Валькирия. Обратная сторона Небес.

Эскадра Устрашения на самом деле не была эскадрой в прямом смысле этого слова, или просто объединением случайных кораблей со всех систем галактики.

Инженеры, пользовавшиеся чертежами Древних, или же сами Древние, создали флот, способный взять в блокаду целую солнечную систему.

Эти корабли настроены на захват фазовых галактических врат и ничто не могло остановить эти машины уничтожениях.

Ничто, кроме отряда, позже сгинувшего на Аргоне-2.

Рик не помнил, почему он решился на этот отчаянный шаг.

Он всего лишь человек, рождённый на погибающей Земли и взрощённый где-то на задворках республиканской территории. Так почему нейропилеты в позвонках не гасят гнев, что загорается в нём, стоит ему вспомнить вид погибшей Земли? Почему он вознамерился вписать своё имя, как победитель Эскадры Устрашения?

Иногда Волк Аргона-2 вспоминал, каким мир был до того, как его отправили в программу «Арктур».

Всё тогда было другим.

Звёзды сияли ярче, небо было чище и его голова не была наполнена бесконечными размышлениями о смысле собственного бытия.

***

Космическое пространство РЕС.

Орбита Фронтира-12.

      Стилет скрылся от огня фрегата Устрашения с помощью подоспевшего на помощь дредноута. «Великий союз» под командованием Дмитрия Петренко спрятал челнок под охраной своих циклонический барьеров и подбив фрегат Устрашения, принялся удерживать позицию, получив приказ охранять пространство между Границей и Фронтиром. Фрегат Фэйт скрылся с его радара, а экипаж Стилета спокойно выдохнул. — Райли, брат, ты как? — Митч посмотрел в глаза проснувшегося Райдера и испугался. Исхудавший, уставший, страшный как жизнь Митча. Маклауд сменил мокрую повязку и придержал Райли, когда тот поднялся с места. — Тише, тише. Мы в безопасности, твоя подруга жива. Всё хорошо, тебе надо отдохнуть, Райли. — Митч вновь уложил Райдера на койку из накрыл лоб проходным бинтом. — Ты нас всех испугал. Знаешь, твоя мать была в восторге от твоих новых способностей к обучению какой-то там пиздец древней псионики, все говорила про акто…трак…короче про первых псиноков, ну этих, змеев морских. Потом Эмма вскочила и давай твоего папашу с матерью крыть благими матами. Они уложили тебя, вкололи стимуляторы и накрыли пледом, а Эмма тебе дар сбивала каждые два часа. Ох, никогда не думал, что увижу Волка Аргона-2 и валькирианскую дворянку пристыженными. Ты бы видел, как Эмма за тебя дралась: «Да как вы заботитесь о нём! Он же ваш сын, единственный ребёнок! Да вы совсем охуели?!» - Митч хохотнул, пока Райли лежал без рук и ног, не чувствуя абсолютно ничего. Его тело и разум сходили с ума без псионики, но волны были порваны. Он был временно отреченным от силы и слушал Митча, в поисках успокоения. — Райли, ты конечно намутил делов. Это твоя Теа сейчас с рассказывает, как попала к этой самой Фэйт. Страшное дело…

***

Некоторое время назад.

Фрегат Устрашения.

Теа устало подняла взор. Прикованная к креслу, из подлокотников которого переодически в её руки врывались шипы витиля, она лила слёзы тихо, без всхлипов и криков. Несколько часов мучений привели её в осознанию, что не вовремя она решила навестить Уильяма. Женщина с золотыми, почти что белыми волосами, пришла к ней уже в пятый раз. — Ты скажешь мне, что связывает тебя с Ад-Ларом. — Года её властный, безумный и почти походит на рык бешеной собаки. — Если бы я только знала, чьё это имя. — Теа трясётся, когда красный дым двумя страшными, острыми иглами проник в её виски. Боль прошлась по всему телу, словно волна цунами по цветущему берегу. — Райли. Уильям. Райдер. Почему ты наводила справки о нём? Почему искала, ты, отродьё Вион? — Если бы только знала Теа, почему Фэйт оскверняла устами своими имя Императрицы Теневой Вуали. Если бы только понимала, почему Райли так важен этой безумной суке. Нет. Даже при всём при этом, она бы не сказала и слова. — Умереть тебе с пулей во лбу, Охотница. — Шепчет Теа, когда витиль вновь пронзает её тело своими шипами, выкачивая все сил. Так повторялось много-много часов, длившихся столь протяжно и медленно, от чего Те’ана решила, что окончательно сошла с ума. Красный дым проник прямиком в её тело, исследуя его, выворачивая механизированные органы и жидкости мимикрии наизнанку. Теа не кричала. Закрыла свой рот на замок и сходила с ума о запаха своей синей крови, вытекающей тёплой струйкой из ноздрей и краешка рта. Дым вторгся в её разум. Узнал всё, что так тщательно скрывала Теа. Пусть будут прокляты создатели её рода, сделавшие из них таких податливый кукол для псионики!

***

      Райли молча смотрел на Митча. Маклауд принёс кашу из сухпайка и стал кормить Райли с ложечки. — Давай, ешь. Ты же герой у нас. Браслеты мы поместили в ящик и летим на Фронтир. Домой. — У меня нет дома, Митч. — Прохрипел Райли. — Нет и никогда не было. Я устал носиться по галактике. Я хотел бы дом у озера. Или квартиру в центре мегаполиса. Но я люблю адреналин. Погоню и запах крови. У меня не может быть дома, Митч. Я не от мира сего. Ты когда-нибудь чувствовал себя монстром, взрощёным для войны? Когда я бил Фэйт, мне понравилось причинять боль. А я ненавижу боль, Митч. — Райли отвернулся от пластиковой ложки с кашей и закрыл глаза. Тело болело, изнывало от усталости и отречённость от псионики — Райли, я тебе скажу вот что — Митч отложил еду в сторонку — Мы все не от мира сего. Я от родоков сбежал, от их гиперопеки. Эмма счастлива в семье. Для других такая жизнь чужда, кому-то она близка. Но это не повод верить словам краснодымницы. Мы сами решаем, к какому миру принадлежим. — Митч сменил мокрую повязку вновь. — Странно слышать от тебя такие пафосные речи, Маклауд. Где Форсаж? — Митч хохотнул. — Ха! Это далеко не последний заезд! — Некоторое время они молчали р Митч, поняв, что Райли спит, ушёл и сам покемарить. Ему на смену пришла Эмма.

