Валькирия. Обратная сторона Небес.

Саундтрек главы: Fun Mode — Расскажи мне.

***

Деформация грязное дело. Собственно, только таким делом убийца и может заниматься.

А Райли убийца? Да, скорее всего. Так он решил для себя. Иного выхода не было. Чтобы выжить, он должен был убить. Он же ведь все ещё человек?

Потому что человек, имя при себе могущество, рано или поздно начинает наслаждаться властью и чувством причастности к тому, что от его действий зависят чужие жизни.

Райли усвоил этот урок, когда исказил волну Деформацию так сильно, что тела поверженных им врагов превратились в кровавый фарш.

Но не только поэтому Деформация была грязной, словно налёт или же запёкшаяся кровь. Нет, Деформация была наркотиком, как и любая пси-волна. Только вот Деформация использовала куда более грязный приём. Она давала власть над всеми живыми существами, а власть опьяняет не хуже водки или войны. Что может быть лучше, чем заставить человека, которого ты ненавидишь, испытывать боль? Это не сравнится с любовью, не сравнится ни с одним богатством мира. Власть. В некоторые моменты жизни только она имеет значение.

Райли, однако, не всем своим сердцем любил это ощущение. Не вся его душа жаждала этого. Власть заставляла его всё больше и больше прибегать к псионике. Из-за этого он хотел убивать. Из-за этого ему хотелось уничтожать. Всё превращалось не просто в потеху, а бойню.

Однако в тот день, когда отец и мать пришли за ним, чтобы освободить из плена «Квазара», Райли позволил манящей волне завладеть собой.

Всего-то надо сжать волну, исказить и закрутить, а уж сколько крови прольётся, уже не важно. Его волновала лишь месть.

***

Фронтир-12.

Жилой район.

Квартира Эммы Бейкер.

Поздняя ночь.

      Как только пси-волны исказились с чудовищной силой, Райли не медлил ни секунды. Рывок ускорил его движение до стадии размытого пятна, увеличил силу в пару сотен тысяч ньютонов, от чего дверь в квартиру Эммы от мощного пинка была выбита вместе со ставнями и почти что была разбита вдребезги.       Райли в пару шагов дошел до кухни, откуда волны видимым полотном красного дыма мелькали по залу с диваном и всей кухней, соединившихся небольшим арочным проходом. Райли принялся усиливать воздействие Рывка волной Заряда. Тогда его слух стал острым, и он слышал, как ревут машины за окном, как орут соседи на этаже ниже. Его глаза видели Эмму, стоящую на четвереньках. Разбитое стекло врезалось в её ладони и колени, и сама она не двигалась, повелеваясь чужим Вспышке и Глушению одновременно.       Около огромного окна, замещающего стену, стояла фигура женщины, чей силуэт в темноте окутывал плотный красный дым, подобный оболочке рефлекторного щита. Как пузырь, плотно прилипающий к телу, оставляя расстояние от кожи и бронекостюма границей несколько дюймов, словно по щелчку пальца она возьмёт и уничтожит квартиру выплеском энергии.       Райли же окутывал синий дым. Разница в таких явлениях обуславливалась психикой человека. Это была ответная реакция на применение пси-способностей. Те, у кого нервы были в порядке или имелись несерьезные отклонение, окутывали себя синим дымом, реже фиолетовым, так как психика справлялась с нагрузкой, управляя искажением полей и волн. Те, кто болел психическими заболеваниями: паранойей, шизофренией и прочими более тяжёлыми вариантами, у того психика не могла выдерживать нагрузку искажения и реакция была обратной: пси-волны не контролировались в полной мере, от чего способности разнились в своей силе и своих показателях время от времени.       Райли принялся глушить боль Эммы. Шок ударил по нему резко. Он просто заблокировал её сознание, приняв на себя весь удар врага. Возгорание псионика не смогло коснуться Эммы, и тогда Райли почувствовал разгорающийся гнев.       «Ты добрый!», «Ты такой же, как они!», «Сбежим вместе?», «Иначе они убьют меня, прости!» — Лесли вновь предстала перед ним. С красными глазами, мокрыми от слёз, с кровавыми губами и синими от пыток руками, она направляет на него пистолет. Пуля скользит рядом с его щекой, и он отклоняет её, толкает в сторону и наплавляет обратно. Лесли падает с прострелянной головой.       Райли вновь исказил волну Заряда. Резкая вспышка силы и энергии ярким бликом оттолкнула волны вокруг него. Противница, державшая Эмму, шагнула назад. Бейкер перекатилась, спрятавшись за кухонным гарнитуром. Окровавленные руки убойницы выхватили пистолет, резко передернули затвор оружия. Райли глушением внушил Эмме не стрелять. Неизвестно, была ли эта женщина из Детей Порядка. Тогда проблемы были только на подходе. — Твоя подруга? — Спросила Эмма, подогнув коленки. — Хрен её знает! — Рыкнул Райли, метнувшись вперед. Ударная волна Броска соперницы резким потоком прошла над его головой. Райли ударил, но не в пустую, а подняв пару кресел по обе стороны и закрутив их прямо в псионика.       Но противница с лёгкостью метнула их в другой конец зала и выдала: — Мы не от мира сего… — Прогоготала она десятью голосами. — И мы не знакомы! — Ответил Райли, ударив Истощением или же Сокращением. Это волна забирала силы псионика, передавая их тому, кто её искажает, но обратная её сторона позволяла обоим забирать силы друг у друга. Изменение волны было похоже на тончайшую иглу, которая выскакивала из рук и в тоже время на сокращение частоты какого-либо действия.       Райли ударил вновь, на этот раз Броском. Его противница ответила тем же. Два потока столкнулись, и стены квартиры содрогнулись. Псионик с красным дымом зажмурилась, когда Эмма включила свет по всему дому. Райли пришлось затратить Заряд, направив его на Рывок, чтобы не ослепнуть. Даже в таком состоянии свет двигался быстрее, чем он.       Тогда-то он и увидел врага в лицо. Это была она! Та женщина, которую он видел на крыше, когда играл с Орионом и Андромедой в салки! Тогда они лишь улыбнулась ему, а теперь пыталась убить. Такой поворот его не устраивал.       Но она была похожа на Лесли. Отдаленно, но всё же. Светлые волосы, угловатые брови, но глаза были миндалевидными и имели карий цвет, с диким взором. — Мы не часть этого мира, мой дорогой. Мой любимый…— Сказала она, когда ослепление прошло, и оттолкнулась от гарнитура, разбивая окно спиной. Райли прыгнул до края. Девушка плавными движениями уходила от воздушного потока, насмехаясь над ним. — Догони эту суку! — Завопила Эмма, пытаясь найти раненными руками свой коммуникатор. Райли знал, что она справится. Больше здесь псиоников нету, да и никого живого, он бы почувствовал колебания. Райли не ответил. Он прыгнул вслед за краснодымной психопаткой.

