У смерти глаза человека

      Все ещё тихо. Ты слышишь это? Да? А что ты должен слышать? Только не говори мне, что слышишь кого-то извне. Это же неправда, и ты это знаешь… Тот, кто так уверен в своем знании, не может ошибиться. Но если бы ты знал правду, сказал бы ты это снова? Забавно, насколько шаткой может быть человеческая природа. А знаешь, меня это невообразимо веселит! Продолжай! Но как долго ты ещё сможешь сопротивляться? Всё-таки что-то слышишь? Или снова притворяешься, что согласен? Думаешь, я испытываю к тебе хоть немного жалости? Ты смешон. Говоришь, что «на твоём лице было больше солнечных бликов, чем в твоей жизни»… Не слишком ли громкие слова для ошибки эволюции?       Я не могу так больше… Это все ещё не я…       Все ещё не ты? Но кто ты тогда? Существует ли это «ты»? Может, это нужно отрицать так же? Ты никогда об этом не задумывался? О том, что будет, когда ты уснешь? Что произойдет, пока ты будешь спать? Что может привести к тому, что ты никогда не проснёшься? Слишком самонадеянно думать, что этого никогда не произойдет, ведь, согласись, есть вероятность. Бессмысленно это отрицать. Сегодня все бессмысленно. Только ли сегодня?

