Отпечатки сновидений

      Каково это — чувствовать ту боль, что чувствует твой любимый человек? Испытывать ее во всех возможных видах прямо на себе? Каждый раз. Каждый раз, который может стать смертельным. Вот так просто взять и стать губительным, последним. Окончательным. Когда закрываешь глаза и больше ничего нет. Ни боли, ни страха, ни чувств. Пустота. Расслабление. Долгожданное окончание всех мучений. Как бы Саре О’Нил хотелось, чтобы это все произошло именно с ней. Но это Сара, мать ее, О’Нил — девушка, у которой ничего не бывает просто. Никогда. Даже сейчас, когда прибор выдает информацию об остановке сердца, блондинка лишь ощущает невыносимую боль во всем теле. Она горит изнутри, пока врачи пытаются реанимировать ее сердце. Девушка уже знает, что очнётся и сможет дальше совершенно спокойно доживать деньки до своей гибели, ведь ещё не ее время. Так говорит тот голос из сна.       Несколько электрических зарядов прямо в сердце, и Сара буквально на мгновение теряет сознание, погружаясь в ужасную боль, а в голова заполняется тяжёлыми мыслями. Картинка самопроизвольно появляется перед ее глазами, заставляя стекать по щекам горькие слезы.       Аарон. Она видит удар его машины об старый дуб. Громкий грохот, разносящийся по всей округе. Он ехал домой по заброшенной дороге. Мужчина когда-то говорил ей, что так быстрее и другие машины не мешают. Можно ехать в свое удовольствие. Главное не набрать лишней скорости и не съехать к деревьям, что расположились по обе стороны старого асфальта, практически непригодного до езды. Говорил, а сам набрал скорость. Ещё и уснул. О’Нил странным образом пересекает местность, минута, и она уже в машине. Глаза начинают постепенно изучать все, что произошло. Голова Аарона безжизненно отклонена на бок, а из носа вытекает кровавая дорожка. Блондинка осторожно касается пальцами его лица. Холодный. Стирает кровавую дорожку. Она будто бы находился за кадром съёмки какого-нибудь боевика и гримирует Хилла, избавляя от жестоких последствий столкновения с деревом. Руки скользят к шее, проверяют пульс. Несколько лёгких ударов. Живой. Без сознания, но живой. Нежно целует его в губы, а потом ударяет по щеке. Она не знает, чувствует ли он это. Ощущает ли его живое тело то, что она сейчас делает, но ей бы очень хотелось в это верить. Вдруг это ее шанс его спасти, потому что мужчина вряд ли будет найден здесь сегодня. А так хотя бы можно попробовать. Попытаться. Ещё несколько ударов. Ничего. Попытка найти медикаменты оказывается тщетной. Сон не позволяет это сделать. Можно лишь трогать мужчину и, видимо, пытаться привести его в чувства. Он не должен умереть тут из-за того, что никто не сможет тут его обнаружить в ближайшие несколько часов. Ещё один сильный удар по щеке. Минутное замешательство. Секунда, и пальцы его руки начинают шевелиться, а картинка пропадает, теряя четкость. Что это было? Выполнила миссию, и сон выкинул ее в реальность?       Сара открывает глаза, видя перед собой лицо доктора. Мужчина облегчённо выдыхает, искренне радуясь ее пробуждению. Хоть аппараты уже и показывали нормальное биение сердца, она все ещё была в отключке. Он осторожно проверяет ее кожные покровы, искренне удивляясь. Что с ней снова не так? Что там опять такое появилось, раз даже у доктора глаза округляются? Черви откуда-то полезли? Или, быть может, там дыры? Она ничему не удивится. Совершенно ничему.       — У вас давно такие пятна?       — А? Да, это родимые, — какая не искусная ложь. Кого она пытается обмануть? Доктора или себя? Черные пятна — родимые? Глупости какие. Как будто бы он идиот и поверит в эту чушь. Она и сама в нее не верит.       