волчье сердце

Дом в сердце леса

The Oh Hellos — Constellations

— Тебе нужно поспать. Намджун безучастно покачал головой, не отрывая пустого взгляда от нетронутой кружки чая на столе. Он не видел ни комнаты, ни людей, окружавших его, — ничего. Мысли постоянно возвращались к закрытой спальне на втором этаже. Его глаза покраснели. То ли от усталости и бессонницы, то ли от слёз, которые он изо всех сил пытался скрывать. Когда-то, ещё в стае, он не позволял себе плакать. Это было уделом слабаком, а Намджун считал себя сильным и бесстрашным альфой. Только он безудержно рыдал всю ночь напролёт, сидя у постели Чимина и молясь всех духам, чтобы он выжил. Даже теперь, когда угроза миновала, в глазах собирались предательские слёзы, стоило ему вспомнить о ранах Чимина. Саул потёрся головой о его ладонь. Намджун рассеянно погладил чёрные пёрышки. Раньше ворон не упускал случая клюнуть его или насмешливо закаркать при любых неудачах. Но теперь Саул повсюду следовал за ним. Должно быть, общие переживания сближали. — Слушай, я понимаю, тебе страшно. Но Чимин будет в порядке. Нужно просто подождать. Намджун медленно поднял глаза и постарался сфокусировать взгляд на человеке перед собой. Юнги, молодой маг, с готовностью пришедший им на помощь, стоял у двери, прислонившись плечом к косяку. — Это точно. Вот увидишь, он отдохнёт, наберётся сил и придёт в себя, — добавил Тэхён, сидевший рядом, и похлопал его на руке. — Но он не приходит в себя. Ни вчера, ни сегодня. Сколько можно ждать? А вдруг он… Слова застряли в горле. Намджун закрыл лицо руками, и широкие плечи на мгновение дрогнули. Шли вторые сутки с тех пор, как Чимина ранили. Время, которое казалось Намджуну вечностью. Они ворвались в этот дом мокрые и окровавленные. Нарушили мирный уклад жизни, принесли с собой хаос и проблемы. Но их не прогнали. Даже не спросили, кто они и откуда пришли. Юнги был магом, которые умел многое, но мало смыслил во врачевании. Даже остановить кровь оказалось для него почти непосильной задачей. Когда стало ясно, что рана слишком серьёзна, Юнги отправился в город за ведьмой. Намджун думал, что сойдёт с ума. Ожидание было невыносимым. Но вот ведьма прилетела и занялась Чимином. Три часа. Три безумных часа Намджун просидел под дверью спальни, вслушиваясь в тихие шорохи и болезненные стоны Чимина. Глупые волчьи инстинкты тянулись к омеге — хотелось ворваться внутрь и убедиться, что ведьма действительно лечит его, а не причиняет ещё больше боли. Намджун едва не выл от собственной беспомощности. И только когда раны Чимина были перевязаны, а его жизни ничего не угрожало, они наконец познакомились. Ведьму звали Мина. Она держала постоялый двор со своей подругой в крупном городе к востоку отсюда и была целительницей. Она решила остаться на несколько дней, хотя, по её словам, в этом не было крайней необходимости. В этом доме вместе жили маг и оборотень. Если Намджун услышал подобное всего несколько месяцев назад, то посчитал бы это неудачной шуткой. Подумать только, маг и оборотень не только существуют в мире и гармонии, но и… Любят друг друга? Глядя, как Юнги с тихим ворчанием вытаскивал травинки из волнистых волос Тэхёна, а тот — альфа, гордый волк — покорно склонял голову, позволяя привести себя в порядок, Намджун понимал, что мир куда больше и удивительнее, чем он полагал. Ведь он был искренне убеждён, что все ведьмы и оборотни враждуют. И лишь между ним и Чимином, вопреки всем законам природы, зародились какие-то неправильные, невозможные чувства. Тэхён был оборотнем, только родом из далёкого южного племени. Его жизнь могла сложиться вполне предсказуемо, но он выбрал другую судьбу. И в семнадцать лет просто ушёл. Ему хотелось увидеть мир за океаном, и он отказался от стаи ради призрачной мечты. И это стало для Намджуна ещё одним потрясением. Он свято верил, что оборотень не выживет один. Что за свою стаю нужно держаться любой ценой. Но Тэхён рассказывал о своём прошлом спокойно, почти равнодушно. Намджуну казалось, что проживи он хоть сотню лет, его собственная тоска по стае никуда не денется. — Это было лучшим решением в моей жизни, — сообщил Тэхён на вопрос Намджуна, не жалеет ли он о своём побеге. — В конце концов, там я бы никогда не повстречал свою родную душу. Юнги тихо усмехнулся, скрещивая руки на груди. — Да ты бы пропал без меня. — Неправда! — Тэхён цокнул языком, но уголки его губ дрогнули в улыбке. — Знаешь, как мы познакомились? — спросил Юнги. — Я тогда жил в городе. Теперь там есть целый район для магических существ, но в те времена было лишь несколько семей магов, которые держались вместе и поддерживали друг друга. Тогда