***

— Теа чуть позже подойдёт. Знаешь, Райли, я хотела с тобой поговорить. Ты… Ты любил ещё кого-нибудь кроме меня? — Эмма села, поставив локти на бёдра, переплетая пальцы в замок. — Я не знаю, Эмма — Честно признался Райли, преодолевая боль, поднявшись на локтях. — Быть может и любил. Но те, кого я называю друзьями, те, кому раскрываю свои чувства страдают в лучшем случае и умирают в худшем. Я несу смерть, Эмма. — Как же сильно он устал. От псионики. От смерти. От всего, что было в его жизни. — Райли… — Райдер потянулся к Эмме и дотронулся до её руки. — Я ненавижу этот дар, Эмма. Я столько раз пытался отречься от него, но всё толку нет. Псионика приносит власть, а власть сильнее любого наркотика. Я пытался застрелиться года три назад, но Вуаль не позволила. Отрезала меня на время от силы. Я искал ритуалы, делал всё, чтобы пси-волны больше не восстанавливались. Но я без этой силы, как слепой, глухой и немой одновременно. Могу только чувствовать. — Эмма сжала руку Райли сильнее, чем когда либо. — Ты любишь чувства, которые испытываешь при искажении волн? — Но Райли покачал головой и в тоже время пожал плечами. — Я не знаю. Я думал, что мог бы забыть тебя, если откроюсь Те’ане, но она мне как сестра. Она… Меня к ней не влечёт, так как к тебе. Я постою за неё горой, но представить её в своих руках… Это противно мне. Псионика порой возвращает нас в воспоминания. Это называется «Завеса». Когда дым приобретает очертания прошлого события. Порой хочется окунутся в клубы и остаться там навечно. Я столько раз возвращался к тому дню, когда мы впервые пошли на свидание. Помнишь? — Райли трясся от боли. Казалось, агония возвращается вновь. Руки онемели, живот содрогался, а жар опять поднялся. — Когда впервые отпросились у Петренкр в увал? — Райли улыбнулся через силу, а Эмма растрепала его волосы. — Райли, прошу тебя, соберись с силами. Сейчас не время впадать в депрессию. Ради меня, если тебе так будет сподручнее. — Райли вдохнул. Ради неё.

***

      Пришло время Арерры дежурить рядом с Райли. Валькирианка села там же, где и остальные до неё. Чуть онемевшими, холодными пальцами она провела по лицу Райли и когда глаза его открылись, мать улыбнулся улыбнулась. — До Фронтира-12 ещё четыре часа. Как ты? — Райли всё так же потел, не чувствовал рук и ног. Правда, голова больше не раскалывалась. — Зачем? Зачем ты вернулась у Рику? — Арерра повернула голову на бок. — Сделать обещание. Встретиться вновь. Уильям, я скучала. — Райли не откликнулся. То был другой человек. Мальчишка, умерший вместе с убитым им Охотником и взводом республиканской космопехоты в момент пробужления Деформации. — Мама, не надо. — Просит Райли, хрипя, будто разрывая горло в кровь. — Уил. Ты тот кто ты есть. Я всегда говорила тебе это, но ты не хотел слушать. Ты упивался ненавистью и болью, считая, что это позволительно. Вуаль дала тебе эту силу не на потеху вселенной. — Райли трудом закатил глаза. — Я всего лишь ученик для тебя. — Райли тошнит, будто после пьянки. Ему страшно, невыносимо больно. Всё что у него есть всегда горит синим пламенем. Псионика забирает него всё, чем он дорожит. Это бесит Райли. Он ненавидит себя самого больше, чем мощь, что даровнна Вуалью и Пустотой. — Мама, забери её. Умоляю. Забери силу, сотри память, прошу, только избавь меня от всей боли. Я устал чесать шрамы, я хочу… Хочу чтобы всё это закончилось. — Арерра хватается за грудь, когда видит горькие слёзы сына, стекающие в три ручья. Прежде она так редко его жалела. Терпеть не могла сюсюкаться, но сейчас она не могла уйти, как делала обычно.       Руки Арерры касаются головы Райли. Нежно и аккуратно, без Вспышки и Глушения, Арерра прижала сына к груди, когда легла на край узкой койки. Будто маленького, она баюкала сына, напевая колыбельные из своего детства. — Я слышу тебя, моё дитя. Ты дарован мне светом звёзд. Я чувствую тебя, мой сын. Твоё сердце зовёт меня. Ты чудо, что привела я в этот мир. Ты моя частичка, кровь от крови. Ты воздух, что пропитан солью. Ты небо в теплом пламени. Простишь ли меня, за все страдания? За ту боль, что испытал, поднимаясь к небесам? За слёзы, которые я не уберегла? За радость, которую не принесла?       Арерра пела тихо, качая Райли на руках, прижимая его к себе. Она не пела ему колыбельные до этого. Не плакала вместе с ним и отгораживала себя от любых чувств. Но теперь она видела горе. Видела страх. И когда из её лазурных глаз полились слёзы, Арерра шепчет, сдерживая завывания, вставшие под ложечкой. — Прости меня, Райли. Прости меня, сынок. Прости. — И повторяла она это раз за разом. Сто, если не тысячу раз повторяла Арерра, пока Райли не ответил ей: — Прости меня, мама. Я люблю тебя.

***

      Теа пришла позже. Ольхин дотронулась пальцами до щёки Райли и когда он поднял веки, она прикоснулась к своей груди, после поднимая вверх распятые пальцы. Райли отсалютовал ей такой же жест. — Ты вернулась. — Райли радовался, пусть и боль гудела в рёбрах при попытке подняться. — Ольхин держат обещание. Всегда и везде. — Теа обнажила руки, засучив рукава робы. Райли увидел чудовищные шрамы, еле-еле затягивающиеся дыры, покрытые синей коркой, похожей на стружку из аметиста. — Я виноват перед тобой. Это моя вина. — Ещё больше боли. Больше страданий по его вине. — Я сама попалась. Поверила Фэйт и стала приманкой для тебя. Не все страдания этого мира исходят из твоих ошибок, Уильям Райли Райдер. Стенания Эммы, сомнения Арерры, всему этому виновник — ты. Но если брать на себя каждую толику боли, можно очень и очень быстро умереть. Райли, ты должен проснуться. Перестать метаться от одного огонька к другому. — Теа говорила размеренно, медленно р с обстановкой. — Проснуться? — Райли захотелось кричать. Разве всё это сон?! Это не могло быть сном! — Ты как во сне. Метаешься, боишься. Это не твой путь и я это говорила тебе тысячу раз, дурья твоя башка! — Воскликнула Теа, скрестив руки на груди. Её лицо переливалось в синих и аметистовых оттенках в свете корабельного освещения. — Ты невыносима, Теа. Я тебя спасал не затем, чтобы ты мне нотации читала, дурёха! — Райли закрыл лицо ладонями, в надежде вновь уснуть от лихорадки. — Беркетчкая вошь! Ты никогда никого не слушаешь! — А у тебя писк, как у мышки. — Хихикнул Райли. — Райдер-хуяйдер! — Теа-шмеа!       Они смеялись не долго. Стилет входил в пространство Фронтира.