Недоверчивый взгляд уставших глаз мгновенно устремляется в лицо блондинки, и она ощущает себя полной идиоткой. Ей не надо ничего сейчас пытаться кому-то объяснить. Ей просто необходимо сейчас же позвонить Вишне и вызвать скорую, чтобы они обнаружили Аарона, иначе с ним произойдет беда. Или уже произошла… А вдруг, ей просто виделось, пока она находилась в бессознательном состоянии, что и вызвало эту ужасающую сцену. Быть может, с ним ничего не произошло и он спит себе спокойно в их спальне, укрытый теплым одеялком, уткнувшись носом в подушку и вдыхая аромат ее волос, оставленный на кровати? Он любит так делать. Она видела это не раз. Но почему же она тогда все это ощутила и на себе, как в тот раз с Майклом… Нет, это точно произошло с Хиллом, И О’Нил обязана как можно быстрее его спасти. Осталось лишь отвязаться от доктора.       — Девушка, врать вы явно не умеете. Родимые пятна не бывают такими черными и странными на вид, у вас как будто бы кожа прожжена, — седовласый мужчина вновь дотрагивается до одного из пятен, и Сара молится всем богам, чтобы они исчезли. Хоть раз что-то может пойти по ее плану? Хотя бы разок.       Кожу обдает холодом, она сжимается в районе шеи, где доктор как раз и обнаруживает пятна. Девушка мгновенно резко отворачивается и начинает судорожно тереть места пальцами, делая вид, что они нарисованы, а сейчас она предпринимает попытку от них избавиться. Ничего более адекватного ей просто не придумать. Приходится выкручиваться, иначе отправит ее ещё анализы сдавать и потом эксперименты на ней ставить будут. Никому ведь не нравятся особенные люди…       — Видите? Это мы с ребятами вчера пошутили, и они нарисовали мне их, — пятна исчезают как раз в тот момент, когда О’Нил показывает чистый участок кожи. Слава богу.       — Ладно, отдыхайте. У вас каким-то странным образом произошла остановка сердца, мы вас реанимировали. Однако после такого рода процедуры у вас все тело должно болеть, а вы выглядите совершенно здоровой, и показатели все в норме. Странная вы девушка, Сара, — мужчина удивленно вскидывает брови, чешет затылок и медленно покидает палату, попутно пытаясь понять, что не так с этой девушкой. И почему ее молодой человек так отчаянно пытается забрать ее отсюда как можно быстрее, отказываясь от госпитализации.       Блондинка берет в руки телефон и сразу же звонит вишневому. Он быстро отвечает, недовольно фыркая:       — Принцесса, ты любишь меня разбудить. Что стряслось? — он зевает, громко выдыхая в телефон, — Как твое самочувствие? Аарон рассказал о твоем ночном приключении. Я не в праве тебя осуждать, но это было очень опрометчиво.       — Ви, Аарон… Он врезался в дерево на заброшенной дороге по пути к дому. Ему очень плохо, пожалуйста, вызови туда скорую. Меня из больницы не выпустят, а времени практически нет… Умоляю, — ее голос дрожит, а по щекам скатываются слезы. Она бы встала и убежала отсюда, но нет. Ее никто не отпустит. В коридоре полно персонала. Да и что она сможет сделать? Пока вызовет такси, уйдет уйма времени. А Вишня на байке быстрее доедет.       — Тише, я сейчас же туда поеду. Успокойся. Вышлю к тебе Майкла, он тебя успокоит. Позвоню, как только все решится и я найду твоего мужика. У вас прямо мания какая-то — притягивать проблемы. Не удивительно, что вы вместе, — он недовольно цокает и, судя по звукам, начинает одеваться. По крайней мере она слышит, как звенит ремень.       — Спасибо, но не надо Майкла. Он не должен знать, что я в больнице, а то приедет и устроит мне разбор полетов. Я сама как-нибудь справлюсь, просто помоги Аарону и все, пожалуйста.       — Принцесса, я уже выхожу из подъезда и снимаю байк с сигнализации. А ты пообещай не плакать и отдыхать. Все с ним будет хорошо, это ж Хилл, он и не из такой жопы вылезал. Обещаешь? — голос Вишни ласков, спокоен и очень нежен, что никак не отражает его внутреннего состояния, он боится, что все может закончиться прямо сейчас. Сара еще ни разу не ошибалась с ее видениями, и раз она говорит, что там все серьезно, то мужчина должен немедленно ехать и отгонять из своей головы все самые страшные мысли. Его друг не умрет сегодня. Только не сегодня, когда он хотел познакомить его со своей новоиспечённой девушкой. Показать, какая она у него прекрасная.       — Обещаю, — тихо произносит она, стирая слезы ладонью.       — Умничка, жди моего звонка.       О’Нил отключает вызов и ложится, пытаясь закрыть глаза. Она чувствует себя уже гораздо лучше, однако все равно все тело ноет. Конечно, а как еще? Сначала получить сильный удар по организму из-за принятия тяжелого наркотика, а потом еще и остановка сердца. Как она вообще еще лежит нормально? Ей так и хочется сорвать все эти иглы из своей руки, встать и убежать отсюда прочь, чтобы самостоятельно помочь любимому и быть рядом с ним в эту сложную для него минуту. Но она лишь может лежать и медленно растекаться по подушке, то и время пытаясь не провалиться в сон и не оказаться вновь в своих видениях. Ей страшно. Невыносимо страшно его сейчас потерять. Сара просто не может представить, как жить дальше, если рядом не будет Аарона. Страх — неподходящее чувство, это ужас, жесть, неминуемая моральная смерть. Сон всё-таки завладевает ее слабым телом, позволяя отоспаться за ночь.       Аарон очень медленно открывает глаза, ощущая себя как-то слишком необычно. Он отчетливо чувствует, как его щеки горят, как будто бы кто-то очень сильно его по ним бил некоторое продолжительное время. Тяжело дыша и чувствуя боль во всем теле, мужчина поднимает спину от спинки сиденья, хватаясь за голову. Гудит и горит, мозги сейчас разорвутся и отправятся в пляс. Смотрит в зеркало, удивляясь своему внешнему виду. Кровяная дорожка от ноздрей до губ выглядит так, словно кто-то очень аккуратно пытался ее вытереть пальцами. Но никого нет рядом. Откуда все эти ощущения? Он лишь помнит, что проснулся, почувствовав сильную боль в области лица, а потом все тело отдало каким-то приятным покалыванием в области груди. Как странно. Он чувствует себя необъяснимо, но удивительно. Ему плохо и хорошо одновременно.       Хилл смотрит на дорогу, мысленно выругиваясь. Идиот. Уснул за рулём и врезался в дерево. И как его только угораздило? Так сильно устал, что не заметил, как слабость окончательно одолела его тело? И сколько он тут уже сидит? Телефон начинает дребезжать где-то под ногами, и Аарону не поднять его. Слишком больно наклонять голову вниз. Видимо лёгкое состояние. Или нелёгкое. Он отстёгивается, пытаясь открыть дверцу, но ее заклинило. Отлично, заперт в машине посреди дороги, так ещё и телефон не поднять. Хуже ничего не представить. Хотя… Разве лишь смерть Сары. Как она там сейчас? Он очень надеется, что с ней ничего такого не произошло, что и с ним. А то у неё какая-то особенная способность чувствовать то, что чувствует он, либо Ви и Майкл. Беспомощность — вот, что сейчас чувствует Аарон, не имея возможности выбраться из собственной машины и наклониться, чтобы поднять телефон.       