Эффект бабочки

      Нэнси умерла от передоза.       Лив обнаружила это рано утром, ведь не сомкнула глаз ни единого раза за всю ночь и спустилась в гостиную, чтобы стащить у отца очередную бутылку виски, когда услышала тошнотворный запах, напоминающий смесь аммиака, чеснока и чего-то приторно-сладкого, отчего к горлу едва ли не подступила рвота.       Тогда светловолосая настороженно заглянула в гостиную. Клайда нигде не было, но зато Нэнси лежала на полу в неестественной позе — рядом с излюбленным креслом, будто свалившись прямо с него. Из вены на сгибе левой руки, усеянном миниатюрными синяками, торчал шприц с ещё оставшейся в нём янтарной жидкостью.       Это было ужасное зрелище: женщина всё так же продолжала смотреть перед собой — её голова была повёрнута к двери, отчего казалось, будто даже после смерти Нэнси продолжала смотреть прямо на Оливию своими налившимися кровью глазами, отчего по телу пробежал холодок. Кожа стала даже серее обычного, а изо рта вытекала розоватая пена. Казалось, даже в комнате стало заметно холоднее.       Не выдержав, Лив скорее захлопнула двери гостиной и схватила телефон, чтобы позвонить на девять-один-один, но её вырвало прямо в кухонную раковину.       В ожидании полиции и врачей светловолосая распахнула форточки, лишь бы не слышать запах трупного яда, но, казалось, он просто забился в носу Тейлор и теперь ощущался повсюду. И даже несмотря на зимний мороз, гуляющий по дому, и крупную дрожь по всему телу, девушка отгоняла мысль о том, чтобы закрыть окна.       Наконец подоспели службы спасения. Заходя в дом, шериф Пэрис горько усмехнулся при виде Лив, будто все дела, все расследования, которыми занималась полиция, были связаны именно с ней. Вскоре сотрудники правоохранительных органов осмотрели тело и оформили необходимые документы, а врачи погрузили его в специальный мешок и понесли в карету скорой помощи. Как раз тогда домой возвратился Клайд с авоськой, набитой гремящими друг о друга стеклянными бутылками, в руке.       — Что случилось?! — взревел он, завидев, как врач захлопнул дверцы машины.       — Клайд, — спокойно отозвался шеф полиции, покидая дом вслед за медиками, — Нэнси Стейплз скончалась сегодня в районе шести часов утра предположительно от передозировки наркотическими веществами. Полиция уже зарегистрировала факт смерти, а медики везут тело в морг на вскрытие. Результаты станут известны завтра днём, после этого можно будет организовать похороны.       — Я, — запнулся отец, глядя обезумевшими глазами то на шерифа, то на Оливию, всё это время стоявшую в проходе, опёршись о дверной косяк с застывшими в глазах слезами шока, — я не понял…       — Это нормально, — понимающе кивнул Уэлдон, поправив шляпу на голове, — осознание приходит не сразу. Обмозгуй всё. Конечно, можно сделать всё гораздо проще и отправить тело в крематорий в Линвуде, — мужчина сошёл с крыльца, попутно похлопав Клайда по плечу, — не забудь зайти в участок и расписаться.       И удалился.       Клайд тут же устремил остервенелый взгляд на Оливию, отчего её тело сковал ядовитый страх, и она скорее направилась вглубь дома к лестнице, по-прежнему слыша тошнотворный запах.       — Гадкая девчонка! — взревел мужчина, захлопнув входную дверь и ринувшись вслед за дочерью, даже опрокинув авоську с бутылками, отчего те с дребезгом разбились, и вся жидкость растеклась по полу.       — Отстань! — взвизгнула Тейлор, уже поднявшись на несколько ступенек, когда ощутила, как шершавая рука отца схватила её предплечье и резко дёрнула назад, отчего светловолосая чуть ли не повалилась навзничь, но к счастью, успела удержаться за перила и вырвать руку из цепкой хватки.       — Это ты во всём виновата! — продолжал орать Клайд и снова ринулся к дочери, но девушка ловко пнула его прямо в живот, отчего тот упал на спину и закашлялся, но тут же принялся подниматься на ноги.       Не желая терять ни секунды, Оливия скорее добралась до второго этажа, забежала в спальню Джулии и кое-как успела запереть дверь, когда Клайд уже нёсся следом по коридору и стал яростно стучать.       Лив боялась, что отец снесёт дверь с петель и доберётся до неё, поэтому упёрлась руками в хрупкую деревянную конструкцию, прекрасно понимая, что это навряд ли поможет удержать мужчину.       — Паршивка! — продолжал кричать тот. — От тебя одни проблемы! Из-за тебя все страдают! Все умирают! Да пропади ты пропадом!       Светловолосая услышала жалобный вой и даже не сразу поняла, что сама и взвыла от режущей боли глубоко внутри.       Спустя какое-то время Клайд отбросил попытки выбить дверь, хотя, Лив точно знала, мог сделать это с лёгкостью. Возможно, он просто не хотел оскорблять память Джулии и рушить то единственное, что от неё осталось в нетронутом виде — спальню.       Девушка слышала его тяжёлые шаги, когда, продолжая бормотать проклятия себе под нос, он всё же вернулся на первый этаж.       