к нам относились хуже, чем сейчас. Так вот, иду я как-то по площади, смотрю, у башни столько народу. Все кричат, паникуют. Подхожу, а там огромный разъярённый волк. — Самый обычный, вовсе не разъярённый, — перебил Тэхён, но Юнги лишь отмахнулся. — О нет, сперва я даже подумал, что это не оборотень, а волк с бешенством. Но я решил помочь ему и отвёл домой. Какое-то время мы жили вместе. Тэхён помогал моему отцу в лавке. Но потом я достиг зрелости, и пришлось покинуть дом. Тэхён ушел со мной. Так мы и поселились в этом месте. Намджун озадаченно нахмурился. — Просто покинуть дом? — переспросил он. — Ну, я мог вернуться через год, если бы захотел. Смысл в том, чтобы побывать в разных местах, увидеть мир. Мы много путешествовали, но я понял, что лучше родных земель ничего не может быть. — Но… — Намджун замялся. — Разве тебе не нужно было сделать что-то ещё? Например… Убить оборотня? Тэхён резко вскинул голову и переглянулся с Юнги. — Что за варварство? Разумеется, нет. — Просто… Чимин сказал, что он не сможет вернуться домой, если не принесёт сердце убитого оборотня. Я думал, таковы обычаи во всех ковенах, — пояснил Намджун, и Юнги печально покачал головой. — Я давно не слышал об этом обычае. В наших краях такое не практикуется, — сказал он. — Но если Чимин с востока, это имеет смысл. Я бывал в тех краях, и ведьмы там не столько ненавидят оборотней, сколько… просто боятся предать древние законы. Мир меняется, война давно закончена, но им сложно это принять. — Получается… — Уставший разум Намджуна с трудом воспринимал новое, но он пытался сосредоточиться на словах Юнги. — Чимин ещё может найти ковен, который примет его? Даже без убийства оборотня? Юнги улыбнулся и кивнул. — Ну конечно! Знаешь, если вы подыскиваете себе ковен, то наши хорошие друзья будут вам рады. Правда, живут они далековато отсюда. У них своё поселение по ту сторону гор. Там много и ведьм, и оборотней, и… Да кого только нет. К тому же, Сокджин тоже жил где-то недалеко от Вердевилля. — Чимину бы там понравилось, — пробормотал Намджун. По крайней мере, даже если снять проклятие не получится, Чимин не останется совсем один. Найдутся маги, которые позаботятся о нём. Странным образом это успокаивало и помогало смириться с неизбежным. Намджун так задумался, что звуки доносились до него словно из-под толщи воды. Юнги и Тэхён вспоминали своё последние путешествие в те края. Намджун едва различал обрывки некоторых фраз. Тепло их отношений, чёрный кот — фамильяр Юнги, спящий на подоконнике, — и солнечный свет, льющийся сквозь тонкие занавески, удерживали его от падения в безысходность. — Тебе правда стоит отдохнуть, — негромко сказал Тэхён, замечая, что Намджун уже давно молчит. — Как ты будешь заботиться о своём Чимине, если вот-вот завалишься? Юнги почему-то стоял в дверях. Должно быть, Намджун и правда ненадолго отключился. — Он не мой, — едва слышно пробормотал он, хотя сердце на мгновение согрелось. Его Чимин. Его маг. Его омега. Его. Это звучало так правильно. — Ну конечно, — фыркнул Юнги. — Смотри, даже его фамильяр от тебя не отходит. Приглядывает. А ведь его место — рядом с магом. Саул вспорхнул со стола и приземлился ему на плечо. Он издал какой-то глухой печальный звук и коснулся головой щеки Намджуна. Чимин рассказывал, что если ведьма умирает, то фамильяр погибает следом. Саул выглядел совершенно здоровым. Просто очень грустным. Будто тоже переживал. Намджун не понимал, почему ворон не остался рядом с Чимином, но его присутствие придавало сил. Намджун поднялся на второй этаж. Каждое движение отдавалось тяжестью в теле. В комнате было тихо. Солнечный свет мягко лился из окна. Чимин лежал среди белых подушек, такой неподвижный и хрупкий. Его щекам медленно возвращался привычный цвет. Саул перелетел на спинку кровати и устроился прямо над головой своего мага. Намджун опустился на пол и, осторожно взяв Чимина за руку, поднёс его пальцы к губам. — Поправляйся скорее, — прошептал он и поцеловал тыльную сторону его ладони. Намджуну выделили отдельную комнату по соседству, но он не мог уйти. Вдруг Чимин проснётся и окажется совсем один? Вдруг позовёт его, а Намджун не услышит? Мысль о том, что Чимин не увидит его рядом и испугается, казалась невыносимой. Нет, он будет сторожить его сон, пока Чимин не придёт в себя. Намджун превратился в волка и свернулся на полу рядом с кроватью. Он чувствовал феромоны Чимина, слышал его ровное дыхание и наконец-то испытывал некое подобие покоя. Намджун старался не спать, но стоило ему прикрыть глаза всего на секунду, как усталость обрушилась на него, а сон ласково утянул в свои глубокие объятия.

