волчье сердце

Первый поцелуй

SYML — Where's My Love

Поцелуй оказался лучше любых фантазий Чимина. Мир словно замер: капли дождя застыли в воздухе, звуки стали далёкими и незначительными. И только сердце громко стучало в ушах, напоминая, всё это происходит наяву. Чимин отодвинулся всего на пару миллиметров и посмотрел Намджуну в глаза. Они лежали безмолвно, боясь пошевелиться и разрушить магию мгновения. На губах таяла нежность поцелуя. Его первого поцелуя. Чимин никогда не искал любви, не ждал её и не верил, что найдёт того, кто примет его таким, какой он есть, кто будет внимателен и терпелив, кто ответит ему взаимностью. Глубоко внутри он был романтиком и, конечно, мечтал однажды испытать это прекрасное чувство, но всерьёз на это не надеялся. Но теперь семена первой влюблённости укоренились, раскрылись и начали прорастать, превращаясь из мимолётного и неуклюжего в нечто глубокое, трепетное и волнующее. Намджун осторожно заправил прядь его волос за ухо и, приподнявшись, поцеловал — ещё одно короткое прикосновение, и сердце Чимина готово было вновь вырваться из груди. — Нам пора. Заболеешь ведь. Тихий голос Намджуна вернул Чимина в реальность, и, словно по щелчку пальцев, воздух пришёл в движение, наполняясь заливистым пением птиц, лёгким дуновением ветра и отдалёнными раскатами грома. Тихо моросил дождь. Намджун гладил его по волосам и не сводил такого влюблённого взгляда. Чимин с улыбкой кивнул и помог ему подняться. Обратный путь казался длиннее. Возможно, потому что они устали, а дождь размыл дорогу назад. А может, дело было в том, что они постоянно испытывали какую-то непреодолимую потребность остановиться и вновь поцеловаться. Ещё раз коснуться. Ещё раз посмотреть в глаза и убедиться, что всё это не сон. — Ужасно-ужасно, — ворчал Саул, кружа над ними и пытаясь поторопить. Его крылья намокли, перья растрепались, и теперь он напоминал угрюмого и взъерошенного воробья, только огромного и чёрного. — Даже не думай клеваться в такой момент! — прошипел Чимин, усиленно отгоняя его от плеч и головы Намджуна. Намджун обернулся с ветвью сиреневых цветов. — Это тебе, — сказал он с улыбкой. — Надеюсь, в этот раз никого не подстрелят. Чимин рассмеялся и, вдохнув пьянящий цветочный запах, почувствовал себя самым счастливым омегой во всём мире. Они окончательно промокли под дождём, когда добрались до домика Юнги и Тэхёна. В гостиной их уже ждал разведённый камин и два пледа. Тэхён принёс им сменную одежду, а Юнги сделал согревающий чай с мёдом. Поначалу они расспрашивали, как прошла прогулка, но разговор клеился плохо: ни у Чимина, ни у Намджуна не находилось подходящих слов, чтобы описать произошедшее с ними чудо. Да и говорить совсем не хотелось. Они и сами не заметили, как остались в гостиной вдвоём. Даже Саул улетел в спальню, чтобы обсыхать и жаловаться Люмиору, которого Чимин не взял с собой на прогулку, опасаясь дождя. Поленья тихо потрескивали в камине, и огонь наполнял гостиную тёплым янтарным светом. Они сидели на ковре с кружками чая в руках, и Намджун отодвинул край своего пледа. Чимин понял его без слов и пересел ближе. Намджун укрыл их обоих, и тепло его тела согревало сильнее, чем огонь и чай вместе взятые. Чимин прижимался к его боку, откинув голову на плечо, и его окутывала приятная усталость. — Я так счастлив с тобой, — вдруг вырвалось у Чимина, и Намджун поцеловал его в висок. Сидеть вот так в обнимку и греться после долгой прогулки, нежных поцелуев и держаний за руку казалось самым потрясающим моментом за всю жизнь Чимина. — Я с тобой тоже, — прошептал Намджун, потираясь щекой о его влажные волосы. Чимин безмятежно выдохнул, думая, что невозможно быть счастливее, чем сейчас. Он смотрел на огонь и не видел грустную улыбку, застывшую на лице Намджуна.

