь семья Флэтчеров точно возненавидит Тейлор, а сам Дилан будет всячески избегать общения. Хотя разве это имеет значение теперь, когда Оливия окончательно лишилась шансов на светлое будущее? На поступление в хороший вуз, переезд в город мечты… Пожизненная работа во Фрайз-Тэйсти — вот её потолок.       И самым обидным было то, что Секим даже нисколько не изменился за эти сутки: всё такой же серый, мокрый, ненавистный… После этого побега в бурлящий жизнью Сиэтл родной город казался даже более отталкивающим, чем раньше. Но увы, делать было нечего.       На местной железнодорожной станции не было часовой башни, вдали не виднелись небоскрёбы, и людей было намного меньше: никто не толпился, занятые приезжие сразу спешили к выходу, а уезжающие сонно подбирались к вагонам. Возможно, так было даже лучше, ведь Оливия сумела спокойно пройти через виадук и войти в здание, чтобы скорее отправиться домой. Но не успела она сделать и пяти шагов, как к ней тут же подбежал знакомый мужчина в полицейской форме, очевидно патрулировавший вокзал — помощник шерифа.       — Мисс Тейлор, немедленно пройдёмте со мной! — строго воскликнул он, сведя брови к переносице и облегчённо выдохнув, будто с его плеч сошла глыба камней.       — Что? — нахмурилась девушка в удивлении. — Зачем опять?!       — На время расследования вам запрещается покидать пределы города!       — Но я не знала!..       Грубо схватив светловолосую за локоть, мужчина поволок её на выход прямо к служебной машине. Сев за руль, он скорее дотронулся до рации на своей груди и, нажав на специальную кнопку, провозгласил: «Я нашёл её!».       Всего через пару минут они уже были в полицейском участке. Ранним утром всё здесь было совсем иначе: настоящее столпотворение в приёмной, непрекращающиеся звонки, духота, споры у стойки, за которой на этот раз сидело сразу две женщины, среди которых не было уже знакомой Лив Мэгги.       Практически у самого входа светловолосую встретил взволнованный Уэлдон Пэрис, тут же схватив её за локоть и потащив вглубь здания, подальше от приёмной.       Ну почему все толкаются?!       — Где тебя носило?! — наконец воскликнул шериф, нахмурившись, отчего Тейлор даже стало не по себе.       — В… Сиэтле, — робко отозвалась девушка и прикрыла глаза, готовясь к новой порции криков.       Но криков не последовало. Мужчина лишь только шумно выдохнул, очевидно в попытке унять гнев, и устало потёр подбородок.       — Это нарушение хода следствия! — возмутился помощник шерифа, отчего Лив недовольно фыркнула.       Ну куда ты лезешь?!       — Всё в порядке, Джим. Я сам не предупредил об этом мисс Тейлор. Совсем забыл о вопросах бюрократии…       — Нам бы следовало надеть на неё электронный браслет!       — Джим, — громче повторил Уэлдон, — я со всем разберусь. Можешь быть свободен.       Тихо выругавшись, Джим всё же удалился в приёмную, громко хлопнув дверью.       — Разозлился, — заметил Пэрис, покачав головой, — всё метит на моё место… Впрочем, неважно. Что ты забыла в Сиэтле?       Перед глазами тут же всплыл образ Дилана. Лив так и представляла, как, проснувшись рано утром, парень аккуратно стучится в дверь своей спальни, но не получив ответ, проходит внутрь и удивляется, не застав девушку крепко спящей в его постели, после чего замечает на столе одинокую записку и наконец издаёт разочарованный смешок. Или же он до сих пор безмятежно спит на неудобном диване, даже не подозревая, что Тейлор его бессовестно бросила.       — Решила развеяться, — буркнула она, принявшись напряжённо теребить подол куртки дрожащими от волнения пальцами. — Я правда не знала, что мне нельзя уезжать!       В ответ на это шериф доброжелательно улыбнулся, заглянув прямо в её испуганные глаза, будто желая подбодрить.       — Я знаю. Идём, подпишем кое-какие бумаги.       И снова прогулка по долгому коридору вдоль многочисленных дверей, за которыми в этот раз никто не шептал, а наоборот — кричал, переговаривался, смеялся и даже кашлял. И в этот раз шериф остановился намного раньше, отчего Оливия, витавшая в своих размышлениях, даже врезалась в его спину, тут же принявшись сыпать неловкими извинениями.       — Какие ещё бумаги? — наконец спросила она, проходя в скромный кабинет вслед за шерифом.       Золотистый свет восходящего солнца робко пробирался сквозь щели закрытых жалюзи, озаряя кабинет и демонстрируя летающие в воздухе пылинки. У окна стоял письменный стол с лотком для документов и целой кипой разных бумаг.       — Для начала подписку о невыезде, согласно которой тебе запрещается покидать город на время следствия, — объяснил Уэлдон, усаживаясь за стол и доставая необходимый бланк, — и ещё подписку о неразглашении сведений дела.       Тяжело вздохнув, светловолосая неуклюже плюхнулась на стульчик напротив шерифа с другой стороны стола.       — У меня есть выбор? — спросила она, не питая особой надежды, уже предвидя ответ Пэриса.       — Нет, — покачал головой мужчина, откинувшись на спинку кожаного кресла и скрестив руки на груди.       — Так я и думала, — угрюмо вздохнула Лив, принявшись вчитываться в мелкие буквы, попутно заполняя необходимые поля синими чернилами ручки с проводом, прикреплённым к специальной подставке, и наконец оставляя свои кривые подписи.       — Так и не надумала о чём-нибудь рассказать? — подозрительно сощурился мужчина, покусывая ноготь большого пальца.       — Нет, — коротко оборвала допрос Оливия.       — И написать заявление?       — Нет.       — Как же ты любишь всё усложнять! — возмутился шериф, упершись локтями в столешницу и подперев кулаками подбородок. — С заявлением мы бы его уже посадили…       — А без заявления? — насторожилась Тейлор, вернув ручку на подставку.       — Без заявления не имеем права. Презумпция невиновности, будь она неладна.       — Вот и отлично, — ухмыльнулась светловолосая. — Я могу идти?       — Да, коль сказать тебе нечего, — пожал плечами Уэлдон, вчитываясь в документы, подписанные Тейлор.       Наконец, девушка стремительно покинула душный кабинет, даже не попрощавшись с мистером Пэрисом. Она уже собиралась покинуть и участок, но остановилась на полпути в приёмную, услышав знакомый голос, раздавшийся за одной из дверей.       К счастью, коридор пустовал, так что Лив могла без проблем прильнуть к злополучной двери, чтобы подслушать разговор. Судя по всему, за стеной скрывалась очередная комната для допросов. Сотрудник довольно спокойно задавал необходимые вопросы, а свидетель охотно помогал следствию.       — Да-да-да, всё так и было! Я точно знаю, я видел фотографию! — слышался знакомый голос.       — Я тоже, — отозвался сотрудник, — но не думал, что это как-то связано… Значит, у нас есть вещдок!        — А вообще-то я мог бы рассказать больше, — добавил голос, — ещё и о… наркотиках!       — Привет, — внезапно раздался голос почти над самым ухом.       Вздрогнув всем телом от неожиданности, Оливия скорее отпрянула от двери, словно ошпарившись, и тут же увидела перед собой Саманту — всю напряжённую от волнения.       — Привет, — безрадостно отозвалась Тейлор, наконец проследовав в приёмную и под цепким взглядом помощника шерифа покинув полицейский участок, так и слыша торопливые шаги Уильямс позади.       Вскоре синеволосая обогнала Лив, остановившись прямо напротив.       — Можешь не переживать, я про вас ничего не сказала, — официальным тоном проинформировала Сэмми подругу.       — Спасибо, — так же официально кивнула Лив, уже намереваясь продолжить свой путь, но Уильямс всё продолжала стоять на пути. — Что-то ещё?       — Есть хоть какой-то шанс, что ты сможешь простить меня?       — Сэм, — устало прикрыла глаза Лив, — давай обсудим это, когда Обри уедет, ладно?       И уже обошла синеволосую, чтобы скорее отправиться домой, когда вновь услышала её голос, полный горечи.       — Этого не случится.       — Что? — нахмурилась светловолосая, скорее повернувшись к Саманте.       — Этого не случится, — вновь повторила та, — я уезжаю, Лив.       — Не понимаю, — искренне поразилась Тейлор, расширив глаза.       — Маме становится хуже, — наконец поделилась переживаниями Сэмми, — а папа решил снова с ней сойтись, чтобы не бросать в тяжёлом положении. Мы возвращаемся в Портленд. И Обри будет со мной до самого отъезда — она помогает собирать вещи, и только потом вернётся в Коламбус.       — Ты возвращаешься в Портленд? — обессиленно повторила Лив, не веря в услышанное. — Ты бросаешь меня?       — Нет! — встрепенулась Уильямс. — Мы сможем продолжить общение в Интернете! Переписываться, созваниваться, приезжать в гости.       — Но это будет не то…       — Лив, пожалуйста, не нужно! — взмолилась синеволосая. — Я хотела, чтобы ты узнала эту новость лично от меня. Не хотела, чтобы наше общение прерывалось вот так! Ты всегда будешь моей подругой, я люблю тебя!       — Неправда, — издала смешок Лив с застывшими в глазах слезами, — чушь собачья! Ни черта ты меня не любишь, Сэм! Если бы любила, то не бросила бы сейчас.       — Но я сразу предупреждала тебя об этих отношениях!..       — Какая разница?! Дело не в отношениях, а в том, что ты уезжаешь!       — Но мир не крутится вокруг тебя, Лив! — воскликнула девушка. — У меня тоже есть проблемы! И у Дэйва, и у Обри!       — Скажи мне, кто твой лучший друг, Сэм?! Я или она?       — Лив…       — Ответь на вопрос!       Ещё некоторое время Саманта виновато глядела на Оливию исподлобья, но вскоре тяжело вздохнув, отвела взгляд.       — Я не буду выбирать между вами. Вы обе мне очень дороги.       — В этом и проблема, — усмехнулась Тейлор, — для тебя я была лишь одной из многих, поэтому тебе так легко уехать. А для меня ты была всем, и это больно!       Было ясно, что Саманту терзала совесть, ведь она продолжала стоять на месте, стыдливо заламывая руки. Но уже через секунду она скорее обняла Лив, отстранившись даже до того, как Тейлор успела бы её оттолкнуть, и направилась в сторону своего дома, бросив на прощание сухое: «Напиши мне, когда будешь готова всё обсудить».       Это было унизительно. Выходит, Сэм выставила её истеричкой, не желающей идти на контакт?! И это Лив теперь злодейка?! Как бы не так!       На глаза навернулись слёзы зудящей несправедливости. Хотелось отвлечься, и Лив скорее схватила свой смартфон, пытаясь судорожно найти хоть какую-то новость.       Вот бы какая-нибудь модель подвернула ногу на модном показе! Или известный актёр начал встречаться с очередной фанаткой! Тогда бы все дружно стали обсуждать новости шоу-бизнеса и напрочь забыли бы про всю эту ситуацию! Ещё и Сэмми уезжает… Это просто конец!       Но вместо поста, способного отвлечь Лив от удручающих мыслей, на глаза девушке бросилась целая куча уведомлений, продолжавших приходить каждую секунду.       Как странно…       В удивлении светловолосая скорее кликнула на одно из всплывающих уведомлений, и смартфон тут же открыл вкладку в браузере со ссылкой на какой-то сайт, на заглавной странице которого красовалась недовольная физиономия Лив из школьного фотоальбома за десятый класс, правда её глаза были перечёркнуты чёрными крестами, и кто-то подрисовал ей усы, щетину и красные рожки, как у чертёнка.       «ШЛЮХА-ТЕЙЛОР!» — гласило заглавными буквами название сайта.       Из груди будто выбили весь воздух. На сайте публиковались посты с изуродованными фотографиями светловолосой, а каждую секунду под ними появлялись новые комментарии с угрозами и оскорблениями.       «Шлюха!».       «Сдохни!».       «Легла под препода! 😂».       Дальше прочесть уже было невозможно, ведь буквы стали расплываться перед глазами из-за пелены слёз.       Дэйв, Саманта, Дилан, хоть какое-то уважение в классе, появившееся после конференции, учителя — всё теперь против Тейлор. У неё остался только Том — единственный человек во всём мире, способный её понять, как никто другой.       А остался ли?       Уже по привычке Оливия набрала номер мужчины, прижав холодный гаджет к уху. Послышались долгие гудки, и ответа так и не последовало, но на этот раз девушка решила не отключаться сразу, а оставить сообщение на голосовую почту после небольшого сигнала.       — Томас, пожалуйста, перезвони мне. Нужно поговорить. Срочно!       