Безэмоционален

                   Люди, которые привязывали клоуна, всё ещё стояли по углам, на случай, если попытка побега повторится, или что-то пойдет не так. Миса остановилась в немом удивлении. Ведан это заметил, но решил, что это из-за волнения:       – Не волнуйся, сегодня ты просто наблюдаешь.       – Д-да, я постараюсь.       – Вот и молодец, теперь подойди ближе.       Следуя за отцом, девушка спросила:       – Пап, а кто это?       Ведан встал над столом, глядя, с чего начать:       – А это, Миса, человек, который решил, что сможет обмануть и остаться безнаказанным.       – Я его видела на банкете. Он не из тех, кого ты нанял?       – Да, но этот хоть и оказался не безнадежным, но переметнулся на сторону врага. А остальные идиоты ни на что не способны, поэтому я поручил Аллуку Ирракли.       – Так она не у тебя?       Ведан удивлённо посмотрел на дочь:       – А я разве говорил, что мне её доставили?       "Значит он обманул, чтобы я точно вернулся закончить начатое. Лжец. Он просто блефовал." – подумал Золдик.       – Нет.       Ведан прищуренно смотрел на дочь, но всё же решил перейти к делу:       – Я хочу кое-что с ним сделать, ты мне поможешь. Там на столе стоят колбы, в них уже всё готово. Нужно просто нагреть каждую из них и осторожно смешать в определенном порядке.       – А что я буду делать?       – Ты будешь нагревать их и передавать мне, а я буду смешивать. Потом ты возьмёшь блокнот и запишешь, какие изменения происходили с телом.       Ведан уже начинал входить во вкус, стал более щепетильным, каждое слово разжёвывал и ждал от девушки полного понимания. Казалось бы, сейчас он не обращал внимания ни на что, кроме проведения своего эксперимента.       Они подошли к столу с колбами, и Миса, включив горелку, начала свою работу, а отец пристально наблюдал за ней:       – Ну что ты делаешь? Как будто я тебя ничему не учил. Подними её выше, она же так скоро закипит.       – Ой, прости пап, задумалась.       Иллуми просто был без понятия, как обращаться со всеми этими штуками, которые заполняли комнату, хотя некоторые были ему знакомы – такие же были у него дома и использовались для наказаний.       Миса исправилась и нагрела уже несколько колб, и когда они закончились, Ведан смешал всё их содержимое в один раствор.       – Теперь нужно нагреть все это до 85 градусов. То есть, почти до закипания.       – А что потом?       – А потом перемешать и ввести внутривенно.       Если бы на месте Иллуми была действительно Миса, то девушка бы ужаснулась жестокости, но для Золдика жестокость уже стала не в новинку, поэтому он просто спокойно спросил:       – А что это за сыворотка?       Ведану понравилась реакция дочери, и он с удовольствием ответил:       – По моей задумке, она должна не позволить человеку потерять сознание.       – А зачем тебе это? – нагревая сыворотку, спросила девушка.       – Может, я тебе расскажу в более спокойной обстановке?       – Лучше давай сейчас, – она умоляюще посмотрела на отца.       – Ладно, это долгая история, поэтому сейчас я расскажу саму суть...       Иллуми не желал, чтобы эта сыворотка попала в Хисоку, тем более, кажется, он не предавал Золдика. Поэтому он решил попытаться как-то испортить сыворотку, пока Фальконе углубился в раскрытие семейных тайн.       – Так вот, – Ведан, как можно короче рассказал о старике, – ...И вот я решил продолжить начатое им, а именно – найти способ вернуть человека к жизни с помощью медицины и нэн.       Когда он закончил рассказ, то подошёл к девушке с горелкой так, что она не ожидала. Иллуми хотел испортить раствор, перегрев его, но вмешался Фальконе:       – Эй, ты вообще за температурой не следишь? Уже 86 градусов. Снимай, а лучше отдай мне.       