Пробуждение

Рассеянный солнечный свет проникал сквозь густую листву за окном и заливал незнакомую комнату. В золотистых лучах лениво кружились пылинки. Чимин попытался шевельнуться и тихо застонал от боли. Тело ныло так, будто его насквозь пронизывали колючие ветви терновника. Рука машинально потянулась к повязке на груди, и в тот же миг воспоминания обрушились на него. Цветы, страх, кровь. Мысли закружились в хаотичном водовороте, но взгляд остановился на знакомых фигурах. Саул сидел на спинке кровати и чистил чёрные перья, а рядом висел котелок, где мирно дремал Люмиор. На полу спал Намджун. Огромный серый волк занимал почти всю комнату. Его мощное тело вытянулось вдоль кровати, голова покоилась на лапах, а уши изредка подёргивались, словно даже во сне он оберегал покой Чимина. — Мой волчонок, — прошептал он и, поморщившись, сполз с постели. Саул уже собрался недовольно каркнуть, но Чимин приложил палец к губам и опустился на колени рядом с Намджуном. Он погладил густую шерсть и, наклонившись, поцеловал его в лоб. Намджун всегда спал чутко, реагируя на каждый шорох, но теперь он не пошевелился. — Так устал, что даже не просыпаешься. — На губах Чимина мелькнула улыбка. — Спи, солнышко. Ему пришлось собраться с силами, чтобы подняться и сесть обратно на кровать. Только теперь он заметил конверт из плотной кремовой бумаги, перевязанный серебристой лентой, который лежал на тумбочке и словно ждал его. Увидев своё имя, написанное изящным витиеватым почерком, Чимин затаил дыхание. В груди болезненно заныло, но его ранение уже не имело к этому отношения. По закону, тётушка не могла общаться с ним, пока он не пройдёт испытание, но, должно быть, она взялась за ответ, едва получив его письмо. Чимин бережно провёл по тёмно-зелёной печати с оттиском ветви рябины. В глубине души он боялся, что, открыв письмо, не увидит ничего обнадёживающего. Печать тихо треснула под его пальцами. Чимин достал несколько сложенных листов и развернул их. «Дорогой Чимин, не проходит ни дня, чтобы мы не вспоминали тебя и не молились всем духам, чтобы с тобой ничего не стряслось…» Чимин улыбнулся. Строчки были ровными и аккуратными, но в них действительно не чувствовалось привычной размеренности. Местами чернила на бумаге расплывались, и он знал наверняка, что его милая тётушка пролила немало слёз над этим письмом. Она писала, что без него Вердевилль словно лишился жизненной силы и все очень скучают. «Я так рада, что ты не один. И судя по тому, как ты пишешь о нём, этот альфа — больше, чем просто твой спутник, верно? Надеюсь, твои чувства взаимны и ты наконец-то нашёл свою любовь. И даже неважно, что он не маг. Ведьмы часто создают союзы с людьми, не беспокойся об этом. (Интуиция ведь не подвела меня, и он человек? Ты ничего не написал об этом, но будь он магом, ты бы не забыл это упомянуть)» Чимин виновато посмотрел на спящего Намджуна. Тётушки никогда не примут их любовь, если он расскажет правду, но и скрывать, кем является Намджун, казалось предательством. Чимин помотал головой, прогоняя печальные мысли, и перешёл к части, где тётушка писала о проклятии. «Мне пришлось обратиться к другим ведьмам, чтобы разузнать всё о проклятиях. Если у тебя не получилось разрушить его привычными способами, вероятно, это одно из тех, снять которое сможет лишь ведьма, наложившая его. Вам лучше найти её и узнать самим. Но прошу, будь осторожен. В Вердевилле никто не слышал о Виктории Нортон, но Хельга говорит, что этот ведьминский род всегда жил на севере. Последнюю из Нортонов, о которой нам удалось что-то выяснить, звали Вивианой, и она тоже практиковала чёрную магию и держала свою лавку в Бьёрндейле, это город за Разбойничьим пределом, но туда лучше не соваться. Гиблые это горы.» На оставшихся листах тётушка Касси пересказала все новости их ковена. «Береги себя и Намджуна. Я буду молиться, чтобы тебе удалось снять проклятие и вы успели пройти испытание. Помни, в Вердевилле всегда будут ждать тебя и твоего альфу. И если будет возможность, пиши нам иногда. С любовью, твоя тётушка Касси P.S. Хельга и Маргарет тоже просят передать, что очень любят тебя». Чимин осознал, что плачет, лишь когда слеза упала на последние строчки письма. Всё это время он убеждал себя, что с лёгкостью откажется от Вердевилля и начнёт новую жизнь рядом с Намджуном, но истина не была столь же беспечной. Если ему придётся выбирать, он всё равно не откажется от Намджуна и своих чувств, но… Вердевилль он никогда не сможет забыть. Чимин долго сидел неподвижно, прижимая письмо к груди и глядя на свои колени невидящим взглядом. — Мы справимся, — наконец прошептал он, складывая листы обратно в конверт. Его голос дрогнул, но Чимин чувствовал в душе прежнюю решимость. Он пойдёт на всё, чтобы спасти Намджуна. — Мы найдём Викторию и заставим её снять проклятие. Внизу послышались приглушённые голоса и тихие шаги на лестнице. Дверь в комнату приоткрылась, и на пороге показалась девушка в светло-голубом платье. Каштановые волосы ниспадали на её грудь и струились по плечам, кожа была бледной, а в глазах читалось нечто загадочное. Чимин чувствовал исходящую от неё магическую энергию и затаил дыхание. — Ты наконец проснулся. Привет! — шёпотом сказала она и с улыбкой бросила взгляд на Намджуна. — Волки такие милые, правда? Он от тебя совсем не отходил, всё сидел и переживал, совсем себя извёл. Как ты себя чувствуешь? Она поставила на тумбочку кувшин и налила ему стакан прохладной воды. Чимин залпом выпил её. — Живой, — коротко ответил он, решая не упоминать, что всё его тело ужасно болело. — Тебя ранили, — с сочувствием сказала она. — Какое-то время надо будет обрабатывать раны, но самое страшное позади. Меня, кстати, Мина зовут. Она налила ещё один стакан воды и, достав из кармана флакон, высыпала светлый порошок. — Чимин. Приятно познакомиться, — представился он, принимая стакан и принюхиваясь. — Цветы асфоделуса и полынь. — Намджун не соврал, говоря, что ты хорошо разбираешься в зельях. Я добавила немного мёда, чтобы вкус был не таким противным. Чимин выпил горькую смесь и поёжился. Где-то недалеко завыл волк, и он вздрогнул. Ухо Намджуна дёрнулось, он заёрзал и продолжил спать. — Это Тэхён, — пояснила Мина. — Готова поспорить, снова увидел птицу и