Пицца с ананасами? Звучит по-гейски.

      Ваня в очередной раз выключил будильник, свайпнув по экрану лежащего на прикроватной тумбе смартфона, а затем неспешно перевернулся на другой бок. У айфона рингтон был какой-то дебильный, резкий, громкий, без эффекта нарастания. Очень раздражал. Особенно сегодня. Каждый год десятого сентября Ваня был готов выкинуть нахуй все гаджеты, лишь бы они перестали вибрировать от ежеминутно поступающих на них оповещений. Поводом для такого повышенного внимания было не что иное, как его день рождения.       Рудбой ненавидел это так называемое «событие» всей душой и не отмечал лет с шестнадцати. На то были свои причины. Да и что это вообще за праздник такой? Ты всего лишь становишься на год ближе к смерти… хотя-я, если всё рассматривать с данной точки зрения, то, возможно, это всё-таки какой-никакой, но праздник. Но это не точно.       С трудом себя пересилив, Руд всё-таки поднялся на кровати, приняв сидячее положение. Уперевшись локтями в острые худые коленки, он лениво растёр лицо ладонями, затем в затылке рассеяно почесал и наконец взялся за телефон. Уведомлений было столько, что читать заебешься. Твиттер, контакт, инстаграм, телеграм… ох, бля, Ваня в такие моменты начинал жалеть, что вообще завёл столько социальных сетей. Да и вообще, сам факт, что такое огромное количество, ну, по крайней мере, для него, абсолютно незнакомых людей выкладывало посты, чтобы его поздравить, по-прежнему оставалось для Рудбоя где-то за гранью понимания. Да, он отдавал себе отчёт о том, что он стример и многие его знают, но всё равно каждый раз поражался, насколько же не интересная у людей жизнь, что они запомнили, когда день рождения какого-то там Вани из Санкт-Петербурга, блять, с учётом того, что этот самый Ваня пытался об этой дате забыть. Свайпая по экрану большим пальцем, Руд на секунду остановился, заострив внимание на зелёном значке. Сообщение? Кто-то написал сообщение? Номер был незнаком, однако, если пишут на мобильник, то скорее всего это кто-то из близких, подумал Ваня и, на всякий случай отбив на поздравление краткое «спасибо», пошёл умываться. Не хватало ещё на работу опоздать! Ведь спор со Светло ещё никто не отменял. Так что, по-быстрому приняв душ и напялив первое, что выпало из шкафа, Ванька прихватил личные вещи и вышел из квартиры. Ещё за Янычем заехать надо было, сто процентов выслушать целую торжественную речь о том, как тот его любит, подарок принять и при этом выглядеть счастливым. Не, ну, вообще-то подарки Фёдорова — это всегда ахуенно, и Ванька не жаловался. Мирон знал его как облупленного, поэтому всегда подбирал что-то очень практичное, нужное, что-то такое, что точно понравится и пригодится. Поэтому, несмотря на то, что Ваня на дух не переносил всю эту херню, связанную со своей днюхой, ради Яныча он был готов немного потерпеть, так как чувствовал, что тот старается от чистого сердца.       — Ты решил уже, где будешь отмечать? — копаясь в смартфоне спросил Мирон, когда они уже почти подъехали к пиццерии.       Ответа не последовало.       — Вань?       — Что? — наконец припарковавшись, с явным раздражением отозвался Руд.       — Я спрашиваю, ты решил…       — Я ничего не решил и не собира…       — Отличненько, потому что я уже забронировал нам столик в ресторане. Твои родители тоже будут, — не дав ему договорить, сказал Фёдоров и тут же вышел из машины, заранее предчувствуя, что сейчас начнётся.       — В смысле, блять? — выкрикнул ему вслед Рудбой, но, не получив ответа, заглушил мотор и вышел следом:       — Мир, я же просил тебя не лезть!       — Послушай, — от такой реакции Фёдоров даже ключи выронил, пока доставал их из кармана. — Давай без истерик, окей? Это была их инициатива. Позвонила твоя мама и…       — Ты должен был сказать мне! — возмущённо разведя руками, практически прокричал Руд.       — Я тебе ничего не должен.       — Ты мой лучший друг, и ты умолчал о таких важных вещах! Ты не можешь решать за меня!       Подняв ключи, Мирон открыл дверь, через которую обычно заходил персонал, и, тяжело вздохнув, снова перевёл взгляд на Ваню:       — У тебя всегда есть выбор. Я не заставляю тебя идти, но это твой день рождения, и они хотели…       — Вот именно, — резко подступив к Мирону вплотную сквозь зубы процедил Ваня, — мой.       