Это просто невозможно! Ну сколько ещё он будет винить Лив во всех невзгодах?! Как же больно! Как же неприятно и до жути обидно слышать это всё от родного отца!       Оливия обессиленно осела на пол, спрятав глаза за ладонями, и дала волю рыданиям, попутно жалобно скуля.       Насколько нужно было ненавидеть собственную дочь, чтобы говорить такие гадости? Чтобы всеми силами пытаться уколоть, задеть за живое? Дело даже не в побоях, дело в этих словах… Ведь что было хуже всего, Лив прекрасно понимала, что они были правдой. Без неё всем и правда стало бы в стократ легче. Лучше бы она вообще никогда не рождалась!       Превозмогая душевную боль, переросшую в физическую и распространившуюся по всему телу, девушка забралась в кровать и по привычке прижала к груди фоторамку, с которой ей улыбалась мама.       Жаль, не удалось стащить виски…       Оливия горько усмехнулась собственной мысли. Да уж, яблоко от яблони. Помнится, раньше она всегда была настроена против алкоголя и относилась к пьяным людям с неприязнью, но теперь отказалась от принципа и медленно превращалась в копию отца — такую же алкоголичку.       С другой стороны, она никогда не напивалась до состояния беспамятства, лишь до лёгкого охмеления, с целью заглушить боль.       А может, и Клайд хотел заглушить её тоже? Начинал с малого и теперь страдал от зависимости? Конечно, он был бездушной свиньёй, но наверняка всё же скучал по жене? И переживал из-за всех тех выкидышей, про которые рассказывала Кэссиди? Эх, ну почему именно Лив выпала доля появиться на свет? Не могла она тоже избежать этих страшных мук?..       Нащупав небольшую припухлость на задней стороне фоторамки, Тейлор неожиданно вспомнила про то, что спрятала туда когда-то. После встречи с Маусом на школьном матче.       Вскрыв рамку, Лив достала из неё небольшой мешочек с белоснежным порошком. Перед глазами тут же всплыл образ изуродованного тела Нэнси. Но может, это поможет почувствовать себя не так плохо?       Скорее достав из своего рюкзака, валявшегося в углу комнаты рядом с торшером, кошелёк и какой-то учебник, девушка высыпала весь порошок на книгу, после чего при помощи банковской карты сформировала две дорожки и, скрутив десятидолларовую купюру, вдохнула их через нос.       Слизистую будто обожгло огнём, и, скинув все принадлежности на пол, Оливия повалилась обратно на мягкие перины в ожидании прихода, не заставившего ждать слишком долго.       Лив ясно ощущала, как её сердце забилось с бешеной скоростью, едва ли не выпрыгивая из груди; всё тело тут же покрылось липким по́том, стало так жарко, и даже появилась отдышка, будто она пробежала марафон. Мышцы стали каменными, и Тейлор ощутила прилив невиданной силы, от которой хотелось бегать, прыгать и делать сальто, хотя Оливия этого даже не умела.       И наконец все мысли отошли на второй план. Рассортировались по полочкам, отчего хаос в голове прекратился, прямо как тогда, на вечеринке Лотти Риггз, и во время поцелуев с Томасом. Стало так легко! Все проблемы наконец отошли на второй… нет, даже на десятый план, и тело стало так приятно покалывать. Каждая мышца наконец расслабилась, и Оливия задремала — впервые за всё последнее время со спокойной душой.       И ей снился сон.       В нём была мама, казавшаяся абсолютно реальной: Лив даже могла услышать аромат её цветочного парфюма, купленного на разлив на ярмарке, и дотронуться до бархатной кожи, сжать её руку в своей руке.       Джулия словно бы сошла прямо с той самой фотографии, совсем не изменившись за все эти годы: её каштановые волосы длиной чуть ниже лопаток изящно развивались по ветру; аккуратными пальцами женщина поправляла непослушную чёлку и приветливо улыбалась, очаровательно морща слегка вздёрнутый нос, усеянный серыми веснушками. Прямо как и на фото, на руках она держала совсем ещё юную двухлетнюю Лив, облачённую в шерстяную кофточку, несмотря на тёплую осеннюю погоду с едва заметным ветерком.       Да, Джулия заботилась о Лив, и безумно её любила — считала идеальным ребёнком, настоящим ангелом, спустившимся с небес и благословившим женщину на то, чтобы стать именно тем, кем она всегда и мечтала стать — мамой.       Миссис Тейлор всегда старалась уберечь дочку от любых невзгод: от ожогов, ссадин, ударов, даже неловких падений с трёхколёсного велосипеда и особенно от отца. Ведь Клайд всё время пропадал на работе, после чего напивался со своими коллегами-собутыльниками и заваливался домой посреди ночи пьяный в стельку. Особенно его зависимость усугубилась после объявления о скором сносе завода и сокращении персонала. Куда он пойдёт? Как будет зарабатывать? Ведь он не умел ничего, всю жизнь проработав монтажником.       Джулия прекрасно знала, что её муженёк ходил налево, и что у него даже была дочь на стороне. Это было и неудивительно, учитывая, сколько выкидышей она пережила.       