***

      Митчелл посмотрел на дату. Пятнадцатое июля наступило пять часов назад, как и его день рождения. Столь любимый многими праздник для него был страшным событием с самого детства. Он был согласен с Райли, когда тот говорил Эмме о том, что не у всех есть счастливые семьи. Но даже Райдер имел по-своему любящих родителей, в то время как Митчелл Деймон Маклауд был не то благословлён, не то проклят огромной родословной, которую можно было сравнить с теми же Райдерами, славившимися генералами давно погибшей конфедерации. Семья Маклаудов на протяжении этого века управляла компанией «Ария Хай’Тек Технолоджис», что занималась постройкой гражданских и военных космических судов. Митчелл был самым младшим ребёнком в семье: у него было пять кузенов, семь кузин, три брата, две сестры, мать, отец, с каждой линии по дяде и тёте. И во всей этой кутерьме он был самым младшим отпрыском, на которого всем в принципе было не то что плевать, но особого интереса к нему не проявляли. До определённого момента, который Митчелл называл кодовой фразой: «Боже, если ты есть, зачем ты наделил меня инженерной чуйкой?»       По всем законам известной, да и что там говорить, неизвестной тоже, Вселенной, ему ничего не светило в родительской корпорации и поступление на службу в республиканский флот, который его родственники обходили за пару световых лет, было хорошей перспективой. Впрочем, именно Митчеллу, с его наплевательским отношением к желаниям семьи, достался инженерный склад ума. Он замечал неисправности в механизмах, на слух определял поломку и даже сам пытался доработать разработки семейного производства.       Тогда-то и начался кошмар. Вечные собрания, где от него ждали невероятных идей и планов, работа с чертежами с малолетства и дни рождения с десятком родственников, решивших прибрать его умения к рукам, дабы сделать свою ветвь компании, чтобы сдвинуть мать и отца с рынка. Братья и сестры нашли в нём бесплатного ремонтника, кузины и кузены не стесняясь травли, дабы задеть его, показать, что он изгой и хлюпик. Иногда он мог разныться из-за обидного оскорбления, но когда его хотел отлупить, в бой шли шокеры и дымовые шашки. Наказание всегда было одним и тем же. Его загоняли в комнату, лишая всякого доступа к механике. Одно время ему даже нашли строптивую невесту из другой судостроительной компании, чтобы сделать из неё полноценный филиал, но Митчелл и во время сватовства показал свой характер, подпалив горелкой помпезную причёску несостоявшейся невесты.       Митч всем своим сердцем возненавидел «Арию Технолоджис» и когда по галактике прогремела новость о в одной войне, и стр за Погибель Земли, он, спалив большую часть чертежей, нарочно запустив вирус в системы компании, сбежал во флот, где стал боевым инженером с верным дроном, которого он назвал «Отвёртка», который пал смертью храбрых при битве за Фаргус-1292. В честь этого великого, и Митч не боялся этого слова: наипрекраснейшего дрона, Маклауд сделал для него гробик из алюминия и отправил в вечное скитание по холодному космосу. От воспоминаний, Митчеллу захотелось плакать!       Возвращаюсь к побегу из семейного гнёздышка. Через пару месяцев пришло письмо от родителей, в котором они горячо отзывались о его поступке, приказывая ему немедля вернуться домой. Как говорил его па: «Ни один Маклауд не служил, и служить не будет!», а как говорила его ма: «Твоё место здесь и даже не смей перечить матери!», но Митчелл, драть его за ногу, Маклауд, будучи, как он говорил, редкостными дебилом, поменял дату рождения, подчистил свои документы и сейчас он был лишь однофамильцем большой семьи, заведующей ведущей судостроительной компанией.       Теперь он мог сам решать, что и как ему делать.       Но всё же он не мог избавиться от привычки запираться в комнатушке, пережидая злосчастное пятнадцатое число, чтобы позже словить ещё сотню приключений, ведь его другом был Райли Райдер .Помнится, они, когда-то, грабанули магазин, но это было сугубо по пьяни!