И после этого наконец отправилась домой, перебирая в голове рой самых разных мыслей.       В какой момент всё пошло не так? Ведь всё было хорошо! Лив была счастлива вместе с Томасом: никто не мешал их отношениям, Тейлор даже познакомилась с его сестрой! И с родителями, пускай даже это знакомство вышло не самым удачным… А Том точно так же неудачно познакомился с Клайдом. Ну что они за парочка? Оливия ещё и пользовалась популярностью в школе, Кэти её особо не доставала, по крайней мере не так, как раньше. И у Лив были друзья. Самые верные, понимающие, всегда готовые прийти на помощь, просто лучшие. Должно быть, период сразу после возвращения из Маунт-Вернона был самым благоприятным.       Медленно, но верно девушка добралась до несчастного дома под номером шестнадцать на Кейбл-Стрит. К счастью, отца там не оказалось — наверняка отправился на поиски выпивки, в то время как Нэнси так и продолжала сидеть в кресле, смотря перед собой невидящим взглядом, но в этот раз Оливия решила скорее бежать на второй этаж, не заостряя своего внимания на пугающей женщине.       В комнате по-прежнему царил хаос: перевёрнутый шифоньер, разбитое зеркало, поломанный стул, вмятина в стене.       Девушка горько усмехнулась. А чего она ожидала? Что Клайд вызовет клининг или будет лично вылизывать пол, прибирая беспорядок? К тому же дверь была выбита — отныне замкнуть её было невозможно, а значит, оставаться там было не просто неприятно, а небезопасно.       Был ещё вариант.       Аккуратно забрав с полки, висевшей над письменным столом, фоторамку со снимком мамы и прижав её к сердцу, Лив также достала из выдвижного ящика стола небольшой ключик, после чего, прикрыв за собой дверь, отправилась вглубь коридора — в ту часть дома, в которую старалась никогда не заходить.       В самом конце второго этажа находилась ещё одна дверь. Осторожно, будто даже боясь дотронуться до ручки, Оливия её отомкнула и тихо прошла внутрь. Всё в той комнате оставалось нетронутым, ведь Лив помнила, как замкнула её много лет назад и спрятала единственный ключ. Она боялась, что отец взбунтуется, всё разворошит, начнёт выносить или продавать вещи, но всё напрасно, ведь после смерти Джулии Клайд больше никогда не заходил в их спальню и даже не поднимался на второй этаж.       Все поверхности были покрыты толстым слоем пыли: подоконник, стол, книжный шкаф, старенький телевизор с видеоприёмником. И несмотря на навязчивый запах сырости, пахло здесь всё так же, и, казалось, в комнате даже по-прежнему стоял аромат маминого парфюма.       Вздохнув полной грудью, Лив скорее забралась в двуспальную кровать, потеплее укутавшись в пыльное одеяло и прижав к сердцу фотографию.

***

      В школе дела обстояли ничуть не лучше: то и дело Лив слышала шепотки, смех, переговоры и откровенные подначивания подростков, когда проходила по коридору; ловила на себе сочувственные взгляды бывших друзей, отчего становилось даже более тошно, и видела развешанные по всей школе цветастые плакаты с номером горячей линии благотворительного фонда, помогающего жертвам насилия.       Лив даже заметила, как один из таких постеров к стене приклеивали Ана и Саша — девчонки, однажды предложившие Тейлор баллотироваться в президенты школы. Одна прижимала плакат к стене, а вторая орудовала скотчем, после чего обе девушки заметили Оливию, смущённо наблюдавшую за ними в стороне, и смерили её осуждающими взглядами, прежде чем удалиться.       Да уж, хорошего мало… Ещё и, как назло, Тейлор выглядела просто паршиво: не накрасилась, толком не причесалась, завязав спутанные, не мытые несколько дней волосы в пучок; её лицо стало болезненно-бледным, осунулось за эти дни, полные стресса, под глазами виднелись синяки недосыпа, а щёки впали от недоедания. Но Лив даже не хотела есть! И спать. Да и на внешний вид ей, в общем-то, было плевать.       