Пицца с ананасами? Звучит по-гейски.

      *новое сообщение в рабочем чате*       Фёдоров Мирон: Даниил, где ты?       Мейлихов: бегу уже!       Рудбой и это: торопись, кудряшка       Мейлихов: *fuck you*       Ванечка: *LOL*       Фёдоров Мирон: Ваня, зайди ко мне.       Ванечка: Я?       Рудбой и это: я?       Мирон Фёдоров: Ваня       Рудбой и это: ахуенно, всё понятно, спасибо, папаша       Ванечка: *LOL*       Фёдоров Мирон: тот, который премии лишится сейчас если ёрничать не перестанет       Ванечка: Ну это точно не я       Рудбой и это: и не я       Рудбой и это: ты что, Яныч, ещё какого-то Ваню нанял?       Ванечка: *LOL*       Фёдоров Мирон: Евстигнеев, почему ты не на смене?       Рудбой и это: я на смене       Фёдоров Мирон: Я стою на кухне и тебя здесь нет.       — Я здесь! — на ходу завязывая фартук, крикнул Ваня.       Споткнулся неловко возле менеджерского стола и едва не снёс подставку с документами. Славка на это недовольно цокнул языком, но смену открыл без лишних нравоучений, молча. Руд даже удивился.       — Я здесь, — ещё раз уточнил он, глядя на Фёдорова.       — Сколько можно опаздывать?       — Я не опоздал. Ещё минута до открытия смены, — глядя на вотчи, ответил Ваня.       — Часы сними. Ты на кухне работаешь или где? — недовольно пробурчал Мирон.       — Ты чего привязался? — не выдержал Руд, расстёгивая ремешок на запястье.       — В смысле привязался? Что за тон, Иван?       У Мирона явно настроения не было, но Ване на это как-то похуй. Почему он на нём срывается? Руд швырнул на менеджерский стол свои часы и молча пошёл на кухню. От греха и ссор подальше.       — Ваня!       — Да что?!       Евстигнеева это уже подбешивать начало потихоньку, он правда не понимал, почему Фёдоров сегодня решил цепляться к нему по поводу и без. Он ведь только пришёл! В голове моментально запустился алгоритм вычисления косяка, но верного ответа пока на ум не приходило.       — Ну? Что? Что опять не так? — переспросил Ваня, уже с явным раздражением в голосе.       Мирон открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в последний момент передумал и, махнув рукой, пошёл в зал. Ваня проводил его взглядом, по-прежнему не понимая, в чём собственно дело. Наткнувшись на Славкин холодный прищур, он вопросительно развёл руки, мол, а тебе что надо? Карелин тоже промолчал, но, судя по недовольному выражению лица, определено что-то знал. Задуматься о том, что мог знать такого Славка, не дал завибрировавший в кармане мобильник. На дисплее высветилось знакомое имя. Руд ухмыльнулся едва заметно и направился в заготовочный цех, напрочь забив на происходящее вокруг. Ему сейчас не до претензий Мирона и не до работы в целом. В его жизни появилось кое-что поважнее.       Ванечка: Утра! Я только проснулся       — Евстигнеев! — зайдя в заготовочный, Славка резким движением прилепил к стене чек-лист на первую половину дня, — Сегодня нужно посчитать всё, что есть в заготовочном цеху.       — Угу… — промычал Ваня, не отрываясь от экрана смартфона.       Для Славы такое в новинку. А где все эти возражения? Недовольство? Цоканья?       — У тебя всё нормально? Вань?       — Угу… — снова отозвался тот и, наконец спрятав телефон в карман, поинтересовался, — Что нужно сделать, говоришь?       Славка уставился на него в упор, не мигая, нахмурился, но в итоге, обречённо вздохнул и, содрав со стены прикреплённый ранее лист, проворчал:       — Ничего. Я сам. Занимайся тут… э-э, ну, чем ты обычно занимаешься.       Очень интересно, но ничего не понятно.       