Ведан был недоволен дочерью сейчас, а точнее – был огорчён её растерянности. Он сам перелил жидкость в шприц:       – Всё, готово, бери записную книжку и за мной.       Хисока, который, кажется, до сих пор был без сознания, пришёл в себя. Он начал крутить головой в попытке разглядеть, где находится, потом понял, что ничего не видит, так что попытался что-то сказать, но рот был также перевязан.       – Ну, что твой энтузиазм ещё не пропал? – спросил Фальконе.       Хисоке очень хотелось съязвить или показать, что ему всё равно, но сейчас он ничего не мог сделать, поэтому просто спокойно лежал. Тогда Фальконе продолжил:        – Наверное, неприятно осознавать, что за тобой никто не придёт? Кажется, единственный твой друг винит в своих бедах тебя. Как печально.       Ведан уже приблизился, чтобы сделать укол, но неожиданно в комнату вошёл человек в синем:       – Босс, простите, что отвлекаю, но в бюро новые тела.       Ведан раздражённо повернулся к нему, его оторвали от важного дела:       – Они ещё свежие?       – Да.       – Ох, чёрт, – Ведан сейчас уже находился в возбуждённом состоянии, чтобы заниматься чем-то другим, поэтому он повысил голос, – Так отправьте их Миранде в крематорий, пускай сама этим займётся. Или ты не видишь, что я сейчас занят?       – Понял, извините, шеф.       И человек удалился. Потом Ведан обратился к одному из охранников:       – Займись им потом. Он, похоже, бесстрашный, чтобы отвлекать меня по мелочам.       И охранник удалился вслед за незваным гостем.       В это время Иллуми незаметно положил иглу в ладонь Хисоки, это всё, что у него было, что он мог предложить клоуну, по крайней мере, он может расковырять ею замки. Хисока удивился и не понял, что произошло, но пальцами нащупал что-то острое. Тогда Иллуми зажал ладонь парня, в которой находилась игла и погладил её, чтобы тот не волновался, и Хисока принял помощь. Девушка немного отошла от фокусника.       Ведан вернулся к делу, чтобы больше не отвлекаться. Жидкость не остыла, так что мужчина быстро ввёл сыворотку в вену на руке. Горячая смесь попала в кровь, это было так больно, что парень выгнулся и зашипел, захотелось прижать руку к себе, но она была привязана к столу. Боль была просто невыносима, на месте укола появилась красно-фиолетовая гематома, дыхание сбилось и участился пульс. Но, кажется, сыворотка сработала, потому что любой другой человек потерял бы сознание из-за такой боли.       Девушка записывала всё происходящее. Почему-то хотелось остановить мучения клоуна и вообще не хотелось наблюдать за этим всем. Через несколько минут жгучая боль начала утихать, на смену ей пришла режущая на месте укола, на лбу появилась испарина, дыхание начало приходить в норму. Ведан снял повязку с глаз, чтобы проверить зрачки. В глаза снова неприятно ударил свет.       – Зрачки расширены.       И Миса записала.       – Других изменений не наблюдается.       Тогда Фальконе изо всех сил ударил клоуна по голове, так, чтобы тот отключился, как после удара железной решёткой. Иллуми подавил в себе порыв предотвратить это. Морроу был в сознании.       – Прекрасно, значит, сыворотка работает. Значит пытки станут веселей. Всё, Миса, ты свободна, клади тетрадку и можешь подниматься наверх.       – Хорошо, пап. Спокойной ночи.       – Спокойной, милая.       Ведан успокоился и велел вернуть клоуна обратно в камеру. На этот раз его не приковывая просто бросили обессиленного за решетку. Ведан тоже поднялся вверх.       Поднявшись в кабинет, Фальконе позвал старшего сына:       – Когда ты собираешься отправиться на задание?       – Завтра утром, отец.       – Хорошо, именно это я хотел услышать.       – Странно, что наш убийца не делает попыток к нам подобраться... - заметил Ирракли.       – Возможно, набирается сил.       – Ты же не собираешься оставлять его в живых?       Глава семьи отрицательно качнул головой.       – Не думаешь, что Золдикам это не понравится? - поинтересовался сын.       – Конечно же, им это не понравится, но так даже интереснее.       – То есть, ты хочешь бросить им вызов?       – Ну что ты... Я? Их сын сам ко мне полез.       Ирракли усмехнулся:       – Звучит забавно, учитывая, что ты положил глаз на их дочь.       – Дочь? Они сами от неё открестились. Значит она не Золдик.       – Но их младший... Киллуа, горой за неё стоит, а его слово имеет вес в семье.       Ведан сидел, сложив руки на столе, задумавшись, ответил:       – Хм, мы и так уже на пороге войны с ними, так зачем волноваться? Думаю, мы справимся.       Так они поговорили ещё о семейных делах и отправились спать.       Иллуми дождался глубокой ночи, когда все уснут и спустился в подвал, он решил не включать свет, чтобы не привлекать внимание.       Хисока, откуда не возьмись, подошёл сзади и обнял парня так, что тот не смог сопротивляться. Иллуми ничего не оставалось делать, да он особо не хотел. Чувства бурлили через край, он опустил голову, губы сами собой сжались. Зажмурив глаза, по щекам пошли слезы:       – Я испугался, Хисока, что потеряю тебя.       – Я тоже боялся, что больше никогда не увижу твоего унылого лица.       – Я тоже люблю тебя, придурок.       – Я знаю.       Они постояли так вместе в темноте. Иллуми и Хисока, который пережил ужасные пытки. Рука до сих пор очень болела, но клоун терпел. Брюнет не видел, что стало с лицом клоуна в темноте, а тот думал, как ему об этом сказать. Тишину прервал Золдик:       – Это оказалось не так просто... Я про убийство Фальконе.       – Я знаю, нужно будет устроить мини-отпуск, когда закончим...       – А меня возьмёшь?       – Я думал, ты и так со мной.       После этого Иллуми обернулся и потянулся к лицу клоуна. Как только руки коснулись шершавой кожи, покрытой ссадинами, царапинами и ожогами, брюнет застыл. Хисока ожидал дальнейшей реакции парня. Иллуми спросил:       – Что он сделал с тобой?       – Как ты понимаешь, моё заточение было не самым приятным. К сожалению, я не могу сейчас ничего сделать с лицом. Нужна помощь Мачи...       – Им не жить.       – Они разозлили моего дорогого Иллу?       – Хисока, это не смешно.       – Да-а, боюсь, когда мы окажемся в более светлой обстановке, картина окажется не из приятных.       – Плевать.       Иллуми всё же обхватил руками щеки Морроу и притянул к себе. Хисока немного одёрнулся из-за того, что раны ещё болели. Иллуми это заметил и убрал руки, тогда Морроу сам потянулся к Золдику. Его губы коснулись нежной кожи брюнета, язык скользнул внутрь. Хисока успел позабыть вкус Иллуми за всё то время, что находился в сыром, пропахшем гнилью подвале. Золдик не знал, куда деть руки: они то скользили по груди клоуна, то гладили его плечи, норовя дотронуться до лица, тогда Хисока сплёл их пальцы, успокоив парня. Наконец, они отстранились друг от друга. Хисока прервал тишину.       – Ты такой манящий в темноте, – он понюхал его волосы, – Хочу тебя.       Морроу прижал парня к себе. Иллуми раздосадовано прошептал:       – Но ты сейчас не в том состоянии. Как твоя рука?       – Не волнуйся за меня, дорогой Иллу, я крепкий, ты сам знаешь.       – Прости, Хисока, я думал, что ты действительно меня предал.       Голова Золдика упала на плечо клоуна, тот, поглаживая его, проговорил:       – Ничего, Фальконе обманул нас обоих.       – Как ты попался?       – Понимаешь, он позвонил и сказал мне, что вышел на тебя. Сначала я попытался дозвониться тебе, но ты не отвечал, тогда я отправился в отель, где он меня и встретил.       Иллуми поднял взгляд на клоуна, глаза уже привыкли к темноте, но не могли разглядеть его черты, но сейчас это и не нужно было.       – Ты волновался? За меня? – для Иллуми это было в новинку, ведь до клоуна никто не беспокоился за него, все были просто уверены в силах Золдика и никого не волновало, какой ценой доставалась победа.       Хисока не отвечал. Тогда Иллуми просто снова поцеловал Хисоку, заходя языком внутрь и играя с языком фокусника. Морроу не выдержал и, взяв Иллуми за бёдра, толкнул к ближайшему столу. Золдик шумно вздохнул:       – Нас могут услышать.       Хисока наклонился и шепнул на ушко:       – Так будь потише.       Горячее дыхание обожгло кожу, тело покрылось мурашками. Хисока сел на стул, который находился рядом, тут же подумав, что тот может сломаться от их веса и наделать шуму, но этого не произошло. Иллуми устроился на коленях клоуна:       – Заточение на тебя, похоже, никак не повлияло, – проговорил брюнет, губами касаясь шеи клоуна.       – Ты прав, мне лишь хочется научить одного Золдика отвечать на звонки, – сказал Хисока и охнул: Иллуми легонько укусил того за ключицу. В ответ на это Морроу сильнее придавил его пахом к себе. Брюнет, томно выдохнув, приоткрыл рот.       – Потише, Иллу. Ты же не хочешь, чтобы в клетке оказались мы вдвоём?       Иллуми попытался сдержаться, но возбуждение уже накатывало. Тогда фокусник решил ему помочь: целуя парня в губы, он начал снимать с него рубашку , в которой он пришёл, затем переключился на брюки. Когда между ними не осталось преград, он снова усадил парня себе на колени. Брюнет обхватил Хисоку руками и, вытянувшись шеей, получал поцелуи клоуна. Руки клоуна, до этого покоившиеся на талии, спустились ниже. Поглаживая ягодицы, пальцы коснулись чувствительной точки и стали массировать ее. Иллуми закусил губу, чтобы сдержать стон. Он точно знал, что клоун сейчас улыбается, глядя на него сквозь мрак. От очередного движения пальцев Хисоки внутри себя, Золдик прогнулся в пояснице, сильнее прижавшись к Морроу. Он ещё сильнее закусил губу, так, что капелька крови стекла по подбородку вниз.       Тогда Хисока приподнял Иллуми, насадив на себя. Золдик зажмурил глаза, брови сами приподнялись и тихий стон вырвался изо рта парня. Держа парня за ягодицы, помогая ему двигаться, Хисока уткнулся в шею брюнета:       – Ты такой горячий.       Дотронувшись до гладкой кожи, он ощущал его запах: сейчас он пах женскими духами со вкусом розы, это завело парня, как и то, что они сейчас были в полной темноте и в сомнительном месте. Иллуми начал сам двигаться, взяв инициативу в свои руки. Теперь уже клоун стал сдерживаться. Он откинулся на спинку стула, задрав голову вверх, руками держа Золдика и помогая ему прыгать на нём. Иллуми упёрся одной рукой в грудь Хисоки, второй держал его за шею, томно дыша и сдерживая стоны, стал двигаться чаще и быстрее.       После очередного такого толчка он прижался к груди клоуна и сделал последнее движение, не слезая с Морроу. Хисока, не выдерживая больше, кончил в парня. Иллуми, поднявшись и выпрямившись в спине, шумно выдохнул и после опустил лоб на плечо фокусника, руками уперевшись в грудь. Ладони Морроу покоились на бедрах Золдика. Они оба переводили дыхание. Придя в себя, клоун заговорил первым:       – Кажется, расстояние пошло тебе на пользу. Мне это нравится, – после этих слов Хисока вышел из парня.       – Тебе повезло, что ты остался в живых, Хисока. Иначе бы тот раз в отеле стал бы последним.       – Оу, я бы не пережил этого, – посмеялся клоун, – А ты бы мстил за меня?       