Но что она могла поделать? Женщина предпочитала не думать об изменах Клайда, ведь сама она ничего не умела. Чем бы она зарабатывала на жизнь и прокармливала дочку, если бы ушла от него?       Однажды хорошая знакомая Джулии подняла эту тему.       — Джулс, мужайся, — помнится тяжело вздохнула тётушка Агнес, жившая по соседству, сидя за столом и попивая чай с конфетами за дружеской беседой с хозяйкой дома, пока Оливия играла со старенькой неваляшкой, подаренной дедушкой на день рождения. — Вчера я видела Клайда с какой-то женщиной. Блондинкой с ребёнком лет семи. Кажется, она злилась и требовала какие-то деньги. Не алименты ли?       Шатенка сдержанно промолчала, хоть и заметно напряглась, а потом и вовсе сказала:       — Думаю, тебе лучше уйти.       С тех пор они не общались. Конечно, как миссис Тейлор могла смотреть в глаза соседке в счастливом браке, когда не ушла от мужа-изменника, громко хлопнув дверью? У неё просто не было выхода. Особенно когда за один год инфаркт унёс жизни обоих её родителей — бабушки и дедушки Лив, которых светловолосая даже и не помнила толком.       Вместо этого Джулия брала книги в местной библиотеке и читала дочери. Они лепили из пластилина, вырезали оригами, играли, веселились. Лив росла очень смышлёной, очень рано научилась говорить сложными предложениями и читать. Миссис Тейлор даже стала заниматься с ней арифметикой и системой быстрого счёта. С самого детства девочка увлекалась естественными науками и математикой, и даже могла бы стать настоящим вундеркиндом при должном образовании.       Но от одного оградить малышку Джулс не смогла — от извечных ссор родителей.       Лив вспомнила, как запиралась в своей комнате, закрывая уши руками, лишь бы не слышать ор отца, звонкие удары и рыдания мамы. Мольбы оставить её в покое. Это было больно. И невыносимо страшно.       Однажды эти перебранки переросли в нечто большее.       Поздней ночью шестилетняя Оливия проснулась от шума громких голосов, битья тарелок и ударов, раздававшихся с первого этажа. Кажется, отец снова был чем-то недоволен.       Лив скорее спряталась под одеяло, прижимая к сердцу излюбленную мягкую игрушку в виде совёнка, когда-то подаренную мамой, но даже это не помогло — настолько громкими были крики.       — Нет! Клайд, прошу тебя! — послышался голос Джулии в коридоре, и в тот самый момент дверь в комнату Лив распахнулась, с грохотом ударившись о стоявший неподалёку шифоньер.       Обезумевший Клайд, весь взъерошенный от ярости, сорвал одеяло с постельки дочери и резким движением схватил девочку на руки, оттолкнув жену на пол и выйдя обратно в коридор.       — Мама! — заплакала малышка, перепугавшись.       — Клайд, прошу тебя, не трогай ребёнка! — наконец показалась из комнаты шатенка, бежавши следом, прихрамывая от полученных побоев и заметно отставая. — Куда ты её несёшь?!       — Подальше от тебя! — взревел мужчина, решительно направляясь к выходу из дома и сгребая ключи от машины с тумбочки в прихожей, в которой Лив успела заметить множество собранных чемоданов и сумок с вещами. — Серьёзно решила уйти от меня?! Да ты и недели без меня не протянешь! Идиотка! Сваливай, скатертью дорога! Но ребёнка ты не получишь!       — Клайд, пожалуйста, давай спокойно поговорим!       — Ты уже всё сказала! Я думаю, нам лучше развестись, — исказил голос мужчина. — А священнику клялась быть со мной и в горе, и в радости! Иди к чёрту!       На улице стояли сумерки, предвещая скорый восход робко мерцавшего розовыми лучиками у линии далёкого горизонта, солнца, а над коротко-стриженным газоном соседских домов молочной пеленой возвышался густой туман. Было холодно, особенно в лёгонькой пижаме, в которой Оливию буквально вырвали из кровати. А где-то вдалеке слышался мотор запоздалого автовоза.       — Клайд! — вновь воскликнула Джулия, уже срываясь на рыдания.       — Это мой ребёнок! — взревел мужчина. — Ты её не получишь! Давай, сваливай! Ты же так этого хотела!       Быстро отомкнув старенький фордик, Клайд усадил заливающуюся горькими слезами Оливию на переднее сидение и сам уселся за руль, заблокировав двери и заводя мотор.       Девочка видела, как к их дому приближается автовоз, рёв которого с каждой секундой становился всё громче и громче.       Клайд уже переключил передачу и вырулил с обочины, когда прихрамывающая Джулия выскочила на дорогу, норовя бежать следом. Но разве это помогло бы?       Лив видела всё то отчаяние, таившееся в глубине зелёных глаз матери, и проблеск небывалого ужаса, возникший лишь в последнюю секунду, когда миссис Тейлор заметила мчащийся на всех парах автовоз.       Девочка видела всё.       В ту же секунду на весь салон авто послышался вопль невыносимой боли. Клайд скорее остановился и выскочил из машины, а перепуганная Лив ринулась следом. Водитель автовоза затормозил слишком поздно, не увидев помеху из-за тумана, и тело Джулии буквально оказалось под автомобилем. Вся дорога в радиусе двух метров была залита кровью, и Лив казалось, что она даже видела кровавые ошмётки, напоминающие внутренние органы, лежавшие на земле.       