Вся его жизнь медленно катится под откос, и глупо это отрицать. Да уж, Сара внесла большие коррективы в его спокойную жизнь. Не просто перевернула ее с ног на голову, а сделала это трижды или четырежды. С ней он прочувствовал целый спектр эмоций, и до сих пор чувствует, однако в последнее время мужчина очень сильно устал. Любит? Конечно, безумно, самозабвенно, самой чистой любовью. Но… Она постепенно умирает, и он неосознанно делает это совместно с ней, принимая каждый ее приступ, каждую боль и муку, как свою собственную, пытаясь унять. Он ее не бросит в любом случае. Ни за что. Чувства слишком сильны. Просто ему очень бы хотелось, чтобы Сара стала вести себя как и прежде, меньше зацикливаясь на собственной смерти, на проклятие. Он хочет ее баловать, носить на руках, устраивать различные свидания, много гулять, целовать и обнимать, а не выводить ее из казино в состоянии наркотического опьянения и всю ночь сидеть в коридоре больнице, узнавая потом, что ее органы разрушены уже слишком сильно. И этот процесс не подлежит восстановлению. Никак. Ничего, вот выберется отсюда и обязательно отведет ее куда-нибудь на крутое свидание, а потом будет гулять с ней всю ночь напролет и целоваться под дождем. Странно, но он всегда мечтал поцеловаться под дождем. Этот процесс ему кажется безумно романтическим и волнительным. И Аарон обязательно исполнит свою мечту именно с ней.       Позади машины слышится мотор мотоцикла, и первой мыслью Аарона является лишь одно слово — Вишня. Его кучерявый друг всегда приходит к нему на помощь, и сегодня не стало исключением. Вот и его голова оказывается возле окна, обеспокоенно изучая друга. Машет рукой, приветствуя. Пытается открыть дверь — никак. Обходит машину с другой стороны и после трёх неудачных попыток открывает вторую переднюю дверь, садясь рядом. Недовольно машет головой, цокая. И как он только умудрился вляпаться в такую историю? Жопой? Чем Хилл вообще думал? Явно не мозгом, раз сел за руль в таком состоянии.       — Пожалуйста, ничего не говори, — Аарон видит раздраженный вид друга, помогающего ему выбраться из машины. Он поднимает и телефон, вручая его главарю драконов.       — Придется вызывать эвакуатор, у тебя мотор сдох, — Вишня кивает Аарону в сторону своего мотоцикла, попутно вытаскивая аптечку из его бардачка, — Сколько Сара будет спасать тебе жизнь? Не садись ты за руль в таком состоянии. Ар, ты ведь не дурак, зачем так делаешь? Жить надоело?       Ягодный осматривает повреждения друга, осторожно обрабатывая несколько ранок на губах. Потом водит пальцем в воздухе возле его глаз, проверяя реакцию. Не заторможенная. Значит, сотрясения нет. Лёгкий ушиб. Не больше. Но и от этого не легче. Выглядит он хуево, если такое состояние вообще имеет название.       — Ви, голова и так трещит, давай без этих вот упрёков. Что сделано, то сделано. Сара тебе позвонила?       — Ага, садись давай, — вишневый садится на мотоцикл, указывая другу на место позади себя, — я ещё ни разу не ездил с мужиком на мотике. Пиздец, до чего я скатился? Только это, давай как-нибудь без рук, ок? Не хватало, чтоб ты меня ещё облапал.       Вишня шикает, и Аарон тихо смеётся, хватаясь рукой за живот. Больно. Вишня — это отдельный антидепрессант. Наверное, его веселость и есть та причина, по которой Хилл до сих пор не послал его к чертям. Ну, и серьезность в сложных ситуациях. Нет, он целиком его любит. Таким смешным. Простым.       — Я осторожно, надо же за что-то держаться. — главарь драконов слегка хватается за края куртки друга, чем вызывает у него негромкое шипение. Издевательство чистой воды.       Они приезжают к Хиллу в дом, и Вишня отправляет О’Нил фотографию здорового и практически невредимого Аарона, располагаясь на диване. Главарь драконов же принимает душ, переодевается и падает рядом, принося с кухни какие-то печенья.       — Что там с Сарой? Все обошлось? Без последствий? — ягодный вспоминает вчерашний разбитый голос Аарона по телефону, и внутри все сжимается.       — Если отказ селезёнки и пятнадцати процентов головного мозга можно считать без последствий, то да, — старший из друзей наливает себе виски, осушая один бокал, а следом и второй. Когда он тянется за третьим, то его останавливает рука друга и запрещающий жест, — достали. Уже выпить нельзя. Давай ты попробуешь не пить в той ситуации, в которой нахожусь я?       Ягодный все равно отбирает бокал, отставляя его в другую сторону стола. Подальше от Хилла. Так и до алкоголизма недалеко. Он задумывается над словами об отказе органов, сильно сжимая кулаки. Аарон, наверное, не понимает, но это только начало. Начало того отвратительного пути, который ему придется пережить с ней, если они будут вместе. Это только ягодки. Все цветочки только лишь впереди. Пятнадцать процентов — это не пятьдесят, а Аарон уже замечает явные изменения в ее поведении. Наверное, он и сам прекрасно понимает, что будет, когда это будут тридцать, пятьдесят, семьдесят и сто процентов. Вишня видит это все в его глазах. Там слишком много боли, и унять ее просто невозможно, ибо всем уже понятно, какой конец ожидает О’Нил. Ягодный бы предложил ему уйти от нее, пока ещё не поздно, но уже слишком поздно. Он слишком сильно ее полюбил, а от этого боль все сильнее и сильнее. Лишь бы она его не убила и не привела к алкоголизму. Хотя Хилл уже сделал несколько отличных шагов в сторону становления алкоголиком. Раньше его друг так много не пил. Надо его чем-нибудь отвлечь.       — Ты знал, что так будет. Увы, как бы мне не хотелось, но мы не можем ничем помочь. Абсолютно ничем. Ты лишь должен все принять и жить с этим нормально, либо уходи от нее и не мучай себя.       Ягодный тяжело вздыхает, замечая изменения в лице Аарона. Злость и сожаление, но они направлены не в его сторону, а в сторону самого себя. Он злится, что не может ничего с этим поделать и просто медленно забивает на жизнь, а жалеет ее, ведь это она покинет этот мир такой молодой, ещё и таким мучительным способом.       — Не брошу, Ви. Люблю я ее. Безумно. Знаешь, я все готов отдать за улыбку на её прекрасном личике, за весёлый смех, звонко льющийся из груди, за то, как волшебно разлетаются ее волосы по ее тоненьким плечикам, касаясь острых ключиц. Сейчас слишком острых… Я ещё никогда не… — Аарон запинается, ощущая, как ком встал в горле, — никогда не держал ведро хоть кому-то, когда его тошнило, а потом не сливал все это в унитаз, охуевая от того, что это, блять, даже не остатки пищи, а кровь и органы… Понимаешь, как сильно я ее люблю, что готов делать даже это…       Хилл поднимает со стола бутылку с алкоголем и швыряет ее в камин. Она разбивается, а стекло начинает громко разлетаться по дну, задевая стенки. Он пинает журнальный столик ногами, и тот отъезжает в сторону, ударяясь об комод с плазмой, что мгновенно падает на пол, разбиваясь. Плевать. Аарон встаёт и начинает пинать плазму разбивая ее экран вдребезги, швыряя все это дело по разным сторонам, ударяя кулаками по стене. Ему слишком больно. И он больше не может терпеть этого, держать в себе, пытаться делать вид, что все хорошо. Ничего не хорошо. И не будет. Это медленный конец истории, которая никогда и не имела счастливого конца. Мужчина спадает по стене, обнимая колени, как мальчишка, который видит, как ссорятся его родители и ничего не может с этим поделать. Только плакать, и плевать, что он взрослый мужик, который пережил множество падений и взлетов. Видеть разрушение любимой не сравнимо ни с одним падением, что он когда-либо имел возможность пережить.       — Ар… — Вишня садится рядом, обнимая друга за плечи, но он лишь отстраняется. Ягодный не должен видеть его слез. Он сильный. Но нихуя он ее такой, когда дело касается Сары. Ему хочется забыться и никогда больше ничего не ощущать. Это губительно для него, — я девушку себе завел. Представляешь? Красивая, умная, на меня чем-то характером похожа.       Не лучший способ отвлечь друга, но хоть какой-то. Иначе он сейчас и сам заплачет. Ему больно не только от того, что его подруга скоро умрет, но и от мучений самого близкого человека.       — Рад за тебя. Как зовут? — Хилл стирает слезы, обращая свои шоколадные глаза на чуть просиявшего друга. Он и правда за него рад. Вишня заслуживает счастья.       — У нее безумно красивое имя, — ягодный улыбается, сладостно протягивая произнесённое дальше имя, — Валери. Она работает на дому, делая сладости на заказ. Я такие вкусные торты ещё ни разу не ел. Она за эти практически две недели столько раз меня удивляла своими кондитерскими умениями, а это ты ещё не знаешь, какая она…       — Ви, не надо. Я не особо хочу знать, какая она в постели. Главное, чтоб тебя устраивала. Думаю, ты ее точно устраиваешь, — Аарон вовремя прерывает ягодного друга, пока тот на радостях не пересказал ему в подробностях его постельные вылазки.       Не надо, он не раз застукивал его за этим делом и знает, как и что друг умеет. Да и не раз они совместно раскладывали на его столе какую-нибудь девчонку, что очень сильно хотела познакомиться с двумя главными людьми банды. Это было веселое и беззаботное время, и Аарон иногда по нему скучает. Они делали все, что только душе вздумается, а не боролись с каким-то проклятием, которое не имеет никакого выхода. Он не сдался, но сильно устал, и это даёт свой эффект. Сил бороться практически не осталось. Но надо делать это ради Сары. Вдруг всё-таки есть шанс ее спасти.       — Ну и ладно, познакомлю вас потом как-нибудь, когда Сару выпишут. Ты бы позвонил своей девушке, хоть бы сообщил, что с тобой все нормально. Она мне доверяет, но твои слова явно возымеют больший эффект, — Вишня строго смотрит на друга, тяжело вздыхающего в свой кулак, — если ты и с ней будешь говорить таким убитым голосом, то она сойдёт там с ума. Собери сопли на кулак и будь мужиком. Я знаю, ты отчаялся, но, Ар, ты нужен ей. И нужен не убитым с болью в глазах, а живым и счастливым. Ты должен устроить ей умопомрачительную жизни в эти последние несколько недель. Вдруг это и есть разгадка — не думать о проклятии и наперекор ему жить как и прежде?       Вишня пытается вселить в него свои слова, дать ему надежду и веру в то, что ещё можно прожить нормально хотя бы какое-то время. Малость, но эта малость может стать лучшей частью их с Сарой жизней.       — Может, ты и прав. Я позвоню сейчас ей, только давай сделаем вид, что ты не видел моей слабости, хорошо?       Хилл достает телефон, и Вишня кивает в ответ, расплываясь в лёгкой улыбке. Он очень надеется, что его слова подействуют на Аарона лучшим образом, и его друг хотя бы оставшееся время сможет наслаждаться мгновениями с любимой девушкой, которой явно грозит неминуемая смерть. Теперь Вишня знает это точно. И ее анализы тому доказательство.