Связь душ

Чимин сидел в полумраке и со скучающим видом наблюдал за Юнги. С потолка свисали венички из сушёной люцерны и можжевельника. Многочисленные полки были заставлены склянками с тёмными порошками, флаконами с сияющими жидкостями и загадочными глиняными сосудами, на этикетках которых можно было разобрать незнакомые Чимину руны, потёртые от времени. Повсюду висели амулеты и кристаллы, и даже воздух был пропитан магией. Юнги стоял у котла, в котором кипело зелье. Иногда он хмурился и, не глядя, вытягивал руку. С полки подпрыгивал какой-нибудь мешочек или флакон и приземлялся прямо в раскрытую ладонь, а когда Юнги заканчивал, он улетал на место. Огромная лопатка медленно размешивала зелье. В воздухе напротив парила увесистая древняя книга, и изредка Юнги сверялся с рецептом. — Меня мучает один вопрос, — признался Чимин, гладя чёрного кота. — Но я боюсь, что это слишком личное. Просто… Я не хочу тебя расстроить, понимаешь? Юнги бросил на него заинтересованный взгляд. — Меня не так-то просто расстроить. Рассказывай, что у тебя там. Чимин помедлил. Казалось, стоило произнести вслух этот вопрос, как вся окрыляющая радость и его сладкие мечты тотчас разобьются о стену реальности. Сердце переполняло множество страхов, и Юнги был единственным, кто мог ответить на его вопросы и поделиться опытом. — Просто… Помнишь, я говорил, что не уверен во взаимности своих чувств, да? — Чимин робко улыбнулся и опустил взгляд. — Кажется, мне больше не нужны никакие доказательства. Уголки губ Юнги слегка приподнялись. Он оставил бурлящий котёл и сел напротив. — Неужели? Чимин закивал. — Мы поцеловались! — выпалил он и взволнованно засмеялся. — Это так глупо, я просто… Я так влюблён в него. И я вчера весь вечер думал о нашем будущем, и… Я буду счастлив рядом с Намджуном в любом случае, но… У вас с Тэхёном ведь нет детей… Это невозможно, да? Последние слова он произнёс совсем тихо и внутренне сжался, готовясь услышать ответ, но Юнги лишь звонко рассмеялся. — Шутишь? Иногда мне кажется, что можно забеременеть от одного их взгляда. Они… — Юнги поморщился и покачал головой, — крайне плодовиты. Просто я не хочу детей и каждый раз пью одно зелье. Я и тебе потом сделаю. — Но я хочу детей! — возразил Чимин, чувствуя, как щёки предательски теплеют, а губы расплываются в мечтательной улыбке при одной мысли, что у них с Намджуном могут появиться дети. Юнги одарил его выразительным взглядом. — Поверь, малыш, сейчас не самое подходящее время. Дождись хотя бы, когда вы снимете проклятие и найдёте постоянный дом, а уже потом… Чимин разочарованно вздохнул. — Ну почему нельзя сейчас… — пробормотал он. — Я так не хочу ждать. Мягкая улыбка тронула губы Юнги, и он потрепал Чимина по волосам. — Ты же такой юный, куда ты так торопишься? У тебя впереди ещё сотни лет, а ты хочешь успеть всё за пару месяцев, — фыркнул он, но Чимин слегка помрачнел. — У меня — да, но… Я слышал, что оборотни живут совсем мало. Их жизнь — миг по сравнению с нашей. Я боюсь, что потом будет слишком поздно. — Он тоскливо вздохнул и откинулся назад, прислоняясь затылком к стене. — Как ты вообще решился на отношения с Тэхёном? Ты не боишься остаться совсем один? Потерять свою любовь? Голос Чимина дрогнул на последней фразе и умолк. — Поначалу было сложно. Мы многого не знали. Но едва я встретил Тэхёна, я понял, что он и есть моя судьба. Тот, с кем я хочу связать свою жизнь. Свою душу. Боясь пропустить хоть слово, Чимин подался вперёд. — Душу? — переспросил он растроганно. — Ох, Юнги, как красиво! Не думал, что ты такой романтик. — Разве ты не знаешь, что делают маги, когда влюбляются? Или на юге совсем не осталось настоящей любви? — Создают семью и воспитывают детей? — неуверенно предположил Чимин, но Юнги покачал головой. — Существует древний ведьминский обряд. Все вокруг стали такими эгоистичными и боятся довериться, но вот раньше… Ведьмы не просто устраивали свадьбу и начинали жить вместе, а потом переставали и находили себе новых спутников, как только им становилось скучно. Нет, когда-то мы, как волки, выбирали одну пару на всю жизнь. Это был тот, кому можно было доверить всего себя без остатка. Тот, с кем предстояло жить до конца своих дней. Это важное решение, не находишь? Чимин завороженно кивнул, затаив дыхания от смутного предчувствия, что слова Юнги изменят его жизнь. — Это чем-то похоже на брачный обряд у людей. Ты делаешь предложение тому, кого любишь, можно тоже найти кольцо или какой-то памятный амулет. До церемонии нужно подготовиться: несколько дней обращаться к духам, очищать душу и не предаваться скверне. А в назначенный день весь ковен собирается, чтобы стать свидетелями самого главного события. Вы берётесь за руки, и твоя магия соединяется с магией партнёра, линии ваших жизней переплетаются, и вы становитесь единым целым. И уже никакая сила на свете не сможет вас разлучить. Даже смерть. Но сейчас мало кто соглашается на такое. — Почему? — выпалил Чимин. Ему ещё не исполнилось и двадцати — жизнь только началась, но он уже знал, что не разлюбит Намджуна ни через год, ни через сто лет. — Такой шаг таит в себе много опасностей. Когда больно одному, больно и другому. Когда страдает один, страдает и другой. Похожая связь бывает в стаях оборотней. Тэхён с Намджуном сейчас бегают по лесу, и я чувствую, что ему хорошо. Если ему будет страшно, если он разозлится или расстроится, я тоже это почувствую. Его чувства не станут моими, но я буду знать, что ему плохо. — Но ты же сказал, что это обычай ведьм… — нерешительно начал Чимин. — Так и есть. Но обряд можно провести с