Эффект бабочки

      Ситуация становилась всё хуже и хуже не только в личной жизни девушки.       После того ужасного инцидента Оливия скорее вернулась домой и уже спустя несколько минут получила звонок от миссис Парнелл, в котором завуч сообщила о серьёзных проблемах с посещаемостью Тейлор.       Но разве Лив вообще могла думать о какой-то там посещаемости, школе и оценках, когда в её жизни происходит полнейшая неразбериха, по масштабам сравнимая с настоящей катастрофой?       Оливия только и могла лежать в пыльной кровати, когда-то принадлежавшей Джулии и Клайду, глядя в окно, за которым виднелся изящный менуэт снежинок, плавно спускавшихся на землю в пурпурном сиянии заходящего солнца.       Постепенно все цвета спальни теряли свои краски, становясь всё тусклее и темнее, но светловолосая так и продолжала лежать в одной позе, даже когда всё её тело затекло и стало неприятно покалывать.       Телефон всё так же не переставая разрывался от уведомлений, отчего Тейлор решила и вовсе его отключить, дабы лишний раз не наткнуться на очередное оскорбление, без которого ей, итак, было тошно.       Она плакала без остановки, даже не в силах контролировать этот процесс: слёзы лились из глаз, когда Оливия стояла на кухне, наливая холодную воду из-под крана в стакан, когда возвращалась в комнату, смотрела в окно и даже спала. Боль всё никак не отпускала её. Даже во сне.       Спустя некоторое время просто лежать в постели надоело, и Тейлор скорее достала запас бритвенных лезвий в своей комнате и, плюхнувшись обратно на кровать, отчего в воздухе родительской спальни стали витать клубы пыли, достала одно из картонной упаковки.       Видит Бог, Лив не любила заниматься подобным. Делать всё так грубо, без малой капли творчества… Разумеется, каждый день девушка сталкивалась с самоповреждением: больно щипала чувствительную кожу, расцарапывала её ногтями до крови, надевала лёгкую одежду зимой, чтобы промёрзнуть до самых костей, мылась в душе, обливая тело кипятком до ожогов или наедалась до ужасной боли в животе. Фантазия Лив всегда изощрялась на что-то новое, на что-то, что можно было провернуть из подручных средств.       Она даже не помнила, когда именно у неё появилась тяга к селфхарму, казалось, будто так было всегда — это был её крик о помощи, который никто не слышал. Оливия просто делала это, чтобы наказать себя. Потому что она ненавидела себя всем сердцем и искренне считала, что заслуживала этой боли. Но к лезвиям прибегала нечасто, ведь порезы казались чем-то слишком очевидным. Слишком банальным и извращённым, поддавшимся мейнстриму.       Оливия достала острый фрагмент металлопроката, робко блеснувший в свете заходящего солнца, приложила его ко внутренней стороне запястья и надавила, проводя по коже.       Она не любила боль. Боль до жути пугала. И она не хотела вскрыть вены и умереть, истёкши кровью, цель состояла не в этом. Суть была в синяках, ссадинах, ожогах, царапинах — любых следах содеянного. Лив не любила своё тело и всеми силами старалась его изуродовать, хотя оно было уродливо и без шрамов.       Но вот, из длинной, мгновенно порозовевшей полосы, оставленной лезвием поперёк запястья, показались пузыри густой крови, тут же ставшие стекать по руке. Вот, в чём состояла цель. В алой жидкости. В подтверждении того, что Лив сделала всё возможное, чтобы себя наказать.       За окном уже виднелись звёзды, когда Лив подошла к одинокому торшеру в углу комнаты, забралась под абажур и стала включать и выключать свет, находясь непозволительно близко к лампочке, отчего вскоре стали болеть глаза, а потом и разболелась голова.       Была уже поздняя ночь, когда Лив решила спуститься на первый этаж, под громкий храп отца, уже видевшего десятый сон, пока сама светловолосая совершенно не ощущала никакой усталости.       