***

      — И зачем мы сюда пришли? — Сара недовольно смотрит на Аарона, намеренно приведшего ее в салон красоты.       Зачем? Пусть поколдует с образом, поменяет что-нибудь в себе, вдруг это повлияет на ее восприятие себя.       — Кажется, десятью минутами ранее мы договорились, что ты не будешь противиться моим попыткам вселить в тебя огонек, поэтому я и привел тебя сюда, — Хилл притягивает О’Нил к себе за руку, осторожно касаясь губами ее шеи. Улыбается, слегка прикусывая нежную кожу и оставляя кровавый след. Она его. Ему можно.       Он забрал ее из больницы, как и обещал, днём. Удивительно, как быстро ее организм оправился от наркотического опьянения и его последствий, и как потом выяснилось от остановки сердца по его вине. Из-за него у нее сердце чуть не отказало. Вот он идиот. Нужно было вызывать такси.       — Тебе что-то не нравится в моей внешности? — блондинка аккуратно интересуется, боясь услышать положительный ответ. Не устраивать своего мужчину внешностью для нее хуже, чем он может себе представить.       — Нет, меня устраивает абсолютно все, маленькая. Просто как вы там говорите? Смена имиджа помогает освежиться, поэтому дерзай. Сделай что-нибудь такое, о чем всегда мечтала, но боялась решиться. Давай, я подожду тут, — он настойчиво, но бережно, толкает ее в сторону одного из свободных мастеров, и ее тут же увлекают в зал, забалтывая и предлагая множество различных вариантов смены прически.       Сара останавливает свой выбор на одном из предложенных, пытаясь расслабиться и получить от процесса массу удовольствия. Она и правда давно не посещала салон красоты. Года два точно. Кончики сама научилась себе стричь, чтобы они не секлись, а макияжем особо не балуется. Ну, а с маникюром вообще не дружит. Она настолько неуклюжая, что длинные ногти мгновенно ломаются, а на коротких ей маникюр не нравится.       Через полтора часа ее кресло разворачивается лицом к зеркалу, и Сара совершенно себя не узнает. На нее смотрит посвежевшая и безумно красивая девушка. Волосы ей красить не стали, а вот стрижку сделали довольно смелую. Когда-то длинные волосы теперь обрезаны, и ее встречает новая прическа. Каре с косым пробором. Оно отлично подходит к ее лицу, выделяя его изящные скулы. О’Нил мгновенно ощущает себя увереннее и как-то по-новому. Аарон был прав. Это возымело отличный эффект. Ей как-то даже приятнее стало смотреть на себя. Главное, чтобы и ему понравилось. Он ведь так любит ее длинные белокурые пряди, а теперь они обрезаны.       — Спасибо, — блондинка добродушно улыбается и выходит в коридор.       Она садится рядом с чуть задремавшим мужчиной, осторожно касаясь его губ своими. Такой милый, когда спит. Глазки так необыкновенно красиво закрыты, а весь вид просто умилителен. Он у нее самый красивый, сильный и лучший. Да, точно. Лучший. По-другому его просто не описать.       — Девушка… Ох, Сара, это ты? — он несколько минут рассматривает ее изменения, раскрывая рот. Он ожидал чего угодно, но не каре, ведь ему так нравились ее длинные пряди, в которые можно было зарыться и долго выпутываться. Но стоит признать, что ей идёт. И ему так очень даже нравится. Необычно.       — Не нравится?       — Нет, что ты. Просто так непривычно. Тебе очень идёт, — Аарон сладко целует ее в губы, проводя пальцами по волосам. Такие же мягкие, а длина отрастает. И пахнут по-прежнему шоколадом, и это важнее всего.       Они ещё немного смотрят друг на друга. Мужчина расплачивается за услугу, и они покидают салон, но это оказывается не окончательным сюрпризом для О’Нил на сегодня. Аарон приготовил ей развлекательную программу и никуда её не отпустит, пока она не примет участие в том безумии, на которое он решился. Все детство боялся, да и юность тоже, а с ней решился. Чего не сделаешь ради любимого человека? Правильно. Все сделаешь, особенно когда пытаешься вытащить его из затяжной депрессии и вселить желание жить дальше. Они подходят к парку с аттракционами, и Сара скептически осматривает возлюбленного, что предвкушает уже то, как ей понравится на всех этих карусельках. Она же девочка, а девочки любят все это. Ну и плевать, что ему тоже придется заниматься всей этой ерундой совместно с ней. Главное, чтобы она ощутила себя счастливой.       — Карусели?       — Как проницательно, — Хилл хватает ее за руку и подводит к кассе, вставая в очередь. Он всю свою жизнь почему-то боялся американских горок, но теперь попробует.       Два билета ложатся ему в руки, и он без всякого разрешения ведёт любимую к аттракциону, даже не обращая внимания на ее протестующие возгласы. Он тоже боится, но все когда-то нужно попробовать в этой жизни, и они сегодня могут совместно преодолеть свой общий страх. Что может быть лучше? Это безумно романтично, а он стал с ней таким романтиком.       — Тише, я тоже боюсь, — им помогают правильно расположиться в вагончике, и он крепко берет ее руку в свою, сплетая их пальцы.       — Ты? Боишься? А, ну-ка, удиви меня, — Сара весело улыбается, готовясь слушать увлекательную историю из его детства, чтобы узнать причину страха. Ее мужчина боится американских горок? Что она ещё о нем не знает?       — Когда мне было десять, я стал случайным свидетелем того, как со старой такой горки упал парень и разбился насмерть. Отсюда и страх.       — Ужас, — О’Нил расстроенно опускает уголки губ, — когда тебе было десять, я только родилась.       Теперь ее лицо пронзает эмоция радости, а вслед за ней — искреннее веселье, но все в миг улетучивается, когда аттракцион начинает свое движение. Сначала медленно, словно раскачивая эмоции всех его посетителей, вагончик скатывается вниз, а потом резко набирает скорость и сталкивается с первой петлей, быстро пересекая ее. С уст Сары летят крики страха, Аарон тоже не стесняется выражать свой ужас, но не криком, а раскрытым ртом, больше издающим какие-то хрипы. Ему как-то стыдно кричать. Резкий спуск, длительный и мучительный, а потом очередная петля, состоящая из двух звеньев, на одном из которых они просто напросто зависают в воздухе головами вниз. Три минуты простоя, и О’Нил уже хочет впадать в панику, но сильная ладонь Хилла крепко сжимает ее пальцы, успокаивая. Движение вагончика продолжается, постепенно проскальзывая все испытывающие петли и спуски, а потом и вовсе все веселье заканчивается. Им помогают спуститься вниз. Главарь драконов бережно поддерживает любимую за руку. Она вся дрожит, но на лице явно не испуг, а радость и какое-то особое восхищение. Ей явно понравилось, и он счастлив.       — Сначала я хотела тебя убить, а когда мы зависли вниз головами, то вообще застрелить прямо на месте, но потом мне даже понравилось, — блондинка крепко обнимает возлюбленного, сладко целуя его в губы и обхватывая шею. Ее любимый человек.       — Я счастлив, маленькая, — он отстраняется, и она недовольно фыркает, дуя губки, — какая ты требовательная. Потерпи, скоро вернусь. Куплю нам вкусняшек и вернусь.       — Но я ведь не чувствую их вкуса, — Сара тяжело вздыхает, расстраиваясь.       — Этот почувствуешь, — строго произносит мужчина и исчезает в толпе людей, оказываясь перед небольшим павильоном с сахарной ватой.       О’Нил стоит там, где ее и оставил любимый, рассматривая прохожих. В основном тут преобладают дети с родителями, и они с Аароном на их фоне как-то слишком сильно выделяются. Да и плевать, зато им весело как никогда, и девушка вновь ощущает себя живой, а не гниющим сосудом, что медленно теряет свою жизнь. Ее плеча ласково касается мужская ладонь, и Сара без опаски разворачивается, ожидая увидеть Хилла, но видит того самого лысого мужчину из своих снов и прошлого, ужасаясь. Она хочет убежать, но он вручает ей маленькую коробку и зловеще произносит:       — Тебе привет от Эрика, — раскрывает крышку и быстро исчезает, а глаза Сары округляются от увиденного.