Яростно захлопнув хлипкую дверцу своего шкафчика, девушка угрюмо отправилась на следующий урок, коим была химия. Мог ли день стать ещё хуже? Вероятно, его мог добить лишь зомби-апокалипсис…       Шепотки точно так же продолжались и в кабинете, даже несмотря на то, что мисс Андерсон сидела за своим столом, всё прекрасно слышала, но ничего не предпринимала, чтобы прекратить сплетни. Изо всех сил Лив старалась не обращать внимание на чужие разговоры: девушка молча прошла к своей парте и плюхнулась на стул, концентрируясь на дыхании, в попытке унять дрожь.       Несправедливо! Как же это всё было несправедливо! Ну неужели Лив заслужила такое отношение?! Даже когда пыталась убедить всех вокруг, что ничего между ней и мистером Хиддлстоном не было?! Да, она врала, ведь те отношения, ту заботу, любовь, понимание, которое они испытывали друг к другу, просто невозможно было назвать «ничем». И было до смерти обидно, что самое прекрасное и светлое, что вообще было в жизни Тейлор, вот так бессовестно осквернили ложными догадками, сплетнями и вмешательством полиции… Их отношения уже точно не будут прежними, ну и пускай. Пускай, но пусть они не заканчиваются! Они просто не могут закончиться вот так!       Совсем скоро на всю школу раздался такой долгожданный звонок — то единственное на всём свете, что могло остановить разговоры подростков хотя бы на ближайшие полтора часа.       — Что ж, класс, сегодня приступаем к новой теме, — тут же провозгласила мисс Андерсон, поднявшись со своего места и обворожительно улыбнувшись, но была прервана требовательным стуком в дверь.       Тотчас же на пороге появился школьный психолог мистер Принстон — престарелый, низкорослый мужчина в строгом костюме, устало поправлявший громоздкие очки на носу.       — Прошу прощения, мисс Андерсон, — произнёс он довольно писклявым голосом, — мне было поручено провести профилактическую беседу.       — Разумеется, — отозвалась блондинка, скучающим тоном, приземлившись обратно за учительский стол.       Мужчина скорее привёз в класс старенький телевизор, установленный на деревянную тумбу на колёсиках, после чего остановился, чтобы отдышаться и стал разбираться с многочисленными проводами, подключая их в розетку и измученно кряхтя.       Наконец блестящий DVD-диск отправился в проигрыватель, и в ту же секунду на экране телевизора появилась темнокожая женщина с короткой стрижкой, в бордовом кардигане и длинной юбке, сидящая в уютном кресле.       Приглушённый голос за кадром спросил:       — Представьтесь, пожалуйста.       И тут же женщина встрепенулась и, прочистив горло, подала голос.       — Меня зовут Альма Хоск, — серьёзным тоном произнесла она, — мне сорок шесть лет. Я родом из Фэрхопа, штат Алабама. Я мать двух замечательных мальчиков, хорошая жена, успешный бухгалтер и примерная хозяйка. Всё это клейма, созданные для самоидентификации человека, просто потому что так проще: проще определить, заслуживаешь ли ты чужого времени и внимания. Но это далеко не всё, что вам следует знать, ведь есть ещё одно клеймо, которое тянется за мной много лет — жертва насилия, — её лицо исказила горькая усмешка. — Ну что, заслуживаю ли я вашего внимания теперь? Очень надеюсь, что да, ведь я далеко не единственная, потому что быть примерным сотрудником, скажем, банка недостаточно, чтобы избежать этой участи. Напомню, я бухгалтер.       Изображение Альмы тут же сменилось видеорядом со множеством других женщин, сидевших на таких же креслах, снятых с разных точек и ракурсов.       — Я фотомодель.       — Я инструктор по плаванию.       — Я младший инженер-химик.       — Машинистка.       — Общественный деятель.       — Секретарша.       — Составитель официальных речей.       — Шеф-повар в ресторане.       — И я…       — Пережила…       — Насилие.       Взгляды одноклассников тут же стрельнули в обескураженную Лив, по-прежнему сидевшую за последней партой и смотревшей в экран телевизора расширенными от шока глазами.       Вот, что они думают произошло? Насилие?!       Разумеется, Тейлор понимала, что руководство школы хотело ей помочь и придать проблему огласке, но неужели они действительно думали, что улучшают ситуацию?! Нет! Они делают только хуже, ведь подросткам старшей школы Секима абсолютно плевать на чувства окружающих людей: они так и продолжат шушукаться и поливать Лив грязью, если даже не больше после этого фильма!       