Он настолько резко дёрнул дверь, что та даже жалобно скрипнула, а затем, зайдя внутрь пиццерии, Руд ещё и со всей дури захлопнул ее за собой, оставив Фёдорова одного. Мирон коснулся железной ручки, но зайти отчего-то не решался, ощущая гложущее чувство вины. Создавалось четкое ощущение, что он всё испортил. Может и правда стоило обсудить всё это с Рудом, а не лезть вот так, самоуверенно полагая, что он знает, что для Вани лучше?       — Привет, — поздоровался взявшийся словно из ниоткуда Слава.       Мирон едва заметно вздрогнул, возвращаясь в реальность, а затем молча кивнул в знак приветствия, тихонько похлопав его по плечу.       — Ты чего? Всё в порядке? — тут же спросил Карелин, заметив, что его начальник сегодня явно чем-то расстроен.       — Да… — ответил Мирон, пряча взгляд. — Всё в порядке…       Слава нахмурился, недоверчиво глаза прищурив:       — Точно?       — Да, всё хорошо.       — Ну ладно… Но если что-то не так…       Карелин открыл дверь, пропуская Мирона вперёд.       — Всё хорошо, правда.       — Сделать тебе кофе?       — Да, сделай. Спасибо… — растерянно бросил Фёдоров и, поспешно скинув с себя пиджак, скрылся за дверью, что вела в зал.       Славка подошёл к менеджерской стойке и нажал на кнопку включения компьютера, исподлобья наблюдая за тем, как Мирон суетливо принялся поправлять книжки на полках, протирая их и без того чистые корешки. Судя по происходящему, Слава понимал, что что-то всё-таки не так. И это «не так» очень Мирона беспокоило. Однако он почему-то ясно дал понять, что не хочет ничего обсуждать. «Ладно, сам расскажет если нужно будет», — подумал Слава и пошёл переодеваться. В конце-то концов, чего в душу лезть, когда не просят?       Огромное окно в персоналке было расположено неестественно высоко, чуть выше уровня глаз. Этот факт обуславливался тем, что раньше здесь было складское помещение. Персоналку здесь сделали много позже, когда уже открылось новое заведение. Поэтому Славка не сразу заметил сидящего и залипающего в телефоне Рудбоя. Выудив из кармана ключик от шкафчика, он неспешно открыл дверцу и достал форму, мурлыча себе под нос приставшую в маршрутке мелодию. А когда обернулся, испуганно вздрогнул, чуть не выронив футболку из рук, осознавав, что в комнате он не один:       — Какого чёрта, Вань?       Руд глянул на него сверху вниз, ноги с подоконника свесил и, скрестив руки на груди, прищурился, всматриваясь куда-то поверх Славиного плеча:       — Ты… что? Фотку с Мироном в шкафчике хранишь?       Слава растерянно обернулся и поспешно захлопнул свой шкафчик.       — Тебе-то что? Я что, фотки с друзьями хранить не могу?       — Это странно, и вы не друзья, — спрыгивая с подоконника ответил Рудбой.       Как он на него забраться-то вообще умудрился?       — Что значит не друзья?       — А то и значит. Ты был хоть на одном его семейном празднике? — открывая свой шкафчик для вещей спросил Руд. — Не припоминаю тебя там.       Слава задумался. А ведь и правда, не был. Ни на одном.       — А родителей его знаешь? Входишь в круг лиц, которым он звонит поздравить с Новым годом?       Слава молчал. Единственная причина, по которой Мирон ему звонит — это работа, и это осознание как-то уж слишком сильно кольнуло под рёбрами.       — Какие-то у тебя клишированные понятия о дружбе, — ответил Слава и, сняв олимпийку, повесил её на крючок.       — Ну, да. Утешай себя, — усмехнулся Ваня, на что Карелин резко обернулся, глянув на него через плечо:       — Мне показалось, или тебя никто не просил давать оценочные суждения касаемо нашего с Мироном общения?       — Правда глаза заколола? Сложно, наверное, осознавать, что ты всего лишь прислужник того, к кому так привязан?       Слава на это лишь усмехнулся:       — Ты можешь говорить, что хочешь.       — Конечно могу, — надев снэпбэк с насмешкой ответил Руд, и, приблизившись к Славе вплотную, полушепотом добавил:       — Ведь в отличие от тебя, я — его лучший друг.       Слава ощутил, как его всего затрясло от бешенства, а всё, что произошло дальше, было как в тумане. Славка толкнул Рудбоя в грудь, а затем с силой прижал его к шкафчику, обхватил горло ладонью:       — Заткнись!       