Валькирия. Обратная сторона Небес.

Святые Проповедники народа Валькирии пели ранними утрами о том, как народ их пришёл со звёзд, как они сошли из синего огня космических светил, что на небе сияли охотником и псом.

О том, как силы их были подарены темы, кто был раньше.

О Древних — тех, кто был до рождениях звёзд, ибо они знали, как вселенная зародилась.

Как всеобъемлющая Пустота и первая Материя соприкоснулись и как получился мир, в котором им предстоит проживать одну жизнь за другой.

Но не всегда пели они о тех великих днях. Чаще всего они пели радостно и громко, когда рождалось новое дитя. Пели с упоением, когда их верные поданные играли свадьбы.

Днём они пели о долге. О традициях и о силе, что в них течёт с момента зарождениях родного мира.

День за днём они приходили в храмы, снимали в их золотых, сводчатых залах капюшоны и обнажали лица, изливая из глаз красный и синий дым.

Когда же наступали тёмные, холодные вечера, Проповедники Валькирии пели с высоких балконов своему народу о древних королях и королевах.

О войнах и победах.

О горечи и поражении.

О радости и отчаянии.

Они пели, поют и будут петь.

***

Фронтир-12.

Резиденция Фаргонов.

      У Короля Валькирии была особая привилегия, позволявшая не пользоваться общественным космопортом, используя вместо него собственную стоянку близ резиденции. Там и приземлился не слишком массивный, кинжалообразный корабль, двигатель которого расположились на ответвлениях по обеим сторонам корпуса, представляющих собой крылья птицы, раскрывающиеся при переходе на сверхсветовую скорость. На этих же «крылья» была нарисована надпись: «Стилет». Корабль с трюмом и тремя ярусами принял в свои стены отряд восьмерых человек. Фей Брену и Митчелл заняли места пилотов, а остальные разошлись по койкам, расположившихся по боковым коридорам корабля. Почти сразу Райли погрузился в сон, да и лёг он, сняв только ботинки.

***

      Пустота в какой-то момент сна, содрогнулась слишком сильно, почти выбивая Райдера из сна. Когда Райли шагал по темноте и над головой, как в прошлый раз рябила вода, он услышал чей-то голос. Язык был витиеват, непонятен и самое главное — некоторые отдельные фразы казались знакомыми, от части из-за тона. Мигнула молния и перед ним предстал человек в боевом скафандре. Он стянул с головы шлем, обнажая искореженное шрамами лицо. Райли застыл, будто каменная колона, когда человек поднял на него свой взор. У него не было глаз. Там, где они должны были быть, зияли две пропасти. Из левой сочился красный, а из правой синий дым. Моргнув, Райли помотал головой и через секунду оказался перед своим отражением. Когда рябь перестала быть таковой, и Райли увидел совсем другого себя, он попытался закричать. Но его попытки были тщетны. Глаза другого Райли в мгновение ока переметнулись и стали как у исконного валькирианца. Вены под височной кожей светились, как перегревшиеся имплантаты. Таковыми были первый валькирианцы-псионики, чьи потомки вскоре стали Святыми Проповедниками. Героями, образами подражания, тиранами и ублюдками — кто только ни приходил в Орден главной религии Валькирии, времён, когда народ только-только вышел в космос.       Много мыслей посещали Райли в последнее время. Большую их часть он вытряхивал, мотая головой, но сейчас он был наедине с собой и никто не мог прочитать его размышлений.       Посмотрев на своё отражение, он припомнил, что в некоторых случаях Пустотный ветер влиял на разум, показывая иной вариант событий. Кто-то видел воплотившиеся в реальность мечты, кто-то — ожившие кошмары. Райли же видел лишь злость в отражении. Арерра всегда говорила ему о крови в его венах, о том, что он — Полукровка. Мать никогда не называла сына Неправедником, но Райли, после всех её тренировок, всех заданий и проникновений в ряды дворян разных планет, в отряды Безымянного Легиона, стал ненавидеть себя за то, что стал столь похожим на валькирианца. Акцент, повадки, походка, одежда…. Всё это он старался забыть, выкупая на последние деньги моду до Погибели Земли. Кожаные куртки, джинсы, кепки, старые плееры с музыкой в тысячку треков, фильмы, книги. Райли пытался избавиться от Валькирии в самом себе. Но сейчас, будучи в мундире солдата-валькирианцев, его попытки были тщетными.       Как же он разозлился на себя в этот момент. «Если бы не ты» — думал он… «То что тогда?» — Райдер сжал кулаки и, скрипя зубами, отвернулся от воды, стараясь думать пустоте и не о чём больше. — Винишь меня в том, что я родила тебя? — Голос матери заставил его чуть ли не подпрыгнуть на месте. Она появилась из ниоткуда, как и всегда. Сердце Райли ушло в пятки, когда кулаки на автомате сжались, создавая поля деформации. «Так, стоп. Что она только что сказала?» Придя в себя, Райли заметил, как мать сняла просторный капюшон, и уселась на пустоту под ногами, скрестив ноги по-турецки. Сделав так же, Райли отпустил волны пси-энергии и наконец-то ответил. — Нет. Меня бы тогда не было. — Арерра наклонила голову на бок. Её чёрные волосы никогда не заплетались, а потому было приятно наблюдать, как она уводит локоны за плечи. — Ненавидишь меня? — «Мама, да что с тобой?! Хотя, чего я удивляюсь? Я заставил её злиться, наговорил столько всего. Сравнил с Охотника» Она была сама не своя и смотрела на сына безжизненными глазами. — Нет! Ты…. что… о чём…. Что ты говоришь?! — Райли, может быть, и врал ей. Хотя, нет, он уж точно не испытывал ненависти к родителям. Обиду? Да, ему не нравилось быть чьей-то марионеткой, но уж точно он мог сказать, что родителей любит, пусть и по-своему. Необычно. Арерра улыбнулась самой светлой улыбкой, на которую была способна. — Мама…. — Райли обратился к ней, потянулся рукой, но дотянуться до её не мог. Что-то тянуло его назад. Что-то потустороннее. — Мама. Странно звучит по отношению ко мне. Валькирианки всё отдают за то, чтобы воспитать ребёнка как положен, а я так легко оставила тебя с Риком. Разве можно после этого не назвать меня Неправедницей? — Тогда она легла на пустоту и оба они провались в бесконечный поток, похожи на слабое течение реки. Райли подумал, что псионика в подростковом возрасте далась ему легче, чем плавание на спине втот конкретный момент. — Но ты же ведь не перестаёшь быть моей мамой. Ну, знаешь, так называют женщины, который родили детей, так вот, ты же тоже родила меня… — Он почувствовал на себе дикий взгляд женщины, которую начали поучать. Нехорошо. — Прости меня. Я много лишнего наговорил, а это не поступок взрослого человека. — Арерра блеснула мокрыми глазами. Ох, она всегда использовала это против него и против Рика!       Они плыли рука об руку, и какое-то время молчали. — Я бы хотела начать всё сначала. — Прошептала Арерра, поворачиваясь к Райли. — Так это скучно. Как книга, конец которой прочитал. Вроде интересно читать всё, что напечатано, а вроде и знаешь, чем всё закончится. — Райли повернул голову влево, встретившись с матерью взглядами. — Мы предоставили тебя самому себе. Ты рос на улицах и чудом получил образование. Любая бы другая семья отдала бы последние деньги, чтобы обучить дитя… — Арерра потянулась его вниз по лёгкой наклонной. — Мы же ведь не простая семья — отвечал её Райли. Нет, они не были простой семьёй. Волк Аргона-2 и Валькирианка-принцесса, изгнанная из своего рода, а их сын — Дитя псионного Порядка. — Даже у меня есть хорошие воспоминания. Смех отца. Рик правда не умеет смеяться, он всегда начинает гаркать. И ты, у тебя всегда руки нежные. — Он сжал материнскую руку. Всякий раз стоило ему дотронуться до неё, он чувствовал нежную кожу матери, особенно, когда Арерра проводила пятерней по его щеке. Это всегда успокаивало. Арерра улыбнулась, и отвернувшись, вновь встала на ноги, а вот Райли с болью упал о твёрдую пустоту под собой. Он никогда не привыкнет к этому! К тому как Арерра мастерски управлялась с псионикой походя, а Райли творил чудеса «космической магии» пол всяким стрессом.       Но он не решился вставать, а звездой раскинулся на полу, исказив его на подобии мягких перин, махая руками и ногами, будто делает снежного ангела. — Война близится, Райли. И в ней не будет места обычным солдатам. Ни Митчеллу, ни тем более Эммы. — Насупившись, Арерра присела рядом с сыном. — Эмма не простой солдат! — Резко выпалил Райли, поняв, что о Митче даже не упомянул. В Митче он был уверен, а вот Эмма. Эмма была другой… Арерра заулыбалась, и губы её исказились, а глаза по-доброму прищурились. Она прекрасно знала, что он испытывает к этой женщине. — Но ты же должен понимать, что ждёт её, если ты проиграешь? — Голос матери стал серьёзным, холодным как сталь, и Райли поднялся с пустоты. — Кому? — Спросил он, глядя в глаза матери. Он не удивлялся тому, что она залезла в его сон, благо ему ничего «такого» не снилось. — Фэйт. Безымянным Легионап. Не думаю, что я не разузнала о твоих последних похождениях и наших врагах. Как только мы поможем Авалону, я смогу взяться за твоё обучение. А ты можешь продолжить обучать Ориона и Андромеду. Пусть Авалон и Каселия правят. Представь сколько Глушителей и Возжигателей корона предоставит к выборам президента Республики? Тогда Дэниалс продолжит свою политику, и война с Безымянными будет неизбежна. Я больше не хочу убегать. — Уверенности в голосе Арерры было столько же, сколько и космопехов в республике. Доху… Очень много. — Решила на старость лет с отцом пожить в дачном посёлке? — Рассмеялся Райли. — За кого ты меня принимаешь? Минимум вилла. — И Арерра потрепала сына по волосам. Всё же они были одного роста. — Не бросай меня, свет звезды моей. — Райли и был рад. Он по-своему любил мать и отца. И иногда он мог поиграть чью-то роль. Он же ведь любил делать из всего театр.

