Forest guard

Чонгук пятнадцать-долгих-мучительных-невыносимых-минут сидел приложив руки к голове и слушал привязанного к стулу парня: как он ехал, как забрёл в лес, кого он искал, как наткнулся на его жилище и какой он голодный. Быть честным, он готов был продать свою чёрствую душу, лишь бы не видеть это недоразумение в своём доме. — Завтра я отвезу тебя обратно, — ровно отвечает Чон, вставая с дивана. Ему ещё головной боли в виде этого чокнутого не хватало. — Это, конечно, хорошо, но ты не хочешь развязать меня? — Тэхен криво улыбнулся, кивая на верёвки. — Я не вор. — Над последним я бы подумал, — под сопровождением недовольного взгляда, Гук развязывает туго затянутые верёвки на парне, и кидая их себе на плечо, произносит: — Будешь спать на диване. Тэхён встаёт, потирая свои руки, и возмущается от такого отношения к себе. Да к нему даже в школьные годы ненавистный препод по биологии так плохо не относился. Он морщит лицо, вспоминая того старого, вечно недовольного деда, который заставлял его переписывать лекции (начиная считать, что чем-то эти двое всё-таки похожи), и плюхается на диван, наблюдая за вошедшим в чулан мужчиной. «Так это была не ванная?», — он удивляется, а после с болью потирает свой нос, стоит ему вспомнить это несчастное столкновение. Дом он, конечно же, не успел осмотреть, поэтому абсолютно не знает, что и где находится. На втором этаже он был лишь в спальне, кажись, она была этого мужчины, но даже там он не обратил внимание на всё окружающее его. Не до этого было. В какой-то момент он поворачивается, и их глаза встречаются: холодные и недовольные – Чонгука, и виноватые, рассеянные – Тэхёна. — А можно просты... — не договорив, он заставляет себя замолчать, когда два пылающих самой тьмой чёрных глаза так и кричали "отвали, пока я добрый". — ...хотя бы подушку? — робко вставляет Ким, в надежде, что на чужом нахмуренном лбу сейчас не лопнет венка. Чонгук, проигнорировав его, поднявшись на второй этаж и скрывшись из поля зрения, оставляет после себя такую бешеную ауру, что Тэхён послушно ложится на диван, укладывает руки на животе и лежит, хлопая глазами в пять рублей. — Ну, хотя бы не на улице, — он поёжился, улёгшись поудобнее, и вздохнул. Как его вообще угораздило попасть к этому лешему в дом? И врагу не пожелаешь. Подушка прилетает в него слишком быстро, заставляя судорожно схватиться за сердце и выйти из своих мыслей. — Ты просил, — раздаётся с лестниц. — Продукты на столе. Тронешь вино – оторву руки. — А можно спросить? — Ким пропускает угрозу мимо ушей и привстаёт на локтях, поворачиваясь к уставшему мужчине. — Как тебя зовут? — Чонгук, — безразлично отвечает тот, тут же скрываясь. — А я Тэхён... Ким Тэхён! Он хоть и прокричал это в пустоту, ибо след Чонгука простыл, словно его и не было, но довольно улыбнулся. Чему – неизвестно.