разозлился, что не может её поймать. — Оборотень? — Ага. Скоро с ним познакомитесь. И с Юнги тоже. Он улетел в город за припасами, но скоро должен вернуться. Дашь осмотреть твои раны? На Чимине не было рубашки, поэтому он просто повернулся к Мине спиной, позволяя ей снять повязку. — Ты целительница? — спросил он, стараясь не зашипеть от боли, когда Мина коснулась его раны чем-то влажным. — Просто Намджун… Он помедлил, но Мина продолжила за него: — Он проклят и обречён на медленную смерть. Я знаю. — Она тяжело вздохнула. — Я бы очень хотела помочь, но боюсь… Тут не обойтись одной магией, какой бы сильной она ни была. Если знать точное проклятие, можно попробовать сделать противоядие, но… Вам нужно найти ту ведьму. Иначе никак. Чимин разочарованно опустил голову. — Я только проснулся, а слышу это уже второй раз за день, — пробормотал он. — Ладно. Мы найдём её, и она снимет проклятие. Звучит не очень сложно. — Ну… — с сомнением протянула Мина и пожала плечами. — Может, ты и прав. Она осторожно закрепила новую повязку. От её прикосновений рана неприятно пульсировала, но стоило признать: боль действительно притуплялась. — Повязки нужно менять утром и вечером и смазывать рану специальный снадобьем. Я дала Юнги рецепт, чтобы приготовил, когда закончится, но запас тут большой, — сказала Мина. — Если тебе не станет хуже, утром я вернусь домой. Главное, много отдыхай и не геройствуй, хорошо? Чимин молча кивнул. Он хотел спросить, кто такой Юнги и где живёт Мина, но все его мысли крутились вокруг Намджуна и слов, по-прежнему звенящих в ушах. «Обречён на медленную смерть». Дверь мягко закрылась. В комнате снова воцарилась тишина. Мина просила оставаться в постели, но Чимин удалось пролежать не больше получаса, как он почувствовал, что попросту сойдёт с ума, если не встанет и не займётся каким-нибудь делом. Он поднялся на ноги и слегка покачнулся, но сумел устоять. Саул собрался взлететь, но Чимин остановил его. — Останься с Намджуном. Его тело сильно ослабло, и даже короткий путь со второго этажа на первый дался Чимину непросто. Лоб покрылся потом, а перед глазами слегка темнело. — Давай я помогу. Чимин вскинул голову. Перед ним стоял высокий тёмноволосый парень и предлагал опереться о его локоть. Чимин хотел бы отказаться, но его дрожащие пальцы сжимали перила до побелевших костяшек. Казалось, стоило ему отпустить их, как он тут же упадёт. — Спасибо, — сказал Чимин, принимая помощь. — Пустяки, — отозвался парень. — Я тут как раз готовлю. Намджун без тебя совсем ничего не ел, может, теперь аппетит появится. Ах, он и правда места себе не находил, хотя твоей жизни уже ничего не угрожало. Но мы иначе не можем. Слишком силён инстинкт защищать своих омег. Чимин почувствовал, как к щекам прилил жар, а сердце взволнованно затрепетало. Ему нравились эти слова. Нравилось, что кто-то всерьёз считает его омегой Намджуна. Нравилось знать, что Намджун всегда будет защищать его. — Прости, а ты… — Чимин нахмурился, пытаясь вспомнить имя, которое назвала Мина. — Ты тот оборотень, да? — Ага. Тэхён. Приятно познакомиться. — Он заботливо помог Чимину сесть за стол. В голове роилось слишком много вопросов, но он так и не решился задать ни одного: боялся показаться слишком грубым и невоспитанным перед незнакомцем, который великодушно приютил их. — Подними ноги, — вдруг сказал Тэхён. — Что? Чимин не успел договорить. Перед ним проплыла метла и врезалась ему в лодыжки. Затем ещё раз. И ещё. Стоило ему поднять ноги, как метла зашуршала под столом, сметая все соринки в совок, следовавший за ней, а затем, снова толкнув Чимина в ногу — он мог поклясться, что на этот раз нарочно, — уплыла прочь в соседнюю комнату. За ней лениво потянулись швабра и ведро. Чимин улыбнулся, глядя на этот уютный магический беспорядок. Совсем как у них дома. На кухне витал аромат булочек. Тэхён достал из печи противень. — Мина сказала, что тут есть ещё какой-то маг, да? — решил завести разговор Чимин, и Тэхён кивнул. — Ага, Юнги. Мой омега. Думаю, он скоро вернётся. — На его лице появилась тёплая улыбка. — Ему не терпелось с тобой познакомиться. Знаешь, к нам тут редко заглядывают гости. Каждый раз — как праздник. Чимин поёрзал на стуле, подаваясь вперёд. — Вы пара? Маг и оборотень? — переспросил он, затаив дыхание. Чимин не думал о том, существовали ли на свете другие ведьмы и оборотни, которые не враждовали, но ему казалось это маловероятным, не говоря уже о парах. И всё же было так приятно сознавать, что они с Намджуном не одни. — Намджун тоже удивился. Но да, мы с Юнги семья. Любовь прекрасна во всех своих проявлениях, и неважно, любишь ли ты мага, оборотня или человека. Главное, любить. Любовь делает нас по-настоящему живыми, не находишь? Чимин нерешительно кивнул, чувствуя, как в груди разливается нежность при одной мысли о Намджуне. Тэхён был прав. Чимин не мог сказать наверняка, когда начал испытывать симпатию и когда она переросла в нечто большее, но после их встречи Чимин почувствовал, что и правда его жизнь изменилась. Будто мир обрёл новые краски, стал ярче и счастливее. Не проходило ни дня, чтобы Чимин не сталкивался с новыми открытиями: новые чувства, новые желания и мысли, прежде казавшиеся недостижимыми. С лестнице послышались торопливые шаги. Намджун ворвался в кухню, весь взлохмаченный и перепуганный, но стоило ему увидеть Чимина, как с губ сорвался облегчённый вздох, а напряжение в его плечах спало. — Привет… — Чимин улыбнулся. — Ты так сладко спал. Я не хотел тебя будить. Намджун ничего не ответил. Лишь преодолел разделяющее их расстояние и крепко обнял его. Чимин замер. Сильные руки сомкнулись вокруг него, прижимая с такой силой, словно пытались соединить не только их тела, но и души. Чимин закрыл глаза, наслаждаясь этой секундой: щекочущее дыхание у виска, его тепло и запах, такой родной и надёжный. — Я так испугался за тебя, — хрипло прошептал Намджун. Чимин закрыл глаза, желая раствориться в этом объятии. — Всё хорошо. Просто царапина, — сказал он и тотчас почувствовал, как пальцы Намджуна сжали ткань рубашки на его спине, будто боясь отпустить и вновь потерять. И где-то на задворках сознания эхом отозвались слова Тэхёна. Любовь делает нас живыми. Да. Чимин никогда не чувствовал себя настолько живым.