…

      Сколько уже дней прошло после того ливня, Эвер? Время, говорят, лечит. Чтобы оно лечило, нужно иметь либо дырявую голову, либо совершенную адаптивность. Памяти тебе не занимать, так что просто смирись. Не пытайся отрицать то, что случилось, просто смирись — это самое лучшее, что ты можешь сделать. Могу поспорить, ты хотела бы, чтобы ливень размыл не только те тропинки. Даже для тебя это было слишком. А ведь ты… Ах да, ты же тоже человек… Так что, Эвер? Что будет, когда ты уснешь? Куда ты провалишься? Почему ты все ещё бежишь?! Человек слаб, он не быстрее собаки или кошки, напротив. Так почему люди все ещё бегут от правды?! Смешно, не правда ли… Так все же, скажи мне, что тебе снится, милая мисс Харви…       Видишь ли ты в своем сне прекрасное поле? Цветы все уснули, колыхаясь на ветру, как в колыбели, но стрекот кузнечиков не утих, хоть и близок к концу. Ветер уносит чей-то тяжеловатый вздох в лужицу Млечного пути. Видишь ли ты эти звёзды, Эвер? Они такие ничтожные, маленькие, не правда ли? Прямо как ты… Ты видишь этот пошептывающий на ветру лес? Кто там прячется? А кто прячется на этих звёздах? Они так мерцают… Завораживает. Быть может, они так смеются над нами?       Видишь ли ты в своем сне то же самое поле, Хеннинг? Оно такое бесконечное, так напоминает тебе что-то, но ты не можешь вспомнить что. Куда ты бежишь? Зачем пугаешь всю живность, что нашла покой в густой траве? Кого ты там хочешь найти? Что? Ты ищешь выход? Сколько ты уже на этом поле? Ты уже не помнишь. А где же твои друзья? Ах да, они остались в лесу. Почему же звёзды так сгустились? Почему же они так настойчиво и противно мерцают? Они так похожи на фосфоресцирующие кристаллы, правда?! Что это за кристаллы? Почему они так мерцают? Так куда же ты бежишь, Хеннинг, неужели им навстречу? Вернее, от чего ты пытаешься убежать? Что же там прячется в лесу? Почему ты так устал? Почему ты выглядишь старше? Что? Чувствуешь, как твои конечности постепенно начинают коченеть и скрежетать, будто ты не из плоти и крови? Почему блики звёзд матово гладко отражаются на твоей коже? Почему же ты останавливаешься? Жертва всегда должна бежать, особенно если рядом хищник.       Луна безмолвно парит над людьми. Хеннинг, вздрогнув, проснулся. Глаза, немного впавшие, быстро оглядели комнату: все в порядке. Сколько времени прошло на сей раз? Ты уже не в состоянии вспомнить, Хеннинг, сколько ты спал, ведь так? Рядом слышалось ровное дыхание Эвер Харви. Они съехались вскоре после похорон. Хеннинг и головы не повернул. Лунный свет проникал в комнату, на кровать, он не щекотал лицо в отличие от солнечного, а будто покрывал кожу почти неощутимой пеленой. На стене, на полочке, этот самый свет будто бы блеснул, недобро так, и тут же погас, оставив в памяти белые очертания маски, похожей на манекен. Шварц заметил этот отблеск, но тут же отвёл глаза. Отчего-то ему было неприятно смотреть на часть своего образа, казалось бы, слившуюся с ним. Но, быть может, в этом была проблема?       Почему ты не хочешь, чтобы эта прелестная маска была частью тебя? Она так тебе подходит! Что за тайну в таком случае она хранит?       Ты не хочешь снова уснуть? Ещё слишком рано пробуждаться. Не хочешь вновь прогуляться по сумрачному полю? Так что там, в этом лесу? От чего ты бежал? Почему ты остановился?       Ты тоже это видишь, Эвер? Но что ты видишь? Так странно. Почему звёзды так настойчиво сверкают? Где я? Это поле… Тут так красиво, но почему же я не могу унять биение сердца? Эта красота настолько прекрасна, что захватывает дух? Или же это все от ужаса? Почему ветерок, так приятно обдувавший плечи, становится таким по-могильному холодным и едким? Эвер… Эвер… Богиня восточного ветра… Кто же зовёт тебя, Харви?       Тут же никого нет, кроме абсолютного людского безмолвия. Тут никого нет, кроме сгущающейся ночи.       «Я бреду уже, кажется, вечность. Почему время тут тянется так долго? Почему этой ночи нет конца. Что это? Что такое белое мелькнуло в лесу? Ладно, посмотрю, я ведь сплю, со мной ничего не может произойти».       Тише, Харви, ты же знаешь, что нужно быть хладнокровной. Это половина успеха. Ты побрела к лесу, чтобы посмотреть на то, что тебя так заинтересовало? Похвальная любознательность иногда приводит к гибели, помни об этом. Но я послежу за тобой. Ветер становился все обрывистей с каждой попыткой всколыхнуть спящие травы. Всё-таки прекрасно здесь. Эвер, ты бы хотела остаться тут навечно?       По широченному полю уверенным шагом шла девушка, периодически оглядываясь назад. Ее путь лежал к лесу, откуда исходил чем-то отраженный мягкий свет звёзд. Они все так же мерцали, будто смеялись, подначиваемые ночью. Что-то белое, главное виднелось меж деревьями. Вот ещё одно пятно, и ещё, и ещё, и еще… Как много… Но что это? Мне кажется, или это белые манекены? Эвер, тебе знакомо это чувство? Ты снова ловишь на себе этот взгляд, поэтому так тревожно оглядывается по сторонам?       Что? Ты не признаешь дыхание ночи у тебя за спиной? Ах, Эвер. Что ты подумала, когда увидела армию манекенов в лесу? Они не смогут ничего сказать — у них гипсовые губы. У них гипсовые глаза, они не могут видеть, но могут смотреть на тебя, и ты будешь чувствовать их пластиковые взгляды. Тебе что-то в них показалось знакомым, Эвер? Ты подошла вплотную к одному из них, невысокому, женскому, и смотришь прямо невидящим в глаза. Они когда-то были человеческими, или, быть может, это всего лишь воображение. Но ведь ты что-то увидела в этом мертвом взоре. Тебе он напомнил чьи-то пустые глаза? Нет? В таком случае почему ты позволила страху взять над собой верх? Ты молниеносно отвернулась и, пробежав глазами, казалось, по каждой белеющей в ночи фигуре, бросилась бежать отсюда. Но куда ты бежишь? Почему ты все ещё бежишь? Ты же всего лишь человек… Разбуженные букашки выпрыгивали из-под твоих подворачивающихся стоп. «Куда же я бегу?» — пронеслось у тебя в голове. Ты бежишь от правды, милая Эвер Харви. — Что? Ещё один? — ты увидела, наконец, ещё одну белую точку в море черной травы.       Чей он? Кому принадлежит эта гипсовая оболочка? Ты побежала к нему? Стой! Зачем? Почему ты все время бежишь? Ты осознаешь, что ты жертва? Ты чувствовала и чувствуешь на себе тот самый тяжёлый взгляд, ту метку смерти. Чей это взгляд?       Манекены не могут видеть — у них пластиковые глаза. А звёзды не смогут услышать, они слишком далеко, чтобы быть правдой. Так чей это манекен? Почему этот силуэт так знаком?       Эвер споткнулась на всем лету.

…

      Луна ещё не скрылась за окном.       Харви вскочила. Сон оборвался так же резко, как и начался. Девушка дышала тяжеловато, лишь немного сбивчиво, но стабильно. Эвер вздрогнула, почувствовав на плече чью-то теплую руку. Повернувшись, она успокоилась. Это был Шварц.       Словно поняв, что хотят спросить его глаза, девушка шепнула: — Это был всего лишь кошмар. — Попей, — он протянул стакан, который тут же был осушен. — Давно не спишь? — Это так заметно? — усмехнулся Хеннинг. — Нам обоим не везёт со сном, ты же знаешь.       В ответ он только грустно хмыкнул. Все снова стихло. Двое молча сидели на кровати. Один был будто погружен в транс. Вторая судорожно пыталась собрать все мысли, кружившиеся в голове. По внешнему состоянию они мало чем отличались.       Капля вытекла из опрокинутого на одеяле стакана, мгновенно исчезнув в потемневшей ткани.