***

      До луны Фронтира — Границы-FZ-2, нужно было лететь как минимум тринадцать часов. Пережив самое страшное — тряску при входе из орбиты, Стилет продолжил свой путь в относительном спокойствии, и все пассажиры смогли немного отдохнуть и выспаться, в том числе и Райли.       Утро, если это можно было так назвать, наступило через десять часов. Райли вышел в центральный отсек, представлявший собой голо-стол, вокруг которого расположились ящик с оружием и амуницией. Митчелл, оставивший штурвал Брену, закинул ноги на край стола, самозабвенно поедая пакет с лапшой быстрого приготовления. Рик, заметив это, сей же момент скинул ноги наглеца, после, чем сам сел есть эту же лапшу. К удивлению Райдера-младшего, Эмма и Арерра о чём-то шушукались, отчего пот проступил на его лбу водопадом, а мурашки резко промаршировали по спине. — Есть будешь? — На столе у каждого стол бич-пакет с лапшой. Несколько ребят, подчинённых Рика, сидели в угловых комнатах с собой стенами-датчиками, там и расположились огневые точки поддержки главного орудия. Райли посмотрел на Эмму, которая пригласила его к столу. Желудок согласился первее самого Райдера. — Ну так, и много этих психоэнергетических артефактов? — Спросила Эмма, возвращаясь к диалогу с Ареррой. — Уйма. Мечи, браслеты, латы, плащи, комбинезоны, ожерелья, кольца! Всё это делалось в древние времена Войны за Право, войны Проповедников и Королей. Тогдашние псионики научились искажать саму структуру материи, наделяя обычные вещи пси-силой. Зачастую они использовали технические приборы, чтобы вещь могла легче сканировать пси-одарённого, а затем задействовать источник питания в виде витиль-кристалла. — Поведала ей Арерра, отказавшаяся от остатков бульона. — Витиль-кристалл это же пси-кристалл? Элемент, излучающий псионику как уран радиацию, да? — На уточнение Эммы Арерра похвально закивала. Митчелл, как поел, разлёгся по центру, а Рик, сидя на краю, уже допивал чай, пытаясь не прибить Маклауда, решившего замучить Райдера-старшего своими — И какого это? Ну, я имею ввиду, быть генномодифицированным солдатом? А что ещё у тебя модифицировано? Глаза? Ногти? А уши? А язык? А зубы титановые? — Охуенно. — Отвечал Рик. — И всё? Ты же вроде отец Райли, так значит он должен был пойти в тебя характером артиста-идиота. — Маклауд смеялся не унимаясь. — Ещё одно слово, Митч, и Брену сольёт твои интимные фотки в сеть. — Митч махнул рукой. — Я, в отличии от праздных Райдеров, свою задницу не фотаю! — А я разве не говорил, что Брену мастерски пользуется фотошопом? — Рик ухмыльнулся, предвкушая словесный поединок до конца поездки. — Это точно! — Послышалось из кабины пилота. Митч умолк, а Рик спокойно продолжил пить чай, ожидая нового раунда. — А зачем мы идём? — Арерра передала Эмме и Райли блок данных об артефактах. — А эти Браслеты королевского отчаяния часом не те самые браслеты короля Видара Скорбного? — И на слова сына Арерра гордо кивнула. Не все уроки истории Валькирии прошли зря.       Услышав что-то, связанное с историей, Митчелл накинул каску на голову и задремал, а вот Эмма ждала какой-нибудь легенды. Пока Райли продолжал есть лапшу с куриным вкусом, Арерра развернула на идеально круглом столе подробные чертежи. Перед ними предстала скала на пустующем утёсе, прямо на краю каньона, где по обе стороны расстилались безжизненные холмы из пепла и грязи. — Во времена Войны за Право — так валькирианцы называют первую войну с Галактическим советом арканцев, во время которой мятежные короли восстали против Проповедников, на Фронтире-12 и его спутнике расположились временыне базы Святых Проповедников. Орден псиоников построил себя десятки храмов, в которых занялся созданием могучих артефактов. Каждый из таких был заточен под носителя. Рукоятка Меча Пустоты впивалась шипами в руку того кто возьмёт её, посылая в нервы особый сигнал, раскрывая потенциал мозговой активности. Таких артефактов очень много, это кольца, мантии, как я уже говорила. Но Браслеты Отчаяния были созданы, а после дарованы пять сотен лет назад, в две тысячи двести втором году, королю-регенту Видару. Скорбным его прозвали после гибели наследников. Он был чувствительным человеком, чьи мемуары до сих пор сохранились. Но он помешался на желании овладеть Деформацией на уровне легенд, хотя сам, как утверждают факты, владел Энерго-Волной. — поведала Арерра.       Райли знал, что это за Волна и прибегал к ней как можно реже. В её силе заключался термогенез на высшем уровне. Под власть психоэнергетической волны, во время искажения, попадали такие явления как холод и тепло, что позволяло псионику в какой-то степени нагревать пространство до состояния плазмы или же понижать температур чего-то и даже кого-то ниже, чем это сделал бы жидкий азот. Использовать её было крайне затруднительно, проще было исказить несколько простых волн, к примеру: Деформацию с Броском, создав полноценную сингулярность, которая рванёт через пару секунд. Сложность заключалась в том, что это была вовсе не волна, а индикатор, истощавшийся в мгновение ока, и парной волны он не имел, а опасен был тем, что при искажении можно было легко начать замораживать самого себя, или же спалить все волосы и это было бы самым лучшим исходом.       Доев лапшу и предоставив женщин самим себе, Райли вышел в кабину пилота, полюбоваться видами на Границу. Граница, нежели земная Луна, была больше (как собственно и Фронтир был больше Земли), и немного ближе, что в безоблачную ночь позволяло увидеть не отдалённый диск, а конкретный такой шар пепельного цвета, занимавший одну четвертую неба на Фронтире. Спутник казался израненным, словно космический монстр прошёлся по нему когтями, так как на большей его стороне зиял каньон, длинной в пятнадцать миль, и шириной в пять. Тем более, огромные кратеры не улучшали положения.       Главное правило по отношению к пилоту — не мешать пилоту, а судя по тому, как он усердно выворачивал рычаги штурвала, когда они стали подлетать к орбите, мешать ему — себя не любить и убить. На всякий случай переждав трясучую посадку на койке, Райли быстренько стянул с себя кожанку, а следом за ней и шинель, найдя в ящике полный комплект амуниции «Арктура». Чёрный боевой комбинезон с бронепластинами.       За обшивкой заревел ветер. Набрав скорости, Стилет промчался по небу, и приземлился близ храма на утёсе, около одного из ответвлений главного «шрама» Границы.