кем угодно. Суть в том, что если твой партнёр лишён магии, ты отдаёшь ему часть своей, но не получаешь ничего взамен. Поэтому в древности маги всегда старались найти себе пару посильнее, чтобы стать ещё могущественнее. А я стал слабее. Намного. Но я не было ни дня, чтобы я сожалел об этом. Лучше быть слабым, но счастливым. — Но если ты отдаёшь часть магии, получается… В Тэхёне тоже есть магия? Юнги улыбнулся. — Да. Конечно, полноценным магом он от этого не стал, зато именно он поддерживает барьер между нашим домом и лесом. Здесь никогда не бывает бурь, и ни одно существо с недобрыми намерениями не сможет переступить черту. Кстати, я тоже получил кое-что от него. Я не могу обращаться в волка, разумеется, но мои органы чувств обострились. И я могу распознавать других оборотней. — Правда? Ничего себе, — пробормотал Чимин. — Но знаешь, что самое лучшее? Мы с Тэхёном вместе уже тридцать лет. А он по-прежнему выглядит на двадцать. Учитывая среднюю продолжительность жизнь оборотней, он мог умереть ещё лет пять назад. Но он будет жить столько же, сколько и я. Это почти как с фамильярами. Мы умрём вместе. Чимин не мог поверить своим ушам. Мысли хаотичным потоком заметались у него в голове, пока не осталась одна-единственная, самая трепетная и благоговейная. — То есть… Чисто теоретически, разумеется! Любой маг может провести такой обряд с оборотнем? И получить особую связь? И умереть в один день? Юнги как-то невесело вздохнул. — Ох, малыш, я знаю, к чему ты клонишь. Даже не думай ни о каких магических связях с Намджуном, пока он проклят. — Но почему? — Это опасно. Никто не знает, к чему это приведёт. Сейчас у тебя есть шанс спасти его, но, если ты сделаешь это… Боюсь, вы действительно умрёте в один день, только он наступит слишком скоро. Чимин поджал губы. — Не наступит! Нам просто нужно найти эту Викторию, а времени ещё полно, — собрав всю свою решимость в кулак, заявил он. Всего несколько минут назад он и не знал ни о каких магических обрядах, но теперь обрести связь с Намджуном стало его самой заветной мечтой. Ему хотелось стать единым целым, быть настолько близко, насколько это вообще возможно — и душой, и телом. — Но чтобы снять проклятие, тебе потребуется вся твоя магия, понимаешь? — мягко сказал Юнги. — Тебе стоит повременить с обрядом хотя бы из-за этого. — И с тем повременить, и с этим, — обречённо вздохнул Чимин. — Ну ничего, вот окрепну, и мы снова отправимся в путь, а там и не заметим, как расколдуем Намджуна, совершим этот обряд и заведём ребёнка. Нет, трёх! Юнги рассмеялся и обнял его за плечи. — А Намджун в курсе? — поинтересовался он, и Чимин нахмурился. — Нет, но… Уверен, он хочет того же. Вдруг зелье в котле заискрилось, и над ним поднялся густой, нежно-розовый дым. В воздухе разлился сладкий дурманящий запах. — Ох, прости, я отвлёкся, — зашипел Юнги, уменьшая огонь. Его тонкие пальцы двигались уверенно, будто он уговаривал зелье успокоиться. — Надо быстренько закончить, а потом приготовить то снадобье, о котором говорила Мина. Чимин пригладил волосы, выбившиеся из-за уха, и удивлённо перевёл взгляд на котёл. — Разве это не оно? Наблюдая за Юнги, он давно заметил, что ингредиенты не подходят для заживляющего снадобья, но думал, что у Мины какие-то свои уникальные рецепты, знакомые только целительницам. Юнги покачал головой. — Нет. Это кое-что для тебя. Я дам потом рецепт, чтобы ты тоже смог готовить его сам. — А что это? Юнги задержал на нём внимательный взгляд и снова отвернулся к котлу. Из шкафа вылетели пустые флаконы и выстроились на столешнице. — Пригодится, когда вы с Намджуном решите укрепить отношения, — сказал он, принимаясь разливать зелье по ёмкостям. — Для подготовки. Знаешь, иногда своей смазки не хватает, особенно когда вы слишком часто этим занимаетесь, а судя по твоим амбициозным планам… Вам точно это пригодится. Чимин почувствовал, как стремительно краснеет. Он не сразу понял, о каком укреплении отношений идёт речь, ведь их отношения и так уже самые крепкие, но слова Юнги поселили в его разуме слишком много противоречивых мыслей. — У меня должна быть своя смазка? Её нужно готовить заранее? — растерянно спросил он. В его краях о таких вещах говорили шёпотом, избегая любых непристойностей и пряча смысл за намёками. Тётушки никогда не вдавались в подробности, считая, что он сам всё поймёт, когда придёт время. Но Чимин по-прежнему не понимал. Конечно, он знал, что когда пара занимается любовью, после этого могут появиться дети, но даже в своих самых смелых фантазиях он не представлял, как они с Намджуном зайдут дальше поцелуев. Его пугала эта неизвестность. — Ты ведь знаешь, как всё происходит, или?.. — Юнги вскинул брови. — Разумеется, знаю! — фыркнул Чимин, стараясь напустить на себя уверенный вид. — У меня богатый опыт. Юнги спорить не стал, но, потушив огонь, похлопал его по плечу. — Разумеется… Но ничего страшного, если мы всё равно поговорим об этом, да? Намджун — ведь твой первый оборотень? Я могу поделиться своим опытом. Пойдём на кухню, я заварю нам чай, и мы поговорим. Чимин немного расслабился. Юнги готовил так деликатно, и в то же время от него исходило столько мудрости и надёжности, словно от старшего брата, который знает всё на свете и может помочь в трудную минуту. Он явно не поверил этим глупостям про богатый опыт, но и не стал смеяться, что у Чимина ещё никого не было. Через пару минут чашки уже стояли на столе. За окнами начали сгущаться сумерки, а внутри, в маленькой уютной кухне, зарождался долгий разговор по душам, и Чимин даже не догадывался, насколько нуждается в нём.