Смерть наступила мгновенно.       — Джулс, — скулил Клайд, хватаясь за голову и рыдая. — Джулия!       — Боже, — лишь выдохнул ошарашенный водитель, скорее выбежав из авто и принявшись судорожно вызывать скорую.       — Что ты наделал?! — всхлипнул отец.       — Папа? — позвала девочка, подбежав ближе к Клайду и дотронувшись до его содрогающегося плеча, но была грубо оттолкнута, отчего упала прямо на асфальт, покрытый ещё тёплой кровью, измазав в ней свою пижамку.       — Эй, ребёнок, — низким голосом позвал водитель, оттащив Лив подальше от автовоза, — тебе на это смотреть не надо.       Через пару дней Клайд организовал похороны, на которые пришёл почти весь Секим — все те люди, на судьбы которых так или иначе повлияла Джулия своей отзывчивостью, добротой и теплом. И все они знали, что произошло, а когда пытались поговорить с совсем ещё юной, не успевшей во всём разобраться, Оливией, дабы выразить соболезнования и слова поддержки, Клайд всех отгонял, настроив против их семейства жителей города.       Тейлор распахнула глаза, лёжа на кровати в спальне мамы.       Вот, что произошло. Должно быть, именно поэтому она ничего не помнила о смерти Джулии — детская психика просто блокировала воспоминания, навсегда нанёсшие травму. Вот, почему доктор Марцелл говорила про посттравматический стресс, и почему отец винил её.       Потому что Джулия бежала вслед за дочерью.

***

      Лив испытывала острую необходимость разобраться со всеми своими проблемами. Устранить любую мелочь, угрожающую её спокойствию и спокойствию Томаса. Их совместному благополучию. Чтобы он убедился в том, что продолжать весь этот цирк с Андерсон было вовсе необязательно.       Поразмыслив обо всём тем же вечером, Оливия поняла, что в принципе им больше ничего и не угрожало вовсе, ведь полиция благополучно закрыла дело, но осталась одна меленькая деталь, ставившая всю, и без того мнимую уверенность, под небывалое сомнение. Поэтому девушка отправилась во Фрайз-Тэйсти — единственное место во всём городе, где ей действительно нравилось находиться.       Здесь всё оставалось прежним: фасад был украшен гирляндами и наклейками, а входная дверь — хвойным венком с красными бантиками и золотыми ёлочными игрушками.       Дверь по привычке издала весёлый скрип, когда, собрав остатки своей смелости в кулак, Лив наконец решилась её открыть. Столики были забиты гостями, и немудрено! Ведь кафе и без того было самым популярным местом Секима, а в преддверии Нового Года семьи и друзья спешили провести больше времени друг с другом за поеданием сочных бургеров, пока запыхавшиеся официантки судорожно оббегали зал, едва успевая принимать заказы — то были две незнакомые Тейлор девушки.       Вообще, Лив никогда не запоминала приходящих и уходящих официанток — так стремительно они сменяли друг друга, ведь в заведении царила страшная текучка, а Оливия работала с самого его открытия, вот уже четыре года.       За всё это время хоть как-то сблизиться удалось лишь с Клэр — девушка работала в кафе уже несколько месяцев. Ну и с Кэссиди, разумеется. Но это другое. Кэсс — семья.       Как только Оливия робко вошла в помещение Фрайз-Тэйсти, множество глаз тут же уставились на неё, отчего даже стало заметно тише, а уже через пару мгновений послышались осуждающие шепотки.       — Лив? — радостно воскликнул мистер Диксон, выбегая к девушке из-за барной стойки и уводя ту обратно на улицу. — Давно не виделись! Какими судьбами?       Было совершенно ясно, что он нервничал — пёкся за репутацию своего заведения. Его можно было понять, но всё же Тейлор не удержалась от тяжёлого вздоха.       — Пришла поговорить.       — О чём?       Собравшись с мыслями и прочистив горло, светловолосая всё же решилась приступить к своей речи, которую успешно отрепетировала ровно сорок семь раз по дороге в кафе, но теперь, когда она стояла перед своим, уже бывшим, начальником, все слова путались, летая в голове безумным роем.       — Я знаю, что шериф Пэрис вызвал вас на допрос по поводу… моего дела, — едва ли сумела она подобрать подходящее название для всей этой какофонии.       — Да, Лив. Я ничего не сказал, клянусь, — принялся оправдываться мужчина, будто испытывая чувство вины, — мне и сказать-то было нечего.       — Знаю, — уверенно кивнула Тейлор, — я верю вам. Речь не об этом, я хотела поговорить о том, что в ходе расследования вы обнаружили пробел в записях с камер видеонаблюдения.       — Тебе что-то известно? — тут же посерьёзнел Диксон.       — Известно. Это моих рук дело.       — Ты удалила записи?       — Да, — кивнула Лив, набирая в лёгкие побольше воздуха, — буду с вами откровенна. Я не хочу лукавить, что-то придумывать, изощряться. Я устала от всего этого. На тех записях было кое-что плохое. Компрометирующее. Сейчас проблема уже решена, но всё было бы намного хуже, если бы полиция их увидела. Прошу вас, мистер Диксон, если вы меня уважаете, если и правда цените все те годы, что я посвятила Фрайз-Тэйсти, не пытайтесь восстановить эти видео. А если вдруг всё же и увидите их содержимое, не идите к шерифу. Я умоляю вас.       Шумно выдохнув, мистер Диксон уставился в землю, задумчиво почёсывая уже порядком отросшую бороду.       — Лив, — наконец подал голос он, — я должен тебе. За все эти четыре года. За все разы, что ты работала бесплатно, когда кафе ещё не приносило должного дохода. Многие сотрудники бежали с тонущего корабля, не веря в мою затею, но ты всегда была рядом. Именно ты научила меня ценить тех, кто остаётся, когда всё вокруг рушится. Я должен и за то, что вот так трусливо заставил тебя уйти. И если так я смогу отплатить, то я клянусь, что никогда не посмотрю эти записи. И скажу полиции, что отключил камеры на ту ночь.       Оливия ощутила неподдельную благодарность, наполнившую всё её хрупкое тельце от макушки до пят, и даже на её глазах проступили слёзы.       Не сумев усмирить свой, взявшийся из ниоткуда, пыл, девушка порывисто обняла начальника, неловко отстранившись и смущённо глядя себе под ноги.       — Спасибо, — всхлипнула светловолосая, — не только за это. За возможность забывать о проблемах хотя бы на полдня и чувствовать себя частичкой чего-то большего. Я пойду.       Лив хотела уже скрыться с глаз хозяина Фрайз-Тэйсти, когда вдруг вспомнила о пакете со своей униформой — выстиранной и отутюженной, который специально захватила с собой, и прижала его к груди мужчины, прежде чем он схватился за него руками.       На душе стало так тоскливо! Ведь Лив по-настоящему любила это место. Но решила отказаться от него ради своей любви. Если бы только с ним можно было поговорить! Излить душу и получить должную поддержку!       Едва ли подумав об этом, девушка скорее достала телефон из кармана куртки по дороге домой, в попытке дозвониться Томасу. Но он не брал трубку и не отвечал на сообщения.       Сколько ещё это может продолжаться?!       Испытав настоящую злость, Оливия решила наведаться в гости к шатену. В конце концов, не прогонит же он её! Так что поговорить всё равно придётся, как бы яро Том не пытался игнорировать светловолосую.       Так она и поступила: буквально за пять минут добралась до нужного дома, дождалась, пока из подъезда кто-нибудь выйдет, чтобы преодолеть домофон, и стремительно поднялась на четвёртый этаж, принявшись колотить в необходимую дверь и без остановки трезвонить в дверной звонок, когда всего через пару секунд послышался щелчок открываемого звонка, и в образовавшейся щели показалась сбитая с толку физиономия Тома.       — Если ты игнорируешь звонки, будем говорить вживую, — строго пригрозила Тейлор, вальяжно прислонившись к стене.       — Извини, Лив, — покачал головой мужчина, выходя на лестничную клетку, — не было возможности ответить.       — Что так? Дебби помешала?       — Лив, — выдохнул Том, устало прикрыв веки. — Что ты тут делаешь? Не понимаешь, какой опасности подвергаешь нас обоих?       — Это ты ничего не понимаешь! — взбесилась Тейлор. — Нет никакой опасности! Я вообще не представляю, зачем вы продолжаете этот цирк! Она тебе небезразлична, да?       Шатен медленно покачал головой, вглядываясь прямо в глаза девушки, будто пытаясь прочитать её мысли, и наконец подал голос.       — Это тут совсем не при чём.       — При чём, — издала смешок Лив, — ещё как при чём. Я с самого начала это знала! И подозревала, даже когда ты запретил мне поднимать эту тему!       — Подозревала? — нахмурился мужчина. — А как же доверие?!       — О каком доверии может идти речь, когда ты не хочешь с ней расставаться?! Она воткнула тебе нож в спину, создала столько проблем! Это я всегда была рядом! Я! Я сделала всё возможное, чтобы тебя освободили! Стольким пожертвовала! И теперь ты хочешь сказать, что всё это было зря?!       Неожиданно на лестнице появилась мисс Андерсон собственной персоной, даже не удивившись происходящему в подъезде.       Один только вид женщины разозлил светловолосую настолько, что разве что из её ушей не повалил столб пара.       — Добрый вечер, мисс Тейлор, — важно поздоровалась учительница, проскользнув ко входной двери, попутно потёршись о плечо Томаса своим плечом, и скрылась в квартире.       Ещё некоторое время Лив прожигала мужчину яростным взглядом, пока тот никак не мог собраться с мыслями.       — Вот об этом я и говорю, — наконец заговорила она. — Зачем она пришла?! Для фейковых отношений обязательно её присутствие?!       — Лив…       — Мне надоело, — вскинула руки Тейлор. — Так дальше не пойдёт. Ты должен сделать выбор: либо она, либо я. Потому что получить обеих ты не сможешь!       — Дальше не пойдёт? — поразился Том. — О чём ты говоришь? О расставании?       — Возможно уже давно было пора это сделать, — пробормотала светловолосая, — неужели ты не видишь?! Всё к этому и идёт!       — Не надо глупостей. Ты говоришь всё это, чтобы уколоть, причинить боль.       — Но ты первый начал! — сорвалась на крик девушка.       В ответ на это шатен лишь разочарованно хмыкнул.       — Первый начал, — тихо повторил он, — я совсем забыл, что ты ещё ребёнок…       И направился в квартиру, уже закрывая дверь.       — Ты уходишь?! — искренне поразилась Тейлор, придержав её рукой. — К Андерсон?!       — Поговорим потом.       — Не будет никакого «потом»!       — Оливия, — неожиданно произнёс Томас, отчего сердце девушки пропустило удар.       В ответ на это она лишь издала горький смешок. Вот так, равнодушно улыбаясь, она прекрасно понимала, что смотрела в глаза своей погибели.       Он сделал это намеренно, желая причинить ей такую же боль, какую она причинила ему своими словами. Ведь знал, как Лив ненавидела полную форму своего имени. Даже его глаза вмиг стали цвета воды в Атлантическом океане — такой же холодной и невероятно пугающей своей глубиной, каждый год забирающей жизни тысяч моряков год за годом. И Лив была одной из них.       Она отшатнулась от двери, будто получив разряд тока, и тогда Томас исчез в квартире, в которой отныне девушке были не рады.       Словно зомби, Лив медленно спустилась на первый этаж, вышла из подъезда и отправилась домой, по пути получив несколько звонков от мужчины, каждый из которых немедленно сбросила.       Лив пришла домой, когда солнце уже давно скрылось за горизонтом, на прощание сверкнув непоседливыми лучиками, а время на часах медленно, но верно близилось к полуночи.       Клайд без задних ног спал на привычном месте — на диване в гостиной. Девушка даже остановилась в проходе, впервые глядя на отца с неподдельным сожалением ведь, вспомнив тот злополучный момент из детства, тот вопль отчаяния и те рыдания Клайда сегодня утром, она будто стала с ним абсолютно солидарна — именно Оливия была виновата в смерти Джулии, и никто больше.       К счастью, службы спасения, приезжавшие ещё утром, помогли вывести запах трупного яда из гостиной: тщательно обработали и пол, и кресло, продезинфицировали и даже ионизировали воздух специальным аппаратом. К тому же окно по-прежнему было открыто настежь, отчего по первому этажу гулял сквозняк, но зато в воздухе витал лишь запах пива и крабовых чипсов.       Единственным источником света в комнате оставался телевизор, весело мерцавший, освещая разбросанные по комнате стеклянные бутылки и ошмётки копчёной рыбы.       Горько усмехнувшись, Оливия всё же отправилась наверх, судорожно пытаясь занять чем-то мозг. Даже решила устроить уборку.       Вернувшись в свою комнату впервые за последние несколько дней, девушка принялась за дело: кое-как ей удалось поставить на законное место у стены поваленный шифоньер, на что ушло немало усилий и времени. Затем собрала осколки разбитого зеркала, когда-то висевшего на дверце шкафа, не раз порезав ими чуткие пальцы. Наконец закрыла оставленное нараспах с той самой ночи, когда Тейлор узнала о предательстве лучшего друга и сбежала в Сиэтл к Дилану, окно.       Дилан… Видит Бог, Лив совсем не хотела разбивать ему сердце. За всё это время парень не написал ни одного сообщения и ни разу не позвонил, никак не отреагировав на побег Тейлор. Может, стоило позвонить ему самой? Нет, глупости! Что она скажет? «Прости, что обошлась с тобой, как неблагодарная свинья»? От этого ему точно не станет легче. Нет, лучше лишний раз не напоминать о себе…       Наконец светловолосой удалось привести свою спальню в божеский вид: девушка убрала мусор, вытерла везде пыль, собрала разбросанные вещи и даже подтёрла пол с чистящим средством, отчего и дышать стало легче, но мысли так и возвращались к последнему разговору с Томасом. К вернувшейся в его квартиру Андерсон. Что ж, он сделал свой выбор. Но Лив просто не могла поверить, что после всего, что между ними было, Том выбрал не её.       В попытке хоть как-то избавиться ото всех размышлений, девушка решила излить их на бумаге, написать письмо любви всей своей жизни. Попрощаться… Так странно было думать о Томе в таком ключе, будто они больше никогда не увидятся, но ведь так оно и было! С каждой минутой между Лив и Томасом разрасталась глубочайшая пропасть. И отныне на всём белом свете не было людей, более чужих друг другу, чем эти двое.       Закончив писать, Оливия отбросила ручку в сторону и яростно смяла тетрадный листок. Затем всё же расправила его и, аккуратно сложив пополам несколько раз, до размеров стирательной резинки, оставила на самом краю письменного стола.       