***

      Брену остался дожидаться всех. С ним остались и два бойца Рика. Арерра вышла первой, за ней последовал муж, затем Митчелл, а последними шли Эмма и Райли.       Под ногами заскрипел пепел. Когда-то здесь извергались вулканы, но позже тероформирующие компании сделали из спутника просто пустыню, с пеплом на земле, но не с неба. Атмосфера здесь оказалась очень разряженной, что не позволяло бегать без специальных респираторов модели «Стекло-V», никакого шлема, только прозрачная маска, со встроенным фильтром. Рик, правда, носил шлем-респиратор, со встроенным налобным фонарём, и вперед шёл с верной винтовкой «Ад-Ир», старый добрый автомат сорок пятого калибра.       Райли проверил, сколько патронов он вложил в карманы. Больше пятидесяти. Очень хорошо. Особенно хорошо смотрелась Эмма, ловко идущая от бедра. Раз-два. И снайперская винтовка в её руках только подчёркивала её красоту. От созерцания женщины Райли был оторван храмом на утёсе. Средних размеров церковь, высеченная в скале. Без окон и шпилей, с одним проходом, храм был сделан не киркой и не тесаком-лазером, а силой Деформации и Броска. Они шли по узкой тропе, от широких полей из камней и пепла, к холму у острого края обрыва, где внизу виднелась лишь темнота. Шли цепочкой и быстро. План был прост: забрали, улетели, только вот старые валькирианцы никогда не оставляли свои артефакты без ловушек. Он-то это знал! Сколько таких штук вытащил.       Эмма старалась не глядеть на Райли, а озираться по сторонам, пока Райдер-младший смотрел на храм, у входа в который стояли по обе стороны две статую в десять футов, державшие в руках шоковые копья, облачённый в каменные латы и плащи. Они обнажили обе руки, что были обвиты теми самыми браслетами, в виде спиральной арматуры с гравировкой. Не очень-то подобающий вид артефакта?       Рик связался с Брену, велев ему поднять птичку в воздух и патрулировать. Митчелл копался в коммуникаторе. Эмма решила ему помочь, а Райли встал рядом с матерью, что всматривалась в каменную стену, закрывавшую огромный проход в храм. На замшелой и запылённой стене из камня, всюду потрескавшейся, изображался круг в виде донельзя натянутой нити, местами образующей скомканную расслабленную веревку. — Бросок — одновременно догадались Райли и Арерра. Только он мог открыть врата, так как Арерра могла только Глушить или Возжигать. Её сын мог абсолютно всё.       Райли вытянул обе руки вперед. Где-то позади с рёвом поднялся Стилет и тут же загудел вдали. Он ухватился за Бросок, за верёвку в её ровном месте и потянул. Мир вокруг сдвинулся. Земля зашаталась под ногами, когда массивный камень раздвинулся перед ними. Синий дым окутал Райли с головы до ног, и он принялся вдыхать его, применяя геркулесово усилие для открытия врат.       Энергия переполняла его, камень казался камушком, пылью. Бросок рвался, хотелось взмыть в небо, но когда шрамы зачесались с новой силой, он отпустил верёвку. К этому моменту каменные ворота полностью раскрылись, а Райли лишь утёр пот со лба. «Молодец» — послала ему мысль Арерра. «Спасибо» — ответил Райли. — Красавец! — Воскликнула Эмма. Райли даже улыбнулся. — А селфи сделать можно? — Спросил Митч, доставая фотоаппорат, благополучно позаимствованный в дворце Авалона, без ведома самого Авалона. — Нет, Митчелл, это закрытая территория. — Оборвал его Рик. — Суки…

***

      Храм зала представлял собой пустынное помещение с полом, в виде шестиугольника. На каждом углу имелся возвышенный постамент с витиль-кристаллами, парившим над плоскими каменными алтарями, в виде не до конца изготовленных чащ, без всякого дна. Отряд разжёг ХИСы и раскинул зелёные источники света по небольшому храму с троном в центре.       Райли заметил, что трон вовсе не было похож на символ власти. Это было похоже на металлическое кресло с дико неудобной подставкой для шеи и замками для ног и рук, чтобы человек, попавший в него, не брыкался. Сразу же вспомнились дни, проведённые в квазаре. Как же это было неприятно. От этого осознания, Райли хотел попятиться назад, но Эмма подтолкнула его вперёд. В зелёном свете были различимы ложбины в стенах и это были вовсе не трещины, а чётко спланированные выемки. За такое долгое время всё здесь, за исключением витиля, покрылось толстым слоем пыли. В стенах имелись механизмы, похожие на древние компьютеры, встроенные как проекторы голографического интерфейса.       Эмма решила остаться на стрёме. С дальнобойной винтовкой ей было легче оборонять возвышенность. Наблюдая за тем, как Арерра пытается поймать взглядом что-то отдалённое напоминающее браслеты, Райли подошёл к креслу из металла, оно стояло здесь не просто так.       Рик всё это время вглядывался в кристаллы витиля, кружившиеся по часовой стрелке медленно, как снежинка в безветренную погоду. Митчелл же, сдув слой пыли с выпиравшего вперед механизма в виде блока-управления, просканировал его через коммуникатор, окутав его синим лазером. — Эй! Это управляющая панель! Совсем не изменилась! — Воскликнул Маклауд, достав из рюкзака провода. Спустя пару минут трехэтажного матов, он нашёл нужный разъём. Пол под ними содрогнулся. Массивные изваяния из камня засветились, настенные ложбины наполнились светом, направив его прямо к трону в центре храма. Блок-панель имевшая на себе рисунки кругов и линий-бегунков загудела как турбина истребителя, и пыльное облако в храме осветилось голографическим рисунком. — Ты можешь предупреждать?! — Райли кое-как устоял на ногах. Митчелл лишь похохотал. Арерра, закатив глаза, принялась осматривать интерфейс. — Райдер, у нас проблемы! К вам идут охотники, из корабль у орбиты, связи с Фронтиром нет, у меня на хвосте два винтокрыла! — Рация Рика разревелась голосом Брену. — У нас гости, пятьдесят минимум. — Быстро выкрикнула Эмма. — Волк, я пошёл за винтокрылами, держитесь! — Рация Рика заглохла, и Волк Аргона-2 окунулся в свою среду. Бой — вот его стихия. — Бейкер, снимай их, пока можешь! Маклауд, ставь щиты на дверь! Райли, Арерра, найдите эти браслеты, живо! — И сам он метнулся к выходу, встав рядом с Эммой. Райли подошёл к матери, судорожно перебирающей бегунки на панели. — Где они? — спросил он, судорожно засучивая рукава. — Где-то здесь! Райли, это симуляция, испытание для послушников. Кресло — аппарат симуляции, я не знаю, что там ждёт, понимаешь? — Арерра схватила сына за плечи. Он и не такое творил, выживет. Так ведь? — У нас мало времени. Отправь меня туда. Я же ведь Дитя Порядка, я справлюсь. — Райли в пару прыжков оказался у кресла, быстро взобравшись на него, он с ропотом устроил голову на подставке. Арерра посмотрела на сына и с трудом не зажмурилась, активируя пульсирующую кнопку. Райли почувствовал волны, идущие от кристаллов на постаментах. Они глушили и возжигали.       Замки-круги замкнулись на его руках и ногах, из-под них вылезли шипы, резко впившиеся в него. — Только не опять, бля! — Взревел Райли. Реальность изменилась.