Следовать зову сердца

Rabbitology — The Bog Bodies (Dorm Version)

Волчий вой взмыл над сумрачным лесом, эхом рассыпаясь меж высоких верхушек сосен. Боковым зрением Намджун видел чёрного волка, который почти догонял его. Пару минут они бежали плечом к плечу, но стоило деревьям расступиться, как Тэхён сделал последний рывок и оставил соперника позади. Он вскинул голову и издал победный вой, но Намджун набросился на него и повалил на траву. Они собирались поохотиться и принести домой много дичи, но с Тэхёном время пролетало незаметно. Опьянённые свободой, они бегали наперегонки, играли, будто беззаботные щенки, а не зрелые волки. Намджун был так счастлив вновь дурачиться с оборотнем и чувствовать рядом себе подобного. Тэхён утешительно лизнул его в нос и, откатившись в сторону, обратился. Он был растрёпанным и взмокшим от пота, но его улыбка сияла ярче солнце. Закинув руку за голову, он растянулся на траве и удовлетворённо закрыл глаза. Намджун обратился и лёг рядом, пытаясь отдышаться. По небу медленно плыли сиреневые облака. — В тебе много силы, но ты тратишь её понапрасну и под конец сильно устаёшь, — ухмыльнулся Тэхён. Намджун недовольно фыркнул, не желая обсуждать свой провал, но Тэхён уже переключился на другую тему. — Как прошла ваша вчерашняя прогулка? — Он перевернулся на бок и подпёр щеку ладонью. — Неплохо. — Намджун пожал плечами. — Долина и правда очень красивая. Много цветов, интересный вид. Даже дождь не испортил впечатление. — Да-да, долина, цветы, дождь. Давай уже про Чимина рассказывай. — Тэхён подался вперёд и игриво приподнял брови. — Что-то было? — Ничего особенного. Намджун оставался совершенно невозмутимым, но это лишь разожгло любопытство Тэхёна. — Ты хорошо скрываешь чувства, а вот Чимин… По его довольной мордашке видно, что ему что-то перепало. Намджун выдержал паузу, в глубине души наслаждаясь нетерпением Тэхёна. — Мы поцеловались. — И всё? — Тэхён выглядел почти разочарованным. — Это был наш первый поцелуй. И я не хочу торопить события. — Но вы же теперь пара? Намджун не ответил. Чем дальше всё заходило, тем сильнее он сомневался, что им стоило продолжать. Чимин был самым светлым, добрым и упрямым человеком из всех, кого знал Намджун. Он был создан для любви и счастья, для букетов самых красивых цветов и поцелуев, полных ласки. Но если, бросив все силы на попытки снять проклятие, Чимин потерпит неудачу… Намджун не был уверен, сможет ли он когда-либо оправиться. — Что я могу ему дать? — К горлу подступил ком, и Намджун заморгал, пытаясь прогнать тяжёлые мысли, терзающие его со вчерашнего дня. — Одну боль. С самого детства Намджуна учили быть сильным и отважным. Он знал, что когда-нибудь найдёт пару — омегу из своей стаи или из соседней. Его воспитывали будущим вожаком, а значит, и главной опорой, защитой и поддержкой для своей второй половинки. Волки выбирают одну пару на всю жизнь, и Намджун сам не заметил, как выбрал свою. Все его инстинкты твердили, что он обязан позаботиться о благополучии Чимина. Сделать всё для его счастья. Но он не сможет. Он обречён умереть, и произойдёт это слишком скоро. — Ты можешь сделать его счастливым, — негромко ответил Тэхён, чувствуя, как изменилось настроение Намджуна. — Рядом с тобой он весь светится. Разве этого недостаточно? — Слишком мимолетное это счастье, — покачал головой Намджун. Тэхён потрепал его по плечу и улыбнулся. — Всё в мире мимолетно. Даже то, что кажется вечным, может закончиться в любую минуту. Сегодня, завтра, а может, через сто лет. Если бы не проклятие, ты мог бы погибнуть на охоте. Или заболеть какой-то ужасной болезнью. И что с того? Неужели это остановило бы тебя от любви? Намджун сел и провёл ладонью по волосам. Его рассеянный взгляд, блуждая по лужайке, остановился на чёрном вороне, который сидел на коряге и, склонив голову, наблюдал за ними. Намджун нахмурился. — Саул? — удивлённо спросил он, судорожно размышляя, как давно фамильяр Чимина следит за ним. Намджун сунул руку в карман и достал пару орешков, которые нашёл в какой-то роще и приберёг как раз для Саула, надеясь с ним подружиться. — Будешь? Чёрные глазки-бусинки тотчас оживились, и Саул — а это, несомненно, был именно он — вспорхнул и перелетел на колено Намджуна. Он нетерпеливо переминался с лапки на лапку, пока Намджун не поднёс раскрытую ладонь к его клюву. — Нет, Тэхён, — ответил Намджун, глядя, как Саул схватил первый орешек. — Ничто не остановило бы меня от любви к нему, но… Раньше я жил спокойно и не знал, какой день станет для меня последним и даже не думал о смерти, а теперь… Он осёкся. — Теперь, — перебил Тэхён, — ты должен брать от жизни всё. Если любишь, будь с Чимином так долго, как сможешь. Делай его счастливым каждую секунду. И даже если тебе суждено погибнуть, вы не будете жалеть о потерянном времени. Чимину будет больно в любом случае, но ты хотя бы будешь вечно жить в его памяти. Намджун тяжело вздохнул. — Я не знаю, как правильнее поступить. — О чём тут думать? Даже если фамильяр тебя любит… — Уверен, он специально преследовал нас, чтобы выбрать подходящий момент и снова клюнуть меня, — пробормотал Намджун, и Саул, гневно каркнув, действительно клюнул его в колено. Тэхён рассмеялся и, поднимаясь, подал ему руку. — Следуй зову сердца. Оно подскажет, что правильно, а что — нет. Пойдём. Юнги будет злится, если мы опоздаем на ужин. Намджун крепко сжал его ладонь. — Пообещай мне кое-что, — попросил он, встречаясь с Тэхёном глазами. — Пообещай, что вы позаботитесь о Чимине, если я не смогу. Не оставляйте его одного. Тэхён внимательно посмотрел на него и молча кивнул, сжимая его ладонь в ответ. Саул издал какой-то глухой звук и, перелетев на плечо Намджуна, толкнул его в шею.