Ваня в ответ лишь рассмеялся, сомкнув сухие угловатые пальцы на его запястье:       — А что ты сделаешь мне, если не заткнусь? Ударишь?       Слава сморщил нос, нахмурился, даже уже открыл рот, чтобы ответить что-то едкое, но вдруг остановился, всматриваясь в ненавистное ему лицо. Рудбой в этот момент походил на какого-то маньяка. Совершенно безумная полуухмылка, какой-то непонятный блеск в глазах и необузданное желание выплеснуть всё, что накопилось. Слава слегка прищурился и произнёс полушёпотом:       — Ты ведь хочешь, чтобы я ударил тебя? Да?       Ответа не последовало. Руд сопел тяжело, ноздри раздувая, но молчал.       — Не-ет, — расплывшись в довольной улыбке, Слава отстранился, — я тебе такой радости не доставлю.       Сделав ещё один шаг назад, Славка продолжил переодеваться, будто ничего и не произошло. Его всего колотило от распирающей изнутри злости, но тот факт, что он не позволил этой выскочке собой манипулировать, придавал сил на то, чтобы сохранять хотя бы внешнее спокойствие, однако сказанные Ваней слова всё-таки покоя не давали где-то на подкорке.       Послышался скрип входной двери, а затем голос Ванечки:       — Доброе утро! — поздоровался тот, скидывая рюкзак на ходу.       — Добрее видали, — пробурчал Рудбой, на что Слава тут же отреагировал:       — И только попробуй ему нахамить, — кивнув в сторону Светло, сказал он, — я тебе голову отгрызу, ублюдок. И даже не посмотрю на то, что у тебя день рождения.       Взяв из шкафчика кепку, Слава с грохотом его захлопнул и, спрятав ключ в карман, ушёл в сторону кухни. Ванечка опустился на диван, в недоумении вскинув густые брови:       — А день только начался… Чего вы ругаетесь вечно?       Рудбой глянул на него из-подо лба и, ничего не ответив, достал из кармана смартфон. Ванечка вдохнул шумно, но на разговоре настаивать не стал. Нафиг надо, ещё и ему достанется. Быстренько переобувшись, он сменил рубашку на рабочую футболку и, накинув на шею фартук, тут же двинулся на кухню:       — Походу, ты сегодня посуду-то моешь! — крикнул он, на ходу завязывая лямки фартука.       — Эй! — спохватился Руд, кинул телефон на диван и помчался за ним. — Я раньше пришёл!       Нагнал он его у входа на кухню, ухватив за край футболки, но буквально в долю секунды до него дошло, что это вполне себе идеальный план избежать ужина с родителями: выбесить Славу, а теперь прийти на смену вторым. Придётся задержаться и таким образом избежать очередного семейного скандала. Так что, не долго думая, Ваня разжал пальцы, отпуская край футболки Светло, и резко присел на корточки, сделав вид, что завязывает шнурки.       — Как дела? — явно ликуя от того факта, что наконец не придётся снова намывать кучу лексанов, спросил Светло у Карелина.       — Че ты лыбишься? — не отрывая взгляд от рабочего планшета, спросил тот.       — Настроение хорошее просто, — ответил Ванечка, глянув на Рудбоя, который уже выпрямился и неспешно приближался к ним. — Иди работай… Лыбится он… За горячий сегодня, — пробубнил Слава, открыл смену обоим и, молча развернувшись на 90 градусов, пошёл на кассу.       — Слав, дай мне, пожалуйста, планшет, — попросил Фёдоров, надевая очки.       Славка замер на мгновение, прищурился слегка, глядя на него. Мирон заметив пристальный взгляд, немного напрягся:       — Ты чего?       — Кто мы с тобой друг другу?       — В каком смысле? — Федоров опешил от такого вопроса, на секунду ощутив себя героем какой-то дешевой мелодрамы.       — В прямом. Мы ведь с тобой друзья? Ведь так?       — Мы… — начал было Мирон, но в этот момент над дверью звякнул колокольчик.       В пиццерию зашли первые посетители. Мирон неловко поправил очки на переносице:       — Потом договорим, — бросил он, а затем, слегка облокотившись на стойку, самостоятельно забрал лежащий у Славы под рукой планшет.       Тот молча кивнул и протянул Федорову стаканчик с кофе.       — Ты чего такой сегодня? — спросил Ванечка, когда Руд подошёл к линии и швырнул на стол стопку пластмассовых мерных стаканчиков для ингредиентов.       Ваня шмыгнул носом и медленно перевёл явно раздражённый взгляд на Светло:       — Чё?       — Как твоё настроение, говорю, праздничное? Ты что-то слишком мрачный для дня рождения. Радоваться ведь надо, не?       Евстигнеев ещё пару секунд потратил на то, чтобы смерить Ванечку тяжёлым снисходительным взглядом, а затем, молча развернувшись, пошёл обратно на мойку.       — Вань… — начал было Светло, но Руд его оборвал коротким:       — Отъебись.       Ванечка замолк, взгляд опустил и пробормотал ему вслед:       — В смсках ты как-то поприятнее будешь… нахер я вообще тебя поздравил, козла такого…       — Чё ты сказал? — выглянув из-за стеллажей, всё тем же раздражённым тоном спросил Руд.       — Ничего… — отозвался Ванечка и принялся доставать с линии вчерашние заготовки, чтобы маркировки проверить.       Сегодняшний день дался Светло неимоверно сложно. Сколько негатива в одном месте он ещё никогда не ощущал. Воздух на кухне буквально весь был пропитан какой-то пассивной агрессией. Славка весь день молчал. Занимался своими делами, даже к линии ни разу не подошёл с какой-нибудь очередной шутеечкой, которую Ванечке срочно надо было заценить. На вопросы о том, что же всё-таки случилось, он тоже не отвечал. Взгляд поднимал только тогда, когда речь заходила о работе, да и то говорил коротко и односложно, исключительно по делу. Рудбой вообще как воды в рот набрал, да и, честно говоря, после его утреннего хамства Ванечка не особо горел желанием с ним разговаривать, поэтому молча тесто раскатывал, да за гостями наблюдал через стекло, периодически ощущая на себе тяжёлый взгляд серо-голубых глаз.       Люди к ним в пиццерию приходили самые разные. По утру забегали студенты — с десяти до двенадцати действовала акция «Маффин + кофе» за девяносто девять рублей. К обеду ближе появлялись школьники из гимназии через дорогу, и наступало время «обеденного комбо». Пицца по кусочкам в тандеме с баночкой колы разлеталась покруче, чем завтрак. А к вечеру уже начинали подтягиваться ребята постарше, любители поиграть в приставку, либо просто провести время в уютной обстановке за стаканчиком кофе и любимой книжкой.       — Привет, а Ваню можно?       Светло поднял взгляд на подошедшую к кассе девушку. Невысокая, худенькая, одни большущие глаза видны. Ванечке она напомнила фарфоровую куклу, такая же бледная с заострённым подбородком. На губах серёжки, волосы белые-белые с нежно-розовым оттенком на кончиках.       — Привет-привет! Которого из них тебе позвать? — слегка наклонившись вперёд с улыбкой спросил Данька.       — Того, что Рудбой.       Тот молча кивнул и тут же побежал в холодный цех. Ванечка всё это время внимательно рассматривал девочку и не мог не заметить, что она в рудбоевской футболке. Причём он был уверен в этом на все сто процентов, так как жирные следы от соуса «Сальса» на рукавах он ни с чем и никогда не перепутает. Да и размерчик был ей явно великоват. Почему она вообще её надела? Ванечка по этому поводу успел выстроить в своей голове кучу логических цепочек, но основных вариантов было всего два: либо она хотела кому-то что-то доказать касаемо их связи, либо она хотела конкретно ему о чём-то напомнить. Ох уж эти женские манипуляции. Пока Светло как Шерлок Холмс пытался разгадать тайну испорченной футболки, к кассе наконец подошёл сам Рудбой, и его лицо выражало крайнее недоумение:       — Почему ты в ней? Ванечка знал, что означала его слегка приподнятая, изогнутая бровь. Ахуевание от увиденного было видно ещё в слегка искривлённой линии губ, в мимике читалось явное недовольство. Ему не понравилось, что кто-то взял и напялил его вещь. И, скорее всего, без его разрешения. Светло скрестил руки на груди, наблюдая за каждым его движением, и то, что он увидел дальше, было для него весьма странным. Диким даже, потому что Ванечка не понимал, как вообще можно себя так вести с людьми. В голове не укладывалось, откуда в Ване столько агрессии неприкрытой, будто его раздражал весь мир.       — Чё ты хочешь? Давай быстрее говори, я занят.       — Во сколько ты освободишься сегодня? — хлопая пушистыми ресницами спросила девочка.       — Ты только это узнать пришла? — с раздражением прошипел Руд.       — Да, просто мне сказали, что сегодня ужин с родителями и…       — А ты-то здесь вообще причём?       