На кофейном столике, расположенном напротив дивана в гостиной, по-прежнему стояли многочисленные бутылки: тёмно-зелёные, коричневые и прозрачные.       Подойдя ближе и старательно игнорируя допытливый взгляд Нэнси, Тейлор принялась с интересом разглядывать остатки пойла. Одна из бутылок была полна даже на бо́льшую часть, так что именно её девушка и забрала с собой в комнату.       Огненная жидкость обожгла горло, отчего Оливия даже закашлялась, но всё равно продолжила пить и, вернувшись в спальню, снова стала перебирать вещи в коробке, спрятанной под кроватью: всё те же лоскуты ткани, те же фотографии, документы и книги, и одинокая видеокассета на самом дне.       Оливия нахмурилась и, достав кассету, прочитала надпись, оставленную аккуратным почерком на белом листке, приклеенном поверх.       Будущая выставка.       Томимая страшным интересом, Лив скорее вставила кассету в пыльный проигрыватель и, включив старенький кинескопный телевизор, вернулась в постель, вновь отпив виски из горла и прижав к груди фоторамку с изображением мамы.       После помех, длившихся от силы пару секунд, на экране появилась небольшая люлька, кажется, стоявшая в комнате Лив. Тогда всё выглядело совсем иначе, и даже ярко-розовые обои с плюшевыми медведями ещё не выцвели. Человек, державший в руках камеру, тихо подошёл к кроватке, в которой спал новорождённый младенец. Женская рука, исписанная серыми веснушками, мягко дотронулась до головы, отчего ребёнок поморщился, и за камерой послышался нежный голос.       — Малышка-Лив!       Мама!       Ещё мгновение, и видео сменилось записью с тем, как маленькая девочка делала свои первые шаги, держа маму за руки, как ела кашу с ложечки, сидя в детском стульчике, измазав всё лицо в манке, как играла в песочнице, лепила куличики, смеялась, как в три года танцевала под популярную песню, которую беспрестанно крутили по радио, и как очаровательно улыбалась, глядя прямо в камеру.       Было не столь важно, что говорили в городе, как называли Тейлор и что писали на том злополучном сайте — все эти люди просто не могли знать всей правды. Но что думала сама Оливия… Девушка по-настоящему себя ненавидела, и её сердце, по правде, защемило, когда она увидела все эти записи с совсем юной версией себя. Могла бы она сказать все те вещи этой малышке? Такой искренней, радостной, невинной? Ведь это она и есть! Это её ненавидела Тейлор!       Разочарованно хмыкнув, светловолосая отвернулась от экрана телевизора и уткнулась лицом в подушку, всё ещё слыша задорный девичий голосок.       А ведь она помнила, как Кэссиди рассказывала что когда-то Джулия мечтала о том, чтобы заниматься фотографией профессионально, а эта кассета с видео из детства Лив… Неужели мама хотела посвятить ей свою выставку? Считала ли она Оливию своим источником вдохновения? Маленькой музой, подталкивающей на великие свершения? Заставляющей двигаться дальше несмотря ни на что?       Хотя… какое значение это имеет теперь? Её мама умерла давным-давно. Нужно было наконец с этим смириться.

***

      Полицейские так и продолжали своё расследование, будто до столь громкой новости им было совершенно нечем заняться, страдая от скуки в участке. За всё это время они уже успели допросить кучу «свидетелей», на самом деле не смыслящих в ситуации ровным счётом ничего; собрали некоторые доказательства, вроде той фотографии, сделанной мисс Андерсон, посадили Тома на домашний арест. Всё это так действовало на нервы Лив и воспринималось, как издевательская насмешка, особенно в сочетании с тем, что весь городишка знал о случившемся.       Следующим утром Оливию вновь пригласили в участок, приёмная которого уже по привычке была забита недовольными заявителями.       Ну вот, сейчас шериф в очередной раз спросит, не надумала ли Оливия чем-нибудь поделиться, Тейлор отрицательно покачает головой и угрюмо пошагает домой.       