Нет! Продолжаться так больше не могло! Оставаться наедине со своими мыслями было невыносимо! Хотелось бегать, прыгать до изнеможения, с кем-нибудь подраться, лишь бы занять голову хоть чем-то! И повинуясь дикому желанию, Лив небрежно накинула зимнюю куртку на плечи и вылезла на улицу через окно, ловко спустившись по промёрзшему дереву и едва не отморозив голые ладони, но это совершенно не волновало Тейлор.       Девушка даже не знала толком, куда ей отправиться, чтобы отвлечься, но оббежав дом, она заметила несколько писем, воткнутых между хлипкой входной дверью и дверным косяком. Наверняка то были очередные коммунальные счета, теперь казавшиеся злобной насмешкой, заставлявшей Лив вернуться в жестокую реальность из той волшебной сказки, которую ей подарил Том.       Недовольно фыркнув, Тейлор только быстрее побежала вперёд, отпинывая ногами идеальный слой снега, будто пытаясь убежать от проблем, уже наступающих на пятки, словно волки, преследующие свою добычу.       Наконец ноги сами привели ничего не подозревающую Лив в лес, расположенный не так далеко от Кейбл-Стрит, ведь дом Тейлоров находился чуть ли не на самом отшибе. И если улицу ещё освещали тусклые фонари и далёкий свет луны, игравший лиловыми бликами на тёмном небе, то среди высоких крон деревьев было совсем темно. Но не страшно, ведь с недавних пор Оливии было совершенно плевать на собственную безопасность.       В конце концов, Тейлор оказалась на своём излюбленном месте — на деревянном мосту, соединяющем собой два берега одной реки, настолько разъярённой и быстрой, что та даже не застывала под ледяным слоем зимой.       По привычке усевшись на промёрзшую поверхность моста, Лив принялась вглядываться вдаль. Поначалу в такой беспроглядной тьме перед глазами стояла одна чернота, но со временем привыкнув к темноте, девушка сумела разглядеть далёкие горы, покрытые зелёными елями, верхушки которых были запорошены белоснежными сугробами, искрящимися в лунном свете. Лес и река уносились куда-то далеко, вероятно в сторону Канады, а светловолосая лишь жалела, что не могла так же легко умчаться прочь ото всех своих невзгод и от своей никчёмной жизни.       Её жизнь и правда была никчёмной… Оливия чувствовала себя лишь жалкой пешкой в руках государства, безмолвным ресурсом, рабочей силой, расходным материалом, неспособным ни на что большее. Куда ей до всей этой интеллигенции: талантливых художников и музыкантов, волевых спортсменов, твердолобых политиков и упрямых бизнесменов? У всех у них была высшая цель — они были рождены по причине, чтобы изменить этот мир к лучшему, сделать свой вклад, оставить после себя след. А для чего была рождена Тейлор? Чтобы до конца своих дней загнивать во Фрайз-Тэйсти за гроши, не имея возможности оплатить даже аренду за дом? Теперь ей даже это не светит…       Лив потеряла всё в этой глупой схватке с судьбой, пытаясь удержать Томаса: лишилась научной работы и возможности, даже самой призрачной, учиться в университете — не то, что в вузе мечты, а даже в каком-нибудь колледже, ведь наверняка имя Тейлор внесли в чёрный список после той чуши про плагиат. А что обиднее всего, она проиграла Томаса тому самому человеку, который её и шантажировал — Андерсон! Всё-таки противная училка добилась своего, запустив свои когти глубоко-глубоко в сердце преподавателя. И как Лив вообще могла считать, что у неё был шанс на... что? На отношения? На совместное долго и счастливо? Ха! Очевидно, мужчина просто поигрался с наивной дурочкой, дабы утолить чувство скуки, заодно лишив Оливию и работы, и уважения не только в классе, но и во всём городе, и друзей. Самых верных, самых понимающих — лучших из всех, что вообще могли быть.       Сэм, Дэйв… Их гордое трио стало самым неожиданным приобретением для Лив в этой истории. А потерять их было больнее всего. И потерять именно так, старательно игнорируя друг друга, будто они никогда и не дружили! Не заботились и не переживали. Будто всё это было самым прекрасным сном, превратившимся в кошмар, от которого кровь стыла в жилах. Перед глазами вихрем проносились все моменты, проведённые вместе, счастливые и не очень, но оставшиеся в воспоминаниях навсегда. Только в воспоминаниях... Вот Сэмми и Лив вместе волочат еле живого Дэйва домой к Уильямсам, вот они втроём обедают в школьной столовой за привычным столиком, отправляются на вечеринку в дом Риггзов. Вот Лив выслушивает слёзную речь Саманты про биполярное расстройство матери на кухне за кружкой чая, вот ребята провожают Оливию в аэропорт. Вот Дэйв делает каминг-аут перед друзьями. Вот они смеются, попадают в передряги, но всегда, всегда поддерживают друг друга. И вот они уходят. Оставляют Лив одну, наплевав на все данные обещания быть вместе.       Но даже несмотря на всё это, великой честью для Лив было быть преданной Томом. Ведь это большая редкость — иметь удовольствие выбора, от кого именно получить нож в спину. А острее и в то же время сладостнее его ножа во всём мире было не сыскать.       