***

      Райли открыл глаза и очутился на поле, покрытым плотным ковром из красных маков. Цветы дорастали ему до пояса, и он шёл вперед, переходя холм за холмом. Солнце застыло на горизонте, окрасив небо в ало-золотой цвет. За спиной три лунных диска выстроились наискосок. Самая нижняя, спрятавшаяся за границей поля, имела кольца. Вторая луна ничем не отличалась от первой, как и третья. Казалось, что здесь не было ни единого облака за всю историю, а здешние бескрайние поля никогда не знали ветров, и всё что на них росло, качалось исключительно само по себе, не желая подчиняться никому и ничему. А впереди до самой линии, где стояло ослепительное светило, виднелись красные маки, уступающие холм, а вместе с ним и добрую половину поля синим гелиотропам, выросшим на добрый фут. Среди синих пахучих цветов он увидел фигур женщины в белой робе, с широкими рукавами, но без капюшона.       Райли не чувствовал жары, хотя, может быть ему и стоило чувствовать то, как солнце нещадно испепеляет левую часть его лица, не трогая правую. Дойдя до границы синих и красных цветов, он почувствовал, как маки обвили его ноги и руки, не желая отпускать гостя. Но стоило ему шагнуть к синим гелиотропам, как цветы под ногами преобразились в алые розы, чьи шипы разрезали ему кожу. Исказив Деформацию, он освободился от пут, и, оказавшись в стане синего цвета, замер. Небо встретило его холодным бирюзовым оттенком, где вдали виднелись звёзды и планеты, окутанные туманом. Солнце здесь имело ярко-синий свет, а единственная луна была так близко, что невольно он протянул руку, пытаясь дотронуться до неё. Обернувшись, он видел поля красных качающихся маков, попытался протянуть руку, но алое поле отдалилось от него, словно обидевшись.       На этой стороне было холодно, пусть Райли этого и не чувствовал. Пройдя через гелиотропы, Райли продолжил чесать шрамы на руках, пока не встретил женщину в белом. Она не была похожа ни на валькирианку, ни на землянку. Золотые волосы были перемешанных с самым настоящим серебром, от чего женщина стояло неподвижно, смотря радужкой красных глаз прямо в глаза Райли. Роба на её теле казалось донельзя тонкой и открывала красоту её бледного тела, а сама женщина, пусть и была миловидна, не выражала никаких эмоций. Кукла, самая, что ни на есть кукла. Полные губы застыли в бессловесном вдохе, а глаза красного цвета были как стекло. Райли невольно протянул ей руки, и когда она своими тонкими пальцами прошлась по кровоточащим порезам, она спросила его: — Знаешь ли ты заповедь первую, дитя двух миров? Её нельзя изменить, пусть менялась она время от времени, как и сам ты. Нельзя её переиначить, ибо смысл у неё только один, как и твоя судьба. Знаешь ли ты, что должен пройти, чтобы стать достойным? — Мелодичный голос её заставил Райли задуматься. Как же здесь было красиво… но у него не было времени. Заповедей у Валькирии было тысячи и все они менялись… если конечно она не говорит о трёх изначальных заповедях, которые меняли местами и всячески коверкали. Он точно знал о третьей: Отринуть отчаяние, но начинать-то нужно было с первой. На страх и риск, Райли вдохнул аромат цветов под ногами и ответил: — Искупить вину. — Златовласая красавица кивнула, улыбнулась и упала на спину, подминая цветы под собой. Испарившись на глаза, она захохотала, и Райли услышал посреди хохота щелчок боевого оружия. Обернувшись, он опешил, ибо на поле красных маков стоял Он. Такой же Райли, но с вытянутой рукой сжимая готовый пистолет. Позади него стояла Фэйт, обнимая его плечи, шепчущая что-то на ухо, как любовница, а напротив него стояла Эмма, смиренно улыбавшаяся. — Нет. Нет-нет-нет! Идиот! — Райли метнулся к красному полю, но стукнулся о преграду. Невидимая стена, через которую ничего не было слышно. Как бы он не кричал, какой бы страшный рёв не вырвался из его груди, его нельзя было услышать. Как бы не бил стену, как бы не пытался разобрать его окровавленными ногтями, ничего не получалось. Холодный пот обдал его как из ведра, всё тело изнутри бросило в жар, к горлу подступил противный ком, желудок скрутил в спираль, и даже псионика не помогала. Как же он ненавидел себя в этот момент. Зубы стиснулись до боли, пальцы сами потянулась к волосам, намереваясь вырвать их, а слёзы текли ручьём. Почему? Почему всё должно обернуться именно так?! — Должен быть выход! — Райли по ту сторону уже убрал палец с курка, взведя оружие. Ухмыльнувшись как безумец, он посмотрел на самого себя. Тогда настоящий Райли нащупал пистолет в набедренной кобуре. Выхватив его, он выстрельнул себе в висок. Оба Райдера упали замертво. Но настоящий из них продолжал видеть, в то время как-то, кто целился в Эмму, уже давно закатил кровавые глаза. Фэйт рассыпалась в пыль, как и Эмма.

***

      Звона в ушах не было. Райли продолжал смотреть на самого себя и чтобы больше не видеть осточертевшее отражение, зажмурился. Ветер потрепал его веки и, открыв глаза, он увидел ту же женщину. Но на этот раз она положила его голову себе на колени, аккуратно поглаживая черты лица. Она не улыбалась, пусть и на первый взгляд так и казалось. Нет, она не была живой. — Что ты знаешь о второй заповеди, дитя двух миров? — Спросила она, поднеся своё лицо ещё ближе. — Прими реальность такой, какая она есть. — Кончено, всё эта давным давно было изменено. Искупить вину можно было лишь в услужении Проповедникам. Принять реальность, такой, какой она есть можно лишь в услужении Проповедникам. Отринуть отчаяние можно лишь в услужении Проповедникам. — Кто ты такой? — Спросила она, и Райли стиснул зубы до скрипа, за невозможностью даже сдвинуться с места. Он не мог… не мог дышать.       Воздух катастрофически заканчивался, а в голову ничего не приходило. Кто ты такой? Надо же! Райли ничего не понимал, а руки женщины стискивались на его шее. В глазах начало темнеть и холод коснулся онемевших пальцев на руках. Губы его посинели, и он выдавил из себя два слова и по мере того, как женщина ослабляла хватку, Райли продолжал говорить. — Дитя Порядка. Полукровка. Лжец. Убийца. Плохой сын и ужасный друг. Я — Уильям Райли Райдер. Я — часть Теневой Вуали. Я есть её воля.— Женщина отпустила его и с животной жадностью он принялся ловить воздух ртом, перекатившись со спины на живот. Когда боль в лёгких прошла, он поднялся на ноги. — Ебучая симуляция! Блять, ненавижу вашу Валькирию! Теневую Вуаль и силу! — Болезненная колкость давила на голосовые связки, и получилось не злобный рёв, а приглушённый кашель. — Ты знаешь третью заповедь, дитя двух миров? — Вопрос был риторическим. Райли кивнул. — Отринь отчаяние. — Прошипела змеёй женщина, услышав ответ. Тьма окутала его и где-то в небесах заревели истребители.