Но, может, сейчас мистер Пэрис решит прислушаться к девушке и наконец закроет это дело, позволив и ей, и Томасу дальше жить своей жизнью? Глубоко внутри светловолосая испытала трепет зародившейся надежды. Лишь бы всё было именно так…       — Что ж, Лив, — наконец подал голос Уэлдон, пройдя в ту же комнату для допросов, и выдвинул стул из-за стола, отчего тот издал противный скрежет, проехавшись ножками по полу. — Сейчас я бы хотел тебя кое с кем познакомить.       — С кем? — нахмурилась Оливия, уже усевшись за стол.       Как раз в тот самый момент дверь распахнулась, и в помещение вошёл коренастый мужчина с уже седеющими коротко-стриженными волосами, в строгом костюме тёмно-серого цвета и в очках с толстой оправой.       — Доброго полудня, — поздоровался он неожиданно низким голосом, придавшим его виду не меньше тридцати очков мужественности.       — Лив, познакомься, — наконец отозвался шеф полиции, — это мистер Беннет, наш штатный психоаналитик. Он очень настоял на встрече с тобой. К тому же я стал замечать, что в последнее время ты ведёшь себя как-то… странно.       Что-то новенькое!       — Странно? — горько усмехнулась Тейлор. — Почему же, по-вашему, я веду себя странно?! Не беспокойтесь, если что, схожу к школьному психологу!       Блеф чистой воды! Оливия прекрасно знала, что ни за что на свете не будет болтать о своих проблемах со взрослыми. Ни с кем, кроме Томаса.       — Прошу тебя, — нахмурился шериф Пэрис, сжав ладони в кулаки, — тебе не нужно делать ничего, просто побеседуй с мистером Беннетом!       — После этого я смогу уйти? — прищурилась светловолосая.       — Да.       — Тогда ладно.       Наконец шериф покинул комнату для допросов, а психоаналитик уселся за стол, придвинув несчастный стул ближе и достав из своего дипломата блокнот и ручку, пока Оливия буквально пилила его выжидающим взглядом, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди в ожидании промывки мозгов.       — Ну здравствуй, Лив, — дружелюбно улыбнулся мужчина, нажав на кнопку автоматической ручки большим пальцем, — я вижу, что ты совершенно не настроена на разговор…       — Да что вы?! — издала смешок девушка.       — Тем не менее, тебе придётся ответить на парочку моих вопросов, как бы противно это не было.       — Вот ещё!       От глаз Оливии не скрылся изучающий взгляд этого Беннета, который он тотчас же перевёл на свои записи. Стало даже ещё неуютнее от одной только мысли о том, что каждое малейшее изменение в мимике, каждое движение и каждое её слово сейчас будут изучать. Будто она была лабораторной крысой, над которой ставили опыты!       — Сегодня утром шериф Пэрис проводил допрос одного из свидетелей по твоему делу, — наконец подал голос психоаналитик. — Этим свидетелем оказалась мисс Андерсон — учительница химии в твоей школе. Она утверждала, что всё это время состояла в серьёзных романтических отношениях с мистером Хиддлстоном.       Оливия усмехнулась.       Быстро же они!       — Ты не согласна? — подозрительно прищурился мужчина, внимательно изучая реакцию светловолосой и принявшись быстро-быстро водить ручкой по своему блокноту.       Девушка напряглась. Нельзя было их выдать!       — Понятия не имею, — отозвалась она, прочистив горло, — я не в курсе их отношений.       — Разве? Кажется, кто-то из твоих одноклассников жаловался на то, что почти все уроки мисс Андерсон посвящает рассказам о своих романах.       Наверняка это был Питер!       — Обычно я слушаю её только во время лекций.       — Но успеваемость по этому предмету всё равно хромает?       Натянутая улыбка тут же сошла с лица Тейлор, но вскоре девушка вновь непринуждённо улыбнулась.       — Да, кажется, припоминаю, — нарочито задумчиво отозвалась она, — Андерсон упоминала мистера Хиддлстона в своих рассказах. Точно! Но подробностей, увы, не вспомню.       — Подробности нам и не нужны. Я уже поговорил с ними обоими.       — Оставили меня напоследок? — выгнула бровь Тейлор.       — На десерт, — улыбнулся Беннет, — люблю беседовать с подростками. Обычно вы искренны в своих намерениях и рассказах. Искусство изящной лжи приходит лишь с возрастом. Я очень ждал нашей встречи, Лив. Так или иначе, мистер Хиддлстон упомянул, что всё это время, пока он преподавал в школе, ты неровно к нему дышала. Делала всякие намёки, а вечером, когда в школе проводился рождественский спектакль, и вовсе поцеловала его. Это так? Не отрицай сам факт поцелуя, мы видели фотографию.       Да кто кому ещё делал эти намёки!       — Да, — нехотя кивнула Лив, прикусив губу.       — Мистер Хиддлстон не оттолкнул тебя сразу, да и признался нам, что и сам испытывал к тебе тёплые чувства, даже несмотря на роман с мисс Андерсон, но не более того.       — Признался? — искренне поразилась Лив.       — Да, — кивнул мистер Беннет. — На самом деле это всё объяснимо. Я изучал ваши личные дела: биографию, факты из жизни, и могу с лёгкостью сказать, почему мистер Хиддлстон так к тебе относился.       — Почему же? — тихо спросила Оливия, демонстративно закатив глаза.       Всё это бред! Любовь — вот, что испытывали друг к другу Лив и Том! Разве можно было проанализировать её с помощью причинно-следственной связи?! Нет! Это высокое чувство, и оно не поддаётся никакому анализу!       — Мистер Хиддлстон… пережил насилие в глубоком детстве, — принялся объяснять Беннет, вальяжно откинувшись на спинку стула и спрятав руки за голову, — что оставила неизгладимый отпечаток на его психике. Помимо всего прочего его семья: отец, старшая сестра, даже родная мать всегда были холодны к нему: строги и даже жестоки. От года до четырёх лет тесная связь с мамой играет большую роль в воспитании мальчика, но у него этого не было, что повлекло определённые последствия. Другой момент — девушка, совершившая это насилие, отправилась в тюрьму вскоре после того, как маленький Томми сообщил своим родителям о том, что произошло. Позже она совершила самоубийство, и Томас испытал чувство вины, вбив себе в голову, будто это он убил её. Даже не принимая во внимание тот факт, что Виктория страдала от начальной стадии шизофрении, но это уже другой разговор, ведь мальчику об этом никто не рассказал. Хотя мало было даже просто рассказать, нужно было бы и объяснить. Но об этом мистер Хиддлстон узнал позже. Из всех этих факторов и вытекает симпатия к юной ученице: Виктории было семнадцать, светлые волосы, субтильный вид. Мистер Хиддлстон видел в тебе её. Ощущал обязанность позаботиться о тебе из-за своего чувства вины, и получал взамен ту заботу и безвозмездное обожание, которые недополучил от матери.       Лив почувствовала, как всё её тело стала бить мелкая дрожь, а из глаз потекли слёзы.       Разве всё могло быть вот так?! Всё это время… он видел в ней Викторию? И поэтому влюбился?! Этого не может быть! Просто не может!       — А хочешь узнать, почему влюбилась ты? — тихо усмехнулся психоаналитик.       — Удивите меня, — обиженно буркнула Тейлор в ответ.       — Ты никогда не ощущала на себе отцовской любви: в детстве Клайд всё время проводил на работе, а свободное время посвящал друзьям-собутыльникам, а после смерти супруги и вовсе увяз в алкогольной зависимости, убитый горем, совершенно не заботясь о единственной дочери. А испытав заботу со стороны учителя, ты тут же потеряла голову, желая получить любовь взрослого человека.       «Женщине в трудном положении свойственно влюбляться в своего спасителя», — пронеслись в памяти слова Кэссиди.       Чушь собачья! То есть, если бы не все эти жизненные обстоятельства, Томас бы даже не взглянул в её сторону?!       — Вы лжёте, — покачала головой Оливия.       — Лив…       — Это неправда!       — Лив, прошу тебя! Здоровый мужчина никогда бы не влюбился в ребёнка!       — Заткнитесь! — заверещала Тейлор, подскочив со своего места. — Я не ребёнок! И не надо делать вид, будто видите меня насквозь! Не смейте! Даже не пытайтесь разгадать меня, ничего не выйдет! Серьёзно думаете, что всё дело в отце?! Да он мне не нужен! Мне вообще никто не нужен! Пошло всё к чёрту! Пошли вы все!       Тейлор припала плечом к стене, не в силах больше сдерживать слёзы и содрогаясь в рыданиях.       — Лив…       — Нет! — вновь воскликнула обезумевшая от ярости девушка. — Думаете, что вы умнее всех?! Что всё знаете?! Да ни черта вы не знаете! Мой папаша не был убит горем после смерти мамы! Он просто ленивая, слабовольная свинья, и ненавидел он меня всегда! Да чхать я хотела на его любовь! Не нужна она мне вовсе! И он не любил маму, а изменял ей! Я не единственная его дочь!       — Лив! — забежал в комнату обеспокоенный шериф.       Ага, значит, подсматривал в окошко, замаскированное под зеркало!       — Да вы хоть знаете, откуда вообще взялась та странная фотография?!       — Мы обнаружили её в галерее на телефоне Мэттью Коллинза, — вскинул брови мистер Беннет.       — А кто её переслал?!       — В переписках мы не нашли ничего подозрительного, — отозвался Уэлдон.       — Эту фотографию сделала наша святоша Андерсон! А потом шантажировала меня! Не верите — проверьте мой телефон! Я специально сделала скриншот, на случай если она удалит сообщения! Она грозилась показать фотку всей школе, если я не отдам ей свою диссертацию! В таком случае я хочу написать заявление! Угрозы караются законом!       — Мисс Андерсон сделала фото? — нахмурился шериф, окончательно во всём запутавшись.       — Да, — уверенно кивнула Оливия, швырнув свой смартфон на стол прямо перед мистером Пэрисом. — Мой телефон вы ещё не проверяли. Ах, да! И кстати!       Быстро открыв галерею, Тейлор отыскала короткое видео, которое записала сразу после возвращения с конференции.       — Я-я-я… Меня зовут Оливия Моника Тейлор. Я родилась тридцатого декабря две тысячи первого года. И я официально подтверждаю своё согласие на вступление в половые отношения с Томом Хиддлстоном, — послышался голос Тейлор, искажённый динамиком.       Ещё вчерашним вечером девушка, неожиданно даже для самой себя, вспомнила про эту видеозапись, и твёрдо решила продемонстрировать её шефу полиции.       Оба сотрудника: Пэрис и Беннет сидели молча, не в состоянии подобрать слов.       — И ещё кое-что, — спокойно добавила Лив, прежде чем покинуть помещение, — мистер Пэрис… обратите внимание на своего сына. Думаю, он хотел бы кое-что вам рассказать. Как шерифу.       И поспешно удалилась.       Примерно с час Оливия провела за удалением ненужных уведомлений: заблокировала несчастный сайт в своём браузере, дабы не получать оскорбления каждую минуту, ведь все пользователи поголовно отмечали её Инстаграм, отчего телефон и разрывался. Среди многочисленного спама девушка даже обнаружила сообщения от Алексы и Кэссиди в куче разных мессенджеров — всё это время Доусоны пытались связаться с Тейлор, но всё тщетно, ведь бо́льшую часть времени светловолосая держала мобильник отключенным.       Алекса: Лив, я знаю, в твоей жизни сейчас творится полный хаос…       Алекса: Но прошу, не игнорируй!       Алекса: Мы с мамой очень переживаем! Мы же одна семья…       Ударив себя ладонью по лбу, поразившись собственной же безответственности, Оливия принялась поспешно печатать ответ.       Лив: Привет, Алекс! Прости за то, что я вот так пропала, но поводов для волнения нет. Всё в порядке. Передай это, пожалуйста, Кэсс.       Лив: Думаю, пока что мне лучше побыть одной…       Лив: Нет настроения для разговоров. Прости :(       Ответ последовал всего через несколько секунд.       