Наедине с собой

Чимин медленно погрузился в горячую воду и с наслаждением закрыл глаза, позволяя теплу мягкой истомой разливаться по телу. Все эти долгие месяцы он мылся в холодных горных реках и родниках и каждый раз чувствовал себя чуточку несчастным, когда грел закоченевшие пальцы у костра и пытался сдержать дрожь. Когда, проговорив до самого вечера, Чимин сказал, что хочет пойти на речку и искупаться перед ужином, Юнги озадаченно поинтересовался, почему бы ему просто не принять ванну. Ванна. Одно это слово принесло ему столько радости, что он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, пока вёдра с водой летали от колодца к дому и обратно. Ему нравилось гостить у Юнги и Тэхёна, но именно это волшебное чувство, когда лежишь в ванне и не думаешь ни о чём, возвращало забытое ощущение уюта. Совсем как дома. Единственным сожалением была его рана, не позволявшая погрузиться в воду целиком. Откинув голову на прохладный бортик, Чимин выдохнул. Долгое путешествие, все страхи, сомнения и тревоги — всё растворялось в паре, который медленно поднимался над водой. Мысли невольно вернулись к словам Юнги и к древнему обряду. К той особой связи душ. Чимин хотел всего этого с Намджуном: жить в большом и дружном ковене, просыпаться в одной постели и слышать звонких смех их детей, много смеяться и целоваться, выращивать цветы у дома, встречать Намджуна с охоты, готовить вкусный ужин на всю семью. Эти образы окутывали его мягким теплом, но вскоре они изменились. Приоткрыв губы, Чимин коснулся влажными пальцами шеи, там, где Намджун когда-нибудь обязательно поставит свою метку, и медленно опустился ниже, минуя ключицы, грудь и живот. Ладонь скрылась под водой, и Чимин закусил губу. В памяти вспыхнул прежний образ, как Тэхён держал Юнги на руках и целовал с такой дикой, почти животной страстью, словно утопающий, цеплявшийся за спасительную верёвку. Пальцы Чимина скользнули по бедру в том месте, где лежала бы рука Намджуна, если бы они оказались в подобном положении. Закрывая глаза, Чимин чувствовал фантомный вес его ладони вместо своих пальцев — тяжёлая, сильная, решительная, она бы касалась его тела, живота, бёдер и… Чимин приоткрыл губы, представляя глубокие и чувственные поцелуи. По телу пробежала дрожь. Раньше он никогда не представлял кого-то конкретного, делая это. Всё было размытым, безликим, как сон. Но сейчас на ум постоянно приходили одни и те же фантазии. Его губы. Жар его кожи. Его мускулистые руки. Чимин хотел, чтобы Намджун прижимал его к постели всем своим весом, чтобы шептал на ухо всякие соблазнительные глупости, чтобы называл своим. Чимин провёл языком по губам и судорожно выдохнул, стараясь сдержать стон. Он смутно понимал, что это неправильно. Как ему потом смотреть в невинные глаза Намджуна? Но тело отзывалось на фантазии быстрее, чем разум успевал их остановить, и ладонь двигалась по члену всё быстрее. Чимин закусил губу, чувствуя, как внутри всё сжимается и… За дверью послышались шаги. — Чимин? Всё хорошо? — раздался голос Намджуна. Тот самый глубокий, обволакивающий тон, от которого в душе всё переворачивалось. Чимина бросило в жар. Он дёрнулся, расплескав воду на пол, поспешно выпрямился и попытался привести себя в порядок, хотя за закрытой дверью Намджун ничего бы и не увидел. — Да… — Он зажмурился, чувствуя, как предательски дрогнул голос. — Ты тоже хочешь принять ванну? Я скоро выхожу. — Нет-нет, купайся, сколько нужно, — ответил Намджун. — Просто Юнги сказал, что ты там уже час, и я испугался, что тебе стало плохо. В его голосе слышалась искренняя тревога. Чимин прислонился горячей щекой к бортику ванны и улыбнулся. Такой заботливый волчонок. Он вернулся с охоты, наверняка немного растрёпанный, потный, может, даже без рубашки. По спине пробежали мурашки, и Чимин поспешно одёрнул себя, стараясь успокоиться. — Я в порядке. — Хорошо. Отдыхай. Юнги готовит ужин. Мы будем на кухне. — Ага, — тихо отозвался Чимин. Шаги за дверью стихли, и он обречённо застонал, зная, что продолжить уже не сможет. Из ванной Чимин вышел лишь через полчаса, такой чистый и расслабленный, каким не был с самого Вердевилля. С помощью магии он избавился от воды и прибрался, а затем переоделся, повесил котелок Люмиора себе на пояс и спустился на кухню. Саул уютно устроился на плече Намджуна и поедал кусочки сырого мяса, которые ему щедро предлагали. Чимин едва не задохнулся от возмущения, и Саул, нехотя оставляя угощения, перелетел к нему. — Не могу поверить, что тебя так легко подкупить, — пробормотал Чимин. — Друзья должны делиться едой, — с самым невинным видом отозвался Саул. — Мой волк хорошо меня кормит. — Несправедливо, — фыркнул Люмиор. — Мне он ни одной веточки не принёс. — Не завидуй, уголёк. Чимин давно не видел своего фамильяра таким довольным. — Мой, а не твой! Ты вообще никаких границ не знаешь? И где тебя носило весь день? Они подошли достаточно близко к столу, чтобы все слышали слова Чимина, и Намджун удивлённо вскинул брови. — Разве это не ты послал его следить за нами? Он охотился с нами. Чимин думал, что не сможет смотреть Намджуну в глаза, но стоило им остановиться друг напротив друга, как всё остальное перестало иметь значение. Только этот взгляд, под которым Чимин чувствовал себя особенным. Возможно, он ещё долго молчал бы, если бы Тэхён не