***

— Лети, Валькирия! К оружию, Стражи! — Таков был девиз армии валькирианцев. Если ему не удастся сплотит остатки полка, враг прорвёт оборону. Нужно лишь дождаться, когда последний транспортник покинет предел систем через Пространственные Врата. Тогда у его потомков будет шанс отомстить. — Лети, Валькирия! К оружию, Стражи! — Ответом ему был слабый окрик раненных солдат. — Лети, Валькирия! К оружию, Стражи! — Пулю свистели всюду.       Его солдаты кричали ему, с каждой секундой перебивая гул орудия в окопах противника. Охотники поднялись из окопов, остатки Стражей поднялись в ответ. Райли поднял знамя с крылатой планетой, Стражи пошил вперед. Охотники отключили щиты своих позиций, и пошли врагу на встречу. Под ногами двух войск земля принялась трястись. Бегуны исказили поля и помчались вперёд, некоторые поддерживали войска, сохраняя их силы. С обеих сторон Деформаторы создавали разломы под ногами врага, пока не столкнулись лоб в лоб. Глушители в тылу подновляли панику, пока солдаты били друг друга ножом, винтовкой и кулаком. В грязи перемешались кровь и пот, чьи-то кишки, зубы и конечности. Райли поднял знамя. Его люди образовали клин, и пошли за ним вперед, в строй Охотников. Валькирия летела в бой, навострив шоковые и плазменные копья, настроенные на смертельный удар током. Всюду стоял крик, живые рычали, раненые стонали, мертвые раскрыли уста в беззвучном вопле.       Стражи падали один за другим. Крылатый флаг был изорван, но Райли продолжал драться и кричать: — Лети, Валькирия! — Последние из его солдат пали, и он стоял на горе из трупов Стражей и Охотников. Последний транспортник ушёл с орбиты, большегг он не сможет сделать. Рёв вырвался из него, когда пуля пробила плечо насквозь. Слёзы стели по кровавым щекам, когда вторая пуля пробила пластины подвижного доспеха. Вытянув руки, он исказил поля Деформации. Сила Браслетов закончилась. Большего он не мог сделать. Отчаяние накатило внезапно. Ему не хотелось умирать от рук предателей! Как же ему хотелось вновь увидеть жену и детей. Вот бы закрыть глаза и умереть, быстро и без боли.       Но то было желание умирающего монарха. Райли искали поле ещё раз. Он не позволит себя убить как ягнёнка. Он умрёт не сложив рук в мольбе о погибели! Третья пуля пробила лоб, когда он встал, гордо поднимая знамя, когда он выпустил последний патрон из пистолета, когда он не позволил себе умереть на коленях!

***

      Рефлекторный щит пал род натиском сорока стволов. «Вот и всё» — подумал Митчелл, «Прощая жизнь молодая! А ведь всё из-за Райдера! Сука, я хочу жить!» - Оставалось ему только выдернуть гранатную чеку и может быть положит он десяток, если какой-нибудь Бегун не поймает гранату. «Умру, на там свете прибью Райдера! Я — инженер-бригадир! Ай, сам дурак, разве можно было так облапошиться!»       Сетка щита мелькнула, и Охотники быстро взяли их в полукруг. Если бы они начали стреляться, их бы изрешетили. Эмма положила двадцать этих ублюдков, но всё же их было больше. Если, конечно Берну поможет им, но если бы, да кабы, всё равно им придёт конец. А ведь Митчелл не успел поесть за счёт короля в самом дорогом суше баре! Ну что за жизнь, а? Арерра и Рик машинально закрыли ещё подключённого к симуляции Райли своими телами, а Эмма и Митчелл встали по обе стороны от них.       Вперед вышел один из Охотников. Шлём-кувшинка снял бронированную защиту и открыл его синеватое лицо. — Amhin-reyn, daslot vitir mor — (Вы умрете здесь, Неправедники) — защёлкали курки винтовок и Митчелл зажмурился. Вдруг земля под ногами содрогнулась, и они отскочили назад. Кресло из металла выдвинулось чуть вверх, чтобы тот, кто сидел на нём, смог сразу встать, не ворочаясь. Развернувшись лицом к Охотникам, кресло вытолкнуло Райдера-младшего, и тот припал на колени перед противниками. Митчелл заметил на его рука шесть необычных колец. Нет, это были не узенькие круги, а полноценные манжеты из металла с небольшим выступами, что служили замком для них. По три таких манжета были закреплены на руках Райли. Витиль-кристаллы со свистом пронеслись по залу храма, впившись в металл. Каждый из них был предназначен для браслета, и встав на своё место, кристалл зажигал металл, наполняя каждый сантиметр проводков энергией. С рук Райли стекала кровь, но он не обращал внимания. Он воздел руки, когда охотники отрыл огонь.       Все снаряды застыли на месте и Райли захохотал. — Daver ven-matar — (Проповедники ждут)

***

      Можно было всё сделать тонко или же грубо. Райли решил сделать всё красиво. Десяток его противников смекнул, что будет. Они умчались назад, сверкая пятками. Райли ухватил волну Деформации. Какую невообразимую силу давали Браслеты! Какие возможности он мог воплотить, и как же быстро заканчивалось это могущество. Взмахнув руками, он почувствовал, как браслеты меняют положение. Синий дым отстёгивал их замки и телекинез менял их местами на руках, вновь застёгивая в уже изменённом положении. Искажение волн ухватило магазины с патронами, полностью приведя боезапас Охотников в негодность. Бросок и Деформация работали в месте. Первый толкал, вторая ломала. Магазины отцепились от винтовок. Райли создал в толпе врага Сингулярность — чёрную дыру притягивающую всех к себе, лишающую возможность ориентироваться в невесомости.       Пространство мелькнуло, и все Охотники поднялись в воздух, собравшись в кучу. Чёрная точка, кружившаяся бесконечной петлёй, горела синим пламенем, и Райли послал в неё сформированную за секунду сферу деформации. Материя психоэнергетической волны столкнулась с пси-порохом. Взрыв разорвал каждого охотника, а тех, кто каким-то чудом выжил, Райли на всякий случай переломил хребет. Сила иссякала слишком быстро, и восстановиться она нескоро.       Рывок. Один. Второй. Райли послал преследующие сферы за своими противниками. Десяток таких ударов с успехом переломили позвонки десяти убежавших Охотников. Сила переполняла его, он был пси-силой.       В небесах развязалась своя битва. Брену справился с одним винтокрылом, но второй сел ему на хвост, изрядно потрепав щиты. Райли знал, что Рывок не поможет, но Браслеты позволяли ему дотянуться до винтокрыла, усиливая дальность действия Деформации. Ухватившись за ревущий винтокрыл, Райли потянул его двигатель к земле. Воздушный транспортник застыл на месте, вырываясь вперед и тянувшийся назад. Сила почти достигнула своей половины. Впихнув заряд в деформацию, он создал сингулярность прямо в кабине винтокрыла, сей же момент, деформировав чёрную дыру. Горючие в винтокрыле всполохнуло ярким пламенем и осколки попадали в двух сотнях метрах от храма. Райли почувствовал небывалое облегчение. Что-что, а уничтожать дело приятное.