☐ ☐ ☐

— Просыпайся! — рявкает кто-то над ухом. — Ты не на курорте в Турции. Пять часов утра. Тэхён подскакивает с неудобного дивана, совершенно забывая, что итак еле вмещался на нём, и с грохотом плюхается на пол. Точно, как это он мог забыть, что со вчерашнего дня его жизнь пошла под откос и он, к несчастью, не на курорте, а в доме у невоспитанного лешего. Ким недовольно ворчит, сидя на полу, а глаза всё ещё в полузакрытом состоянии находятся. Почему с ним так грубы? Он, вроде как, адекватный и здоровый, неужели с этим придурком в детстве никто не играл в песочнице, раз он сейчас не умеет общаться с людьми? Либо же ему пора хотя бы иногда выходить в общество, чтобы не превратиться в лесного монстра заросшего сорняками, которым в дальнейшем бы пугали детей. Никаких манер. — Собирайся, — Чон швыряет рядом тэхёнов рюкзак с вещами, и окинув его секундным взглядом, в два шага пересёк порог, выходя на улицу. Тэхён едва разлепляет глаза, лениво подтягиваясь. Руки тянутся к куртке, и Ким на удивление быстро надевает её с последующими вещами, выходя следом. Он стоит у двери уже минут десять, наблюдая не за красотой природы и её зимним окрасом, а за разгневавшимся мужчиной, ковыряющимся в машине. И с нежеланием подходить ближе, от холода прыгает с ноги на ногу, что-то напевая. — Ты, блять, попрыгунчик проглотил? — Чонгук раздражённо захлопывает капот, поворачиваясь к Киму. Тот отрицательно качает головой. — Тогда, будь добр, — спокойно начинает Чон. — Можешь хотя бы сейчас просто постоять на месте? — и, что есть силы, орёт. Тэхёну кажется, что тому пора лечиться, может, на йогу записаться (классное дельце, кстати), но потом он откидывает этот вариант, ибо тут не то что йога, тут даже экзорцист бессилен. Пять утра, а так разорался. Он вздыхает, в уме считая до двадцати, и всё-таки решается спросить: — В чём дело? Может, я могу как-нибудь помочь? — Помочь? — Гук нервно усмехается, разводя руки в стороны. — Да, можешь, — фальшиво улыбаясь, мужчина подходит к Киму, и под непонимающий взгляд коньячных глаз натягивает чужую шапку со лба по самый нос. — Скройся с глаз моих. У Тэхёна от возмущения чуть глаза на затылок не налезли, а венка на шее едва не лопнула. Он, значит, помощь тут предлагает, а этот неблагодарный дикарь ещё смеет себя так вести по отношению к нему. Парень злобно поправляет шапку, смотря на отходящую мощную спину. — Поучись манерам, монстр! — кричит он вслед, упёрто направляясь в лес. — Я лучше буду съеден медведями, чем поеду с тобой в одной машине! — ноги проваливаются в снегу, но он этого не показывает и с высоко поднятой головой продолжает идти дальше, уже отходя от чонгукова жилища. Ну вот. Снова он идёт в лес, снова голодный и снова один-одинёшенька не знает, что делать дальше. Ну, подумаешь, с горячки ляпнул о том, что лучше будет съеден. Ради приличия и остановить можно было. Он нервно покусывает губу, поправляя рюкзак, и даже не поворачивается, чтобы посмотреть на мужчину оставшегося где-то позади. — Посмотрим, насколько тебя хватит на моей территории, — усмехается Чон чужой глупости, набирая чей-то номер.