***

      Когда Стилет приземлился на королевском космодроме, Митч объявил, что поедет домой сам. Никто не удержал его, чему он, несомненно, обрадовался.       Добравшись до такси, он проехал к знакомой шаурмечной. Дело близилось к вечеру, золотой свет заката окрасил небо, но люди, как казалось, только начинали веселиться. Митчелл не вызывал особого удивления, в толпе было много людей в камуфляжных одеждах, разве что Али быстрее обычного закрутил шаурму постоянному клиенту. Митч по дороге захватил холодного пивка и медленно двигался, не желая ни с кем разговаривать. Он придёт домой, запрётся и доживёт до завтра, чтобы его жизнь немного перестала скакать от смертной скуки к смертельной опасности, как делал уже восемь лет подряд!       Но на подходе к квартире, он опять увидел приоткрытую дверь. Нет, Райдер и остальные были далеко от этого района, и вряд ли это была какая-то шутка, все верили в то, что шестнадцатого числа он и родился.       Всё бы ничего, но… запах… это был странный и едкий запашок, идущий из его квартиры. Приоткрытая дверь обычно качалась из-за старых ставней, которые он хотел сменить…. во рту образовалась пустыня, и слюни выделялись с особой болью обильнее чем надо. В небольшом просвете Митчелл заметил как его квартира «плывёт», а на двери, на той стороне приставлен БВО, он же — блок выделяющий огонь, особо подлая ловушка. — Сука — прошипел он, отшагнув назад. Эту ловушку он знал ещё с Калифорнии-4, каждая колониальная квартира была заминирована подобным образом. Внизу послышались тяжёлые шаги. Митчелл метнулся наверх, к открытой крыше-террасе. Не успев пройти пролёта, он оказался в руках Бегуна, схватившего его за горло. Несколько Охотников около его квартиры встали на стрёме. Митч даже вдохнуть не мог. Охотник в затемнённом визоре сжал его горло обеими руками. Бутылки пива разбились о пол. Прижатый спиной к окну, Митчелл подумал: «Как же смешно, умереть в день рождение!»       Руки выхватили Страйкер из кобуры. Каждая третья пуля была зажигательной, а значит, выделяла малость огоньку. Выпустив три пули мимо противников, к их горю, Митчелл угодил прямо в наполненную метаном квартиру. Всполохнувший взрыв выбил окна и двери, огонь окутал двух убийцы и те принялись орать и метаться на лестнице, сгорая заживо. Дом пошатнулся от ударной волны, а Митчелл, схватив Бегуна в охапку, оттолкнулся ногами от лестничного перила, прямо в окно. Опешив от подобной наглости, Бегун не сразу сообразил, что Митчелл перекатился поверх него, чтобы как-нибудь да смягчить падение на асфальт.       Митч не любил падать, особенно когда это сулило переломы. Кажется, он повредил ногу в районе стопы, медленно поднявшись с бездыханного тела Бегуна, он поковылял к придорожной скамейке. Люди смотрели то на него, то на полыхающий пятый этаж. Митчелл почувствовал, как пуля застыла в трёх дюймах от него. Рефлекторный щит продолжал работать на полную мощность, синяя сетка окутала его, когда ещё несколько пуль застыли там же. Один Охотник умудрился выжить. «Немного» подпалённый, до чёрной корочки, он шагал прямо на Митчелла. Может он ещё выдержит пару попаданий, но после удара Охотника нужно было что-то делать….       Выхватив нож, крепившийся на плече, Митчелл одновременно с этим достал гранату. Охотник метнулся было прямо на него, превышая его в росте и весе. Митч шагнул назад. Наступать на больную ногу таким образом было легче, так как при шаге в сторону он просто не мог нормально устоять и заваливался на бок.       Охотник решил не церемониться и схватив Митчелла за горло, планировал повернуть шею до щелчка, но как только пальцы сцепились на сонных артериях Маклауда, инженер вонзил нож в запястье врага, пронзив его насквозь. Хорошо, что гранаты делались исключительно на магнитных липучках. Раскрывшийся диск замигал красным огоньком на груди Безымянного Охотника, а Митчелл, выдернув нож из запястья, вонзил его под лопатки, и, превозмогая боль в ноге, запрыгнул за лавочку.       Люди давно покинули место битвы, правда покинули лишь на несколько сотен метров, и заверещали ещё больше, когда Охотника разорвало на части. Сирены полиции и пожарной части надвигались со всех сторон, а Митчелл, наблюдающий за сгорающей квартирой, вспомнил, что так и не вытащил одежду из стиральной машинки, что в холодильнике остался последний кусок медового торта, который он так и не доел. Ах, ещё и постель совсем забыл заправить. Но думать об этом было рано да и кофе остался на столе…. а потому, устало облокотившись о спинку скамейки, он посмотрел на уходящее за высотки солнце. — Нееееее…. Умереть в день рождение — скучно. Выпрошу-ка я Райдера купить мне островок, с пальмами, блек-джеком и шлюхами. ХРЕН ВАМ, А НЕ СМЕРТЬ МИТЧЕЛЛА, ДРАТЬ ЕГО ЗА НОГУ, МАКЛАУДА!

***

      В резиденции почти никого не оказалось. Танвилида, обычно непроницаемая, обеспокоенно смотрела в экран своего коммуникатора и дрожала от страха. Когда отряд во главе с Риком подошёл к ней, то валькирианка, не сказав ни слова, передала свой коммуникатор. На экране транслировался прямой эфир, с вещающей Сарой.

Сейчас неизвестно, живы ли представители королевской семьи Валькирии. В пять часов по местному времени, на перекрёстке при здании дипломатических посольств Совета, где проезжал королевский конвой, случилось нападение, в ходе которого конвой был остановлен. По словам очевидцев, Безымянных Охотников оказалось больше настоящей роты. На улицах идут ожесточённые бои, держим вас в курсе событий.

— Брену, поднимая птичку в воздух, курс на Здание Совета. — Голос Рика выражал лишь холодную решимость. — Зря мы Митча отпустили. — Взволнованно прошептала Эмма, видя как трясёт старую валькирианку. — Он у нас живчик — отрезал Райдер-младший. — С Браслетами я остановлю это. — Райли открыл чемоданчик с артефактами и надел их на руки. Отряд помчался к Стилету.

***

      Орион очнулся от резкой боли в боку. В голове всё помутилось. Вот они проезжали мимо Здания Совета, перед которым красовалась статуя арканки: Гель-Фары, лучшего дипломата арканцев, чей памятник был высечен из серого камня, и обрамлён золотыми деталями. Затем послышался хлопок, свист пуль и гипер-кар понесся вниз, врезавшись в возвышающиеся ступени, около колонн Совета. «Святые Проповедники! Как же больно! Нужно что-то делать и срочно!»       Посмотрев вниз, он начал задыхаться, что-то пробило его бок, левая рука от прикосновения окрасилось в тёмно-синий цвет, как глубина всеобьятного космоса и его туманностей. Шипя от боли, юноша отстегнул ремень безопасности. Перед глазами всё поплыло. Мать и отец тоже приходили в себя, кряхтя и рыча. Андромеда же, бледная как смерть, тряслась в своём кресле. Брат отстегнул ремень сестры и помог ей оказаться у двери. Снаружи тем времени шла битва, и видимо не в пользу королевских Стражей.       Авалон своим Броском открыл тайники под сидениями, в которых хранилось оружие и лёгкие бронежилеты. — Они идут из тумана! — Послышался голос Вальтера снаружи. Орион, находясь в прострации, натянул бронежилет и взялся за винтовку, как его учила Эмма.       «Всё хорошо. Всё будет хорошо» — это была Каселия. Она принялась глушить страх детей и направлять гнев мужа в нужное русло. Андромеда прислонила руку к заблокированной двери, и как её учил Райли, исказила Бросок, отрывая двери от основания машины.       По крайней мере, им не пришлось жмуриться. На дворе зиял золотой закат. У валькирианцев была примета — золотой рассвет или закат: к гневу Святых Проповедников. Авалон быстро выскочил из разбившегося транспорта, укрываясь за рефлекторными стенами, что были установлены его людьми. Король Валькирии подхватил оружие мертвого Стража и снял нескольких охотников меткими выстрелами.       Орион упал ничком на пыльную землю, пока Каселия прижимала к себе Андромеду, заглушая её страх и страх своих людей. Юноша спрятался за щитовой стеной. Весь перекрёсток, за исключением дороги к Корпоративному Району был усеян дымовыми шашками. Из едкого чёрного тумана выплывали отряды Охотников, по четверо. Эмма учила его: «При ранении не геройствуй. Отстреливайся, не лезь на рожон». Простая истина, но до чего же полезная! Редко выглядывая и стреляя, он поддерживал себя Рывком, быстро мечась между стенами щитов, у которых было по трое из его охраны.       Их прижимали к стенке. Подошедшую пехоту из городской части так же теснили, не давая провести операцию по спасению. Стражи не успевали перезаряжаться, как Охотники принимались вступать в ближний бой. Один из них приблизился к Каселии и Андромеде. Орион рванулся вперед, послав сестре крик: «Метни меня!» — Андромеда втянула руку в сторону брата, чуть подбрасывая его. Как учил его Райли, нужно лишь войти в тоннель и ударить при выходе, а как его учил Митчелл: бить надо в шею.       Рывок перенёс его прямо на спину Охотника. Усилив себя, Орион ударил в шею противника, пробив атласный позвонок. Больше сил у него не было. Припав ничком, он дополз до матери и сестры, держась за рану на боку. Авалон тем времени кричал, и его Стражи кричали вместе с ним. Охотники поубавили свой пыл, когда огромные камни и люки от канализации снесли головы двум десяткам их собратьев. Орион задыхался, и жизнь в нём горела только благодаря матери, что Вспышкой заставило его раны чуточку затянуться. Как же ему не хотелось умирать.       Вот бы пожить как Райли, с приключениями, вот бы ему полюбить такую женщину как Эмма, как это сделал Райли, тогда-то и помирать не стыдно!