***

      Стилет возвращался на Фронтир Райли пытался стянуть с себя треклятые браслеты, но они впились в него мёртвой хваткой. Митчелл попытался воспользоваться медигелем, но и он не помог, не помогли и молоток с отвёрткой. Райли и руками тряс, и бил браслетами о стены. Получив подзатыльник от Эммы, Сварщик вернулся за стол, пока Арерра читала письмена на артефактах. — Ты мог погибнуть — строго прошипела женщина. Райли пожал плечами. Спорить он не хотел. — «Отринь всякую мысль» — сказала она, радостно улыбнувшись. — Просто перестань думать. — Легко сказать — огрызнулся Райли — Ты думать умеешь? Не знала — хихикнула Эмма, пока Рик в сторонке посмеивался над ними вместе с Митчеллом. Райли подумал, что есть вещи, которые заставят его не думать, от этих мыслей он пожал губами, вспоминая, как однажды Эмма сказала ему не думать и довериться ей. На следующий же день он сказал то же самое, и это, пожалуй, была лучшая побывка на планету с корабля флота! — Негодник! — Воскликнула Арерра. Райли даже подскочил на месте, он и забыл, что мать его могла читать мысли. — Я не о чём не думал! — Воскликнул на фольсете Райли. — Не стоит врать матери, которая может читать мысли. Эмма, уйди, сколько можно его совращать! — Райли мог простить матери всё, но подобные подколы злили его больше всего! Проклятье, он не маленький ребёнок! Эмма подняла брови, глядя то на Арерру, то на Райли и выдала певучим голоском, подыгрывая его матери: — Не дождёшься, Райдер, я покажу тебе грудь только в другой жизни! И то не факт. — «Ебучий случай! Я припомню!» все кому не лень залились громким смехом. — Иди сюда. — Он обратился к Эмме. Бейкер скривила личико, передразнивая серьёзного Райли. Тогда он подошёл к ней, и резко притянув к себе, ухватив за красивые плечи. Как бы Эмма не била его по бокам и ногам, но в конечном итоге она обмякла и повисла на его шее, всего-то на пару секунд наслаждаясь наглым поцелуем. План сработал, и браслеты отцепились от его рук, с грохотом упав на пал Стилета.       Арерра отвернулась, пока Рик, с парочкой из Арктура, передали Митчеллу кредиты. Да, Маклауд и здесь затеял спор. Эмма отпрянула от Райли и, утерев губы прошипела: — Ты… ты не имел права…. — Я привык пренебрегать такой мелочью. — Их взгляды встретились и Райли почувствовал как сердце его наполнилось тепло. Она жива, и это главное. Правда, он всё же сумел увернуться от последующего удара мисс Бейкер. Потеха вновь началась.

***

      По возвращению домой, а именно Стилет, Арерра продолжала рассматривать письмена, которые перенесла на голограмму. — А что значит, «Теневая Вуаль часть меня?» — Спросила Эмма, глядя на записи Арерры о браслетах. Валькирианка подняла глаза и стала говорить тише, увидев, что все на корабле, кроме неё и Эммы ждут показателя радара. — Псионика пришла из Пустоты. Теневая Вуаль, это граница между нашим миром и Пустотой. А псионный берег — земля, Вуаль — небо. Всё что мы, псионики, переживаем, отпечатывается на нас и на Вуали. Мы её часть, он часть нас. Мы её сила, она наш источник. Но Райли всегда использовал свой дар, как защиту для слабых. Слишком часто, как способ убиения. Нет вещи страшнее, чем псионик, вернувшийся с берега. Мы называем его прорехой в Вуали. Всё что я изучала, Эмма, принесло мне и моим родным только боль. Древние, кем бы они ни были, привели свою цивилизацию к падению, положившись на то, что все их проблемы решат пси-волны. И тогда Вуаль и Пустота дрогнули и уничтожили расу, которая победила Нетомариан. — Брови Эммы взлетели вверх, как две пружинки. — Это же сказки, нет? Древние, Нетомариане —разумные жуки. Это всё было миллионы-миллионы лет назад, да же? — Арерра отвлеклась от записей и положила тонкую руку на плечо Эммы. — Ты ещё молода, Эмма. Поживёшь с моё и поймёшь, что всё это не просто сказки. — Большую часть времени они так же говорили об артефактах, но вот как только Эмма захотела поговорить на счёт Райли, Арерра заговорила вперёд неё. — Я рада, что мой сын влюблён в тебя. Прошу лишь об одном, Эмма. Не играйте друг с другом. Спрашивайте всё в лоб, любите, ссорьтесь, миритесь. Я много чего задолжала Рику в семейной жизни, а навёрстывать уже не могу. Я стара для страсти, и жалею о том, что не могу сказать мужу самых нужных слов. Я боюсь сказать, как люблю его. Генномодифицированный солдат необычно воспринимает чувства. А Волк-Аргона-2 и подавно… — То есть, Райли действительно любит меня? И вы прочитали в моих мыслях, что я люблю его?! — Арерра лишь усмехнулась. — Любовь зла, Эмма, полюбишь и Райдера. А они все до единого бандитски красивы и выбирают себе таких же красивых девчонок. — Дамы и господа, у нас охуительные проблемы. Нам пизда, на нас движется корабль Эскадры Устрашения.

***

      Когда в космическом пространстве маленький и юркий, почти незаметный для невооружённого глаза Стилет попал в радар фрегата Эскадры Устрашения, все пассажири взмолились тому, в кого верили. Рик уж готовился к бою, приказав Брену открыть рефлекторные щиты и циклонические барьеры. Митч сел на кресло второго пилота и приянл сообщение от вражеского фрегата. На голографическом экране высветилось знакомое для Райли лицо.       Женщина со светлыми волосами, окутанная красным дымом. Глаза безумно большие, а губы узкие, острые, как два кинжала. — Райли! Рай~ли! Ответь мне, свет моей звезды! — Фэйт улыбалась, будто сейчас возьмёт и ножом проведет себе линию от уха до уха. Райли показалось, что Фэйт для этого разговора даже…накрасилась?! — На связи, безумная ты сука. — Райли вошел в сеть радиопереговора. — За что так со мной? Ты же обещал, ещё в той жизни, что будегь с мной! — Эмма стиснула зубы и вместе с Ареррой встала за спиной Райли. — Чего ты хочешь? — Пока Митч пытался связаться с орбитальной флотилией, Райли тянул время. — Браслеты, Райли. Мне нужно Отчаяние! У тебя десять часов на то, чтобы отдать их мне и пойти со мной. Это всё, что я прошу за жизнь твоих близких и друзей! — Лицо Фэйт вырожало безоговорочную победу. — С чего ты взяла, что я просто сдамся, ты, дура? — Райли скрестил руки на груди. На голоэкране лицо Фэйт взорвалось в безумном хохоте. Надрывном, притворном и не настоящем. — Мой козырь, Райли. Узнаёшь? — Экран повернули в другую сторону. Перед Райли показали девушку, прикованную к креслу, из подлокотников которой в её руки, слеланные будто из сапфиров, врезались штыри. — Уил, это ловушка! — Райли затрясло от страха. Не от злости, а от страха. Первобытного и животного. Этого не могло быть! — Те’ана! — Выдавил из пересохшего горла Райли. — У тебя пять часов. Место встречи, Граница. — Фэйт отключила канал связи. Время по Фронтиру-12: 10:15.

***

      Райли безвольно стоял, всматриваясь в глубину чёрного космоса и наблюдая за движением фрегата Устрашения. Рик и Арерра ждали, Митч и Эмма молча сидели за столом. Маклауд игрался с браслетами, а Эмма смотрела на Райли, понимая, что у Райдеров не может быть спокойной жизни. — Пять лет назад я повстречал на планете Сандрагар девушку. Она была рабыней у пиратов Арт’Балтарадона. У неё было необычное мезанизированное тело…

***

2763 год по земному летоисчислению.

Планета-свалка Сандраган.

Система Конской Головы.

Ничейная территория ближнего Порубежья.