***

      Бросок был незаменимой вещью для Детей Выброса. Он позволял летать, отталкиваться, зависать и парить. Но так же был и оружием. Мощному псионику достаточно резкого искажение волны и вспомогательного взмаха руки. Тогда камни становились опаснее пули, а пули, под таким воздействием мчались быстрее света по космосу.       Райли притянул себя к дрону и оттолкнулся от него же, прибавляя себе скорости. Его противница не боялась несущихся машин, она ловко ныряла в стороны, позволяя потоку сбиться и создать пробку, об которую мог убиться её преследователь.       Теперь Райли разозлился. Он почти догнал её, толчок Броска оказался сильнее из-за Заряда, от чего его скорость была непревзойденной. Преследуя девушку, он пронесся прямо под ней, и они встретились взглядами. В этом моменте, продлившимся пару секунд, он увидел её лицо. Она хохотала, играла с ним, и пока что ему оставалось повиноваться её правилам.       Пока что. Когда она, как ей же показалось, юркнув вниз, скрылась от его глаз, оказавшись позади, Райли вошел в тоннель Рывка и на пару секунд вовсе исчез. Незнакомка приземлилась около улицы с фонтаном, плавно, красиво и грациозно перевернувшись колесом, медленно притягивая себя к земле.       Стоило ему приземлиться, как Райли оказался в метре, прямо перед ней. Она рванулась назад, расталкивая людей как шар кегли. Удар получился мощный, толпу зевак и прохожих вокруг ней откинуло на три метров в сторону. Люди закричали. Райли стиснул зубы. Он ненавидел подобный крик ещё со времён Калифорнии-4, когда десант освобождал города-колонии. — Я повторю. Мы не знакомы! — Райли, наконец, прервало молчание между ними. — Фэйт. — Выкинула блондинка. Волосы её были распущенными, и от красного дыма плыли, как под водой. — Райли. — Ответил Райдер. Заряд был наполовину полон. Это хорошо. Он владел всеми волнами на высшем уровне, а она могла владеть одной на запредельном даже для Первого Выброса, но в то же время могла иметь ничтожные силы у другой волны. — Это девка тебе так дорога, раз ты погнался за мной? — Спросила Фэйт, вышагивая по часовой стрелке. Райли пошёл в обратную сторону. В театре он был мастером, что поделать? Райдер взглотнул, пытаясь заглушить боль, оставшуюся от Эммы. Вновь он исказил Заряд, ухватившись за индикатор волны. — Не стоило делать ей больно. Теперь придется прибить тебя. Буду бить не аккуратно и как можно сильнее. — Он повёл плечами, сжимая кулаки. Нужно было достать пулю из кармана и просто бросить её. Тогда победа была обеспечена. — Я знаю, что ты к ней чувствуешь. Знаю, что она чувствует. Жалкая история, если честно, и жалко, что придётся тебя убить. Она этого не переживёт. Но ты должен идти со мной, если хочешь, чтобы она жила. — Фэйт говорила безразлично, посматривая на свои ногти.       Райли ударил Броском и сей же момент вошёл в состояние Рывка. Шагнул и вошёл в тоннель, выбрасывая пулю из кармана. Он всегда таскал их с собой. Местность вокруг него исказилась, и вот он уже был за спиной у Фэйт. Пуля со свистом понеслась к её лбу. Но она то же была не промах. Её резкий нырок вправо и плавное движение рукой изменили траекторию пули, отправив её в толпу, снимающих всё на камеру. Райли дернул рукой в распоследний момент, когда пуля, подобная шарику в его руках метнулась вверх. Тогда он деформировал патрон и тот взорвался в воздухе.       Фэйт знала этот фокус. Она была быстрой, красивой. Главное — дерзкой и обезбашенной, совсем не как… «Сосредоточься, мудила!» - Райли принялся материть себя. Нельзя сейчас дать слабину!       Из её рук вырвались патроны, десять штук, все помчались прямо на него. «Слишком близко, не успею» - тогда тоннель утянул его, и он оказался прямо у фонтана. Пули искажали поля, пытаясь убить его. Райли взмахнул обеими руками. Блик взорвал семь из десяти пуль, деформировав патрон и направив в воздух. Три летели прямо в него. Больше Рывок и тоннель для него не были доступны. Тело отказывалось переживать очередное перемещение. Органы с болью отзывались и работали сверх своей меры, было такое ощущение, что печень поменялась местами и селезёнки, а та, в свою очередь, махнулась не глядя с лёгким, вроде как левым.       Райли исказил Бросок. Заставил патроны застыть в двух метрах от него. Чужая пси-волна дергала и метала их на миллиметры вверх-вниз. Патроны деформировались. Пули вылетели, направившись прямо в его тело. Райли успел только отшатнуться, повернувшись в профиль. Две пули отрикошетили от фонтана. Третья прошла по касательной, прямо по его шее.       Райли не схватился за рану, не стал использовать Заряд для лечения. Он заглушил собственную боль. Нервные окончания перестали ощущать пульсацию и стекающую кровь. Тоннель открылся вновь, сквозь силу и боль, Райдер исчез.       Фэйт обернулась, но не увидела там врага. Повторно крутанувшись, она шагнула назад. Удар Райли, оказавшегося прямо перед ней был усилен полем Броска и сферой Деформации, что откинуло её прямо в фонтан. Если бы Фейт не вобрала Рывок и его биогенез, то тогда бы позвоночник девушки был переломан. Но она лишь проломила своим телом пару кирпичей, и впечаталась в металлическую фигуру в виде рыбы, повернув ей хвост в другую сторону.       Райли заглушил свой гнев и Фэйт, выйдя из воды, прокричала ему, прежде чем скрыться в Рывке: — Мы не от мира сего, Райли! Запомни это, когда они вновь стравят нас! — Размытым пятном она вбежала в толпу и растворилась вдалеке золотых уличных огней. — Твою мать … — ощущения вернулись к нему, когда он отпустил пси-волны. Было больно. Он сверх своей меры исказил Рывок, почти порвав связь с волной. Кровь медленно начала стекать по шее вниз. Дикая боль. Все части тела разом взвыли от перенапряжения.       Запах кровь ударил в ноздри Райли. Так же по ушам бил крик людей, пострадавших во время боя. Но него сомтрели, как на безумца и маньяка. Прямо как в тот проклятый день побега из комплекса «Квазара».       Райли ухватился за волну Глушения. Резко приняв в себя всю боль и страх, Райли исказил эмоции других людей, заставив толпу зевак и тех, кто был ранен, на минуту успокоиться.       Сирена полиции ударила по его перепонкам, и Райли прижал руку к кровоточащей шее. Зажав рану своей ладонью, Райли прикрыл глаза и устроился на одной из лавочке возле фонтана.       «Не от мира сего…» — пронеслось в его голове — «Не от мира сего?»