засмеялся. — Точно, кто бы мог подумать, что вороны — такие хорошие помощники в охоте? Без твоего Саула добычи было бы куда меньше, он заслужил хороший ужин. Чимин перевёл на Саула взгляд, полный сомнений. Прежде ворон не проявлял интереса к другим. Ни симпатии, ни раздражения. Люди просто существовали вокруг, а они с Саулом были единым целом. Все фамильяры были такими: для них существовал лишь один хозяин. Но теперь Саул проводил время с Намджуном — не только без Чимина, но и даже не предупредив его, — и это сбивало с толку. Чимин не знал, стоило ли радоваться, что Саул тоже привязывается к Намджуну, или ревновать. — Вам нужна помощь? — спросил Чимин, глядя, как Юнги колдовал у огня, а Намджун пытался постичь кулинарные премудрости, но лишь путался под руками. — Нет, малыш, всё почти готово, — отозвался Юнги, даже не оборачиваешь. — Лучше садись. Тэхён тем временем откупорил бутылку ежевичного вина, и его аромат сразу наполнил воздух, такой терпкий, что, казалось, его одного хватило бы, чтобы опьянеть. Тэхён начал разливать вино по стаканам и протянул один Чимину. — Будешь? Чимин на секунду замялся, но всё же кивнул. В ковене ему не доводилось пить. Порой за ужином тётушки пили вино, а на праздники жители Вердевилля приносили бутылки эля и медовухи, но Чимин видел в этом нечто взрослое и запретное. Теперь же, в кругу людей, которым он доверял, ему хотелось попробовать. Тэхён подождал, пока Юнги и Намджун присоединятся к ним, и поднял свой стакан. — Выпьем за нас! — предложил он с улыбкой. — За то, что судьба нас свела. — За нас, — поддержал Юнги, и их стаканы звонко звякнули, столкнувшись друг с другом. Чимин невольно улыбнулся и пригубил вино. Стол ломился от еды: горячая картошка, тушённая с овощами и ароматными травами, тыквенные пирожки и сочное жареное мясо, от которого поднимался пар. Они много говорили, смеялись и пили, и Чимину потребовалось всего полчаса, чтобы почувствовать согревающий уют от еды и вина, мягко обволакивающий его изнутри и притупляющий все остальные чувства. Мысли расплывались, становились густыми, как патока, а мир вокруг стал каким-то маленьким, мягким и надёжным. Голова уже начинала кружиться, но каждый раз, когда Тэхён спрашивал, налить ли ещё, Чимин с энтузиазмом кивал. Вскоре слова начали ускользать от него, будто дым, растворяющийся в воздухе. Чимин окончательно потерял нить беседы и, сам того не заметив, опустил голову на плечо Намджуна. — Устал? — тихо спросил Намджун. Чимин почувствовал нежное прикосновение губ к своему лбу и улыбнулся. — Немного, — пробормотал он. — Мне так хорошо. Где-то рядом Юнги рассказывал историю, а Тэхён заливался смехом, но Чимин уже не мог да и не пытался сосредоточиться на их словах. Он был сыт и так счастлив. Ладонь Намджуна лежала у него на колене и изредка поглаживала. Чимин прижимался щекой к его плечу и чувствовал слабую вибрацию, когда он говорил. — Спишь? — мягко позвал его Намджун. Чимин отрицательно замычал, не желая тратить силы и открывать глаза. Конечно, нет. Просто отдыхал. — Давай-ка я отнесу тебя в спальню. — Низкий голос Намджуна вызывал странное желание замурлыкать, и Чимин сильнее прижался к его плечу. — Вам нужна помощь? Может, посуду помыть? — спросил Намджун, обращаясь к остальным. — Мы справимся сами, — тихо сказал Юнги, и в его тоне слышалась улыбка. — Лучше присмотри за ним. Он явно перебрал. Мир вокруг качнулся, и Чимин почувствовал, как Намджун бережно подхватил его на руки. Собственное тело вдруг стало лёгким, почти невесомым, будто он и правда мог воспарить, но его удерживали надёжные, сильные руки. Он уткнулся носом в шею Намджуна, вдыхая его запах. — Мой альфа такой сильный, — протянул Чимин и услышал тихий смешок. — А ты милый, — ответил Намджун, поднимаясь по лестнице. Вокруг царил полумрак, но Чимин различил его нежную улыбку. — Правда? — оживился он, приподнимая голову. — Я милый? — Милый и ужасно пьяный, — добавил Намджун и, дойдя до спальни, осторожно уложил его в кровать. Матрас тихо скрипнул. Чимин лениво заёрзал, пытаясь натянуть на себя одеяло и путаясь в нём. Намджун тем временем закрыл на ночь окно и стянул с себя рубашку. — Нечестно… — пробормотал Чимин, глядя в потолок сквозь полуприкрытые веки. — Я выпил совсем чуть-чуть, а ты выдул почти всю бутылку. И как ты ещё стоишь на ногах? — Я выносливый. И не ем одну траву, — подмигнул Намджун и похлопал его по плечу. — Давай, двигайся. Чимин подвинулся к стене и тотчас прижался к Намджуну всем телом. Его руки лениво обвились вокруг шеи Намджуна, и он потянулся к губам, увлекая в долгий и неторопливый поцелуй. Ему хотелось быть более страстным и смелым, но сил не хватало даже на то, чтобы держать глаза приоткрытыми. Он был таким заторможенным, что казалось, будто разум не успевает за телом и собственными ощущениями. — Хочешь расскажу секрет? — прошептал Чимин в его губы и захихикал. Намджун улыбнулся, поглаживая его по волосам. — Да? — Я хочу от тебя десять щенков. — Десять? — Намджун недоверчиво приподнял бровь. — Почему так мало? Чимин нахмурился и закусил губу. Ещё днём он думал, что и одного было бы достаточно, но сейчас мысль об огромной семье наполняла его сердце окрыляющим восторгом. — Ох, ты прав. Надо ещё. И чтобы все были похожи на тебя, — пробормотал он и вдруг оживился, почувствовав прилив