А вот это был полный провал. Буквально контрольный выстрел в самое сердечко, которое, скорее всего, после этой фразы разбилось вдребезги. Из Ванечки вырвался нервный смешок, а ведь он думал, что Ваня только с ним ведёт себя как скотина, а нет. Смотреть на эти разборки дальше было неловко, и Светло отправился в заготовочный цех. Лучше лук порезать или ещё чего, лишь бы не видеть всего этого.       — Дань, не надо меня звать, когда я работаю!       Руд залетел в заготовочный цех и швырнул нож на стол с такой силой, что тот ударился о стену и упал на пол.       — Ну, чего ты делаешь? — спокойно отозвался Ванечка.       Подняв нож, он бросил его в раковину и уставился на Евстигнеева, который уселся на пол и уткнулся лицом в собственные ладони.       — Хватит злиться.       — Ты чего доебался, а? — резко отозвался Руд.       — Вань, хватит уже. Ведёшь себя как девочка восьмилетняя, — спокойно парировал Светло, пропустив его хамство мимо ушей. — То это ему не то, то другое не так. Может ещё ножкой топнешь?       Евстигнеев глянул на Ванечку, а затем поднялся на ноги:       — Может и топну. Тебя ебать это не должно.       — Ну да, конечно… — ухмыльнулся тот, взяв из подставки чистый нож.       Рудбой раздраженно цокнул языком и пошёл в сторону персоналки.       — Знаешь, 90% проблем в мире возникают из-за пары неаккуратно сказанных слов. Быть мудаком — не то, с чем ты родился. Это выбор, — сказал Ванечка ему вслед.       После этих слов Ваня остановился, голову назад запрокинул, глядя в потолок, а затем, тяжело вздохнув, обернулся:       — А может ты пойдёшь нахуй со своей философией и будешь задвигать всё это дерьмо в своём ссаном универчике? Ведь ты у нас философ, вроде как.       — Да что с тобой не так? — спросил Ванечка, разведя руками. В голосе читалось явное разочарование.       — Слишком много. Слишком много чего не так. В этом и проблема, да? Вот только это ваша проблема, а не моя. Не надо мне ваших нравоучений, понятно? Не надо пытаться мне объяснить, как я якобы не прав! — выпалил Евстигнеев и, сняв с себя фартук, швырнул его на раковину, — И исправлять меня не надо! Я не сломался! Я всегда, блять, был такой!       Ванечка на это ничего не ответил. Потому что от него этого и не ждали. Его функция была выслушать, и он это сейчас прекрасно понимал. Ему даже захотелось обнять Евстигнеева, но, естественно, делать он этого не стал.       На часах было без десяти одиннадцать. Гости уже начали потихоньку расходиться. Ванечка видел через стекло, как из пиццерии вышла та девочка с розовыми на кончиках волосами. Она была расстроена. Как и все сегодня. Дурацкий день.       — Ты можешь немного быстрее шевелиться? Я уже устал ждать тебя! — рявкнул Слава на стоящего у мойки Евстигнеева.       — Не могу… — спокойно ответил тот, продолжая натирать лексан из-под пицца-соуса.       Ванечка закинул рюкзак за спину и подошёл к менеджерской стойке со Славкой попрощаться, но тот уже куда-то успел свалить. Ванечка постоял какое-то время возле двери, затем чуть ближе подошёл и, подперев плечом стенку, принялся наблюдать за тем, как Ваня натирает стаканчик для сыра. Взгляд скользнул чуть ниже, по дырке на джинсах, а затем по кроссовкам, которые были… на липучках? Ванечка нахмурился, вспомнив, как тот наклонился «шнурки завязать».       — Эй… У тебя ведь шнурков нет.       — И? — Ваня наконец сполоснул стаканчик и поставил его на железную полку над раковиной.       — Ты специально это сделал, да? Уступил мне.       Рудбой упёрся ладонями в раковину, вытер пот со лба, а затем взял в руки следующий лексан и принялся отмывать присохшие к нему шкурки томата. Ванечка вздохнул, глядя на всё происходящее и, решительно скинув куртку с рюкзаком, встал рядом с Ваней.       — Не надо, — ухватившись за грязный стакан в руках Ванечки попросил его Руд. — Иди домой.       — Я просто хочу помочь, потому что это было нечестно, — твёрдо ответил Светло, глядя ему в глаза.       Ваня ещё какое-то время поломался, но в итоге сдался:       — И после всего того, что я тебе сегодня наговорил, ты ещё мне и помогать будешь?       — Да куда от тебя денешься… — пробормотал Ванечка, исподтишка глянув на Рудбоя и улыбнулся, заметив как уголки его губ едва заметно поползли вверх.