☐ ☐ ☐

Тэхён шёл по лесу сам не знает сколько. Ему даже начало казаться, что он наворачивает круги или вообще шастает по лабиринту, словно серый косой. Он обессилено садится под деревом. И всё равно, что штаны моментально намокают и задницу начинает постепенно покалывать. Хотя, нет, подождите-ка… — Как холодно! — вскрикивает мужчина, подскакивая и отряхиваясь от снега. Даже как в одном из сопливых фильмах ему не удаётся посидеть наедине со своей обидой, а у него, между прочем, достаточно безвыходная и подходящая для этой роли ситуация. Но даже сейчас реальность пускает ему смачный подзатыльник со словами "Боже, встань, придурок, это только начало". — Ну что же эт- Ким не успевает договорить и замирает, не дыша. Глаза его лихорадочно бегают, и он боится даже пошевелиться, когда замечает огромного серого... волка. Тот шумно втягивает воздух, принюхиваясь скалится, и постепенно начинает подходить ближе, словно знакомясь со своим новым куском мяса. Откуда он здесь взялся знает только тот, кто находится выше. Тэхён уже представляет, как этими клыками это серое чудовище вгрызается в его тонкую шею, и прощается со своей семьей и друзьями, даже не забывая дать мысленно Чонгуку леща. Это вообще всё из-за него. Если бы он вёл себя чуточку уважительнее и сдержаннее, Ким бы не психанул и сейчас был по дороге домой. Он озирается по сторонам. Бежать некуда. Да даже не имеет смысла. Куда он убежит от огромного дикого зверя? Он как только двинется – лишится двух ног сразу и безоговорочно. Тэхён постепенно отходит назад, держа руки в успокаивающем жесте перед собой, как-будто это поможет ему успокоить зверя и отправить его на охоту за кем-нибудь более подходящим, ровно до того момента, пока спина его не стала вжиматься в твёрдую кору. Вот тогда в голове красными и замигало "пиздец". Ему хочется забрать все свои слова о том, что он предпочтёт быть съеденным, обратно. Ким прикрывает глаза, медленно спускаясь по стволу вниз, и оставляя всё на самотёк, начинает реветь. Тихо так, себе в рукав, не в состоянии быть громче, потому что чудовище всё ближе подбирается: от этого сердце отдает едва слышимыми ударами – вот-вот и остановится. Тело начинает трясти, словно оно начало жить само по себе, а на лице от стоящего холода слёзы мёрзнут, пощипывая кожу. Ему ещё никогда не было настолько страшно, он ещё никогда не видел смерть в глаза. А тут вот так просто и таким безумным способом умрёт, загрызенный в лесной глуши. Сам не знает почему, видимо, он гораздо быстрее рассудительных мыслей, но Тэхён бы хотел, чтобы Чон сейчас оказался рядом и помог ему. Вот так просто спас и отвёз домой, успокоив. Или, хотя бы, чтобы его сожрали вместо него самого. Да, этот вариант нравится ему больше. Но жизнь настолько непредсказуема, что сегодня она против тебя, а завтра протянет руку помощи. Так вот, если буквально минуту назад она решительно отдала Тэхёна в лапы костлявой смерти, то сейчас он слышит голос... Чонгука. Это либо он уже мёртв и попал в кипящий котёл самого дьявола, который этот леший помешивает, либо... — Килл! – радостно восклицает Чон, улыбаясь подбегающему к нему огромному волку, и вместе с ним плюхается на снег, громко смеясь. Чонгук. Смеясь. Здесь. Тэхён в неверии поднимает заплаканные глаза, а они круглее пуговицы только подтверждают факт присутствия здесь лесного стража. Он пытается широко улыбнуться, потихоньку поднимаясь с трясущихся ног. Чонгук правда пришел. Что он здесь забыл и как нашёл его – остаётся загадкой, но сейчас на это всё равно, потому что он жив и даже ноги на месте. Ким быстро вытирает слёзы с красных холодных щёк, приводя себя в форму, касаясь отмёрзшими пальцами трясущихся колен, ведь не будет же он этому монстру показывать, что до смерти напуган. И о том, что он сейчас хотел увидеть его – Тэ тоже умолчит. Ещё чего, Чон итак, видно, нарцисс, а тут у него вообще глаза закатятся в экстазе. Он поворачивает голову, и когда видит представшую перед собой картину, заставляет себя поднять свою челюсть обратно. — Чему мне удивиться больше: тому, что ты только что улыбнулся, или тому, что ты играешься... — Ким останавливается и глазами бегает по огромной дикой псине, валяющейся нa спине, а после глотает тревожную слюну. — С волком. — Тому, что ты остался жив, — ровным тоном отвечает он, играясь с жёсткой волчьей шерстью. — И на том спасибо, — огрызается Тэ, закатывая глаза. Вот он, прежний Чонгук-я-ненавижу-всё-что-связано-с-тобой вернулся. — А ещё... мне послышалось, или ты назвал эту дикую псину "Килл"? — он окидывает взглядом обоих, корча лицо. Лучше бы этот волчара сейчас сожрал его (Чонгука), а не облизывал ему руки. — Это всё, что тебя волнует? — вскидывая бровь. — Да, именно. — Ты назвал его "убивать"? — он подходит к нему чуть ближе, но дистанцию держит. Ноги-то безумно трясутся, а покрасневшие глаза вряд ли получилось скрыть. — Да, чтобы в случае чего он знал, что делать с такими оленями, как ты. — Ты только что оскорбил меня? — совершенно не удивлённо спросил Тэхён, но капля обиды затаилась. Чонгука, кажется, общество волка больше устраивает. — Нет, к сожалению, я только что оскорбил оленей, — Гук смеётся, играясь с чужой лапой, и подозревая, что его слова могут задеть это обиженно стоящее неподалеку недоразумение, меняет тему, когда заглядывает в заплаканные коньячные глаза. — Сейчас же всё нормально, вытирай слёзы. Я здесь. Сегодня слишком много сюрпризов для маленькой головушки Тэхёна. Ему показалось, или в его голосе было сожаление? Сочувствие? Ему показалось, или Чонгук только что дал понять, что рядом? С ума сойти можно. Когда качели в их "недоотношениях" остановятся, и они решат, ненавидеть им друг друга или нормально разойтись, позабыв о существовании этого дня, тогда Тэ будет всё понятно. Но не сейчас, когда его только что чуть не сожрали, а Чон как ни в чем не бывало играет с этим же дикими животным. — Ладно, так, нам пора возвращаться, — Гук отряхивается, напоследок улыбнувшись хищнику. — Гулять, Килл, — он машет рукой, говоря волку уйти, но тот не слушается, просто смотря в ответ. — Я сказал уходи, — более серьёзно, заставляя животное в течении пары минут скрыться. Тэхён молча наблюдал, нервно сминая свои длинные покрасневшие пальцы. У него слишком много вопросов накопилось и они вот-вот польются из его ушей. — Чего ты встал? Домой не хочешь? Ким вздрагивает, оглядываясь и замечая, что Чонгук уже довольно-таки на приличном расстоянии от него, и неловко улыбается, догоняя. Они идут в тишине, никто не заговаривает первым. Чонгуку, видимо, вообще это не надо. Он идёт впереди, прочищая дорогу, а Тэ всё никак не может догнать его, путаясь в собственных ногах. У него уши краснеют от любопытства, он закусывает внутреннюю сторону щеки, приоткрывая рот, чтобы что нибудь сказать, но передумывая, продолжает молча идти, опуская голову. — Отвечу на всё сразу, потому что не хочу быть забрызганным твоими взорвавшимися от любопытства кишками, — наконец начал Гук, останавливаясь. А Ким врезается в его спину, шипя и хватаясь за ушибленное место, на что старший лишь по классике закатывает глаза. — Во-первых, Килл не тронул меня, потому что я его вырастил – он словно домашний пёс. Он бы и тебя не тронул, лишь ознакомился, ибо видит впервые. Волчи часто здесь гуляет неподалёку. Во-вторых, я знал, что ты обязательно наткнёшься на какие-либо неприятности, поэтому пошёл следом за тобой. Тем более, я – лесной страж, а ты – просто поехавший, так что постарайся запомнить и не принимать на свой счёт. Это, — он пальцем обводит лес, — моя работа, — а затем похлопывает по чужому плечу, усмехаясь и идя дальше. — Это-бла-моя-работа-бла-бла. Хренов выпендрёжник, — неслышно передразнивает его Тэхён, корча рожицы и показывая язык идущему мужчине. Хоть теперь и понятно всё стало, но желание дать ему по лицу, немного, совсем чуть-чуть, но преобладает над чувством благодарности. Ким продолжает идти с недовольной гримасой, пиная снег с каждым разом всё сильнее, когда замечает, что тот попадает на одежду Гука.

