Девчонка

Эйрахнид уже привыкла, что Арси часто не может спокойно спать по ночам. К тому, что она просыпается со вскриками всякий раз, когда ей снятся кошмары. Это стало чем-то обыденным, как и то, что чужое пробуждение вырывает и её из сна. Хочется плюнуть и снова лечь, но что-то не позволяет. И Эйрахнид снова и снова подходит к Арси, обнимая и гладя её. Заботясь о ней. К своим кошмарам она тоже уже привыкла. Кровь и все ею убитые — и больше ничего. Но новый сон не такой. Родной дом — и горящая семья, запертая в нём. В одном из окон она видит синие волосы — и стекло с треском разлетается. Дверь подперта, но когда Эйрахнид пытается вырвать доски, которыми её заколотили, руки проходят насквозь. Крики становятся громче, Эйрахнид отшатывается — и кричит вместе со всеми, ощущая запах паленой плоти. Вопль Арси особенно громкий, и женщина жмурится, опираясь на лапки и зажимая уши. — Нет... — она не узнаёт свой голос — тихий, слабый, дрожащий. В нём — боль и ужас. Пронзительные крики братьев и сестёр — и Эйрахнид оседает на землю, дрожа всем телом. Фемконка заставляет себя открыть глаза — чтобы сразу же увидеть, как горит Арси. Она больше не кричит, падая на пол. Огонь ползёт дальше; убив семью и Арси, он не останавливается, как должен, пожирая лишь деревянный дом, нет. Его клыкастая пасть с острыми языками тянется к ней. Эйрахнид кричит, видя сквозь остатки стен обугленные тела тех, кого она любила, плачет, трясясь и не пытаясь даже встать, чтобы убежать, когда в пламени видит... Арси. То, что от неё осталось. Она ковыляет к ней на изуродованных ногах. Сквозь остатки сожженной плоти видны обугленные кости. — Ты. Эйрахнид отползает назад, пытаясь хотя бы встать на дрожащие лапки. Вид сгоревшей девушки невыносим. Ещё больше мучает то, что она была бессильна её спасти. — Ты. — Я пыталась тебе помочь!.. — фемконка сипит, но голос отказывает. — Не помогла. Никому. — она указывает рукой — почти голыми костями — на дом. А потом на себя. — Ты убила меня. Всех. Ноги становятся ватными, губы начинают дрожать, когда Эйрахнид пытается вспомнить хотя бы одну молитву, но тщетно. Пламя тянется к ней — Арси пропадает в нём полностью. Женщина теряет её из вида, но встать уже не может. Между ней и огнём пролегает река. Широкая, она становится преградой для стихии. Эйрахнид поворачивает голову туда, откуда река появилась — и её, не успевшую ни среагировать, ни удивиться, сносит волна. Открывает глаза женщина уже в доме, вцепившись в чужую руку. Темнота успокаивает, а биение чужой Искры под ухом — и того больше. Дрожать вспотевшая и перепуганная Эйрахнид перестаёт лишь через четыре клика. Ещё через один — понимает, что рядом с ней сидит Арси. Живая, тёплая и гладящая её по влажным волосам. Автоботка нежно оглаживает её щеку, убирая прилипшие чёрные пряди — и от этого прикосновения не хочется отстраняться. Напротив — Эйрахнид думает о том, чтобы Арси продолжала её гладить, прижимая к себе. Слишком надёжно и хорошо рядом с ней. — Будешь чай? — шёпот по сравнению с криками во сне — как музыка. Но сил женщине хватает лишь на слабый кивок. Даже на то, чтобы отругать себя за то, что позволила автоботке о ней заботиться, сил и желания нет. Сейчас, впервые за всю войну, хочется почувствовать чужую заботу. Злиться на то, что её приняла, она будет утром. Или не будет вовсе — Эйрахнид не хочет об этом думать. Арси уходит делать ей чай — и женщина пристально следит за этим, надеясь, что это не «сон во сне», что когда автоботка повернётся, она увидит не сгоревшие лицо и тело. Опасения не подтверждаются и Эйрахнид выдыхает облегченно, игнорируя чужой взгляд. Плевать, что о ней подумает Арси, плевать, что она выглядит сейчас позорно слабой. Чай она пьёт тоже с чужой помощью, иногда мелко вздрагивая, вспоминая кошмар. То, что Арси держит кружку вместе с ней, очень помогает — сильные руки обхватывают её, придавая устойчивости. Так становится намного легче и спокойнее, а кошмар медленно забывается за этими теплом и заботой. Арси уходит к раковине, чтобы помыть кружку; Эйрахнид слушает шум воды, совершенно не похожий на шум реки во сне. А когда она возвращается, женщина снова прижимается к ней, льнёт под руки и кладёт голову на чужое плечо. Сейчас она ласкова настолько, что это удивляет её саму — неужели она так расчувствовалась? Чужие прикосновения нежны и осторожны. Арси гладит её по плечам, рукам, оглаживает её ладонь, которой она обхватила левую руку женщины; Эйрахнид чуть ли не тонет в этой нежности, вспоминая далёкое прошлое. — Не хочешь рассказать, что тебе снилось? — голос автоботки такой же тихий, как и до этого — женщина всё бы отдала, чтобы слышать его и дальше. В ответ фемконка отрицательно мотает головой, прижимаясь к Арси ближе. Чужая Искра бьётся ровно, успокаивая её собственную. Дыхание над ухом, глубокое и спокойное, успокаивает не меньше. Одна ночь. На одну ночь она позволит себе забыться в этой тёплой и приятной заботе. А потом всё вернётся в прежнее русло. Арси продолжает гладить её и Эйрахнид жмется ближе, тянется, как киберкошка, к ласке и чужой руке. Без... притворства, лжи и масок — после кошмара на это всё сил не осталось. Так она и засыпает — на чужой груди и в чужих объятиях.