***

      Эмме уже успели нанести медигель, приятно холодящий и заживляющий руки за час другой. Шрамы, при моментальном применении оставались незаметными и сходили за пару дней. Вот оно, чудо медицины.       На вызов приехал Алекс Флетчер, дежуривший в ночную смену. Напарник не испугался за неё, он машинально и спокойно составил протокол и вот они уже подъезжали к улице в между Жилым и Спальным Районами, где только что подрались два псионика. В сети уже ходили ролики, который убойники просмотрели раз по десять. Эмма до сих пор прибывала в некой прострации. Мало того, что её только что Глушили и Поджигали на полную мощность, так и Райдер оказался не пай-мальчиком, а настоящим зверем, способным на пси-безумие. Удар в телепортации мог стоить ему руки, но на последних секундах видео он стоял, прижимая руку к раненой шее, что-то бормоча себе под нос.       «Боже. Не хватало мне еще, и беспокоиться о нём. Так, нужно включить в себе убойный отдел «Оникс» и всё…» — Эмма пыталась себя успокоить, но получалось паршиво. Всё только начало налаживаться и вот опять пиздец подкрался незаметно!       Улица это называлась Фонтанной. Через каждые сто метров, до следующего перекрестка, ведущего к Корпоративному Району, на аллее между деревьев расположились фонтаны с разными дизайнами. Были и животные, и ДНК-образные, и каскады-звёзды, солнечные системы, а так же композиции в виде крейсеров и истребителей. И ночью всё это включало подсветку из-под воды самых разных цветов.       Машину Алекс припарковал около фонтана с помятой рыбой. На соседней лавочке сидел Райли. Копы и медпомощь уже оцепили местность. Врачи помогали шокированным и Райдеру, а полицейские отгоняли журналистов и толпу зевак. — Она тебя почти уделала! — Эмма подошла к нему, когда врач уже заканчивал наносить медигель. Райли улыбнулся и тут же зашипел. Врач провёл пальцами по мази и когда собрал свой чемодан-аптечку, откланялся со словами: — Шрама не останется. Пару дней воздержитесь от… псионики. — Давай всё с самого начала, для протокола. — Эмма достала планшет, на прозрачной стороне которого высветился текст. Это не заняло много времени, из простейших показаний было составлено дело, и когда Бейкер закрыла планшет, к ним уже подошёл Алекс Флетчер. — Скоростной отдел проследил за беглянкой до загородного района, там её след теряется в лесах. Звякнем ребятам из поисковых отрядов, они прочешут местность. — Сказал он, почёсывая едва седую щетину на подбородке. — Думаешь у них там логово? — Спросила Эмма у напарника, Флетчер покачал головой, и устало потёр виски. — Хороший ход, уйти за город и сбить там всех со следа и съебаться на орбиту.— Прохрипел Райли и тут же пояснил: — Я бы так поступил… — А вы, лейтенант, не промах. — Алекс вытянул вверх нижнюю губу, мол, «уважаю». Райли покивал, и закрыл глаза, наклонившись вперед. Через пару минут он достал из внутреннего кормана куртки сигареты и деловито закурил одну, вторую передал Алексу. Он дико устал, и Эмма отвела напарника в сторонку, чтобы переговорить. — Знаешь, я думал, что Волков, отправив тебя к королю и его детишкам, сделал мне подарок, но ты умеешь втягивать в неприятности. — Алекс почесал лысую голову, и голос его был спокойным, наверняка он спал в ночную смену. — Да, прости… — прошептала Эмма. — Жена думает, что я дурака валяю, я тут псиоников ищу. Ох, как я устал от её постоянных придирок. Вечно на работе говоришь? С девками гуляешь, кобель! Ха! Если спросит, скажи ей, что я действительно работаю — прозевал чернокожий-шоколадный детектив. Эмма согласно кивнула, передавая ему блок-планшет. Дело останется открытым до тех пор, пока они не найдут беглянку и не посадят (или убьют) её. Алекс вообще был не разговорчивым человеком и если говорил, то всегда темой была его семья: жена, зарабатывающая больше его, дети-отличники в школе вот и всё. Этого ему хватало. Ну, порой о псиониках и их сумасшествии рассказывал. — Слушай, Райдер пойдёт со мной, под мою ответственность. И, я хотела попросить: у тебя доступ выше и может, найдешь для меня записи о «Квазаре»…. — Флетчер посмотрел на Эмму и надул губы от бессилия: — У тебя запросы как у моих детей. Всё да позарез. Ладно, не обещаю, но постараюсь. Как там живется, у королей? — Ухмыльнулся детектив, которого за глаза называли «Гуд Микс с солёной карамелью». — Я учитель и нянька. — Эмма скрестила руки на груди и кивнула в сторону Райли: он тоже. — Понял. Ладно, веди это дело, если захочешь — Алекс похлопал её по плечу и, прокричав, что пора закругляться, закрутил рукой в воздухе, объявляя об это всем копам и врачам в округе. — Опять Баунти буянит? — Выдал кто-то из местного наряда полиции. На это Флетчер ответил незамедлительно. — Кто, блять, это сказал?!