☐ ☐ ☐

— Тэхён, я до сих пор в шоке с того, что ты забрался к моему братцу в его заброшину, — смеётся Хосок с абсурдности этой ситуации, попивая горячий кофе. — Даже дикие лисы обходят это место стороной. — А ты представь, в каком был шоке я, когда мне попался этот монстр, так ещё и оказавшийся твоим братом, — смешно жестикулирует руками темноволосый, дожёвывая круассан. — Я вообще-то здесь, — фыркает Чон, и сложив руки на груди, облокачивается на кожаный диван. Его вот абсолютно ничего не смешит сейчас. Встретились два придурковатых на его голову. Мужчины заехали в кафе, когда отвозили Кима домой. Как оказалось, Тэ и Хосок – хорошие друзья, знакомые уже года три, если не больше. Хос так же планировал присутствовать на праздновании Нового Года у Пака, но подъехать должен был позже из-за работы. Сейчас они сидят, устроив небольшой перекус, и по душам общаются. Точнее, это делают только эти двое, а Гук раздражённо сидит, бегая глазами по небольшому яркому помещению, уже украшенному к предстоящему празднику. Он был даже не в курсе, что его брат и это недоразумение знакомы так давно. Когда Чон позвонил Хосоку и попросил привести пару деталей для машины, пока он сам отойдёт по появившимся вдруг «делам», старший взяв всё, выехал, не рассчитывая на все то, что ему удалось лицезреть дальше.

/flashback/

— Хос, здарова, — улыбается мужчина, когда трубку поднимают и приветливое "утречка" слышится. — У меня тут проблема появилась, можешь завести парочку деталей от машины? Ты был прав, они в итоге понадобились, — неловко улыбается, почёсывая отросший затылок. — Да, и помимо этого, у меня есть ещё кое-что – неуклюжее недоразумение, попавшее ко мне в дом вчера ночью и уже успевшее сбежать в лес. Гук представляет, как вопросительно приподнимает брови его старший, и не дождавшись от него ответа, кладёт трубку, направляясь за Кимом. Ох уж и намучается он с ним, как чувствует.