***

      Стилет пронёсся над полем боя, разгоняя туман дымовых шашек, обнажая количество врага. Их было больше семидесяти, и каждый и них был смертником, раз отозвался на бой в столице Республики. Брену провел транспорт над прилетевшим к Охотникам на поддержку винтокрылом. Не повезло тем пилотам, ведь Фей Брену изящно вывернул Стилет, протаранив воздушный транспорт противника. Между линиями высоток и перекрёстка, обломки винтокрыла пролетели над образовавшейся пробкой, полностью вбив в землю тройку авто, и протаранив первые этажи, где расположились кафе, в которых, благо не было людей.       В городе было три военные части, подтянувшиеся к зданию Совета за пару часов, но Охотники привезли с собой одноствольные самоходки для одного человека: «С-143», а так же, успев сломить оборону Стражей, они установили сетки рефлекторных щитов, засев там с пулемётами. Получалось, что раньше всех сломятся остатки Стражей, чего Райли допускать не планировал.       Исказив под собой Бросок, Райли оказался в эпицентре битвы, просто взяв и шагнув из открытого люка Стилета. Приземлившись, Райдер сформировал деформационную дугу и ударил трижды. Но силы его, как на зло, не могли в полной мере избавить его ото всех проблем.       Вслед за сыном, Ричард спрыгнул со Стилета, приземлившись на позиции Стражей. Словно размытое пятно, он выпрыгнул из отряда Стражей и с бешенной скоростью оказался прямо перед носом большого отряда противника. — Волк Аргона! — Взревели Охотники, застывая на секунду. Роковую, для каждого из них. Страх перед зверем, вот чего добился Ричард Райдер за долгие годы жизни арктуровца.       Волк Аргона-2, будто играючи, пнул первого напавшего, выстрелил из подствольного дробовика в трёх Охотников и метнулся в сторону, руками разрывая тело деформатора. Боец Арктура получал десятки пуль в тело, но продолжал стоять и двигаться на равне с Бегунами. Его кожа регенерировала, будто самовосстанавливающийся металл, а каждый удар рукой был подобен удару молота, к которому привязали гранату. Из локтей Рика вырывались клинки, рубившие тела противников как ножи подтаявшее масло. Весь огонь противника был сосредоточен на Рике, от чего Райли умудрился простоять как вкопанный около минуты, пока Рик не вернулся к позициям Стражей, вынимая из тела пули.       Только сейчас Райли понял, что большая часть Охотников: Глушители и Возжигатели. Обычных солдат от силы было десятка три, все остальные подавляли волю Стражей и республиканцев к битве. С этим нужно было что-то делать, а первым делом разобраться с пулемётами и самоходками. Исказив Деформацию в дуговой поток, Райли направил его в щиты противника.       Синий блик ослепил глаза, но план сработал. Дым окутал его плёнкой, а браслеты перестроились по его воле к воздействию на Вспышку и Глушение. Ломающая дуга полностью уничтожила щиты, что позволило солдатам снять пулемётчиков и закидать гранатами стрелков у самоходок.       Большая часть Охотников скопилась около Стражей, отчаянно отстреливающихся от их плотного огня. Но волны Глушения заставили бы их бросить оружие и молить о пощаде, если бы не Авалон, своим примеров вдохновляющий людей. Стражи буду бороться до конца. Но вот удар был направлен как раз на подкрепление республиканских частей. Другого выхода вместо удара обеими волнами сразу Райли не знал.       Рик ухватил Охотника за горло, в один короткий миг пробив пальцами его артерии. Авалон подбросил магазины Волку Аргона и вместе они продолжили стрелять. Только вот через секунду король свалился под ударом сильного вражеского Глушения, подпитаного Истощением. Ричард чувствовал, как медленно отказывают систем его организма, а потому бросил винтовку и закрыв голову усиленной верисей визера, в три широких прыжка оказался рядом с первым Глушителем, всаживая в него половину пистолетного магазина, оставшиеся патроны растрачивая более экономно. Ричард метнулся на подошедшего Охотника и мощным ударом титанового кулака вырвал тому сердце, прикрываясь его телом, как щитом. Однако Волк не рассчитал, что выстрел из приближающейся электромагнитной пушки, пусть и не точный, не смертельный для него, выведет из строя систему подачи адреналина, сделав из него отличную мишень. Рик почувствовал, как его подхватили Броском. Позволив союзной силе направить его за рефлекторный щит, Рик коротко кивнул Авалону, что набрался сил и поднялся на ноги, воодушевляя своих солдат.       Райли начали глушить со всех сторон, пытаясь повалить на колени. Некоторые Охотники истощали его силы, не позволяя коснуться Рывка. Пошатнувшись, но всё же устояв под ударом из трёх Игл Истощения, Райли ударил в ответ.       Исказив мягкие спирали Глушения и дрожащие, как высокочастотные волны, Вспышку, Райли поднял перекрещённые руки, полностью расправив ладони. Если он не сплотит Стражей и подкрепление, королевская семья умрёт. По его вине. Резко разведя руки в стороны, он закричал, как обычно ревёт движок истребителя на сверхзвуковой скорости. — Лети, Валькирия! К оружию, Стражи!       И в этот момент Райли почувствовал, какой ужас и животный страх Безымянные нагоняют на людей. Смерть, холод, шепчущие голоса, плач детей, страшная боль, пронзающая всё тело, воспоминания из-под корки, о которых вспоминать нельзя! Шрамы на руках Райли загорели от прикосновения синего дыма, но он продолжил. — Лети, Валькирия! К оружию, Стражи!       Теперь удар был направлен на него. Он забрал весь страх, и даже продолжал глушить страх людей на километр вокруг. Лесли появилась перед глазами, как всегда, с простреленным лбом, голоса в голове порицали его: «Ты не спас её, не спасёшь и её!» тогда он увидел Эмму, холодную, на поле красных маков. Арерру, сгорающую в огне, утопающего Рика и удушенного Митчелла. «Никого ты не спасёшь, Неправедник!» Слёзы катились по щекам в три ручья, но это был его личный страх, его демоны, солдаты больше не боялись врага. — Валькирия! Лети! Стражи, к оружию!       Гортанный рёв вырвался из него, и засвистевшие пули дождём пронеслись мимо него. Битва закончилась. Но Райли продолжал слышать крики, стоны и мольбу раненых. Он чувствовал Авалона и его семью, они были живы и относительно здоровы, но больше ничего им не угрожало. Они точно выживут.       Но сам Райли упал на колени и зарыдал так громко как мог. Он чувствовал боль сотен, если не тысячи людей. Их страх за свои жизни и за близких. Запах крови сводил его с ума, всюду были трупы, всюду виднелись незнакомые ему люди, умоляющие его сдаться, прийти за ними и спасти их от самой страшной гибели. Райли продолжал плакать. Свернувшись клубком на тёмном, запылённом и окровавленном асфальте, он трясся как в агонии.       Перед глазами забегали видения чужого мира, чужой жизни.