      Райли снял с себя респиратор, обволакивая лёгкие потоком Регуляции. На этой проклятой планете уровень химикатов превышал уровень в пятьдесят процентов.       Каждый вдох приносл боль и страдания. То, что люди, арканцы, валькирианцы и беркеты ютились под завалами мусора, оставленного местными мелкими копорациями, бесило Райли. Не факт их существования, а то, что людям этим уже невозможно помочь. Не вывезти из этого ужаса и не спати от пиратов, что время от времени приезжают за рабами. Уничтожь одну банду — так прилёт другая, в сто крат сильнее и кровожаднее предыдущей.       Райли шёл по местоному гетто быстрым шагом, избегая взглядов здешних жителей. На него не смотрели как на опасного псионика. Он был обычным бандитом, пришедшим к месному барону, продавать или покупать рабов. Казалось, можно ли сделать из тонн мусора целый форпост? Ещё как можно. Охраны было достаточно, а жителей, полусытых, босых, харкающихся кровью, было больше, чем стальных обрезков и отходов орбитального производства. Райли пришёл в местный дворец, подобие бара с дерьмовой выпивкой и пиратами во главе. Арт’Балтарадонцы все ло елиного безобразны: представители малочисленных рас. Месиво галактической эволюции. Мелкие и юркие, огромные и широкие. Все здесь были и правили своими трофеями, что ютились на цепях и в клетках. Они тянулись к Райли, как к елинственному, иллюзорному светочку належды и спасения.       Райдер явился к пираткм, как ковбой с пушкоц на перевес, раскинув руки, искажая Бросок. Он пришёл сюда убивать, вот и всё. — Что привело человека в дом пиратов? — Обращается к нему местный главарь.       Райли молчит. На него направлены пять десятков стволов. Ему ничего не стоит создать здесь Сингулярность и выйти из огня невредимым. Но потеха требует своего акта в этлм театре. — Говорят у вас есть Ольхин. Я бы приобрёл. — Слухамт галактика полнится. Мол, пираты прибрали к руками представителя расы киборгов, заставших Древних ещё живыми. Райли здесь, чтобы проверить эти слухи. Узнать, правда ли всё это. — Зачем тебе это девочка, псионик?! — Капитан в алом пальто закидывает ногу на ногу и щелкает пальцами механической руки. Из соседней комнаты приводят её. Девушку с телом цвета гранённого сапфира. Каждый её сустав — идеальныюая линия, созданная скульпторами древних времён. И лишь глаза её как у человека с Земли. Радужка тёмная-тёмная и зрачок реагирет на свет. — Три миллиона кредитов, псионик. Ну и услуга за экземпляр. — Девушка-ольхин чувствует псионику резко, отчётливо. Она тянется к ней, но не может сопротивляться оковам из витиля.       Райли спрашивает её, сжимая кулаки: — Как тебе зовут? — Те’ана. — Отвечает она ему в мыслях, посылая слабый поток силы. — Ты свободна, Те’ана.- И тогда Райли искажает Рывок с Деформацией и Броском, разрывая хребты и сворачивая шеи пиратов.

***

                   Те’ана юна по меркам своего народа. Она родилась всего лишь тысячу лет назад и повзрослела сто лет тому назад. Она всего лишнего может перевоплащаться в любой антропоморфный организм, испробовав его крови или любой другой частицы ДНК, чтобы испытать все его воспоминания и и стать его точной копией.       Пять лет рабства у пиратов сломали её. Она убивала, покорно и безвольно. Не могла убежать из-за датчиков в своём теле. Боялась оказаться позором своего малочисленного, почти вымершего народа. Но у неё появился шанс стать свободной и отплатить своему спасителю. — Я хочу помочь тебе. Скажи, умоляю. Я сделаю всё, что угодно! — Райди смотрит на неё с сожалением. Она тоже пешка в игре. Она не знает, что ей делать и как быть.       Райли первым делом отмывает её, кормит и нормально одевает. Пытается сплавить в какую-нибудь академию под видом сиротки, но Те’ана возвращается к нему. Сбегает из пси-корпуса, из-под охраны Архонта.       Те’ана видит в нём спасение. Силу Древнего, будто сама Вуаль или Хэлион-Вион из легенд даровали Райдеру силу. — Я могу благодоря литру крови или поглощённому сердцу принять облика любого человека. А могу, временно, держать облик из влспоминаний живого организма, всего лишь коснувшись его. Я могу быть полезна. Я убиваю без зазарений совести. — Я не хочу тебя использовать, Те’ана. Ты свободна! — Райли бегает от неё, как от надоедливой младшей сестры, которой у него никогда не было. — Свободы нет, Уильям. — То, что она знает его второе имя — результат связи Ольхин с псионикой. Обратная связь позволила Те’ане немного узнать о своём спасителе. А она хотела знать всё. — Тогда иди и делай что хочешь. — Но Райли сторонится её. Боится показать шрамы. — Уильям Райли Райдер. Прими мою дружбу. — И Райли не смог отказать. Не было выбора, не было сил спорить.

***

— Райли, хватит, холодно! — Те’ана любит снежки. Скачет от них, как угорелая, а Райли хохочет, закидывая её одним снежком за другим. — Пора признать поражение! — Теа, как он называет её наедине, прыгает на Райли и валит на снег. Оказавшись над ним Теа краснеет. Его кожа полыхает, она слышит гул крови, бешенный стук сердца. Райли же сторонится таких отношений и сбрасывает её Броском в сугроб по грудь. — Нечестно! — Но Райли хохочет, будто дитя.

***

— Пиво? Хмель меня не берет! — Уверяла его Те’ана, но сейчас, танцуя и распевая похабные песенки и на пару с беркетами, взобравшись на стол, Теа — самая пьяная девчушка в мире. А Райли потом тащить её в номер. — Почему ты закрываешь от меня свои воспоминания? И только когда Теа идёт с Райли убивать Безымянных Охотников, только когда они попадают в западню и Те’ана вытаскивает Райли из-под огня еле живого, с простреленным боком, мораясь в его крови, она понимает, почему он прятал всю боль.       Ольхины поглащают все воспоминания и чувства вместе с ДНК. И Теа чуть ли не сходит с ума от боли и толко воспоминаниями о былой любви держится и плачет, а не пускает пулю в висок. — Ты до сих пор любишь Эмму. — Уверенно говорит Теа, но Райли молчит. Конечно любит и ненавидит себя за ложь и трусость. Потому то и заботится о Те’ане как о сестре. Страшится полюбить и в очередной раз причинить боль.       Ольхин не размножаются с помощью секса. Влюблённая пара вдыхает душу в давно умерсшее тело, отдаёт часть себя, позволяя новой личности родится и познать этот мир. — Ты хочешь вернуться к ней. Хочешь извиниться. Почему же боишься? — Райли не отвечает, да и Теа прекрасно знает. Он боится боли и своей и чужой.       Со временем задания становятся потехой. Райли и Теа берутся за работу по отдельности и в один день Тев уходит, пообещав Рвйди, что они встретятся ещё раз. Как Арерра когда-то давно.

***

Орбита Границы.

Наше время.

12:45 по фронтирскому времени.