Самый красивый

Bon Iver — Holocene

Чимин волновался перед встречей с Юнги, но в этом волнении было больше нетерпения, чем страха. В его воображении загадочный маг сменял десятки образов: он представал то надменным и недоступным омегой с холодным взглядом, то очаровательным юношей с искрящимся взглядом. И даже седовласым старцем. Правда, последний облик Чимин тотчас отмёл, вспоминая возраст Тэхёна. А Тэхён, между тем, рассказывал о Юнги с таким восхищением, уважением и какой-то нежной любовью, звучавшей в каждом слове, что невольно вызывало улыбку. И когда метла плавно опустилась на лужайку, Чимин едва сдержался, чтобы не броситься во двор наперегонки с Тэхёном. Юнги оказался чуть старше их всех: на вид около двадцати пяти. Но от него исходила мудрость и спокойная сила, к которой Чимина невольно тянуло. И он понял, что зря переживал. Юнги не был холодным. Он держался сдержанно, мало говорил, но задавал хорошие вопросы и внимательно слушал. С ним становилось так спокойно и легко на душе, словно они были знакомы много лет. — Вердевилль… — задумчиво повторил Юнги, когда за ужином Чимин рассказывал свою историю. Все сидели тихо, ловя каждое слово. Даже Намджун, который и без того знал всё в мельчайших подробностях, слушал, словно впервые. — Я бывал там, — продолжил Юнги. — Много лет назад. Думаю, ещё до твоего рождения. — Так давно. — Глаза Чимина распахнулись. — Не знал, что ты… — Такой старый? — с улыбкой предположил Юнги, когда Чимин запнулся, пытаясь подобрать нужное слово. — Да, я прожил долгую жизнь. — Ты знал моих родителей? — сразу же спросил Чимин, и в его голосе зазвенела надежда. Он частенько просил тётушек и других обитателей ковена рассказать про родителей. Казалось, все их истории он выучил наизусть, но всё равно хотел услышать их вновь, представляя, какими же были его мама и папа. — Боюсь, что нет, — мягко ответил Юнги. — Это было до Великой войны. Но я помню Хельгу Харт. На редкость талантливая ведьма. — Тётушка Хельга… — прошептал Чимин с тёплой улыбкой. — Она и правда замечательная. На мгновение в глазах защипало — воспоминания о доме, о прошлом, которое казалось таким далёким, вызывали тоску. Но на этот раз не такую отчаянную. Где-то внутри горел огонёк уверенности: он вернётся. Он найдёт способ снять проклятие с Намджуна, а потом они отправятся в Вердевилль, и тётушки, конечно, не обрадуются его союзу с оборотнем, но непременно примут их обоих. Робкое прикосновение отвлекло его от тоски по дому. Намджун положил ладонь ему на колено, и хотя стол скрывал этот нежный жест, Чимин затаил дыхание, чувствуя, как по телу проносятся мурашки, будто даже его душа тянулась к теплу Намджуна, к покою и уверенности в будущем, которые он вселял одним своим присутствием. Чимин накрыл его ладонь своей и легонько сжал. После ужина, когда Тэхён принёс чай с булочками, они снова обсуждали, как спасти Намджуна, и казалось, все пути вели к Виктории Нортон. Только она знала, как снять проклятие. И возможно ли его снять вообще. — Я слышал что-то о семье Нортонов, — задумчиво произнёс Юнги, опираясь подбородком на ладони. — После войны их род ослабел, остались только две сестры. В последний раз, когда я что-то слышал о них, они всё ещё держали магическую лавку в Бьёрндейле. Но я понятия не имею, что Виктория делала в районе Огненных гор и где она сейчас. — Бьёрндейл? Это далеко отсюда? — спросил Намджун. — Достаточно, — сказала Мина. — На метле, конечно, быстрее, но не уверена, выдержит ли твоя метла вас обоих. В любом случае, сначала вам нужно дойти до Кроуфилда. Там вы сможете переночевать у нас с Наён. Мы держим постоялый двор, и наши двери всегда для вас открыты. — Спасибо, — с радостным удивлением сказал Чимин. Тётушки предупреждали, что нужно всегда оставаться начеку и не доверять даже ведьмам, но ему казалось, что все ведьмы — одна огромная семья. Ведь Мина лечила его, а теперь ещё и предлагала ночлег, а Юнги искренне беспокоился о его самочувствии и так серьёзно размышлял, как им помочь. — А дальше — горы, — сообщил Тэхён. — Разбойничий предел. Чтобы обойти их, потребуется не меньше месяца. — Обойти? — озадаченно переспросил Чимин. — Мы не можем терять столько времени. — Идти через горы опасно. Можно, конечно, пройти по Медвежьему перевалу, но даже там местность коварна. Никогда не знаешь, как встретят тебя горы. — Ну, это ничего, да? — Чимин решительно улыбнулся, вновь смотря на Намджуна в поисках поддержки. — Ты ведь тоже жил в горах. Уверен, мы даже не заметим, как пройдём через горы и попадём в этот Бьёрндейл. Намджун с сомнением почесал затылок, но так ничего и не сказал. — Что ж… — протянул Юнги. — Решать вам. Но как бы вы ни пошли, сразу за горами находится поселение наших друзей. Они помогут вам, дадут кров и окружат заботой. — Отлично, — улыбнулся Чимин, переплетая пальцы с Намджуном. — Думаю, за месяц управимся. Снимем проклятие и на обратном пути обязательно навестим вас снова. После ужина они пожелали друг другу спокойной ночи, и дом постепенно погрузился в мягкую тишину. Намджун приоткрыл дверь в спальню Чимина и тут же отвёл взгляд, едва заметив его наполовину раздетым. — Прости… — замялся он, неловко прочистив горло, и начал свои сбивчивые объяснения. — Я просто… Хотел спросить, не