***

Голос заставил его вспомнить.

П͝рим̽и да͝р Древнӥх̽, ̕Р͝а̐й͝ли.

Прими наши дары.

Прими их, Райли.

ПРИМИ ДАР ДРЕВНЕГО, РАЙЛИ!

Преобразившийся вокруг Райли мир предстал перед ним умирающим остовом великой цивилизации. Две луны были расколоты и обломки планет сделались кольцами мертвых небесных тел. Над головой ещё ревели двигатели истребителей, что оповещало о новой битве за уже мёртвую равнину. Последняя эскадра пронеслась над ним, вырисовывая сложные кренделя, изворачиваясь из-под огня таких же безумцев, стоявших по ту сторону баррикады. Залитая кровью земля скользила под стёртыми сапогами, давно забытые знамёна, изорванные и почти сгоревшие, реяли на ядовитом ветру. Планета умирала. Дом иссыхал. Ад-Лар понёсся вперед. На встречу ему бежала Мел-Дара. Нет, они не пытались спастись, не пытались провести последние секунды жизни рука об руку, как положено мужу и жене. Они бежали по бездыханным телам своих собратьев, чтобы покончить со всем этим безумием. Чтобы умереть, убить друг друга. Ад-Лар смотрел на солнце Родины. Ещё пара миллионов лет и оно умрёт, забрав с собой Наследие Древних. Может быть, где-то в Порубежных Системах их низшие братья найдут остатки великих архивов, но все они умрут здесь. Мел-Дара подняла свой клинок. Она назвала его Опустошителем. Кристалл витиля на эфесе всполохнул красным огнём и Древняя вошла в Рывок. Ад-Лар поднял Осколок, своё верное копьё со встроенным витилем синего цвета. Туман окутал его с головы до ног, когда жена, намеревавшаяся стать вдовой подбросила себя Броском для удара с высоты, Ад-Лар собрал всю силу, которой обладал и метнул Осколок. Мел-Дара приземлилась и нездорово ухмыльнулась. Красные от крови глаза намокли от слёз, но безумие продолжало гореть в них. Она шагнула вперед раз, затем второй и упала навзничь. Ад-Лар подхватил обмякшую жену, и придержал голову украшенную золотым венком. Её чёрные волосы впитали за год битвы пепел, грязь и кровь. Зелёные глаза залились слезами, но она продолжала улыбаться на его руках, улыбаться и показывать ямочки на обеих щеках. — В другой жизни, я найду и убью тебя, Ад-Лар! — Прошипела умирающая Мел-Дара. — В другой эпохе, я буду ждать тебя, Мелл-Дара. — Ответил Ад-Лар, вглядываясь в горизонт. Волна протонного взрыва уже неслась на него. Наверняка Мел-Дара исполнила план. Ад-Лар же закрыл глаза, направляя силу в Пустоту. Он не сдержал слов, данных жене. Тем лучше, он слишком сильно устал.

***

— Трус. — Твердил он сам себе. Без остановки расчёсывая шрамы, почти не чувствуя крови. — Трус. Я такой трус. Чёртов трус. Лучше бы погиб. Боже, ну почему именно сейчас? Трус, трус, трус! ТРУС! — Сердце с болью закололо, а тело вовсе отказалось что-либо чувствовать, когда краем глаза он увидел Эмму, склонившуюся над ним. — Райли? Райли?! Санитар! Санитара сюда! Всё хорошо, слышишь, слышишь меня?! Санитар! Я с тобой, слышишь? — она не должна была видеть его таким. Не должна.       Трус. Он почти поверил в это. Почти.