Руд на это лишь плечами пожал и вернулся на линию начинения, маркировки проверять. Выбрасывая просроченный лук, он заметил краем глаза, как по залу мечется Мирон. Нервно как-то, суетно. Как-будто его что-то беспокоит. Может отец прийти должен? Поймав его взгляд, Ваня вопросительно приподнял одну бровь, на что Мирон вообще никак не отреагировал. Отвернулся, делая вид, что не заметил. Странно.       На фоне заиграла музыка. Настроение поднялось даже, потому что не стандартный «Радио Рекорд», а что-то другое, новенькое.       — Привет! — поздоровался Данька, на ходу отбивая Евстигнееву пятулю.       — Дарова, чё ты мне там за смайлики-то в чате шлёшь, кудряшка? — с доброй насмешкой в голосе спросил Руд и резко шагнул в сторону мальчишки, шугнув его.       Данька испуганно шарахнулся в сторону и, смеясь, поспешно убежал на кассу, чтобы не словить подзатыльник.       — Пиздёныш.       — Сам такой.       — Чё ты сказал?       Ваня опустил руку в лексан с мукой и пошёл прямо на Даню, но в этот момент над дверью звякнул колокольчик.       — Так, хватит! — прикрикнул на них Фёдоров, поздоровавшись с первыми клиентами.       Евстигнеев улыбнулся, бросив быстрый взгляд на Мирона, и побрёл обратно на кухню.       — Принёс же чёрт с утра пораньше… — проворчал Руд, глядя на небольшую компанию молодых людей, — время десять утра.       В итоге ребята заказали две маленькие классические пепперони и уселись играть в приставку. Пока Руд увлечённо раскатывал плюшки, в зале нарисовалась Настя. Девушка какое-то время просто наблюдала за тем, как он подкидывает тесто в воздух, растягивая основу до нужного размера, а затем неспешно подошла к панорамному стеклу перед линией начинения. Руд давно уже её заметил, но упорно не поднимал взгляд, делая вид, что очень занят. Медленно размазывая по основе пицца-соус, Ваня думал, что ему со всем этим делать. Рано или поздно придётся сказать Насте, что между ними действительно всё закончилось, что он больше не хочет с ней общаться, и спать с ней он тоже не хочет. Да и в любом случае, если он ей не скажет, то в итоге потеряет и Ванечку. Не то чтобы тот ему что-то обещал, нет, совсем нет. Просто Ваня видел, как меняется его лицо после очередного уведомления на смартфоне. Хотя, может Руд вообще себе всё это придумал и Светло на самом деле глубоко похуй на то, с кем он общается и спит? Этот вариант тоже исключать не стоило. С учётом того, как легко Ванечка посылал его нахуй при любом удобном случае, едва ли у них какие-то прям отношения. Или как это называется? Руд завис. Реально, а как это называется, когда два парня чуть ли не живут вместе, спят в одной постели в обнимку, смотрят фильмы и заботятся друг о друге? А Ванечка реально заботился о нём. Рудбой это чувствовал каждый раз, когда тот укрывал его ночью одеялом или чистил его футболку липкой лентой от шерсти своего кота по утрам.       — Вань, ты можешь немного поторопиться?       Руд едва заметно вздрогнул, выронив из рук несколько колбасок пепперони:       — Чего?       — Поторопись, говорю. Чего ты завис? Гости же ждут… — повторил Даня.       — А, да. Да. Сейчас, — растерянно пробормотал Руд и принялся раскладывать колбаски поверх моцареллы.       — Там Настя пришла, если что, — добавил Даня и, подхватив уже собранную пиццу, аккуратно поставил её на конвейер.       — Я вижу, — отозвался Руд и, наконец, поднял взгляд.       Игнорировать её смысла уже не было. Девушка улыбнулась ему в ответ и махнула рукой, подзывая к кассе. Ваня кивнул и поставил на конвейер вторую пиццу.       — Она не говорила, чё ей надо? — спросил он у Дани.       Тот отрицательно качнул головой, а затем добавил:       — Наверное опять куда-нибудь отвезти надо.       — Как здорово, что у меня тачка в ремонте, правда? — усмехнулся Руд и, неспешно собрав с линии пустые лексаны, понёс их на мойку, в надежде на то, что она просто устанет ждать и уйдёт.       Но, к сожалению, этого не произошло. Он успел помыть эти лексаны, вытащил цыплёнка на разморозку, поставил новые маркировки, достал пиццы из печи, упаковал их, а она по-прежнему стояла у кассы и доёбывала Даню, который явно хотел заняться своими делами, а из-за неё никак не мог уйти с кассы. Осознав, что других вариантов, кроме как всё-таки с ней поговорить, у него не осталось, Ваня нехотя подошёл к стойке выдачи заказов:       — Привет. Что-то случилось?       К кассе неожиданно подошёл Мирон:       — Дань, дай мне пожалуйста тряпку чистую, полки с книгами протру.       — Да, Мирон Янович, я сам могу. Не надо.       — Тряпку дай, — повторил Фёдоров, посматривая на Рудбоя.       — Ты чем сегодня вечером занят? — спросила Настя, параллельно роясь на дне своего шопера.       — Я? — растерянно переспросил Руд.       — Ну да.       — Я… Ну… Я занят.       Евстигнеев ощущал, как земля из-под ног уходит. Пожалуйста, вот только не здесь и не сейчас. Не готов он был с утра и при всех отношения выяснять.       — Занят? Чем?       — Чем ты занят? — вдруг встрял Фёдоров, подходя ближе.       — Ну… — Ваня от такого аж потерялся, глаза забегали, мозг лихорадочно пытался сгенерировать ложь, которая была обязана казаться правдой. В какой-то момент Руд решил, что лучшая защита — это нападение и выдал резкую ответку:       — А вы чего вообще хотите от меня оба?       — Я тебя в кино позвать хотела… У меня два билета есть, я уже давно на этот фильм попасть пытаюсь.       — Я не могу, — снова отчеканил Ваня.       — Но почему?       Да потому, что Руд обещал, что после работы сразу приедет к Ванечке с пиццей и пивом. Что они посмотрят вместе ужастик и, может быть, хотя скорее всего точно, он останется у него с ночёвкой. Руд перевёл испуганный взгляд на своего лучшего друга в надежде на спасение. Мирон пару секунд смотрел на него в ответ и, вдруг резко повернувшись к Насте, выдал:       — Кино — это здорово, да вот он только работает сегодня. Допоздна. Так что не получится.       — Да?       Настя расстроенно вздохнула, спрятав билеты обратно в сумку.       — Да? — растерянно глядя на Мирона, повторил тот же вопрос Ваня.       — Да, — ответил Фёдоров и ушёл.       — Жалко… Ну ладно… с подружкой тогда схожу наверное. Да? Ты точно не можешь отпроситься?       — Точно.       Ваня выдохнул. Медленно. И снова взгляд перевёл на Мирона, который в этот момент уже старательно натирал полки с книжками.       — Ты вообще как? У тебя всё хорошо? Что-то ты совсем пропал…       Настя хотела коснуться Ванькиного лица, но вдруг замерла, прищурилась, а затем аккуратно смахнула с Ваниного плеча налипшую на футболку рыжую кошачью шерсть.       — Это что? У тебя что? Кот появился?       — Нет. Насть, это… Мне так-то работать надо.       