☐ ☐ ☐

— Какого хрена, пацаны?! — встречая мужчин, удивлённо вскрикивает Хосок. «Тэхён-то тут что забыл?» — задается вопросом он, не веря глазам. Это то самое «неуклюжее недоразумение», о котором ему говорил брат ранним звонком? — Ничего не спрашивай, — прикладывая руку к лицу быстро произносит Чон. — Вот про это чудо я тебе говорил, — и кивая назад, большим пальцем указывает на идущего сзади. Ким устало плёлся, что-то бурча под нос и незаметно косяча Чонгуку, пока не поднял взгляд и не увидел достаточно знакомое лицо с лучезарной улыбкой. Так улыбается только один человек. — Хосок?! — пищит Тэхён, подбегая с объятиями к стоящему у машины. — Ты что здесь забыл? — Я хочу спросить у тебя то же самое, знаешь. — Бля-я-я-ть, — протяжно стонет Чон, облокачиваясь на капот машины. Только не говорите ему, что они знакомы.

/end flashback/

— Когда я приехал и увидел вас обоих, — Чон старший приостанавливается, — я подумал, что молнии, которые стреляют с ваших глаз, забьют мне к стене дома. К тому же, вы так неплохо смотрелись, — глаза засияли, как у ребёнка. Тэхён давится своим напитком, сумев драматично забрызгать им сидящего напротив Чонгука, и тут же прикрывает одной рукой рот, а другой стучит по груди, откашливаясь. Он боязливо взглянул на кипящего от злости мужчину, растягивая губы в неловкой улыбке. Мокрое лицо Чона нужно было видеть: сморщенное и недовольное, зубы от возмущения стиснуты, а в чернющих глазах бесы брейк-данс пляшут. Руки сразу потянулись к салфеткам. — Понимаю, это весьма специфично, и я тоже не в восторге, но ядом своим необязательно было брызгаться, — шипит он, салфеткой проходясь по щеке. Хосок не сдерживаясь начинает смеяться, постукивая братца по спине с такой силой, что Чонгуку начало казаться, что он выплюнет следом за тэхёновым кофе свой позвоночник. — А ты, — Гук поворачивает голову к брату, — несёшь херню несусветную, тебе скоро тридцать, — ухмыляется, плечом толкая, — так что завязывай со своими смешными только для него, — взгляд падает на Тэхёна, — шутками. — Какой ты заносчивый. Ким сначала закатывает глаза, но не сдерживает вырвавшийся смех. Вроде братья, а такие разные – полные противоположности друг друга. Хосок – яркая улыбка и сияющие глаза, ум и рассудительность, терпение и забота, знание своего дела и спокойствие. Чонгук – лесной монстр, невоспитанное чудовище, леший с ружьём и негостеприимный ворчливый пень.

☐ ☐ ☐

Ким сидит, укутавшись в тёплый вязанный плед, и поедает горячий рамён. О Боже, как же он скучал по этой вкусной еде, своей квартире и нормальной ванной. Ему обязательно нужно будет принять её сегодня, иначе он сойдёт с ума. Отсутствовал дома всего ночь, а такое чувство, словно не был здесь месяц. Тепло, уютно, комфортно, и без Чонгука. Ребята привезли его примерно час назад, отказываясь от предложения зайти в гости. Работа якобы, все дела. Но не беда. Зато Тэхён отлично провёл время за телефонным разговором с Чимином, рассказав всё, что успела накрутить на себя его задница. В ответ слышал удивлённые охи, ахи и парочку (в три раза больше) матов. Про то, что у Хосока есть младший брат, огненноволосый знал, но виделся с ним от силы пару раз, когда тот забегал к нему вместе с Чонгуком. «— Так давно его не видел, но представляю, какой он красавчик, — мечтательно произносит Пак. — Чимин, заткнись, Боже.» Конечно Ким расстроился, что всё так вышло, и никакой сюрприз, который он хотел сделать друзьям, у него не получился, но Чимин сказал, что обязательно отправит за ним машину, которая в этот раз довезёт его до назначенного места быстро и без проблем, а сейчас пусть отдыхает и набирается сил. Под сопровождением довольной улыбки, он пританцовывая направляется в ванную. Отдых – это то, в чём больше всего нуждается его впечатлительная душа, а то слишком много незаслуженного стресса за это время он получил.