***

      Из красного дыма, что спустился с неба, как поток солнечной плазмы, явилась Фэйт. Окутанная потоками воздуха алого цвета, Фэйт с горящими глазами переступала через тела Охотников и Стражей, по щелчку пальцев ломая позвонки тем, кто шёл против неё. Эмма закрыла собой Райли и нацелилась на Фэйт, но послышался рёв Стилета и между Бейкер и Фэйт встала Те’ана. Она сняла с себя робу, обнажая тело без половых признаков. Сапфировая корка перестроилась в бронированную сетку и Теа выставили руки, готовая к борьбе. — Уйди, отродье Вион! Ад-Лар мой! — Взревела Фэйт, руками отталкивая глыбы камня и отшвыривая трупы в стороны. — Кем бы ты не была, псионик, его ты не получишь! — Теа ударила первой. Поглощая телом свои псионику, она скопировала деформационные прутья и выстроила их в клинки. Размашистыми ударами она заставила Фэйт отступить и выставить регуляционый щит.       Теа сражалась жестоко, вкладывая в удары всю силу, копируя атаки, коим подвергала. Фэйт в свою очередь била её усиленным Истощением, подпитывая себя. В папу прыжков Фэйт умудрилась ранить Те’ану и вонзить прутья в её бок.       Райли пытался подняться. Браслеты спали с его руки и в попытке прийти Ольхин на помощь, Райдер ничком пополз к сражению. Эмма кое-как удержала его, пытаясь в неразберихе помочь Те’ане и подстрелить Фэйт. Однако в какой-то момент к бою подключилась Арерра, сковав болью тело Фэйт. Вместе с раненной Те’аной Фэйт припала на колени и ударила Ольхин второй раз, отрывая её плоть. Райли закричал, когда Арерра упала на одно колено, принимая на себя всю боль Те’аны. Не в силах сделать хоть что-то он звал Рика на помощь.       Отец Райли выскочил из осевшей пыли. Фэйт Броском выбила пистолет из его руки и откинула Те’ану, вбирая в свою лёгкие красный дым. Из ноздрей и глаз её полилась чуть ли не дымящаяся кровь.       Рик обнажил локтевой клинок, оскалившись как волк. Фэйт выкрутила в руках клинок и в один резкий прыжок налетела на Рика. Райдер-старший парировал удар и шагнув вперёд, схватил титановой хваткой руку Фэйт, чтобы сломав её, можно было вжать псионика в бетон под ногами. Но Фэйт вновь вошла в Рывок и оказавшись за спиной Рика, ударом с двух ног, отбросила его в Арерру, выведя обоих противников из строя. Эмма в этот момент попыталась выстрелить, но на горле её сжалась рука Фэйт. Райли послал всю силу Заряда Эмме и потянулся к своему оружию. Фэйт же хохотала: — Жалкий полукровка. Ты даже не понимаешь, от кого получил свою силу! Не от матери-предательницы и не от чудовищного отца! Ты мой, Ад-Лар! Ты всегда будешь моим! — Красный дым медленно приближался к глазам Райли. — Никогда, пока я жива! — Теа налетела со спины и пальцами своими впилась в виски Фэйт, отсекая её от псионики. С каждой секундой тело Те’аны рассыпалось на кусочки. Райли из всех сил оттолкнул руку Фэйт от шеи Эммы. Теа кричала и умирала.       Только не она. Только не они! Райли поднялся на колени в ту секунду, когда Фэйт победно улыбнулась. — Меня невозможно отрезать от этой силы. Я не от мира сего! — Пронзив своё тело клинком Деформации, она пропала в портале Рывка, как и Райли на Границе.       Теа безвольно упала на землю. Из её лазурных губ лилась синяя кровь.

***

Чуть позже.

      На хирургическом экране Зеда Амато высветилась нужная точка. Пуля совсем чуточку не дошла до жизненно важных органов, но трясущийся на столе Орион усугублял собственное положение. Из-за страха принца, Зед не мог провести операцию по изъятию пули. В до боли белоснежной операционной, где ноздри не выдерживали запах медигеля и пенициллина, ему приходилось работать не покладая рук. Пусть королева и сестра держались за Ориона обеими руками, Зед не мог ввести парня в наркоз — нервная система принца была на пределе и он мог впасть в кому, из которой валькирианцы выходят с повреждённой памятью.       Но, на помощь пришёл внезапный Митчелл, заявившийся сюда с хромой ногой и ором: — С Райдера я сдеру все бабки! Он купит мне казино с блек-джеком и …. а, ой…. — увидев бледного Ориона, Митчелл соизволил заткнуться и сесть рядом с парнем. Каселия не отрывая глаз, смотрела на сына, пока Андромеда жалась к матери со всех сил. Видя, как трясётся Орион, Митч обошёл койку и когда Зед согласил на его план, то сел у изголовья принца. — Слушай меня, Орион. — Парень повернулся, трясясь от холода. — Я тебе сейчас расскажу историю о простреленных ягодицах и патроне калибра семь, шестьдесят два миллиметра, но ты должен внимательно меня слушать и собраться с силами. — Орион покорно закивал и замер как камень. Зед начал операцию. — Было это на U-23 — даже Каселия и Андромеда подняли головы — в пехоте не хватала танковых экипажей и наш отряд перебросили на лёгкий танк модели V-09. Быстрый и юркий, но брони никакой. Одно попадание и всё, экипаж в пять человек — мертвецы….

***

— Танк на три часа! Ёбнем этого хуя! — — Бронебойный зарядил! Готовь жопу, Охотничек! — — Огонь! —       Глухой выстрел откатил танк на обратную позицию за секунду до ответного залпа. Райли приходилось работать заряжающим и крутящим. Пару подорванных танков врага назад они повредили механизм башни, и теперь приходилось вручную поворачивать дулу в нужную сторону.       Жара внутри танка стояла нестерпимая, пороховой дым разъедал лёгкие, слёзы лились из глаз, но они продолжали отстреливаться, чтобы дать Текиле и Сварщику время для атаки с тыла.       Амато следил за пределом брони и работал мехводом, пока Эмма подгадывала нужный момент. Однако в какой-то момент сыграла чуйка Райли. Он заверещал, что есть силы, и Эмма подалась назад. Ещё один выстрел врага пронёсся мимо. Слепой по приказу вжал тапку в пол, выводя танк из-за пригорка. За их спиной остались пустынное шоссе с взорванными ежами и уничтоженными ЗРК.       Выехав из-за пригорка, ведущего к окопам, по которым поработала авиация, они столкнулись с последним танком врага в этом секторе. Митч и Александра помчались в окопы, выискивать там мины или гранатомёты. Эмма навелась на противника и оба танка застыли друг напротив друга. Райли, выплёвывая кровь, оповестил командира: «Снарядов не осталось», то, что враг не стрелял, говорил о схожей ситуации.       Тем временем Мартинес нарвалась на выжившего офицера Охотников. Тот, шатаясь, придерживая рану на боку, продолжал драться шоковым дротиком, засадив его прямиком в бедро тяжёлого пехотинца. Митч выпустил в него почти всю обойму верного Страйкера, оставив того захлёбываться кровью в чёрных от сажи окопах. Обрыскав пару углов, Маклауд разыскал треклятый гранатомёт и выскочив из-за холма, навёлся на танк врага.       Но командир бронированной машины, с установленным пулемётом на башне, заметив это, развернул стационарное орудие спаренное с пулемётом 7,62-го калибра, направив его прямо на Сварщика. Два выстрела были произведены одновременно. Снаряд помчался в танк, и взрыв после него не оставил экипаж в живых. Но за пару секунд до этого пулемёт выпустил очередь пуль, которая достала Митчелла, падающего в окоп позади себя.       И когда их забрали на несущий крейсер, в лазарете большая часть раненых лежала на спине, с героическими ранениями в плече, ноге, животе или голове. И только Митч лежал на животе… только он. В свой же день рождение!