Пока он пытался всеми силами увильнуть от общения с Настей, на кухню вернулся Славка. Бросив на стол папку с документами, он пару секунд повертел в пальцах ручку, а затем отложив её в сторону, принялся копаться в ноутбуке, пока не заметил стоящего на кассе Евстигнеева. Ну надо же и снова с Настей. Кто бы сомневался. Когда девушка снова попыталась коснуться лица Евстигнеева, Слава будто на автомате достал из кармана смартфон и быстро сделал пару кадров. Его бесило всё то, что он сейчас наблюдал, как минимум потому, что на работе работать надо, а не шашни крутить, и как максимум потому, что Слава не рыбка с памятью в три секунды, и всё ещё помнит то, что они с Мироном видели на камерах. Как он к этому относился? Он и сам не понимал, но зато всё встало на свои места. Пазлы сложились в единую картинку и вопросы типа: что ты здесь делал с Евстигнеевым до четырех утра и почему он так спокойно согласился в прошлый раз довезти его до дома по первой же Ванечкиной просьбе, отпали сами собой. Однако, отношение к этому человеку у Славы не изменилось от слова совсем. Ну не нравился ему Евстигнеев! Как и вся его напускная ахуенность и желание выпендриться. И сейчас Славе выпал отличный шанс лишний раз ткнуть его носом в дерьмо, как нагадившего котёнка. С одной стороны, это, конечно, личное дело Светло, с кем общаться и отношения строить, тем более он мальчик уже не маленький и прекрасно знает, кто такой Рудбой, но Славка на правах лучшего друга всё-таки обязан доложить о происходящем. Вот только как? Типа… напрямую ведь не скажешь, мол, алло, братан, тут твой мужик вон чего вытворяет. Скорее всего это будет крайне неловко. Ведь Карелин явно не должен был видеть то, что видел и знать то, что знал.       Немного поразмыслив, Славка снова бросил недовольный взгляд в спину Рудбоя, а затем решительно открыл телеграмм и кинул сделанную ранее фотографию Ванечке в личные сообщения. Заблокировав экран смартфона, положил его на стол. Круто развернувшись, Слава направился в сторону персоналки, но далеко уйти не успел, так как ответ пришёл мгновенно.       Ванечка: И? Зачем мне это?       Слава замер на секунду, всматриваясь в сообщение друга, выждал паузу, а затем быстро отбил ответное сообщение.       Слава: Извини, это не тебе. Мирону хотел скинуть. Евстигнеев как всегда работать не хочет, лясы только на кассе с бабами точит.       Ванечка: Ок       Карелин нахмурился, заметив как статус «Онлайн» быстро сменился на «Был минуту назад». Странно. Это что тогда за отношения у них такие? Может быть Слава чего-то не понимает? Не знает чего-то? Может быть они просто по приколу вот так время проводят, без всяких стереотипных обязательств? И все эти волнения и догадки вообще ни к чему? Славка задумался. В принципе, у Ванечки ведь были девушки. Он с ними встречался, целовался, но при этом и стопроцентной гетеросексуальностью не отличался. Светло вообще был любителем пошутить на всякие гейские темы, да и в целом, в нём всегда присутствовало что-то манерное. Экспериментатор хренов. Славка раздраженно швырнул мобильник на стол. Да ещё так сильно, что даже Рудбой обернулся, а Даня любопытно заглянул на кухню. Карелин выругался себе под нос и, прихватив рабочий планшет, направился в сторону персоналки. В любом случае, он сделал всё, что мог сделать как друг, а об остальном рассуждать смысла уже не было. Чёрт его знает, что там в головах у этих двух долбоёбов. Главное, что Ванечке, судя по всему, это вообще всё по боку, так почему он-то должен об этом заморачиваться?       — Ты куда?       Мирон возник словно из ниоткуда, перехватив Карелина в коридорчике.       — Туда, — кивнув в сторону складов, ответил он, — Ревизия сама себя не посчитает.       — Ну да… Тоже верно.       Славка вздохнул обречённо и поправив козырёк у кепки, пошёл дальше.       — Можно мне с тобой? — крикнул ему вслед Мирон.       — Пойдём, коль не шутишь.       Спустя какое-то время над дверью снова звякнул колокольчик. Данька тут же расплылся в широкой улыбке.       — Ванечка! А ты чего здесь? У тебя выходной ведь.       — Да. Выходной… — украдкой глянув на Рудбоя с Настей, подтвердил Светло.       Неловко прокашлялся. Осмотрелся, будто никогда до этого здесь не бывал. Евстигнеев сделал шаг назад от стойки, нос почесал в своей манере. Он всегда его тёр указательным и средним пальцами, когда чувствовал неловкость. Ванечка это знал. Атмосфера поменялась мгновенно. Стало жарко, неуютно, даже тесно, не смотря на просторный зал. Данька переступил с ноги на ногу и, наконец, решил нарушить тяжёлое молчание, повисшее в воздухе:       — Тебе чего-нибудь налить?       — Да. Давай кофе. Капучино давай.       — Кофе? — переспросил Даня, поставив бумажный стакан на кофемашину.       — Да, кофе.       Светло облокотился локтем на кассовую стойку и медленно, с ног до головы, осмотрел стоящую неподалёку Настю. Рудбой в этот момент кашлянул, чёлку нервно поправил и подошёл чуть ближе к кассе.       — А можно мне тоже кофе? — попросила Настя.       Данька кивнул молча и нажал на кнопку с надписью «капучино». Кофемашина тут же загудела и начала перемалывать зёрна. Рудбой в этот момент наклонился к Мейлихову и что-то тихонько сказал. Даня на это лишь утвердительно кивнул и принялся вбивать заказ в кассовую систему. Руд молча глянул на сумму, что высветились на моноблоке, набрал её на терминале и приложил к нему свой мобильник. Раздался характерный «дзынь».       — Вань, а когда у тебя уже выходной будет? Мы так давно с тобой никуда не ходили! Может столик заказать в ресторане? — ввернула Настя, наблюдая за тем, как Евстигнеев копошится под стойкой руками.       — Нет, у меня работы много, — сухо отозвался тот.       Ванечка на это едва заметно хмыкнул и взгляд отвёл. Работы у него много. Ну да, интересно даже, какой?       — М-м, а чем занят будешь? — выдал вдруг Светло, сам от себя того не ожидая.       Сердце в груди забилось как бешеное, когда Руд поднял на него взгляд. Серые огромные глаза с голубоватой дужкой по краю пугали Ванечку сейчас больше, чем всё в этом мире. Пассивная агрессия — это целое искусство. Главное выдержать ответный взгляд.       — Не твоего ума дело, — ответил Руд, отрывая и выкидывая чек в мусорку.       — Да?       — Да.       Ванечка взгляд опустил, губу закусив.       Проиграл.       — Дань, а мой кофе? — спросила Настя.       — Ты чё пришёл-то? Иди, отдыхай, — кивнув в сторону двери, сказал Рудбой и направился на кухню.       — Тебя спросить забыл, куда мне идти, — прошипел Светло, чуть ли не вырвав у Дани из рук стаканчик, который он едва успел закрыть.       — Так ты в следующий раз не забудь! — съязвил Рудбой, скрываясь за печью.       Даня растерянно перевёл взгляд с кухни на Ванечку.       — Сколько с меня? — доставая из кармана карту, пробурчал Светло, ощущая, как к горлу подкатывает с десяток эпитетов и аллегорий для Евстигнеева.       — Ваня заплатил… — растеряно ответил Даня.       Светло замер, глядя на него в упор.       — Это он за мой кофе заплатил, — улыбнувшись, встряла в разговор Настя.       — Нет, он заплатил за Ванечку, — пожав плечами, подтвердил Данька, а затем уточнил, — тебе делать? Или как?       Настя резко перевела взгляд на Светло, затем снова на Даню:       — В смысле?       — В прямом. Он за него заплатил. Ты будешь кофе брать?       — Позови мне Ваню, — попросила девушка.       