возражаешь, если я лягу на полу? Вдруг тебе станет хуже, а так я буду рядом. Смогу помочь. Чимин обернулся. — Почему на полу? — улыбнулся он. — Думал, ты ляжешь со мной. Эта кровать, конечно, маловата для двоих, но… Как-нибудь поместимся. Да и в стаях ведь принято спать в обнимку, помнишь? Намджун улыбнулся в ответ. — Тогда я буду спать с краю. Чтобы точно тебя не столкнуть во сне. Чимин засмеялся и повернулся к нему спиной. — Поможешь? Мина дала мне мазь, а я никак туда не дотянусь. — Конечно. Намджун осторожно сел на край кровати позади Чимина и взял глиняный флакон, заткнутый пробкой и перевязанный шнурком. Он много раз видел Чимина без рубашки, но так близко — ещё никогда. Кончики пальцев на мгновение замерли в воздухе прежде, чем коснуться россыпи родинок на его лопатках и тёмных лун, которые тянулись вдоль позвоночника. Чимин повёл плечом и тихо выдохнул. Этот звук мгновенно вернул Намджуна в реальность. — Сильно болит? — спросил он, бережно нанося мазь на рану. — Ага, — признался Чимин, но в его голове всё равно звучала улыбка. — Но от меня так просто не избавишься. Я ещё долго от тебя не отстану. Чимин наклонил голову в сторону, чтобы взглянуть на Намджуна через плечо. В тусклом мерцании свечи он выглядел таким внеземным, и Намджуну так сильно хотелось его поцеловать, что будь он в своём волчьем облике, он бы жалобно заскулил от переполнявших его чувств. — Не отставай от меня никогда, — тихо произнёс он, не в силах оторвать взгляд от его тёмных глаз. Чимин просиял. Его щёки слегка порозовели, и он поспешил отвернуться, опуская голову. Намджун наложил новую повязку, но не убрал руки со спины Чимина. Он наклонился, и его губы почти невесомо коснулись самой верхней луны. Чимин вздрогнул и прикрыл глаза. Намджуну хотелось спуститься ниже, поцеловать каждую луну, каждый сантиметр его горячей кожи, но вместо этого он отодвинулся. — У нас в стае… — Намджун прочистил горло и поднялся с кровати. — Считалось, что если поцеловать рану, она перестанет болеть. Чимин озадаченно приоткрыл губы. — О… Хорошо. — Он помедлил. — Но рана же не пройдёт до завтра. Ты будешь целовать её каждый вечер? Намджун мысленно порадовался, что вовремя отвернулся и начал снимать рубашку, потому что в голосе Чимина явно слышалась озорная улыбка, а к его собственным щекам прилил жар. — Да. Каждый вечер. Чтобы поскорее зажило, — ответил Намджун, надеясь, что его слова прозвучали достаточно небрежно. Чимин отодвинулся к стене, освобождая место Намджуну. Ему хотелось глупо захихикать, пряча лицо в складках одеяла. Пожалуй, Саул был прав: Чимин превращался в настоящего идиота рядом с ним. Он подпёр ладонью голову, и его взгляд зацепился за Намджуна. За то, как он снимает рубашку и в тёплом свете проступают крепкие мышцы и широкие плечи. Чимин взволнованно облизнул губы и прикрыл глаза. Придя в комнату первым, он подошёл к окну и замер. Картина, развернувшаяся на лужайке, была слишком интимной, чтобы подглядывать за таким, но Чимин не нашёл в себе сил отвернуться. Он лишь коснулся своих губ и вздрогнул. Перед домом Тэхён целовал Юнги. Но эти поцелуи отличались от тех, о которых мечтал Чимин в своих сладких грезах, окутывавших его, стоило только задержать взгляд на губах Намджуна. Они целовались так чувственно и жадно, будто не могли дышать друг без друга. Тэхён держал Юнги на руках так, будто он был легче пушинки, и Юнги обвивал ногами его бёдра, прижимаясь изо всех сил. Его пальцы оттягивали волосы Тэхёна, заставляя откинуть голову. Чимин резко отвернулся, пытаясь унять жар, вспыхнувший внизу живота. Это было слишком. Он мечтал поскорее забыть эти страстные поцелуи, но сейчас, когда Намджун лёг к нему в кровать и его обнажённый торс прижался к плечу Чимина, перед глазами вновь пронеслись те же яркие сцены. Только на месте Тэхёна был Намджуна, а на месте Юнги… — Ты в порядке? У тебя нет жара? — вдруг спросил Намджун и, опуская руки на его талию, прижался губами ко лбу. Такое нежное, совершенно невинное прикосновение. На мгновение Чимин забыл, как дышать. Он моргнул несколько раз, пытаясь вернуться в реальность. — Всё хорошо, — поспешно ответил он. — Никакого жара. Всё… Всё замечательно. И это было правдой. Ещё никогда всё не было настолько замечательно. Поддавшись внезапному, почти детскому порыву, Чимин сполз ниже и уткнулся лицом в грудь Намджуна. — Помнишь, ты сказал, что если я увижу других оборотней, то сразу забуду тебя? — тихо спросил Чимин, слыша, как под его щекой размеренно бьётся сердце Намджуна. — Ну, я познакомился с ещё одним оборотнем. — И каков вердикт? — спросил Намджун, бережно гладя его по обнажённой спине и стараясь не задевать повязки. — Он милый. Но ты всё равно самый-самый красивый. Самый лучший. На мгновение повисла тишина, и Чимину показалось, что пульс Намджуна ускорился. Но затем они оба рассмеялись. Чувствуя себя таким защищённым, окружённым теплом и надёжностью, Чимин рассеянно водил пальцем по груди Намджуна, и даже боль исчезла. Исчез весь мир, сузившись до этой кровати. До их тихого дыхания, до улыбки Намджуна. Им обоим не спалось, и они говорили, говорили, говорили. О пустяках, которые становились в ту секунду важнейшими вещами в жизни. И когда Чимин уснул, на его губах ещё сияла улыбка.