Иллуми не знал, что ответить, но сейчас он был в игривом состоянии и решил ответить в свойственной себе манере:       – Нет.       Клоун не ожидал такого ответа и впал в ступор. Иллуми добавил:       – Только если бы мне заплатили.       – Ты такой меркантильный. А знаешь, у меня много денег.       – Ты заплатишь мне, чтобы я отомстил за тебя после твоей смерти?       – Я этого не говорил, – хоть Иллуми этого не видел, но клоун по привычке подмигивал ему сейчас.       – А если тем, кто убьет тебя, буду я? – спросил Иллуми.       – Для меня это будет вдвойне приятней.       – Тогда я не дам убить тебя никому другому.       – Ты так хочешь получить мои деньги? – посмеиваясь, спросил клоун.       Иллуми поднялся к лицу парня, так близко, что тот чувствовал его дыхание и сказал:       – Ты прав, я хочу абсолютно все твои деньги.       Хисока посмеялся. Иллуми хихикнул в ответ.       – Хисока, нужно вытащить тебя отсюда, – вставая, сказал брюнет.       Морроу что-то промычал, когда Иллуми отстранился, а после добавил:       – А если я не хочу уходить?       – Тебе настолько здесь понравилось, или ты с ума сошёл?       – Насчёт последнего не знаю, мать часто называла меня сумасшедшим, – у Хисоки явно было хорошее настроение.       – Я серьёзно.       – Я же сказал, что хочу сразиться с Веданом, – абсолютно серьёзно повторил клоун. - Тем более, что ты можешь сделать один?       – А что я смогу сделать с раненным картежником?       – Ха-ха, не знаю, по крайней мере, ты не один.       – Кстати, Хисока, почему ты не сказал мне, что тебе заказали Аллуку?       – Если честно, то я с самого начала не собирался выполнять работу. Я же говорю, мне был интересен Фальконе. А в день, когда меня схватили, я решил помочь немного и избавить троицу от преследований.       – Как мило, но тогда я этим занимался.       Хисока пожал плечами.       – Хорошо, но как тогда Ведан вышел на нас? – спросил брюнет.       – Не знаю, возможно, он просто выследил нас. Возможно, мы были неаккуратны.       – Ладно, но всё равно нужно что-то делать...       -- Иллуми, – обратился Хисока к Золдику, – Не мог бы ты принести мне одежду? Что-то холодно...       – Сейчас, подожди.       Иллуми быстро метнулся в комнату Мисы, но не нашел ничего подходящего, кроме своей старой одежды. Правда, она была заляпана в крови, но всё же, это лучше, чем ничего. Он вернулся к Морроу и вручил одежду. Иллуми потянулся к цепочке, которая включала лампу над операционным столом, он хотел ненадолго включить свет, чтобы клоуну было удобней одеваться. Как только электрические лучи коснулись лица клоуна, Иллуми замер, а потом подошёл к нему ближе. Его лицо покрывали ожоги, запёкшиеся кровавые следы от ножа.       – Он сумасшедший, – сказал Иллуми, глядя на звезду, которую пытались вырезать.       – Ага, но после помощи Мачи мой капитал поубавится...       – Лицемер, – произнес вслух Иллуми.       – А? – Хисока сложил руки на груди, оперевшись о край стола.       – Ведан, – пояснил Золдик.       Морроу согласился.       – Давай поступим так: ты сейчас уходишь и будешь помогать мне из вне, а я пока останусь тут. Потому что я не могу сейчас покинуть дом. Не знаю, когда они заметят твою пропажу, но вряд ли станут меня подозревать.       Хисока внимательно слушал.       – А ты, когда прибудешь в место, которое я тебе назову, свяжешься с Мачи и спросишь у неё насчёт сыворотки, что он ввёл тебе.       – Не думаю что она в этом разбирается.       – Если нет, то пусть починит тебе лицо и мы найдем кого-то другого. Это нельзя просто так оставлять.       – Хорошо, но что ты планируешь делать?       – Заказчик хотел узнать их подноготную, поэтому я украду медицинские журналы Ведана и журнал учёта их агентств. Потом я собираюсь избавиться от их старшего, затем от жены и младшего, а потом... – Иллуми не договорил, вспомнив, что Ведан – цель Хисоки, но потом продолжили, – План понятен?       Морроу кивнул.       – Тогда пойдём, – сказал Золдик, выключая свет.       – Стой. Ты забыл, что они закрывают двери? Можно выйти только через тайные ходы, но по ночам возле них усиливают охрану.       – Это плохо. А ты не знаешь, где ключи от главной двери?       – Нет.       – А через какой вход ты вывел меня после банкета?       – Через тот, который находился возле входа столовую, там под лестницей, ведущей на второй этаж.       – Можно попробовать отвлечь их. Ты сможешь действовать скрытно?       – Думаю, что смогу.       – Тогда я их отвлекаю, а ты уходишь.       Они покинули подвал, но перед этим Иллуми снова принял форму Мисы. Они быстро сходили в комнату девушки, и она переоделась в пижаму.       – Обожаю смотреть на твои трансформации, это никогда не надоест, – сказал Хисока, пока ждал девушку.       Миса спустилась на первый этаж и отправилась в столовую, Морроу крался за ней. Потом клоун остановился на лестнице, не спускаясь с неё, а Миса пошла в столовую, пытаясь громче топать ногами и включив там свет. Один из охранников пошёл проверить, что там. Хисока, глядя сверху, насчитал двух, не исключено, что и на улице они будут. Миса, находясь на кухне, стала набирать в стакан воды, поднеся его ко рту, громко ойкнула и уронила его на пол. Второй охранник засуетился и встал с места, немного подошёл ко входу на кухню.       Хисока воспользовался шансом и нырнул в тёмный проход, подошёл к двери, отодвинул щеколду и тихо вышел. Сразу же он почувствовал свежий воздух. Как ему этого не хватало, пока он сидел в подвале. Оглядевшись по сторонам, он заметил мужчин с фонариками, совершавших обход. Спрятаться было негде, поэтому Хисока как можно тише рванул по тропинке в лес, по которой когда-то убегал Золдик. Ночь сыграла клоуну на руку и сонные охранники не услышали шум. Клоун успешно покинул особняк и направился в заброшенную мастерскую, где Иллуми оставил телефон Ло и тело Мисы.       Тем временем Золдик на кухне рассказывал первому охраннику, что просто вышел попить воды и из-за сонливости выронил стакан. Охранник принял это – не станет же он отчитывать хозяйку дома, – и стал убирать осколки. Поднимаясь назад по лестнице, Иллуми глянул в сторону выхода: всё спокойно. Значит, у Хисоки получилось. Миса поднялась на второй этаж и направилась к себе в комнату. Зайдя внутрь, Иллуми вновь трансформировался и, закрыв дверь, лёг в кровать, решив сходить в душ утром, чтобы не наделать лишнего шума.       Хисока прибыл на место, включил лампочку и та покрыла комнату слабым светом, иногда мигая. Оглядев обстановку он не обрадовался, но, по крайней мере, лучше, чем было. Почувствовав запах гнили, он подошёл к шкафу и увидел тело девушки, которое уже начало разлагаться, но благо, что в помещении было достаточно холодно и этот процесс происходил не так быстро. Хисока закрыл шкаф и подошёл к напольному зеркалу, стоявшему в углу среди манекенов, вытер слой пыли тканью, которая попалась под руку и оглядел себя. Не сильно обрадовался тому, что увидел: запёкшаяся на лице кровь, фиолетовые синяки на теле, ожоги и звёздочка на лице. Хисока дотронулся рукой до места инъекции – боли не было, осталась только тёмно-красная гематома, которая чуть-чуть побаливала при прикосновениях, рука функционировала нормально и поворачивалась, как надо. Клоун нашёл туалет и обнаружил, что там есть вода, тогда он умыл лицо и отправился немного отдохнуть. Завтра он свяжется с Мачи.