энергии. — А ещё знаешь, что мне рассказал сегодня Юнги? — Боюсь даже представить, — тихо усмехнулся Намджун, играясь с его волосами. — Ох, он рассказал мне столько всего, — выдохнул Чимин и приблизился к его уху, заговорщически прикрыв рот ладонью и понизив голос. — О занятиях любовью. Ты ведь меня любишь? Ох, святые духи, я так тебя люблю. Нам нужно заняться любовью. Давай прямо сейчас? Намджун прижался губами к его лбу и успокаивающе погладил по спине. — Да, мой хороший, — прошептал он. — Я люблю тебя. Но давай-ка мы с этим повременим, да? А то ты сейчас заснёшь. Чимин разочарованно застонал, уткнувшись лицом в его шею. — Я ненавижу слово «повременить», — пробубнил он. — Почему нельзя получить всё сразу? Намджун тихо рассмеялся и снова чмокнул его в висок. Какое-то время они молчали, но Чимин, вопреки ожиданиям, не уснул. — У тебя был кто-то в стае? — еле слышно спросил он. Ему никогда не приходило в голову, что в стае у Намджуна могла остаться вторая половинка, к которой он по-прежнему питал нежные чувства. И Чимин не стал бы переживать по этому поводу, если бы не задумался, что сам он никогда не сможет потягаться с оборотнем ни в привлекательности, ни в бесстрашии. Намджун ответил не сразу. — У меня не было пары. С этим я тоже хотел повременить. — Он усмехнулся и крепко прижал Чимина к себе, утыкаясь в его волосы. — Волки выбирают пару на всю жизнь, но многие находят кого-то, с кем можно провести брачный период. На один раз. У меня был гон несколько раз, но… Я хотел, чтобы мой первый раз был особенным. С тем, кого я выберу спутником своей жизни. Мой отец познакомился с мамой, когда ему было двадцать один, поэтому я тоже так ждал своего дня рождения, чтобы отправиться в другие стаи и поискать пару там. Но хорошо, что я не успел этого сделать. Кроме тебя, мне никто уже и не нужен. Только когда Намджун умолк, он услышал размеренное посапывание Чимина и улыбнулся. — Я и правда безумно тебя люблю, — прошептал Намджун и тоже закрыл глаза.

Тоскливая ночь

Чимин проснулся среди ночи, чувствуя ужасную сухость во рту. Рука сама потянулась в сторону, но кровать рядом пустовала. Медленно сев, он замер и вслушался в тишину. Комната тонула в кромешной темноте, но Чимин скорее чувствовал, чем видел, что и Саула тоже нигде не было. По спине пробежал лёгкий холодок. Чимин налил себе стакан воды из кувшина и, схватив плащ, вышел из спальни. Дверь в дом оказалась приоткрыта, и узкая дорожка лунного света озаряла первый этаж, словно приглашая следовать за собой. На крыльце сидел Намджун с Саулом на коленях, и их силуэты вырисовывались на фоне серебристого сияния звёзд. Казалось, холод ночи не беспокоил их. Намджун смотрел на небо и даже не пошевелился, услышав шаги. — Почему ты не спишь? — сонно спросил Чимин, накидывая плащ ему на плечи. Хотя сам он вечно страдал от холода и мечтал вернуться в южные земли, никакие простуды ему были не страшны. Маленькие ведьмы иногда болеют, но ещё к подростковому возрасту магия делает их организм устойчивым к любым недомоганиям. А вот Намджун… Каким бы сильным и выносливым он ни был, его могла сразить любая простуда. — Не спится, — тихо ответил Намджун. Зевая, Чимин опустился рядом на деревянные ступеньки и прислонился щекой к его плечу, но Намджун тут же приподнял руку и прижал его к себе, укрывая плащом их обоих. Саул перелетел на колени к Чимину и потёрся головой о его грудь, словно желая задобрить, хотя он должен был чувствовать, что Чимин не злится. Скорее растерян. — Как ты себя чувствуешь? Не болит голова? — спросил Намджун. Чимин слабо качнул головой. — Нет. Мне просто захотелось пить. А тебя рядом не было. — Я не хотел тебя тревожить. В голосе Намджуна звучала едва уловимая тоска, и Чимин поднял голову. Ему казалось, что он всё поймёт, если только посмотрит ему в глаза. Но взгляд Намджуна был прикован к бесчисленным звёздам, рассыпанным по небу. Они сияли так ярко, холодные и далёкие. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Чимин. — Ты расстроен… Намджун ответил не сразу. Молчание было таким долгим, что Чимин забеспокоился: может, выпив лишнего, он наговорил всяких глупостей и обидел Намджуна? Сейчас всё это казалось каким-то сном. Он помнил и поцелуи, и какие-то разговоры, а потом полёт и чёрное пламя. Всё было таким спутанным, что Чимин не различал, что из этого было сном, а что явью. — Ничего особенно. Просто… Намджун прикрыл глаза. Он выглядел таким измождённый в свете луны, и Чимин почувствовал это инстинктивное желание укрыть его от всего, что причиняло боль, пронзающую сердце Намджуна. Разделить её. Унять. — Просто немного грустно, — выдохнул наконец Намджун. — Пустяки. Иногда такое бывает. — Я понимаю, — прошептал Чимин. Прежде он сам пережил множества таких ночей, и Намджун всегда был рядом, поддерживая одним своим присутствием. Чимин потянулся и нежно коснулся губами его щеки. Он хотел бы спросить, но чувствовал, что сейчас не время. Достаточно и того, что Намджун знал, что он никогда не будет один, что он может поделиться своими переживаниями и что Чимин выслушает его в любое время дня и ночи. Они молчали, и мир вокруг казался удивительно тихим. Дом спал, лес затаился, и только тихий ветер шелестел в листве. И остались они втроём. Тоскующий Намджун. Обеспокоенный Чимин. И непривычно тихий и задумчивый Саул.