***

      Зед закончил вытаскивать пулю, и теперь рана принца заживала под воздействием медицинского лазера, прижигающего и восстанавливающего ткань. Орион при этом хохотал вместе с Андромедой, и даже королева улыбалась: — Ваше Величество, у меня квартиру взорвали, можно я у вас поживу, фильмы с торрентов покачаю… — Каселия, подняв брови так высоко как могла, коротко кивнула. Зеду даже завидно стало.

***

Эмма и Райли тащили Те’ану в лазарет. Какие-то пять минут обернулись бесконечно долгими, тянущимися в пространстве мучениями. Ольхин медленно умирала. Когда её положили на операционный стол, Райли ухватил Амато за грудки: — Умоляю, сделай что-нибудь, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — Паника охватила Райли, когда Амато покачал головой с выпученными глазами. — Она — Ольхин. Её тело это чистая кибернетика, у нас нет возможности залечить её раны. — Райли хотел злиться, орать, рвать и метать, но поняв, что Амато прав, что Ольхина можно спости, если другой его сородич отдаст своё тело на донорство. Тяжело дыша и не сдерживая слёз, Райли упал на колени перед Те’аной. — Райли, посмотри на меня. — Попросила Те’ана, протягивая ему руку. Райли отвернул свой взор, машинально заключив руку Те’аны в свои ладони. — Нет, ты будешь жить, я что-нибудь придумаю. Арерра! Мама! Мама! Рик! Отец! Кто-нибудь! Митч?! Хоть кто-нибудь?! — Райли не мог заставить себя посмотреть на Те’ану. На его крики сбежались все. Фаргонов в полном составе, Маклауд и Ричард с Ареррой. — Райли. — Прошептала Теа. Сила её рук слабела. Сапфировая кожа бледнела. Райли не мог смотреть на это. Ещё одна смерть. Всё потому что он не смог победить. Найти в себе силы сражаться.       Эмма села рядом. Она взяла руку Райли и еле слышно обратилась к Те’ане. — Он здесь, Теа. Он рядом с тобой. — Райли выл, как это делает волк, находя стаю свою убитой охотниками. Опухший от слёз, он поднимает свои серые глаза и смотрит на то, как умирает Те’ана. — Ты всегда был сильным, Райдер. Таким сильным, что луны и звёзды могли двигаться по твоей воле. Твоя сила, это нечто большее, чем Выброс Пустоты. Не отрекайся от неё. Не забывай. Знаешь, мир так велик. Мой народ верит, что смерть это часть пути. Что душа наша, если она есть у Ольхин, окажется там, на псионном берегу. Но это ждёт нас только если псионик лишит нас жизни. Не кровотечение и не рана от псионики. Направь Рывком мою душу к Вуали, я Райли. Я не хочу вечного забвения новой дуги в моём теле. Прошу тебя, брат мой. — Райли качал головой несколько секунд, пока не увидел, как Те’ана умоляюще смотрит на него. Молит о милосердии и возможности дотронутся до Теневой Вуали. — Ты всегда найдёшь меня в Океане, Райли. — И пока Теа ждала своей участи, она обратилась к Эмме. — Я всегда хотела быть тобой, Эмма. Быть любимой. Но теперь я вижу. Ты… Ты такая же как волна, бушующая в твоём сердце. Позаботься о Райли, хорошо? — И Теа опустила руку Эммы, когда Райли направил волну Заряда с помощью толчка и Рывка в сердце Теа’ны. Её тело стало белым, как снег. Она затихла. Райли же закрыл глаза, позволив тьме поглотить себя.

***

На следующее утро.

      Арерра и Каселия стояли подле Авалона и его верных лордов. На погребальных кострах лежали тела Стражей, облачёных в алые шинели. Из головы венчали короны в виде золотых лепестков.       Эмма и Митч, вместе с Риком и Брену стояли позади всех. Орион и Андромеда, вместе с Райли и Вальтером находились перед кострами, кои возвели на площади у резиденции Фаргонов. Все остальные дворяне и скорбевшие стояли в отдалении, метра в двадцати от похороненной процессии.       Авалон обратил руки к небесам. Его доспехи были обрамлены золотом, а рукавицы имели витиеватый узор. Его корона была выполнена в виде блика падающей звезды. Меч на его поясе придавал Авалону образ древнего короля. — И пели они о горе, что приносила нам смерть. Пели о том, как души уходят к светилам, пели и проливали слёзы. Молились они Императрице Теневой Вуали и просили её, в песнях своих, упокоить нас в свете звёзд. — И пусть в эту минуту запреметит погибших Валькирия и примет подкрылья свои, унося в чертоги Вуали, где видим мы отцов и матерей своих, братьев и сестёр, предков своих, всех до единого, что зовут нас на берега, где вступят они в новую жизнь. — Пропели Арерра р Каселия. Орион, Андромела м Вальтер по команде зажгли чаны с огнём, а Райли, дождавшись момента, когда король опустит руки, исказил энерго-волну. Пламя в чанах окрасилось в синий и многочисленными потоками устремилось к кострам, обвивая тела Стражей. Прах их ветром уносило в небеса, к меркнушим в предрассветной мгле звёздам. Когда же тело Те’аны обьяло пламя, Райли увидел, как частички праха неслись вверх, завиваясь в спираль. Со смертью Те’аны, частичка Райли увядала. Навязчивая идея отречься от силы была разрушена словами Фэйт. Запах смерти сводил его с ума, песни Арерры и Каселии заставляли тело трястись. Слёзы лились по его щекам. Он часть этого мира? Он должен сражаться за него?