Достав из кармана куртки смартфон, когда-то подаренный мужчиной, Лив тяжело вздохнула и в удивлении уставилась на дату. Время было уже давно за полночь, а значит, уже наступило тридцатое декабря. За всей этой суматохой девушка даже не заметила, как пролетела неделя. Как наступил её день рождения.       Что ж, вот ей и восемнадцать. Так странно… Всё это время Лив верила, что всё станет намного проще, когда она достигнет этой черты. Когда один рубеж будет пройден, и для полного спокойствия останется дождаться лишь выпуска из школы. Не дождались.       В порыве ярости светловолосая принялась очищать всё, что было в памяти ей телефона: приложения, фотографии, переписки, все «я тебя люблю» и «я тебя ненавижу», ведь теперь эти слова не весили ни грамма. Она даже вытащила сим-карту и, разломав её на мелкие кусочки, выбросила в реку, устало выдохнув.       А ведь если подумать, Оливия сама и была во всём виновата.       Ведь из-за слухов, гулявших по школе, Кэти едва ли не исключили. Нервничая из-за всего, что навалилось, Лив велела Дэйву признаться в своих чувствах Мэтту, что он и сделал, попутно выслав злосчастное фото. Коллинз раскрыл секрет Оливии, а та в свою очередь рассказала всем о его допинговой зависимости. Так в полиции узнали о наркотиках и вышли на Мауса, изнасиловавшего Дэвида. В конце концов, Томаса оправдали и освободили, а он ушёл к Дебре.       А может, Тейлор это заслужила? Ведь если бы не она, всего этого бы не случилось!       Светловолосая горько усмехнулась.       Какая ирония… Вот и пресловутый эффект бабочки в самом хаотичном его проявлении. Все эти люди влияли на действия друг друга, а их последствия влияли на Тейлор, ведь в самом начале цепочки стояла именно она — если бы не было Оливии, не было бы и слухов о романе учителя физики со старшеклассницей.       Да какой смысл себя в этом убеждать, если Лив была виновата даже в смерти родной матери?! Теперь это было точно, ведь именно за ней ринулся Клайд, именно её хотел увезти подальше, именно её намеревалась спасти Джулия, из-за чего и угодила под автовоз. Если бы не было Лив, Джулия была бы жива.       Если бы только с ней случился выкидыш на седьмом месяце беременности, как и в предыдущие разы! Если бы только вместо Оливии родился кто-то другой! Ну почему именно ей выпала эта ноша?! И ради чего всё это было?! Ради этого кошмара?!       Ведь и дураку было понятно, что без неё всем, абсолютно всем, жилось бы в сто крат легче! Без неё всем было бы лучше! Это неоспоримый факт, и Лив даже не могла подобрать внятных аргументов против.       Неожиданно где-то вдалеке послышался грохот, как от выстрелов, и вскоре небо озарило множество самых разных, невообразимо ярких искр. Многие жители, в основном, конечно же, студенты, устраивали шумные вечеринки в честь близившегося Нового Года на протяжении всей недели, и разумеется, запускали салюты.       Но сейчас эти фейерверки казались праздничным подтверждением единственной здравой мысли, посетившей голову Тейлор за последнее время. Оливия злобно покачала головой, сжав руки в кулаки.       Ну как кто-то мог от души веселиться, когда в её жизни происходит такое?! Когда у неё случился такой катаклизм, чуть не разросшийся до размеров галактики?! И все вокруг об этом прекрасно знали, а теперь словно бы пытались насолить светловолосой. Показать, как хорошо было им, и в каком болоте тонула она.       Наверное, это просто было знаком? Знаком того, что ей в этом мире не было места?       Смиренно вздохнув, девушка нащупала на мосту довольно острый камешек и решила напоследок оставить после себя небольшое послание.       Вырезав на деревянной перекладине одну-единственную надпись, Оливия отбросила орудие в сторону и, поднявшись на ноги, скинула с себя тёплую курту, отчего нежная кожа мгновенно покрылась мурашками, и стянула ботинки, оставшись в одних носках. На шее звонко брякнул кулончик в виде бабочки, когда-то подаренный Томасом. В порыве ярости, Оливия резким движением стянула цепочку и отбросила в сторону.       Всё тщательно обдумав, в её мыслях не осталось ни одного сомнения, ни одной причины, которая могла бы заставить её остаться. Совершенно точно все вокруг только этого и ждали, ведь Тейлор была лишней, о чём ей всегда и твердили с самого детства.       Медленно перевесив корпус через перекладину и держась руками позади себя, светловолосая не могла отвести взгляда от беспокойной глади опасной реки, так и приглашавшей к себе. Почему она медлила? Может, ждала какого-то знака, чтобы остаться? Может, на самом деле она вовсе не хотела прощаться? Но ничто не могло бы заставить её передумать, поэтому, собрав всю свою решимость в кулак, Оливия сиганула в ледяную воду, шум которой тут же стал громче, будто ликуя долгожданному визиту девушки, ощущавшей, как тысячи острейших иголок вонзаются в её тело, и по-прежнему видевшей яркие искры салютов, разносившихся по ставшему таким далёким звёздному небу.