***

      И почему эти слова засели у него в голове? «Мы не от мира сего….»       Райли сидел на соседней лавочке. Рана на шее щипала и зудела, от чего в висках стучало периодичностью в пару секунд. Шрамы зачесались с какой-то невиданной силой, от чего они вновь расчесал их до крови. Ногти резко прошлись по рукам до локтевого сустава, и Райли зажмурил глаза, когда почувствовал теплую струйку крови, стекающую с левой руки.       Фэйт могла бы его убить, но делать этого не стала по причине, которую знала только она. Лесли была похожа на неё. Или же Фэйт походила на Лесли? Мысли Райли начали путаться от бессилия и истощённых волн, поддерживаемых остаточным Зарядом. Боль вновь вернулась. Голова закружилась, тело заболело, ноги стали ватными, а глаза заслезились, когда из-под корки воспоминаний вышли голоса: «Мистер Райдер, продолжим нашу беседу?», «Думаешь, мы выживем?», «Я вытащу тебя».       Закрыв лицо ладонями, он шумно простонал, отгоняя от себя голоса, видения камеры из белой плитки и собственный крик. От всего этого желудок свело в спираль, а голова раскололась надвое. По крайней мере, он… чувствовал всем своим телом, и самое главное… разумом, что он — не бесчувственная кукла, которую дёргают за ниточки остатки сознания. Он полностью владел собой, и осознавал, кто он есть, и зачем живёт… или же нет? В дело пошла вторая сигарета. Райле не курил с момента прилёта на Фронтир-12. И опять вредная привычка взяла над ним вверх. Красный огонёк мигнул, пальцы онемели, желудок свело, дым пошёл через ноздри. Ровно десять затяжек. Затем бычок летит в мусорку.       Эмма села рядом с ним. Некоторое время она просто молчала, пытаясь подобрать слова, необходимые в такой ситуации. С трудом пришлось держать и не отпускать свою язвительную натуру.       Райли потёр лицо ладонями, и окончательно истощил индикатор волны Заряда, приведя пси-волны в относительный порядок. Рваные волны вызывали Пустотный ветер, а это, в свою очередь, было сравни лечь, посреди пустынной жары, в ледяную воду. Перепад температур обеспечит пару заболеваний. Так и же с волнами. Чем дольше они остаются в истощённом состоянии, тем труднее потом вернуться в норму.       «Мама, как же я устал! Чтобы это могло значить? Не от мира сего…» — Мысль пронеслась быстро, за пару секунд до восстановления волны Рывка. — Не от мира сего…. — пробормотал Райдер. Эмма вскинула брови, и Райли повернул лицо в её сторону. Красивая женщина сидела рядом. Уверенная в себе, сильная, но всё же рассудительная, более-менее, и… совсем не такая, как его недавняя соперница. Райли посчитал это смешным. Он что, только что сравнил безумную дуру-псионика с Эммой? Да, видимо он пропустил некий удар, раз стал так думать. «А что если…. нет, стоп! Хватит!» Райли встал с лавочки и вдохнул свежий, вечерний воздух. Ему следовало просто подумать. — Уже поздно, если хочешь, разложу тебе на диване, но ты починишь мне дверь. — Эмма в который раз поправила волосы, а Райли от такого предложения вновь принялся чесать шрамы. — Замётано! — Он протянул ей руку, и мисс Бейкер с хлопком пожала её.