Цветочная долина

RM — 들꽃놀이 (Wild Flower) ft. youjeen

Чимин проснулся от доносящегося с улицы шума. Он потянулся, морщась от боли, сладко зевнул и выбрался из кровати. Саул и Люмиор сидели на подоконнике у распахнутого окна и так внимательно наблюдали за происходящим, что даже не обернулись на шум шагов. Чимин подошёл ближе, и сонливость тут же исчезла. На лужайке дрались волки. Они рычали, скалили зубы и катались по траве. Чимин едва не подрыгнул от паники. — Это они играют, — пояснил Саул, покачивая головой от заинтересованности. — Играют? — переспросил Чимин, уверенный, что ему послышалось. Эта ожесточённая схватка с трудом напоминала игру. — Да он же сейчас ранит Джуни! — Не порти веселье! — недовольно отмахнулся Люмиор. Чимин подался вперёд, напряжённо следя за волками, но вскоре убедился, что они оба кусали друг друга не всерьёз и часто махали хвостами. В их рычании не было настоящей злости. Немного поодаль, в тени деревьев, устроился Юнги. Он лежал на клетчатом покрывале с книгой в руках и изредка поднимал глаза на Намджуна и Тэхёна и выкрикивал слова поддержки. Окончательно убедившись, что Намджуну ничего не угрожает, Чимин пошёл приводить себя в порядок и смывать остатки сна. На кухне его ждал завтрак, и от этого простого знака внимания в груди потеплело. Чимин улыбнулся и сел за стол. Из-за открытой двери виднелись цветы в клумбах и пёстрые бабочки, порхающие над ними. Когда, сытый и счастливый, он вышел на лужайку, Намджун резко остановился, тут же позабыв о Тэхёне, и в следующий миг сорвался с места. Громкий радостный вой прорезал утреннее безмятежное спокойствие. Чимин едва успел раскрыть объятия, когда Намджун налетел на него и принялся облизывать так, будто они встретились после долгой разлуки. — Волчонок, постой! — рассмеялся Чимин, сжимаясь от щекотки. Он обнимал Намджуна, зарываясь пальцами в густую шерсть, слегка влажную от утренней росы. Мир вокруг казался таким воздушным, сияющим. Невесомым. И лишь спустя пару мгновений, когда восторг утих, Чимин заметил, что они парили над землёй. Юнги ухмыльнулся и осторожно опустил их на землю. — Вы так друг друга поубиваете, — покачал головой он с притворным осуждением. — Чимин только вчера очнулся, а ты уже валишь его на спину. Какой плохой волк. Намджун прижал уши к макушке, будто провинившийся щенок, и тихо заскулил, поднимая на Чимина встревоженный взгляд. — Не слушай его. — Чимин поцеловал волка в макушку и почесал за ухом. — Я в полном порядке. А ты у меня самый лучший. Моё солнышко. Намджун снова лизнул его в щёку и завилял хвостом. Тэхён недовольно завыл, напоминая о своём присутствии, и Чимин рассмеялся. — Иди, повеселитесь. — Он отодвинулся от Намджуна и похлопал его по боку. — Я тут пока посижу с Юнги, хорошо? Иди-иди, мой хороший. Намджун ещё раз взглянул на него и, убедившись, что всё в порядке, сорвался обратно к Тэхёну и сбил его с лап. Волки снова принялись кататься в траве. Чимин проводил его взглядом и опустился на покрывало. — Не слишком ли ты с ним нежничаешь? Он ведь волк, а не домашняя собачка, — протянул Юнги. В его голосе не было осуждения, но Чимин всё равно растерялся. Ему и в голову не приходило, что Намджуна может задевать его нежность. — Я… — Он замялся, подбирая слова. — Просто, он такой… милый. И мне хочется, чтобы ему было хорошо. Чтобы у него было хорошее настроение. Он опустил взгляд, чуть улыбнувшись. — Вы такая сладкая пара, — усмехнулся Юнги, откидываясь на плед и прикрывая глаза. Застигнутый врасплох, Чимин оглянулся на Саула и Люмиора в поисках помощи. — Согласен! — восторженно поддержал Люмиор, а Саул засмеялся своих каркающим смехом. Чимин смущённо провёл ладонью по траве. — Вообще-то мы не пара. То есть… Мне нравится Намджун. Очень. И я бы так хотел… — Он запнулся, не в силах признаться Юнги в своих потаённых мечтах. — Я просто не до конца уверен, что мои чувства взаимны. Мне кажется, что я тоже нравлюсь Намджуну, но я хочу знать наверняка. Юнги тихо засмеялся, не открывая глаз. — Ох, малыш, тебе нужны ещё какие-то доказательства? Ты только пришёл, а он уже превратился в восторженного щенка. Этого недостаточно? Чимин поправил шляпу и украдкой взглянул на Намджуна. Единственный раз, когда Чимин видел его среди других волков, производил не самое приятное впечатление. Он думал, что Намджуну не так уж и нужна полноценная стая. Но теперь… Намджун выглядел таким счастливым и полным жизни. Его энергия била через край. И где-то глубоко внутри поселилась печаль. Чимин понимал, что не сможет дать своему волчонку того же. Возможно, Намджун не нуждался в его глупой нежности и любви. Возможно, он нуждался в обществе себе подобных. Это почти расстраивало, но Юнги снова привлёк его внимание. — Слушай, как насчёт небольшой прогулки? Если ты хорошо себя чувствуешь, можете сходить с Намджуном в цветочную долину. — Цветочную долину? — переспросил