Алекса: Необязательно разговаривать.       Алекса: Ну ладно, дам тебе три дня. А потом ты от меня не отвертишься!       Впервые за последние несколько дней губы Тейлор растянулись в неподдельной улыбке, отчего даже заболели щёки — настолько непривычным стало это, когда-то казавшееся абсолютно обыденным, действие.       Но тотчас же на своё место вернулось печальное выражением, ведь Тейлор снова вспомнила обо всех невзгодах. Вспомнила слова психоаналитика в участке. Что, если Беннет был прав, и на самом деле Том испытывал симпатию к Лив только потому, что видел в ней Викторию, в смерти которой винил себя? И таким образом пытался искупить вину? И что случилось бы потом? Когда Томас ощутил бы, что сделал достаточно? Всё, что было в его силах? Он бы бросил её и ушёл к Андерсон?!       Светловолосая качнула головой, неприязненно нахмурившись, будто решительно отказываясь признавать это.       Но нужно взглянуть правде в глаза: Оливия с самого начала знала, что всё это совершенно неправильно, но всё равно позволила себе потерять голову и по уши влюбиться, хотя её предупреждали и Сэм, и Дэйв. Вероятно, им и правда суждено расстаться. Они встретили друг друга в нужное время и в нужном месте, чтобы в итоге разойтись, как в море корабли — решительно и бесповоротно.       Вот, что их ждёт? Тогда зачем всё это было? И все те признания в любви… они были ложью? Но Лив точно не лгала. Видит Бог, она была честна на все сто двести тысячу процентов.       Смартфон жалобно пиликнул в руках девушки, всё это время пялившейся в одну точку на стене, сидя на полу и опёршись о деревянный каркас кровати.       Смахнув горячие слёзы со щёк, светловолосая скорее заглянула в экран гаджета.       Вспомнишь солнце, вот и лучик! Сообщение от незнакомого номера гласило:       «Лив, нужно встретиться. Ты сможешь подъехать в то место, где у нас было первое свидание? Я бы заехал за тобой, но сейчас это слишком рискованно».       В тот трактир?! Да уж… она навсегда запомнит тот ужин, ведь он был просто ужасным. Возвращаться туда совершенно не хотелось, но делать было нечего, ведь трактир как нельзя кстати подходил для приватной встречи: находился на выезде из города, гостей там было мало, а единственной официантке абсолютно плевать на драмы посетителей, особенно в вечернее время суток после целого дня работы.       Девушка быстро напечатала ответ.       Лив: Я приеду.       Том: Буду очень ждать ❤️       И она скорее принялась приводить себя в божеский вид: приняла душ и помыла голову, впервые за последние несколько дней; переоделась и, закинув телефон, ключи от дома и мелочь на проезд в рюкзак, отправилась на ближайшую остановку. Как назло, автобус подоспел только через сорок минут, чуть ли не на каждой остановке водитель выходил покурить, но уже через час Лив вышла из транспортного средства и ещё двадцать минут потратила на то, чтобы добраться до трактира пешком.       И Том действительно уже ждал её, сидя за одним из самых дальних столиков, куда и приземлилась Тейлор, порядком уставшая от долгой дороги.       Вдруг она ощутила такое облегчение! Когда вновь увидела искреннюю улыбку мужчины от уха до уха, от которой в уголках его глаз собрались мелкие морщинки.       — Что ты здесь делаешь? — искренне поразилась Тейлор, будто наконец осознав всю абсурдность ситуации, и заглянула под стол, уже готовясь увидеть электронный браслет на щиколотке мужчины и услышать крики вбегающих в трактир полицейских.       Но никакого браслета там не оказалось.       — Сегодня мне позвонил шериф Пэрис, — принялся объяснять шатен, — вызвал за мной машину, чтобы доставить меня в участок. Там мне сообщили, что я ни в чём не виновен, и что дело закрыли.       — Что?! — не поверила собственным ушам светловолосая.       — Он сказал, у них нет никаких оснований, чтобы отправить меня за решётку. История с фотографией сработала, тот наркоторговец сказал, что попал в аварию и поэтому загремел в больницу. Никто из свидетелей не смог дать точной информации, ведь мы были осторожны, и показания Дебби помогли. Ещё они вызвонили ту гостиницу в Маунт-Верноне, и хозяйка подтвердила, что в день нашего заселения остался только один свободный номер, ведь Рахель неправильно забила бронь. А я заверил их, что спал один в кресле.       — Так и было, — пожала плечами Лив, облегчённо улыбнувшись, — поначалу.       Томас хихикнул, энергично закивав.       — К тому же они не нашли никаких следов у меня в квартире. Правда, обнаружили какие-то пробелы в записях камер видеонаблюдения Фрайз-Тэйсти, когда допрашивали мистера Диксона. Да и Дебби зачем-то вызвали на повторный допрос…       Пробелы в записях?! Это же Лив удалила их в ту злополучную ночь, когда Том избил Дика до полусмерти прямо в кафе! И после которой девушка перебралась в холостяцкое жилище шатена! К счастью, Том и Лив никогда особо не взаимодействовали в кафе, и выходили всегда по отдельности, но, если Диксон решит обратиться в охранную контору за дубликатами записей, случится катастрофа! Нужно срочно поговорить с ним!       — И конечно, финальную точку в расследовании поставило твоё видео, — подытожил мужчина.       Осознание пришло не сразу, и, после нескольких секунд бездумного глядения на Томаса, Лив медленно спрятала лицо за ладонями.       — Ты видел? — полушёпотом спросила она.       — Видел, — спокойно отозвался Том. — На руку сыграло то, что оно датируется уже давним числом. И…я был приятно удивлён.       — Закроем тему, — спохватилась Лив, уже сгорая от стыда, и дотронулась до руки мужчины, всё это время покоившейся на столе.       Том тут же воссиял и переплёл их пальцы, но Тейлор скорее отдёрнула руку, в страхе озираясь по сторонам.       — Хорошо, — понимающе кивнул шатен. — У меня есть вопрос.       — Какой? — нахмурилась Тейлор.       Только тогда она заметила, что всё это время на столе, обложкой вниз, лежал какой-то журнал. Томас взял его в руки, демонстрируя девушке, и Лив прочитала название: «Наука каждый день».       — Как наша диссертация оказалась здесь? Ещё и под именем Дебби?       Оливия в ужасе прикрыла глаза. Видимо, настал момент обо всём рассказать. И она рассказала: про то, что злополучный снимок сделала Андерсон и шантажировала им Лив, требуя научную работу взамен на молчание. Про то, что Лив уже позвонили из университета и сообщили об отозвании её документов. Про то, как вообще все узнали про отношения учителя физики и старшеклассницы. И даже про весь тот хейт, обрушившийся на Тейлор снежной лавиной, выбраться из-под которой представлялось невозможным.       — Значит, мисс Уильямс и мистер Пэрис обо всём знали? — только и спросил мужчина в конце долгого рассказа.       — Да, — тяжело вздохнула девушка, — это вышло случайно. Прости меня…       — Ничего страшного. В конце концов, они не выдали тайну. Даже во время допросов.       — Ты не злишься?       — Нет, — пожал плечами шатен, — а какой смысл? Худшее уже произошло.       Всё так. Кажется, можно было ничего и не бояться больше.       Ещё некоторое время они сидели в тишине. Казалось, Том пытался переварить всю полученную информацию, выглядя при этом крайне прискорбно.       — Как ты себя чувствуешь? — насторожилась светловолосая, вновь дотронувшись до руки мужчины. — Хоть мне никогда и не нравилась Андерсон, я знаю, что вы были близки. И поверь, мне не приносит никакого удовольствия мысль о том, что тебя предал хороший друг.       — Спасибо, — сжал губы в подобии улыбки Том, — всё в порядке.       — Значит, теперь всё позади? Мы можем снова жить вместе?       В памяти всплыли воспоминания об уютной квартире и о том, что Лив действительно чувствовала себя там как дома. О совместных готовках и о каждом романтическом ужине. Тейлор ещё никогда не чувствовала себя так хорошо.       — Я думаю, с этим стоит повременить, — встрепенулся Томас. Оливия даже ощутила, как он напрягся. — Пока всё точно не забудется.       — Но дело закрыто…       — Ты же помнишь про наш план? С мисс Андерсон?       — Помню, но ведь он был нужен на время расследования, пока тебя не освободили. Тебя освободили.       — Да, но… будет странно, если мы «разойдёмся», — показал Том кавычки в воздухе, — сразу после завершения следствия.       — Кому какое дело?! — стала закипать Лив. — Вы не встречались и до него! Пусть думают, что вы так же продолжаете скрывать отношения, да что угодно! Она подставила тебя, а ты хочешь и дальше ломать эту комедию?!       — Лив, я думаю, что пока нам лучше продолжать держать дистанцию…       — Ради Бога! Но не нужно продолжать этот цирк!       В этот самый момент на всё помещение послышался звон колокольчика, висящего над входной дверью, и цоканье каблуков по кафельному полу. Испуганный взгляд Томаса метнулся за спину Лив, и девушка услышала скучающий голос:       — Ну вы скоро?       Оливия медленно обернулась через плечо и увидела недовольную физиономию Андерсон, казалось, всем своим видом пытавшуюся привлечь внимание к своей персоне.       — Вы приехали вместе? — тихо спросила Лив, изо всех сил пытаясь сдержать себя от истерики, и вернула взор на мужчину, вкладывая во взгляд всё возмущение и боль, что царили в её душе.       — Это всё конспирация, — жалобно зашептал тот в ответ.       — Конспираторы…       — Томас?! — вновь повторила блондинка. Громче и намного требовательнее.       Наконец шатен отдёрнул свою руку и поднялся на ноги.       — Лив, я вызову тебе такси, — заявил он тоном, не терпящим возражений, и положил на стол несколько купюр, когда Андерсон недовольно цокнула языком и закатила глаза.       — Не нужно, — отозвалась Тейлор, гневно скрестив руки на груди, но Том всё же оставил деньги.       — Идём, — строго обратился он к женщине, — нас ждёт серьёзный разговор, Дебра.       Даже не восприняв эту реплику всерьёз, блондинка скорее взяла мужчину под руку и, смерив Оливию самодовольным взглядом, направилась к выходу.       Оставшись в одиночестве, девушка тяжело вздохнула. Она чувствовала себя грязной. Будто ей поигрались, как старой куклой, и оставили за это деньги. Гадость! Конечно, она их не примет и поедет домой на автобусе.       К столику подошла официантка, надувая пузырь из ярко-розовой жвачки, с одним наушником, воткнутым в ухо, из которого слышалась громкая музыка, и держа в руке чайничек с кофе.       — Американо? — предложила она.       — Нет, спасибо, — растерянно покачала головой Лив в ответ.       — Слушай, — вдруг произнесла девушка, упёршись свободной рукой в стол и вновь надув лопнувший с громким треском пузырь жевательной резинки, — это же ты та девчонка? Из мемов с сайта?       Сердце пропустило удар.       — Да, — раздражённо отозвалась Тейлор.       — Прикол! — воскликнула официантка, как-то отвратительно засмеявшись. — Давай фотку сделаем? Всем друзьям покажу, вот будет угар!       — Пожалуй, откажусь.       — Эх, жалко. Скажи хоть, здорово было кувыркаться с тем преподом?       Услышав это, Лив резко поднялась со своего места, точно так же уперев ладони в стол. Но всё же решила не устраивать истерик. Наверняка эта девушка глубоко несчастна и совершенно недовольна своей судьбой, раз решила излить свою желчь на малолетнюю гостью, ещё и когда её спутник ретировался, что означало, что никто не вступится. Нет. Вместо этого Лив натянула улыбку.       — Ваши чаевые, — протянула она те самые купюры, а официантка их медленно забрала, очевидно, растерявшись, — надо же, вы такая душка. Особенно, когда молчите.       И светловолосая скорее направилась к выходу.