***

      Вернувшись на квартиру Эммы, Райли в пару минут исказил волну Регуляции. Парная волна-сестра-близняшка Деформации, чинившая всё, что было сломано с помощью псионики, и не только. Просто починить разбившийся стакан можно было, но необходимо было приложить для этого куда большие усилия. Окно, разбитое Фэйт он так же починил, поскольку след от псионики позволял Регуляции дотронуться до волны и отразить её. Посуда, кресла и стены так же были починены и залатаны. — Есть выпить? — Райли устало снял кожанку и повесил её в прихожей. Под ней он носили кофту с длинными рукавами, чтобы скрывать шрамы. Эмма прыснула от возмущения: — За кого меня принимаешь? В моём доме всегда найдётся! — С этими словами она юркнула к кухне и вернулась с бутылочкой коньяка и двумя бокалами: — Пить — так по-настоящему. — С этим словами она с многообещающим звуком откупорила бутылку штопором, и Райли почувствовал аромат смолы, с нотами фруктов, от этого сочетания он соединил указательный и большой пальцы, ухнув. — Что ты там говорил о… «не от мира сего?» — Эмма первой отпила коньяка и вытянула губы в тонкую сторону. Они присели в зале, где в центре, столик и диваны расположились немного ниже, чем вся остальная квартира. За то рядом был камин и над ним плазма с шикарным разрешением. — Так Фэйт сказала…. ну… нападавшая… — Бейкер чуть не выпрыснула выпитое. Райли увидел её бешеные глаза и успокоил: — Она сама представилась, я понятий не имею кто она такая. — Услышав это, Эмма поёрзала на диване, и вскоре откинулась на спинку, решив, что слишком устала за сегодня. — Я долго над этим думала — молчали они не долго — хочу, чтобы ты знал. Мне было больно, когда ты ушёл. Я не стыжусь этого, я, честно признаюсь, ревела ночами в подушку. А потом, решила, что лучше ты останешься в моей памяти, а не исчезнешь вовсе. И вот ты объявляешься, как ни в чем не бывало. Мы оба изменились, много лет прошло. Просто, давай поговорим как старые друзья, хорошо? Я не смогу узнать о боли и пытках, что ты пережил, просто прожигая тебя взглядом. Я попросила напарника узнать о «Квазаре», так что, побудь и ты со мной откровенным. — Голос Эммы звучал лучше, чем сто соловьёв в лесах Фронтира.       Райли долгое время молчал. Первый бокал коньяка ушёл как-то стремительно. Столько мыслей вертелись в его голове и ни одну он не мог нормально оформить в связанный поток слов. И всё сводилось к лицу Лесли с зияющей раной во лбу. — Ненавижу запах лекарств. Он напоминает мне о камере, в которой меня держали. Тесная комнатушка пять на пять. Койка, нужник за стеклом. Пенициллин и что-то едкое, пробивающее ноздри. — Райли набрал воздуха в грудь, расчесывая шрамы на руках. Эмма впервые за долго время заметила, что он дрожит, дергает плечами, чтобы согнать мурашки и жмурится, пытаясь вспомнить то, что он запихнул куда-то по корку своего сознания. — В соседней камере была девушка, её звали Лесли. Обычно нас пытали по очереди. Соединяли в группы и подготавливали драться до потери сознания. Мы всегда побеждали. У нас было окошко, через которое мы говорили. Могли ночами расспрашивать друг друга о мелочах…. — перед глазами встало её лицо. «Не надо.» — Шепчет он, надеясь, что она отпустит пистолет. «Прости.» — Говорит она губами, чтобы ни кто этого не услышал. — Когда отец и мать пришли меня вытаскивать, я потерял контроль. Стал метать и убивать. Убивал ученных псионикой, которую они пытались обуздать. Убивал охранников, избивавших меня за бунт и неподчинение — забивал их насмерть их же дубинками. — Эмма смотрела на него не отрываясь. Райли пил не так быстро, в отличие от неё. Может, она не зря попросила Флетчера о помощи. — Я не знаю, что точно произошло. Что с Лесли сделали, что наговорили…. Но она наставила на меня пистолет и выстрелила. Я отклонил пулю… — Райли допил второй бокал и протёр лицо кровавыми ладонями — закрутил её обратно и убил Лесли. — Эмма покачала головой, достав из заначки ещё одну бутылку. Иногда следовало просто молчать, как сейчас. Может, она по другому узнает Райли. Вспомнит его. Райдер же тихо застонал от усталости. Глаза слипались и сам он готов был упасть в сон прямо здесь, лишь бы поверхность была холодной. — Может быть, я и вправду не от мира сего? Псионика мощная сила, Эмма. Она даёт такую власть, а власть позволяет ощутить страх других людей, управлять ими. А это опьяняет не хуже водки. Это самое, что ни наесть власть. Не простое слово, а великая сила. Сила, за которой следует хаос. Когда «Квазар» держал меня в камере…. — вторая бутылка подошла к концу. Крепкий коньяка уже прочистил ноздри обоим, и Райли тупил взгляд в недавно починенное окно. Эмма старалась не шататься на диване, а потому откинулась на спинку, аккуратно закинув ногу на ногу. — Мне каждый раз приходилось слушать чокнутых идиотов, возомнивших, будто псионика — спасение и новая ступень человеческой эволюции. Ха! Смешно… когда я убивал их псионикой, в глазах у них зиял обычный страх. — Горький и секундный смешок проскользнул в его словах. Серые глаза Райдера забегали, как будто в поисках безопасного места, где можно спрятаться, зарыться с головой. На секунду его взгляд задержался на глазах Эммы, но и в них он видел боль. Боль, которую сам и породил. — Я не принадлежу этому миру. Так сказала Фэйт. Не знаю точно, права ли она? Мне нравится убивать, нравится искажать волны и с помощью них повелевать людьми. Да я гребаный монстр. — Выпалив это на одном дыхании, он повернув взгляд на Эмму. Бейкер скрестила руки на груди и прищурила зелёные глаза. — Осуждаешь меня? — Райли молил всех Богов и из проповедников, чтобы это было не так. Только не она. — Нисколько. — ответила Эмма. Краешек её губы поменялся. Поднялся вверх, обнажая прекрасную ямочку на щеке. — Не знаю, прав ли ты, насчёт свой принадлежности к «этому миру», но слова сумасшедшей — не очень хороший источник информации. Но мне тоже нравилось убивать Безымянных Охотников, особенно после того как они неделю бомбили наши позиции. Не знаю, смогла ли я полтора года терпеть всё то, что вытерпел ты, но…. Постарайся хотя бы быть частью этого мира, каким бы тёмным и сумасшедшим он не был. Как бы сложно не было, нужно сражаться. — Тогда она лениво поднялась, убрала пустые бутылки и кинув Райдеру подушку с пледом, удалилась в свою комнату. — Спокойной ночи, Чёрт. — Прокричала она из своей спальни, выключая светильник. — Тебе тоже, Искорка. — отвечал Райдер. Сон медленно брал своё.