Чимин, заинтересованно склонив голову. — Ага. Мы часто туда ходим. Там очень красиво, и свежий воздух тебе пойдёт на пользу. Мина сказала, что тебе нужно расхаживаться. Да и к тому же… — добавил он с многозначительной усмешкой. — Вы тут уже несколько дней, а нам с Тэ побыть бы наедине, ну знаешь… Юнги выразительно посмотрел на него. Чимин вспыхнул и поспешно закивал. — Да-да, я понял. Всё понял. Он одновременно испытывал любопытство, желая узнать, что же скрывается за этим таинственным, пугающим и привлекательным «ну знаешь», и боялся услышать лишнее. Им подробно объяснили дорогу, и вот они уже брели по тропинке, слушая щебетание лесных птиц. Некоторое время они хранили молчание, но неловко им не было. Руки находились так близко, что соприкасались при ходьбе, пока Намджун не поймал его ладонь, сплетая их пальцы. — Хочешь, довезу тебя? — предложил он. — Путь неблизкий, а ты ещё слаб. Чимин покачал головой, крепче сжимая его ладонь. — Нет. Я хочу прогуляться. — Он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. — Можно спросить кое-что? — Что угодно. — Я подумал… Вдруг я веду себя с тобой слишком… ласково? — осторожно произнёс он. — И тебе это может не нравиться. Если это так — скажи. Правда. Я могу называть тебя по имени. Просто скажи. Намджун на мгновение отвёл взгляд. Тропа извивалась и плавно уходила вниз по холму. — Нет, — тихо сказал он. — Называй… как сейчас. — Волчонком? — уточнил Чимин. Намджун сдержанно кивнул. — Да. Так. — Он чуть помедлил. — И ещё… по-другому. Чимин задумался, пытаясь вспомнить. — Мой хороший? — Да-да. И ещё… Намджун явно старался скрыть свою неловкость: должно быть, ему, как и Чимину, было в новинку признаваться в своих желаниях. Чимин нахмурился, напряжённо думая, что же он забыл. — Солнышком ты его называл, глупый, — прокаркал Саул, кружась вокруг них. Чимин просиял. — О, моё солнышко! — Он остановился и, не сдержавшись, крепко обнял Намджуна. — Хорошо, что ты не против. Не знаю, как бы я прекратил. Но если бы тебе было неприятно, я бы очень старался. Правда. Деревья постепенно редели, и перед ними открылась долина, на склонах которой бушевал бескрайний океан цветов: сиреневых, оранжевых, розовых. Ветер колыхал их, словно морские волны, и под серым небом, затянутым свинцовыми тучами, цветы казались ещё ярче. От такой красоты у обоих захватывало дух. Они остановились одновременно и крепко сжали пальцы друг друга, словно желали сказать одно и то же. — Давай наперегонки? — вдруг предложил Чимин, и в его голосе зазвенело искреннее веселье. — Но ты ранен, — нахмурился Намджун. — Тебе нельзя… — Я буду в порядке, — перебил его Чимин. — Правда. Ну пожалуйста. Давай повеселимся. Чимин посмотрел на него с такой надеждой, что Намджун не смог долго сопротивляться. — На счёт три! До того дерева! — крикнул Чимин, и они побежали вниз по холму, почти не разбирая дороги. Ветви цветочных кустов цеплялись за одежду и хлестали по рукам, но они громко смеялись, чувствуя, как счастья переполняло их обоих. В воздухе витал опьяняющий сладкий запах цветов. Трава была влажной после недавнего дождя, а с туч уже падали новые капли, редкие, но тяжёлые. Обувь Чимина заскользила на мокрой земле, и он инстинктивно схватился за Намджуна. И они оба полетели в мокрую траву. Намджун успел обнять его за талию, крепко прижимая к себе и смягчая падения. Чимин медленно заморгал и лишь спустя пару секунд осознал, что лежит на Намджуне. Вокруг накрапывал дождь. С цветущих кустов падали нежно-лиловые лепестки и, медленно кружась, опускались на траву, их одежду и волосы. Чимин улыбнулся. Он взял цветок, слегка помятый, но такой изящный и нежный, и заправил его в волосы Намджуна. Их снова разделяли миллиметры. Они дышали в губы друг друга, смотрели и не могли оторваться. Дождь усиливался, но где-то в вышине пели птицы, не замечая ничего вокруг. Чимин осторожно коснулся его волос и приоткрыл губы, словно хотел что-то сказать. Но в голове было пусто. Все мысли исчезли, и осталось лишь одно. Желание. — Чимин?.. — почти неслышно прошептал Намджун. Его руки медленно скользнули вверх по спине Чимина, бережно обходя рану, словно он боялся причинить хоть малейшую боль. — Можно тебя поцеловать? Сердце Чимина пропустило удар. Всё это казалось сладким сном, от которого не хотелось просыпаться. — Поцелуй, — выдохнул он. Ладони Намджуна поднялись к шее, задержались на затылке и мягко, но уверенно притянули ближе. На этот раз их губы встретились. Нежно. Осторожно. Намджун прикрыл глаза, запуская пальцы в его волосы, и улыбнулся в поцелуй. Чимин улыбнулся в ответ, отодвигаясь на мгновение, лишь чтобы взглянуть ему в глаза и увидеть так много любви, что никакие слова не могли бы передать её. Чимин вновь прижался к его губам, и весь мир вдруг взорвался фейерверками из нежнейших сиреневых лепестков. И остались только они и их первый поцелуй.