Данька пожал плечами и поплёлся на кухню. Вернулся он, естественно, ни с чем:       — Извини, он сказал, что занят.       — Понятно… — коротко ответила Настя, после чего круто развернулась и быстрым шагом вышла из пиццерии, даже не попрощавшись.       Ванечка проводил её взглядом, затем снова повернулся к Дане:       — Ты уверен?       — В чём?       — Что это за меня, а не…       — Уверен.       — А зачем ты сказал? Я бы заплатил.       — Нет.       — Но почему?       — Чтобы Настя ушла быстрее.       Светло в недоумении приподнял одну бровь:       — Зачем?       — Потому что вам с Ваней явно поговорить надо. И чем быстрее она отсюда уйдёт, тем быстрее вы перестанете вот так друг на друга смотреть.       — В каком смысле?       Светло на секунду показалось, что он находится в какой-то параллельной вселенной. Будто нет вообще ничего такого в том, что они с Ваней… Это что же получается, он рассказал всем? Или что?       — С чего ты…       — Вань, я конечно не в курсе, что у вас происходит, но… Я ведь не слепой, — перебив Светло, сказал Даня и, взяв из-под стойки ведро, пошёл в сторону раковины, — Извини, мне убраться надо, а то Яныч меня точно уволит.       — Нет, погоди! — начал было Ванечка, но тут же замолк, заметив подошедшего к линии Евстигнеева.       Руд поставил на раскаточный стол лексан с крупой и, уперевшись ладонями в ровную железную поверхность, уставился на Светло. Ванечка открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Евстигнеев его опередил:       — Иди домой, — беззвучно проговорил он губами и, неспешно развернувшись, двинулся в сторону заготовочного цеха.       Светло вздохнул шумно, ощущая как щёки горят, и улыбнувшись, поплёлся к выходу.       Ванечка: Да, я приревновал, поэтому и приперся.       Рудбой и это: а как ты узнал?       Ванечка: Залог верной дружбы       Рудбой и это: лучше бы слава так за Мироном следил, как за мной       — Слав, я ещё стаканы нашёл.       — Ага… — сделав пометку в планшете, кивнул Карелин, а затем добавил, — не доставай. Я знаю, сколько там.       Мирон задвинул коробку обратно и неспешно спустился со стремянки.       — Всё?       — Здесь да. Спасибо.       — А у нас ещё где-то что-то есть?       — Ну да, ещё склад кассы, тестомесильный цех с мукой и…       — И ты каждый раз всё это считаешь?       Слава на секунду оторвался от планшета:       — Ну да. Что-то не так?       — Хочешь в отпуск?       Вопрос прозвучал неожиданно. Славка отложил в сторону планшет, улыбнулся и присел на краешек старого стола, который давно использовался как полка для хранения соусов:       — Что за приступ невиданной щедрости?       Мирон плечами пожал:       — Мне кажется, ты устал.       Славка промолчал. Посмотрел куда-то в сторону, вздохнул тяжело, а затем снова перевёл взгляд на Мирона:       — Я не оставлю тебя.       — Я знаю.       Мирон сделал шаг ближе и тихонько коснулся его пальцев своими:       — Я знаю, что не оставишь. Но отдохнуть — не значит оставить.       Слава замер, наблюдая за тем, как чужие пальцы мягко переплетаются с его. Они были тёплые, мягкие, в отличии от его холодных и мозолистых.       — Слышишь? — Мирон аккуратно поправил сводной рукой Славкину длинную русую чёлку, убрав волосы за ухо.       Карелин молча кивнул, глядя в огромные голубые глаза напротив.       — Я не понравился твоему отцу, — вдруг прошептал он.       К чему он это сказал, сам не понял.       — Ему не нравлюсь даже я, — с улыбкой ответил Фёдоров, — о других здесь даже говорить нечего.       — А тебе?       — Что, мне?       — А тебе я нравлюсь?