***

      Райли шагал в сплошной темноте. Под ногами, кроме незыблемой тьмы, не было ничего, что могло бы указать на то, где он находится. Никаких подсказок. Над головой что-то гудело. Как будто потолок, на пару сантиметров больше чем его рост, был поверхностью воды, на которой без всякого конца тряслась рябь. Он дотронулся до неё, и пальцы ощутили дрожь по ту сторону. Пустотный ветер. До него нельзя было дотронутся, нельзя было почувствовать. Хотя как знать? Если он ощущался, если о его присутствии можно было догадываться, то не опровергало ли это то, что его нельзя почувствовать? Он не завывал и не гудел, не свистел, не был холодным или горячим. Он был, но и не был одновременно. Он часть Пустоты, он — линия дрожи на горизонте.       Райли посмотрел на пальцы. Вода над ним была мутновато чёрной, но все же полупрозрачной. Он подвигал рукой и пузыри, как будто в невесомости, двинулись за его пальцами по вертикальной оси. Вернув пузыри обратно он двинулся дальше. Райли шёл вперед, затем сворачивал в разные стороны, бежал сломя голову, но конца всему этому так и не было. Но он заметил, что рябь над его головой была разной. Где-то это были ровные круги, где-то дрожащий беспорядок, а в третьем месте угловатые и острые зигзаги. Дотрагиваясь до них он по-разному влиял на рябь. Круги раздваивались, зигзаги с болью врезались в пальцы, а дрожащая поверхность заставляла руку трястись как от удара тока.       В конечном итоге устав от треклятого хождения туда-сюда, он просто сел на пол, если это так можно было назвать и когда силы вовсе покинули его, он прилёг на спину и… провалился.       Внезапно земля ушла из-под него и Райли завис в невесомости. Крутанувшись пару раз и поняв, что скоро его желудок отторгнет все, что в нём было, после двух полноценных поворотов на все триста шестьдесят градусов, Райли попытался задействовать Бросок, но поля его не слушались. Он не мог до них дотронуться! Они были заперты за толщей воды и он понял, что продолжит летать так очень долго.       За десятками тщетных попыток пришло осознание того, что ему стоит расслабиться. Полностью отдавшись потоку, он понесся куда-то вперед и в какой-то момент закрыл глаза, чуток дремля. Продолжалось это минут пятнадцать. — Проснись. — Женский голос, ласковый и нежный, прозвучал над ним. Райли открыл глаза и вздрогнул, когда перед глазами промелькнула женщина в капюшоне.       Невесомость пропала и он стал падать вниз, поняв что его унесло очень высоко.       Перевернувшись в полете он почувствовал поле вокруг себя и исказил Бросок, увидев своё отражение прямо перед собой. Застыв прямо перед землёй, он сжал кулаки и выпрямился. Ноги тотчас же встали на водную поверхность и шаг его вызвал круги, разлетевшиеся на метров десять, если не больше.       Радостные хлопки заставили его исказить Рывок, но обычного ускорения реакции не последовало. Он вновь был отрезан от пси-поля. Самое ужасное чувство, которое только может было представить. Псионик без пси-силы. Это как лишиться зрения, слуха и обоняния, при этом имея при себе осязание. Не знать вкуса и запахов, никогда не видеть цветов и оттенков. Всего-то навсего чувствовать тепло и холод. Это нельзя назвать жизнью. Даже смерть для псионика приятнее, чем отречение от волн.       Райли дёрнул плечами. Он не мог представить себя без своих сил.       Беспомощный. Уставший. Бесполезный. Без волн он просто солдат с многочисленными связями по галактике и это звучит на самом деле не так плохо, как могло было бы быть. Предок Райли, Стефан Райдер, к примеру, пси-силами не владел, однако держал галактику в страхе до самого падения Конфедерации Независимых Звездных Государств. Насколько мог знать сам Райли, Конфедерация пала не потому что Оружейный Барон Райдер продавал оружие направо и налево, а потому что на одной из планет случилось что-то, что повергло войска Конфедерации в шок, заставив многочисленные планетарный полки свергнуть своё правительство. И виной тому была Миранда Райдер — жена Стефана.       Райли повёл плечами, пытаясь сосредоточиться на реальности. Уплывать в воспоминания и рассуждения о своей семье в таком месте было опасно.       Сейчас же, неизвестная женщина приземлилась перед ним. Одетая как истинная валькирианка, в робу с широкими рукавами и капюшоном, что скрывал половину лица, обнажая лишь половину татуировок на лице, она выглядела таинственно и прекрасно. Руки её закрывали перчатки по локти, с открытыми пальцами. Плавными движениями своих рук она сняла свой капюшон, обнажив чёрные как ночь волосы, сливавшиеся с обстановкой вокруг. Лицо её обрамляли татуировки. Центр нижней губы был синим. Под и над левым глазом расположились чёрные вертикальные линии, над бровью, под линией, что пересекала лоб, были нарисованы пять точек в виде звезды. Правая часть была раскрашена симметрично и идеально. На шее и щеках красовались синие спирали, соединяющиеся на линии челюсти. — Часто бываешь здесь, когда спишь? — Женщина подошла к нему, улыбнулась и Райли почувствовал исходящее от неё тепло. Райли помотал головой, прищурился, пытаясь понять, где же он её видел? И тут его осенило. Страх загудел в нём вместе с гневом, вспомнилась обиды, но уставшее тело и разум сей же момент заставили его глаза наполниться слезами.       