Это так унизительно! Просто ужасно! Просто Ад на земле!       Хотелось срочно убежать из кабинета, но это вызовет только больше подозрений! Весь класс начнёт дружно хохотать, мисс Андерсон злорадно ухмыльнётся, а мистер Принстон побежит следом, пытаясь применить свои психологические уловки, которые уж точно не сработают.       Ничего не оставалось, как сидеть и слушать, постепенно утопая в чувстве стыда.       К счастью, фильм длился всего двадцать минут, так что вскоре психолог удалился, волоча телевизор и попутно кряхтя, а мисс Андерсон наконец смогла начать урок. Надо же… Раньше Лив никогда бы не подумала, что будет радоваться химии…       Но вот, совсем скоро, даже быстрее, чем Тейлор того бы хотела, урок подошёл к концу, и светловолосая пулей вылетела из класса, желая как можно скорее запереться в одной из кабинок дамской комнаты, лишь бы побыть одной, но наверняка и там она будет слышать обсуждения любопытных школьниц, но не тут-то было.       Не успела девушка и шагу ступить в направлении уборной, как её ослепила вспышка массивной фотокамеры, за которой прятался миниатюрный мальчишка — фотограф школьной газеты.       — Фото для статьи! — рассмеялся он, продемонстрировав Тейлор небольшой экранчик фотоаппарата, на котором красовалось совершенно отвратительное изображение Оливии с перекошенной физиономией. — Всем будет интересно узнать сочные подробности из первых уст!       И тогда наступила точка невозврата, когда горькие слёзы вырвались наружу, ком в горле разросся до таких размеров, что, казалось, даже стал давить на лёгкие, а из груди вырвался жалобный вой.       Посильнее оттолкнув негодяя со своего пути, отчего тот даже опрокинул свою камеру, разбив её вдребезги, Лив скорее побежала вперёд, сама не зная, куда, ведь её глаза застилала пелена слёз, и разглядеть путь было практически нереально, отчего Тейлор то и дело врезалась в проходивших мимо школьников, получая всё новые и новые порции насмешек и оскорблений.       Наконец светловолосая и сама не заметила, как оказалась в тесной подсобке под лестницей, в окружении швабр и пыльных коробок. Зажавшись в угол, обняв свои колени и уткнувшись в них лицом, девушка стала тихо всхлипывать, позволяя всем накопившимся эмоциям: страху, злости, обиде выйти наружу. Нужно только пережить ещё два урока! Но сможет ли она? Когда все вокруг так пялятся и даже не скрывают этого… Хорошо ещё Томаса не было в школе, ведь его отстранили от уроков на время расследования до тех пор, пока его либо не оправдают, либо не обвинят и не посадят в тюрьму. В тюрьму… Конечно, Оливия всем сердцем надеялась на первый вариант.       Слёзы лились безостановочным потоком. Ну почему она? Почему все шишки получала именно Лив? Ей не везло буквально во всём, но при этом другие люди были абсолютно успешны! Почему и Тейлор не могла так же?!       Дверь подсобки медленно отворилась, пропуская в помещение тёплый свет ламп из коридора.       Неужели уборщик?!       Скорее утерев слёзы, Лив застала на пороге Кэти Стюарт собственной персоной. Только её здесь не хватало.       — Эй! — хотела уже было возмутиться рыжеволосая, но не успела сказать и слова.       — Чего тебе, Стюарт?! — яростно воскликнула Оливия, злобно глядя на одноклассницу снизу вверх, по-прежнему сидя на полу. — Проваливай отсюда!       Было ясно, что Кэт пришла в настоящий шок от подобной реакции Лив, ведь ещё пару дней назад светловолосая ни за что бы не осмелилась дерзить королеве школы.       — Чего уставилась?! — вновь сорвалась на крик Тейлор. — Я знаю, что обычно наши драки начинаешь ты, но сейчас я на тебя сама накинусь! Мне терять уже нечего! Или ты пришла поиздеваться?! Ну коне-е-ечно! Старая-добрая Кэт в своём репертуаре! Только знаешь, каждому человеку есть, за что себя ненавидеть. С этим я прекрасно справляюсь и сама! Уходи!       Рыжеволосая лишь смогла разочарованно хмыкнуть.       — Вижу, тебе и без меня тошно, — буркнула она, прежде чем захлопнуть дверь.       Надо же! Должно быть, школа точно сходит с ума, раз Кэти решила так быстро сдаться и оставить Оливию в покое.       Нужно срочно брать себя в руки, иначе скоро сюда придёт уборщик за необходимым инвентарём и прогонит зарёванную Тейлор на съедение гиенам в виде учащихся старшей школы Секима!       В тот самый момент дверь снова распахнулась.       Не подсобка, а проходной двор какой-то! С таким же успехом можно было разрыдаться прямо в классе!       На этот раз на пороге оказался Дэйв. Парень скорее забежал внутрь, не позабыв прикрыть дверь, и включил фонарик на своём смартфоне, после чего заключил подругу в крепкие объятия.       — Нет, чёрт возьми, не смей меня трогать! — заверещала Тейлор, со всей силы оттолкнув бывшего друга, отчего тот чуть было не повалился навзничь. — Ты предал меня!       — Я знаю, — спокойно отозвался Дэйв со слышимой в голосе горечью.       — Ты плохой друг!       — Я знаю.       — Я доверяла тебе, поделилась секретом, а ты всё растрепал! Так друзья не поступают! Ещё и Сэмми уезжает! И все ополчились против меня!..       — Я знаю, — вновь повторил парень, и глаза его были на мокром месте. — Я виноват, и я ненавижу себя за это. Ты была моей лучшей подругой, и я не могу тебя потерять! Прости меня… Прошу тебя, Лив.       — Дэйв, — покачала головой светловолосая, — кому от этого легче? Тебе? Совесть перестанет тебя мучить после этого? Тогда ладно, Бог с тобой, я тебя прощаю. Но мне от этого ни холодно, ни жарко! Ничего не изменилось, я всё ещё по уши в дерьме!       Слёзы потекли новым потоком, оседая на тёплом свитере и оставляя после себя мокрые пятнышки, а глаза нещадно щипало от такого количества воды.       Вскоре Лив почувствовала, как Дэвид аккуратно приблизился к ней и подставил своё плечо, в которое девушка тут же уткнулась.       Даже не понятно, сколько они так просидели, пока Тейлор продолжала неистово всхлипывать, а Пэрис обнимал её трясущиеся плечи, но кажется, Лив слышала, как на всю школу раздался звонок, предупреждавший о начале урока, и в коридоре стало заметно тише.       — Его посадят, — проскулила светловолосая, задыхаясь от рыданий, — точно посадят… Из-за меня!..       — Это ещё не точно, — мягко заметил Дэйв, поглаживая девушку по спине.       — Наверняка он сейчас сидит в камере… Ждёт решения шерифа.       — Эй, не сидит он ни в какой камере! — поразился Пэрис.       — Да что ты! Почему же тогда он не отвечает на звонки?       — Вообще-то он поступает разумно, Лив. По-хорошему, сейчас вам лучше вообще не пересекаться. Ни созваниваться, ни переписываться, ни встречаться. Вообще никак не контактировать. Вы оба сейчас под прицелом полиции, и если кто-то вас заметит, тут же донесёт моему отцу.       Точно. Лив и сама это прекрасно понимала, но ей так страшно хотелось услышать голос Томаса!       — Отец что-нибудь рассказывал? Есть новости из участка? — спросила Тейлор.       — Ну-у…пока что только допрашивают свидетелей: учителей, ребят из школы. Нас с Сэмми уже допросили. Правда, у меня папа обо всём разузнал дома, но я ему ничего не сказал, честное слово! Он такой: «Как так, ты же дружишь с Лив, наверняка она что-нибудь рассказывала!», но я притворился, что мы не так уж и близки, хотя сделать это и было трудно.       — Поздно ты спохватился, — сделала едкое замечание девушка.       В ответ на это Пэрис тяжело вздохнул.       — Я вспомнил! — неожиданно воскликнул он. — Вспомнил кое-что! Папа как раз обсуждал это по телефону вчера вечером! Он говорил, что Горни Мелвилл обмолвился чем-то интересным во время допроса. Я так и не понял, чем именно, но кажется, это как-то связано с Маусом.       — С Маусом, — непонимающе повторила Оливия.       И тут шестерёнки в её мозгу стали яростно шевелиться, пытаясь понять, как же это могло быть связано с Томасом.       — Господи, Дэйв! — наконец воскликнула она, удивлённо уставившись на друга. — Точно! Том избил Мауса после первого матча в сезоне!       И тогда к ней пришло осознание, что дело было совсем плохо.