      Райли смотрит в глаза матери и отворачивается, стоит ей заговорить. — И ты врал. Молчал. Настоящая Ольхин, Райли. — Готовую рвать и убивать Арерру останавливает только Рик. Арерра мечтала увидить в деле Ольхин, но не думала, что будет её спасать. — Так значит, она твоя старая подруга? Спросила Эмма, скрестив руки за головой. — Как её спасать-то? — Спросил Митч. Райли молчал некоторые время, подыскивая правильные ответы. — Я не хотел делать из неё пешку, мама. Она было как ребёнок. Вредный, но такой наивный. Я… Я не хотел, чтобы она была похожа на меня. Я не часть этого мира. Но я ответственен за неё. Должен помочь… — Райли, заебал. Мы поняли, что надо спасать, но ёпта, как дело проворачивать будем? Я послал код двойного шифрования на флот. Ответил «Великий Союз» у них всё в боевой готовности. Они ждут сигнала. — И тут все посмотрели на Митча, как на пришедшего во второй раз Христа. — А как ты прошил передатчик? — Спросил Рик. — Русские научили меня многому. В том числе хакать каналы связи Охотников. Я в этом деле мастер. — Ответил Митч. — Тогда я устрою потеху. — Райли приблизился к браслетам и дотронулся до кристаллов. Почувствовав гул, он глубоко вдохнул. — Я прибуду на место обмена и как только окажусь у них в руках, устрою бойню. — А я постреляю из снайперской винтовки. Надо новых засечек на приклад набить. — Эмма отсалютовала Рвйли и только Арерра покачала головой, выичкивая поддержку у Рика. — Митч и Брену координируют связь. Я и Арерра поможем Райли. А пока, всем следует подготовится. Оренсон, Стардейт, на вас подготовка снаряги. — Бойцы Рика ударили себя в грудь. Время шло, и шло оно стремительно.

***

       Эмма по привычке снаряжала магазины на скорость. Рядом сточл Райли, цепляющий на себя браслеты. От боли он повёл плечами и затрясса от злости. За очередным патроном последовал вопрос, соазу после щелчка снаряжённого магазина: — Почему ты так рвёшься её спасать? — Потому что научил её рваться в самое пекло. Она была девочкой по нашим меркам. Тысячу лет она жила у своего народа. Она была… Олним из немногих детей, пробудившихся за миллион лет. Я пытался подарить ей нормально жизнь, но она была очень похожа на меня. Безбашенная, игривая и…адреналинозависимая. Мне показалось…что мне нравится видить в ней себя. Воспитывать. А потом она ушла. Повзрослела. И я вновь остался один. — Говорил об этом Райли с чувством теплоты. Размеренно. Эмма за это время снарядила ещё один магазин. Прошло почти три часа и это был единственный разговор между Бейкер и Райдером. Остальное время Рик и Арерра общались с сыном и Эмма сказала Митчу на ушко, что чувствует себя лишней. Маклауд согласно кивнул, настраивая двойной код дешифратора.       А Эмма, пока была возможность, подслушивала: — Это безумие! Я только вернула тебя! — Арерра злится, а Рик, одним лишь прикосновением, успокивал её, обрисовывая сыну план действий. — Быстро и чётко, Арерра передаст тебе знание, а тебе нужно применить их. Взять и убежать. — Райли кивнул, готовясь к обучению.       Эмма наблюдала за тем, как Арерра прикосается ко лбу сына своей тонкой рукой, передавая ему поток синей дымки из своего сердца в сердце Райли. Всё это длилось какие-то секунды, но Эмме казалось, что Рвйои пережил целую жизнь, раз припал перед матерью и ухватился за её колени со слещами на глазах. До встречи оставалось два часа.

***

      Они прибыли на границу за полчаса до встречи, и стали ждать делегацию Фэйт. Эмма заняла позицию на холме, укрывшись с помощью маскировочного рефлекторного щита, прихватив десять магазинов к винтовке. Арерра восседала на камне, проводя время в медитации. Рик и его люди разогревали сухпайки, а Митч и Брену стояли недалеко от Стилета, ожидая фрегат врага. Райли же ждал, не пересиавая накапливать искаление Рывка, Броска и Деформации. Три волны разом придавали ему мощи. Дым исходил из его глаз и рта плотными клубами. Чем ближе подходили к ним Охотники, прибвшие с челнока севшего в пятиста метрах от их позиции, тем сильнее Райли чувствовал Те’ану. Её страх и боль. Они пытали её, искали любую информацию о Райли. Но Теа молчала. Она ничего не сказала, в этом он был уверен. Его «младшая сестрица» была сильной. Куда сильнее, чем сам Райли. Вместе с родителями Райли двинулся на встречу с Фэйт.       Пепель под их ногами скрепел, а Пустотный Ветер становился всё сильнее. Райли видел перед глазами зверя, поднявшегося из морских глубин высоко-высоко в небеса планеты-океана. Его телр позоже на змея, а глаза огромны, будто Бетельгейзе в сравнении с Солнцем Местного скопления. Зверь искажал волны. В одно мгновение заставляет пространство выстроится в тоннель Рывка и держит его так долго, пока всё его исполниское тело не окажется в тоннеле полностью. И тогда Райли видит, что волна Деформации сокрашает длинну тоннеля, делая из него дыру в километровом пространстве. Шаг и псионик, будто в портале, не тратя времени и силы, преодолевает путь длинною в пару дней за секунду.       Райли видит змея, дракона из мроских глубин, спящего в пустынном храме. Он раздаёт это знание за цену, как он считает, малую, формальную. Испытать боль, коей наказывают псиоников небрежных в обучении. Оторванная рука или нога. Сломанные в порошок кости. Боль и страх, агония и мучения. Всё это сплавлялось в Райли. В его теле и разуме. Но знание Рывка, его новой ступени. Всё это поможет ему. Обязательно поможет.       Фэйт расправляет руки и кланяется Райли. Райдер же стоит и смотрит в глаза Те’аны. Тело её еле двигается, она скована наручами из витиля и без звука шепчет Райли, что жто ловушка. Райли посылает сигнал Митчу через Арерру, продолжая формировать Рывок с помощью Деформации. Это сложно, тяжело. Нет ни опыта, ни живого примера, лишь видения. — Райли. Нам пора. Мы не от мира сего. Мы принадлежим Пустоте и Вуали. Пора уходить. — Велит ему Фэйт. — Давай сначала пожмём руки и пошлём друг друга не хрен. — Райли тянет к ней руку и тогда гремит первый выстрел Эммы, разрывающий голову Охотника. Райли даже слышит голос Бейкер, когда Фэйт обрашает внимание на подняшийся у холма пепел. — Не сегодня, белобрысая сука! — Фэйт ступает в тоннель Рывка, но Райли рвет пространств. Мелькает золотая искра, создавая прорезую, ведущую на дно одного из каньона Границы. Райои хватает Фэйт за руку и проваливается в «шрам» планеты, осиавляя портал открытым.       Рик и Арерра действуют оперативно. Под прикрытием Эммы расправляются с тремя Охотниками и тащат Те’анц на борт Стилета. Митч и Брену же передают координаты движущегося на орбите фрегата Устрашения и несутся прочь, как можно скорее, в последнюю минуту успевая погрузиться, укрываясь от обстрела и скрываясь в толще пепла. Райли же толкает Фэцт мощным Броском на дно каньона. Как только телр она пррламывает камень, Райли приземляется рядом и наносит улары по телу, насев сверху, влодмв в руки сферы Деформации. Фэйт де наслождается чувствам сломанных рёбер и внутрненнего кровотечения, смеясь, хохоча и чуть ли не умоляя Райли закончить начатое. — Убей меня! Стань их пешкой! Частью этого ёбаного мира! — Райли вдруг останавливается. Ему, во тьме каньона, чудится, что его сейчас вырвет от запаза крови. Как же он устал. Все силы уходили на поддержание портала и банально драться, убивать Райли уже не мог. Перед глазами кроме красного дыма Фэйт и её бешенной улыбки не было ничего. Райли увидел в лице днюевушеи самого себя. То, как он упивается смертью и адреналином. Рацли внещапно стало противно быть самим собой. Руки перестали его слушаться. Шрамы зачесались с новой силой. Когда де Фэйт затихла под ним и алвй дым перестал сочиться из её глаз, Райли отбпосил себя в портал и закрыл его волной Регуляции, устремляясь к стилету, что поднимался в воздух. Ещё раз шагнув в тоннель, Райли вдохнул и приземлился на холодный пол борта транспортника. Всё что он помнил после: голос Эммы. — Боже, браслеты! Они раскалились до бела!