Кое как сдержав вставший под ложечкой позыв и отчаянный крик, Райли обратился к ней: — Мама. — Уверенно выдал Райдер. — Сынок. — Её голос стал серьезным, когда она провела пятерней от его виска по левой щеке вниз. Всё та же нежная рука, всё такая же теплая, но жест, наполненный не то традицией, не то попыткой восполнить всё то, что ребёнок и мать потеряли за долгие годы тренировок и побегов. — Это…. Это сон? — Тогда Райли стал щипать себя, чтобы проснуться, но всё было честно. — Не совсем. Но всё же, ты спишь. Твой дар тебе достался от меня, мне от матери, ей от её матери. И каждый ребенок был связан с родителем. Сны их были общими, они могли видеть воспоминания друг друга. Как у нас с тобой сейчас. Нечто похожее на «Пульс Разума», только без насильственного вмешательства в нервные такни. Лишь добровольное согласие. — Я не давал такого согласия! — Райли потянулся к матери. Рука её оказалась всё такой же тёплой, как это было при их последней реальной встрече, а нежность можно было сравнить только с самым нежнейшим шёлком, который только мог быть в галактике и всё же, пальцы Арерры еле-еле касались щеки Райли. Чего Арерра боялась. Боялась в собственном сыне. — Дитя моё, ты сам позвал меня! — Улыбнулась Арерра, наклоняя голову на бок.       Всё та же непринуждённая женщина, легко орудовавшая словами.       Сынок. Дитя моё. Ученик. Сурово произнесённое имя. Или же просто молчание, которое убивало в Райли всякую надежду. — Мама! — Голос Райли дрогнул. Всякий раз он дрожал, стоило ему поговорить с ней или отцом. Проклятие! Он должен собраться! — Где ты? — Спросил он, вновь пытаясь дотронуться до неё. Пальцы его задрожали, когда он ощутил её плечи. Красивые. Идеальные для валькирианки. Арерра алит Неру герат Фаргон была самой красивой женщиной, которую Райли только видел. Это же естественно? Для каждого ребёнка мать — самая красивая. Так должно быть в нормальной семье? — Не так далеко, как ты думаешь. Но не так близко, как тебе бы хотелось. — Арерра закивала, проведя рукой по волосам сына. — Я знаю сколько у тебя вопросов, но я научу тебя связываться со спящим человеком. Просто дай мне время, это довольно сложно. Пока что скажи, как ты, дитя моё? Как девушка, что заняла твои мысли? Ох, не смотри на меня так, я прекрасно знаю, что ты и Эмма связаны тесно, и даже больше, ближе, интимнее. Я бы сказала, что с твоим отцом мы не пытались так уж сильно отдаться друг другу в первую ночь. Чего вы, молодые, только не придумаете… — Арерра бесцеремонно захихикала во тьме. — МАМА! — Райли чуть ли не запищал на фальцете, когда понял, что Арерра беспринципно рылась в его голове! Ему не хватило и десяти минут материнского смеха, чтобы собраться. — Нормально. И со мной и с Эммой. — Быстро пожав плечами, Райли почувствовал стыд. Нельзя так было говорить с матерью. Нельзя. Арерра наклонила голову на другой бок. — До сих пор убегаешь от Охотников? — Сожаление сделало её голос тихим, почти что неслышимым. — Убиваю их. — Гордость взыграла в нём, но обида возгорелась где-то в глубине, когда Арерра набрала в грудь воздуха в ответ на слова сына. — Я не хотела, чтобы ты вырос таким. Но ты тот, кто ты есть. Не забывай этого. — Наставление Арерры было как звон колоколов среди ночной тишины. — Мне нравится убивать. Разве это нормально? — Райли вытер пот со лба. Его бросило в жар. Разве Фэйт была права? Разве он действительно не от мира сего? — Я не принадлежу этому миру. — От этих слов синие глаза его матери вспыхнули гневом. Губы сжались в тонкую полосочку. — Кто тебе это сказал?! — Чёрная пустота начала шататься от голоса женщины. Райли почувствовал как поле исказилось вокруг него. Тело поддалось манящей слабости. Его глушили. Арерра была в этом мастером. Одной лишь мысли хватало, чтобы заставить подчинить человека нудной эмоции. Арерра всегда была такой. — Я учу детей короля Авалона. Охотники устраивают облавы не только на меня, но и на них. И на Арктур. А недавно Дитя Порядка напала на мою… на Эмму… на близкую подругу, мы служили в десанте, ты знаешь её по моим воспоминаниям. Нападавшая сказала, что её зовут Фэйт. У неё красный дым. — Арерра не ожидала, что сын не будет сопротивляться. Тогда она перестала искажать пси-поле. — Во что же ты ввязался? — Райли пожал плечами, когда мать принялась выражать своё беспокойство в немного истеричной манере, свойственной только ей… И любой матери, двадцать девять звонков которой были пропущены. — Береги себя, сынок. Очень прошу. Запомни, не позволяй никому говорить кто ты такой и к чему ты принадлежишь! Решай сам, монстр ты или человек. Никогда не верь Безымянным. Они готовы на всё, ради твоей смерти. Береги себя, Райли. — Арерра обняла Райли. Он медленно положила руки на её спину, покрепче прижал мать к себе и зажмурился, не желая её отпускать. — Мы ещё встретимся. Обещаю. Райли, прошу тебя, помни о том, кто ты есть. Пустота преподнесла тебе этот дар, как и мне, как и предкам твоего отца, не просто так. Это вещь, псионика, она даёт нам право решать, кем мы должны быть. Твоя сила в тебе самом. Залог успеха внутри тебя. — С этими словами она растворилась в темноте. Райли открыл глаза. Солнце ещё не полностью вышло из-за горизонта, но в летнее время всегда светлело раньше. Эмма ещё спала и он решил понежиться в пледе (что де-факто было невозможно, так как он бился током и кололся) ещё полчаса, а может и поболее.       И все же Арерра оказалась права. Он сам решит, кто он и к чему принадлежит. Только он, а не какая-то там свихнувшаяся дура, пытающаяся его убить. Главное, разобраться с этим как можно скорее.