Слишком драгоценный

Тьма медленно рассеивалась, уступая место бледному предрассветному свету. Предметы в комнате обретали очертания. За окном пели птицы. Намджун спал, обнимая Чимина за талию и прижимаясь щекой к его груди. Во сне никакое уныние не могло одолеть его. Чимин гладил его по волосам и задумчиво пялился в потолок. Он пытался уснуть, но мысли не давали покоя, вновь и вновь возвращаясь к подавленному виду Намджуна. Они ведь были так счастливы. Его разум цеплялся за все возможные причины. Он обязан узнать, что случилось, и найти способ всё исправить. Чимин поцеловал Намджуна в лоб и осторожно, боясь разбудить, высвободился из его объятий. Пока он переодевался, Саул, дремавший на спинке кровати, приоткрыл глаза. Чимин жестом позвал его за собой и тихо закрыл дверь, отделяя спальню от остального мира. — Куда мы идём? — сонно заворчал Люмиор, покачиваясь в своём уютном котелке. В коридоре было прохладно. Юнги и Тэхён ещё не проснулись, но Чимин вышел на лужайку, чтобы точно избежать любопытных ушей. — Ты что-то знаешь, — без предисловий сказал он, скрестив руки на груди. Саул невинно склонил голову набок. — Знаю? Ничего я не знаю. — Он точно что-то знает, — заявил Люмиор, и Саул гневно каркнул на него. Чимин прищурился. — Намджун что-то говорил тебе. Я же знаю, что говорил. — Его голос стал тише, но решительнее. — Скажи хотя бы, могу ли я помочь ему. Это всё, чего я хочу. Саул ответил не сразу. — Я не могу выдавать чужие секреты, — наконец сказал он, проявляя неслыханное благородство. Раньше совесть не мешала ему собирать сплетни со всего ковена и приносить их Чимину и Люмиору, но теперь он даже избегал смотреть им в глаза. — Саул, я хочу, чтобы Намджун был счастлив. Мы все этого хотим. Саул колебался ещё несколько секунд, будто взвешивая все последствия своего решения, но затем опустился на предплечье Чимина. — Он переживает о вашем будущем, — начал он неохотно. — Боится, что если у вас будут отношения, они принесут тебе слишком много боли, а он… Он же альфа. Он должен быть твоей опорой, а он даже не сможет сделать тебя счастливым и исполнить твои мечты. Чимин нахмурился ещё сильнее. — Ты ведь сказал ему, что всё это бред? Я уже так счастлив с ним! Он ведь самый драгоценный альфа на свете. Саул не ответил, только выразительно посмотрел на него, и до Чимина медленно дошло. — А, точно… Я не подумал. Он провёл ладонью по лицу, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. Ему и в голову не приходило, что Намджуна мучают такие мысли. Какую боль он мог ему принести, если у них наконец-то был чёткий и безупречный план: найти Викторию, заставить её снять проклятие, а потом жить долго и счастливо. — Это не всё. — Саул замешкался, будто до последнего хотел сохранить секреты Намджуна, но всё равно сдался. — Он говорил так непонятно, я не всё понял, но ему недавно исполнилось двадцать один. Или исполнится. И он очень ждал этого дня, потому что у волков это важное событие. — День рождения? И он мне ничего не сказал? — недоверчиво переспросил Чимин и опустил взгляд. — Этот день напоминает ему о стае. А без неё… Видимо, не имеет значения. Чимин опустился на траву, не заботясь о том, что одежда промокнет от росы. Сердце болезненно сжалось. Он вдруг так ясно представил Намджуна, уязвимого и одинокого в своих переживаниях, осмелившегося поделиться ими только с вороном, который даже не мог сказать ему ни слова. — Я бесполезен, — пробормотал он. — Я так хотел заменить стаю Намджуна, но... Что мне теперь делать? Ни Саул, ни Люмиор ничего не ответили, и Чимин уткнулся в свои колени, чувствуя себя таким растерянным и ничтожным. За спиной послышались шаги. Обернувшись, Чимин увидел лохматого и помятого Тэхёна, который разминал плечи и широко зевал. — Доброе утро! — крикнул он и, спустившись с крыльца, без раздумий плюхнулся рядом с Чимином. — Ненавижу ведьм. Хоть весь погреб опустоши, наутро будешь выглядеть свежо. А у меня голова просто раскалывается. Чимин слабо улыбнулся. — Правда? — Ага. И это я ещё немного выпил. Если позволяю себе лишнего, у меня такое ужасное похмелье. Врагу не пожелаешь, — признался Тэхён и окинул его внимательным взглядом. — Ты чего такой грустный? Неужели всё-таки похмелье? Чимин покачал головой. Он не хотел делиться причиной своих печалей с первыми встречными, но Тэхён и не был первым встречным, а Чимин отчаянно нуждался в том, чтобы поделиться своими мыслями с кем-то ещё. И он начал рассказывать о своём отчаянном положении. — Так это же замечательно! — заявил Тэхён, когда Чимин умолк. — Ну да, жаль, что Намджун не сказал нам раньше, и мы не сможем подготовить хороший подарок, но у нас хотя бы появился повод для нового праздника! Так, ну-ка соберись! Сейчас мы всё придумываем и сделаем твоего альфу самым счастливым.