***

Резиденция Фаргонов.

      Каселия спала неспокойно. Металась на кровати в тревожном сне, искала в пустоте способ выбраться. Авалона рядом на было, он опять допоздна засиделся с документами, попросив жену не ждать его.       На мягких, цвета золота, перинах, Каселия спряталась под одеяло и задрожала. Кто-то звал её. Просил о помощи. Она с трудом справлялась со своим даром. Чем дольше жила королева, тем труднее было контролировать всё то, что он умела. Чувствовать в сто крат сильнее боль, которую забирала или же отдавать последнюю радость верному подданному. Святые Проповедники неспроста говорили о том, что дар Вспышки и Глушения почти что проклятье.       Тьма содрогнулась и водная гладь над головой зарябила. Каселия попыталась исказить Глушение, но почувствовав себя беспомощной, она принялась ждать незваного гостя.       Почувствовав внезапное спокойствие, Каселия обратилась к тёмному силуэту: — Покажи себя. — Встретив своё отражение, Каселия вытянула вперёд руку. — Здравствуй, дорогая. — Голос незванной гостьи, прятавшейся в тенях, оказался до боли знакомым. Каселия вновь приказала женщине показать себя. — Арерра. — Констатировала Каселия, когда Арерра сняла с себя капюшон. — Как ты, золовка? — Спросила Каселия и не дождавшись ответа, продолжила говорить — Я чувствую в тебе мощь. Столько силы и знаний. Как ты научилась проникать в разум на таком расстоянии? Кто научил тебя этому? — Недоумевала королева. — Храмы и статуи. Древние крепости и замшелые стены, камни, впитавшие крови с песком. Я хотела спросить у тебя, как дела у Авалон? Как мой брат? — Каселия потёрла виски от усталости. Арерра всегда была такой требовательной. — Авалона тяжко поддерживать свою власть, но он справляется. А с тех пор, как твой сын стал учителем наших детей, Авалона считают укротителем полукровок. Арерра, что ты задумала? — Каселия присела, скрестив ноги «по-турецки». Арерра сделала так же. — Помнишь, как пророки предсказывали, что моё дитя навредит Теневой Вуали? Помнишь как после этого дворяне насмехались над Фаргонами? Что если я скажу тебе, что Вуаль сама создала себе угрозу? Что если мой сын не разрушитель, а спаситель? — Эти речи пугали Каселию. Она и без того устала, а Арерра принялась говорить как сумасшедшая! — Арерра, прошу тебя, не сейчас. Ты хоть говорила с сыном по этому поводу? Говорила ему об этом или как обычно, всех поставишь перед фактом? — Арерра зло глянула на Каселию. Тьма принялась растворяться, а сон Каселии распадаться. — С сыном я говорила и он узнает всё, когда придёт время. — Каселия нервно отодвигалась от Арерры, не позволяя ей читать свои мысли. — Рано или поздно, он тебя возненавидит за это. Ты не должна решать за него. — Попыталась поспорить королева. — А как же твои дети, Каселия? Они знают, что ты определила их судьбу за них? — Но Каселия не ответила.        Она проснулась и ещё несколько часов лежала без сна. Арерра точно прочла её воспоминания. Чего она хочет?! Почему думает, что знает всё на свете! Каселия прекрасно знает, что будет лучше для её детей. Да, она-то точно это знает. Она не бросала сына с генномодифицированным солдатом ради псионных знаний и их поисков непонятно чего по всей галактике!       Каселия ещё долго не спала. Она размышляла, пыталась понять Арерру, но как бы ни старалась, этого у королевы не получалось. Ей хотелось бы на день оказаться на месте Арерры, чтобы понять ход мыслей изгнанной принцессы.       Однако, как говорили Святые Проповедники: "Всё, что скрыто, будет требовать цену за откровение". Каселия не была готова платить Арерре, зная, ЧТО она могла потребовать взамен.