Отпечатки сновидений

      Беда. Что это такое? Когда что-то страшное настигает человека и заставляет каждую клеточку его головного мозга сжиматься от страха и ощущать себя в полной безысходности? Или это когда что-то резко происходит и разрушает человеческую жизнь, подразделяя ее на до и после? Не важно, какое определение подобрать к данной ситуации. Она в любом случае несёт лишь отрицательный характер и делает человеку много проблем, привносит в его жизнь переживания и случается тогда, когда не ждёшь. Хотя разве ждут люди беды? Навряд ли. Только идиоты.       Вот и Аарон не ждал никаких бед. У них все было хорошо. Прекрасно. Они с Сарой наконец-то почувствовали себя счастливыми и даже проклятие отпустило девушку на эти две недели, оставив лишь некоторые симптомы. Он тихо радовался такому исходу, все ещё не теряя надежды, что его маленькая Сара останется жива, что не умрет в новогоднюю ночь. Она ведь теперь Хилл. А люди с этой фамилией те ещё борцы, чего только стоит он сам. Но сейчас все перевернулось. Теперь ему страшно. Мужчина думал, что любимая звонит ему для того, чтобы узнать как у него дела или попросить что-нибудь купить, спросить, когда он вернётся. Но это была не она. Голос Сары Аарон не перепутает ни с каким другим. Особенно с мужским. Это был Шмидт.       Тупорылый Шмидт. Он залез в их дом. Нарушил спокойствие Сары. Выкрал ее. А теперь требует от него какие-то условия взамен на ее жизнь. На жизнь той, которую он так сильно любит. Разве он будет отказывать? Нет. Выполнит все и разом. Если ему и суждено умереть, то только за нее.       — Все хорошо? Ты бледный. С Сарой что-то? — Майкл подходит ближе к другу, касаясь ладонью его плеча, но тот раздражённо смахивает ее, развязывая узелок галстука.       Ему нужен воздух. Желательно побольше. Он сейчас задохнётся от переживаний. От того, что Шмидт пообещал сделать с Сарой, если Аарон не явится на тот самый пустырь в сопровождении с Вишней и Майклом в течение двух часов. А фотография на экране смартфона с его женой без какой-либо теплой одежды и на бетонном полу, с завязанными руками и заплаканными глазами просто разрушила в нем все живое. Она там замерзнет. Окоченеет. На улице минус пятнадцать, а Эрик выпер ее из дома в одном лишь шерстяном платье и домашних тапочках. Он знал, что блондин придурок, но не до такой же степени.       Больше всего Хилла убивает условие: прийти втроём на пустырь. В то самое место, где этот идиот имеет собственное логово с оружием. Где у него есть отличная снайперская позиция, и как только мужчины шагнут на эту местность, им поочередно в лбы прилетят пули. Аарон просто не может подвергать опасности своих друзей, только что наладивших свою личную жизнь. Майкла, наконец-то и самого влюбившегося в Стефани также сильно, как и когда-то в Сару. Он видел их снимки из Мадрида, и они там светятся от счастья. Эти двое явно подходят друг другу. И Вишня… Вишня, который нашел себе просто невероятной души девушку, полюбившую его таким идиотом. Его лучший друг буквально расцвел на глазах, а Аарону и Саре не просто понравилась его спутница, они были в восторге от умной девушки, умеющей не просто отлично пошутить, но ещё и оказавшейся мастерицей на все руки. Они отлично отпраздновали их с Сарой женитьбу вчетвером, пока Тёрнер со Стефани были в Испании. Как Хилл может позволить им разрушить это счастье? Никак. Он пойдет один.       — Ар, ты чего? Ты нас слышишь вообще? Хилл, земля вызывает Хилла! — Вишня щелкает пальцами перед лицом Аарона, и он наконец-то перестает смотреть в одну точку.       Встаёт со своего места, снимает пиджак с кресла и надевает его. Смотрит на телефон, отсчитывая время. Осталось всего полтора часа. Он тупо сидел и размышлял полчаса. Полчаса потратил на то, чтобы просто принять решение, которое и так давно крутилось в его голове.       — Сара себя нехорошо чувствует, я домой. Вы можете остаться тут или поехать по домам, — проверяет наличие ключей от машины в своем кармане брюк и быстро выходит из кабинета.       Вишня с Майклом переглядываются удивлёнными взглядами, собирают все документы, и ягодный подходит к окну, подсматривая за другом. Что-то он какой-то слишком странный. Если бы Сара себя плохо чувствовала, он бы в ту же секунду сорвался с места и побежал бы домой, а тут продолжительное время рассматривал что-то в телефоне, а потом и обдумывал. Явно не просто Саре плохо. Явно он что-то скрыл.       — Он нам врёт, — подытоживает ягодный, вытаскивая из полки ноутбук Хилла, — сейчас проверим, на что он такими испуганными глазами смотрел. Подключимся к его телефону. Что-то он мне совсем не нравится, давно таким его не видел.       Драконы начинают свою расследовательную операцию, пока Аарон быстро заезжает домой и переодевается в теплые вещи, чтобы потом надеть их на свою любимую. Футболка, поверх белоснежный вязаный шерстяной свитер, джинсы и теплая зимняя куртка-пуховик, что мгновенно будет отдана Саре, как только он окажется там. Заходит перед выходом в кладовую, берет с собой заряженный пистолет с двумя обоймами на всякий случай, прячет под одеждой и обратно в машину. Как можно скорее. Ему ехать ещё полчаса. Сара там, наверное, уже замёрзла или провалилась в какое-нибудь видение, как в прошлый раз, когда она поехала туда с Майклом без его разрешения. Его маленькая девочка. Одна с этим идиотом. Мёрзнет, плачет и боится. Он уверен, ей очень страшно. Она ведь такая пугливая. Испугалась даже лошади, когда они пришли в загон.       — У нас много лошадей. Есть на любой вкус. Вы когда-нибудь уже катались на лошадях? — конюх осматривает влюбленных, держащихся за руки, улыбаясь.       К нему часто приходят такие парочки, где мужчина пытается удивить свою вторую половинку таким необычным видом спорта, однако эти двое выглядят другими. Мужчина явно не пришел сюда, чтобы произвести впечатление на девушку. Они уже давно счастливы, а пришли, чтобы расслабиться. Они светятся, и это заметно невооружённым глазом.       — Я пару раз пробовал, даже в седле нормально держался, а девушка нет. У вас есть какая-нибудь спокойная лошадка для девушки? Я бы ее проводил за поводок, а она бы в седле посидела, — Аарон отпускает руку Сары и подходит к конюху, начиная с ним что-то обсуждать.       Сара же решает осмотреть конюшню и поглядеть на лошадок повнимательнее. Ей всегда нравились эти животные. Красивые, статные и невероятные. С большими, практически человеческими глазами. Блондинка всегда считала лошадей большими людьми и очень любила истории о кентаврах. Теперь ей вечно казалось, что все лошади — это и есть бывшие кентавры, вечно проклятые на пребывание в теле животного. Как и она проклята на свои мучения, что теперь тщательно скрывает от любимого, который наконец-то стал выглядеть более менее жизненно. Она готова потерпеть ради него. Надоело жаловаться. Пусть он запомнит ее такой. Улыбающейся и живой.       — Маленькая, нравится эта? — Аарон подзывает девушку к себе.       Она делает один шаг, и лошадь из соседнего закона громко выдыхает прямо перед ее лицом, а роскошные волосы из гривы касаются ее шеи, щекоча и пуская по телу девушки неприятную дрожь. От неожиданности девушка громко кричит и падает в стог сена. Хилл смеётся, помогает ей подняться и крепко обнимая. Маленькая пугливая малышка.       — Она хотела меня съесть, — Сара крепко вжимается в мужчину, рассматривая своего обидчика.       — Что вы, Герцог никого не ест, — конюх проводит рукой по гриве черной лошади с белыми пятнами по всему периметру тела, — Он послушный мальчик, вы ему очень понравились, раз он голову высунул так далеко. Посмотреть на вас решил. Он, кстати, тоже вполне себе спокойный мальчик. Можете и на нем прокатиться. Он как раз любит спокойные прогулки. Хотите?       Конюх уже открывает загон, но Сара резко отходит на несколько шагов назад. Ей почему-то теперь уже не особо хочется кататься на нем или на ком-то ещё. Как-то страшно теперь.       — А он меня не уронет? — пугливый взгляд голубых глаз устремляется на конюха, по-доброму улыбающегося в ответ.       — Нет, он любит людей. Попробуйте, погладьте его, он очень спокойный, — конюх выводит лошадь из загона, и Аарон бережно оглаживает животное по спине, ощущая под пальцами мягкий волосяной покров.       Сара подходит ближе и повторяет за своим мужчиной, пугливо прикасаясь к гриве животного, что внимательно осматривает ее. Пристально. Странно, животное, а смотрит совершенно человеческим — осознанным взглядом. Таким внимательным, пронзительным, добрым. И правда спокойный, подставляется под руку, просит ещё ласки. Красивый мальчик. Он ей уже нравится.       — Герцог… Красивое имя, он мне нравится. Давайте его.       Они оказываются на улице в специально отведённом для скачек месте. Конюх подготавливает лошадь, пока Аарон застегивает на подбородке жены специальный шлем, на всякий случай. Кто знает, как может повести себя лошадь. Целует ее в щеку и помогает осторожно подняться на Герцога, закрепляя ноги в седле. Сам берется за поводок и выслушивает последние указания со стороны конюха. Начинается самая замечательная поездка-прогулка в их жизни с восхитительными видами и приятными разговорами ни о чем.       Это была прекрасная прогулка. Он ещё никогда не ощущал себя таким счастливым, как в тот день. Сара смеялась и много улыбалась ему, она была живой, и все мысли о смерти улетучились. А теперь снова возникли в его голове, возникли и никак не могут исчезнуть. Зачем ему Сара? Неужели нельзя просто было позвонить ему и назначить встречу? Зачем издеваться над девушкой? Зачем нужно было залазить к ним в дом и забирать ее с собой? Она не приманка. Это низко — использовать девушку в собственных целях. Глупо. Ещё и заставлять ее мучиться. Мёрзнуть на холодной улице в домашней одежде. Он набьет морду Шмидту сразу же, как только окажется там. А потом перережет ему глотку, прострелит каждое колено. Сломает все шейные позвонки. Изрядно над ним поиздевается. За все отплатит двойной монетой.       Никто не имеет права обижать его любимую женщину. Кого угодно, можно взорвать его дом, разбить машину, избить всех драконов, но не трогать Сару. Она его единственная радость. На ее слабое тельце и так приходится слишком много трудностей, а Шмидт решил сделать с ней такое. Он сам его разденет, а потом в снегу закопает. Пусть померзнет, авось и мозги на место встанут, если они там хоть когда-то были.       Блондинка пытается согреться, дергаясь и подпрыгивая на месте. Тщетно. Слишком холодно. На улице минусовая температура и ужасный снег, а она вынуждена стоять на холоде в том, в чем ходила по дому. Если быть честной, то Сара уже не чувствует ни одной конечности. Все продрогло, а удары об зубы становятся слишком сильными, отдаваясь в голове чем-то непонятным. Она уверена, губы уже синие, потому что пальцы рук стали фиолетовыми. Что за издевательство такое? Неужели нельзя было дать ей возможность надеть хотя бы куртку и сапоги? Мысли уже спутываются, а тело готово свалиться на пол, лишь бы как-то забыться.       — Замёрзла? — издевательский тон Шмидта, что ходит из стороны в сторону по бетонному сооружению, в котором они сейчас и находятся.       Оно полуразрушено, поэтому создаётся такое впечатление, что она практически на улице. Хотя… Как это практически? У здания нет крыши. Да и окна не имеются. Считай, что бетон лишь закрывает их от лишних глаз. Они на улице.       — Д-да п-пошел ты!       Говорить затруднительно, все тело холодное, и воздух, что попадает в лёгкие, лишь ещё больше привносит в организм леденящих ощущений. Перед глазами уже все плывет. Прошло почти два часа с момента ее похищения и нахождения тут. Два часа на улице в домашней одежде в минусовую температуру. Организм точно не выдержит. Это будет слишком сильной пыткой. Девушка уже ощущает, как внутри лопаются сосудики, а мышцы как будто бы рвутся. Все закончится сегодня? Так быстро… Она ещё не успела насладиться своим новым статусом. Она ещё не готова. Слишком рано. Ещё не тридцать первое декабря. Не тридцать первое, всего лишь восемнадцатое. У нее еще есть тринадцать дней. Или нет? Как глупо стоять и считать дни до своей смерти.       А конец уже близок. Она видит каждый день свою могилу. Каждый раз. Каждую ночь. Только теперь на нее приходит не только Майкл, но и Вишня. Реже, чем Тёрнер. Он что-то постоянно говорит и мило улыбается, а потом раздражается и пинает бутылку, словно корит ее или себя за что-то. Только за что? Жаль, что она не умеет читать по губам. Но никогда нет Хилла. Он умрет тоже? Или просто не может приходить на ее могилку? Страшно. Глупо. Стыдно врать любимому, но так лучше для него. Если бы Аарон знал, что видения никуда не пропали, что ничего не прошло, то точно бы прибил ее на месте и снова бы стал безжизненным пятном. А такой муж ей не нужен… Она хочет запомнить его счастливым, весёлым, с улыбкой на лице и с любовью в глазах. Не иначе. Поэтому и научилась скрывать от него свои резкие пробуждения по ночам и походы в туалет для излюбленного занятия, если рвоту можно таковой называть.       — Какая колючая, видимо, точно замёрзла. Может, куртку мою дать или кофе? У меня в термосе есть, — Эрик наливает в свой стакан горячий и ароматный напиток, запах которого ежесекундно проникает в лёгкие блондинки, а вкусовые рецепторы реагируют сильным слюноотделением.       Киллер встаёт со своего места, сладостно потягиваясь. Он подходит к девушке, протягивая ей стакан с надменным лицом победителя. Ей отвратительно на него смотреть, а организм требует тепла, и кофе был бы отличным вариантом немного согреться, но только не от него. Сара несмело вынимает стаканчик кое-как. Со связанными руками это сделать затруднительно. Делает вид, что собирается отпить вкуснейший кофе. Мужчина расслабляется, и девушка мгновенно выливает на него горяченную жидкость. Капли попадают на лицо, на одежду и на обувь. Шмидт громко рычит, обтирает лицо локтем и хватает блондинку за волосы, гневно отшвыривая на несколько метров вперёд. Она падает, ударяется головой об бетонную поверхность стены, оставляя на ней кровавый след. Глаза закрываются, а сознание покидает женское тело, обмякшее на холодном бетоне. Лишь снежинки падают на ее тело, оставляя мокрые следы на лице, в миг застывающие от морозного воздуха.       Если она и выживет, то точно потеряет множество жизненно важных функций своего организма. Такой холод не вытерпит ни один неподготовленный человек. Да и подготовленный тоже не сможет. Слишком длительное пребывание на морозе. Это губительно для любого человека.       Аарон подъезжает к месту назначения, снимает пистолет с предохранителя и прячет его обратно под одежду. Выходит. Плевать на собственную жизнь. Он должен спасти свою любимую. Проходится по всей местности, осматриваясь. Никого. Вспоминает один из рассказов Сары, и именно в этот момент ему на глаза попадается то самое бетонное сооружение. Мужчина подходит к полуразрушенному зданию, заходит. Поднимается на первый этаж, потом на второй и так, пока не доходит до пятого. Его встречает аромат кофе и хитрый взгляд Шмидта, держащего в руке пистолет, направленный прямо на блондинку.       — Ну привет, Хилл, — Эрик весело улыбается, а Аарон на него даже и не смотрит.       Все его внимание сосредоточено на лежащей на бетонном полу Саре, практически полностью посиневшей от холода. Боже. Она хоть живая там? Выглядит явно безжизненной. Вроде, дышит. Хилл медленно делает шаг навстречу любимой, но Шмидт громко цокает, снимая оружие с предохранителя, тем самым давая понять, что ещё один шаг, и пуля прилетит прямо в Сару.       — Дай мне возможность посадить ее в машину, и я весь твой. Она тут ни при чём, — главарь драконов сглатывает, стараясь сдержать гнев. Любое лишнее движение лишит любимую жизни.       — Как это ни при чем? Она не согласилась ни на одно мое условие, спрятала от меня своих друзей, нарушив все планы, ещё и застрелить меня пыталась. Ну, и, плюс ко всему, вышла за тебя замуж. Думаю, этого достаточно для ее смерти, — Эрик надменно улыбается, разминая шею, — хочешь ее спасти? А на что ты готов ради нее? Давай проверим?       Шмидт ухмыляется, замечая, как Аарон раз за разом перемещает взгляд с него на Сару, принимая мучительный вид. Любовь — такое слабое чувство. Она явно не приносит людям счастья. Разрушает их, делает слабее, ломает и уродует их души, но люди все равно почему-то так отчаянно постоянно за нее борятся, видя в этом единственный смысл жизни.       — Шмидт, просто дай мне возможность посадить ее в машину, в тепло. Она ведь сейчас умрет от переохлаждения. Ты же не конченный урод, разве ты позволишь невиновной ни в чем девушке умереть из-за каких-то там денег? Я заплачу в сотни раз больше, просто дай мне десять минут. Я же знаю, что ты убьешь меня в любом из раскладов. У каждого человека есть последняя воля, я хочу, чтобы это было моим последним желанием. Просто поместить ее в свою машину, позволить ей получить тепло. Я не прошу большего. Потом можешь делать со мной все, что захочешь, — Аарон пытается быть убедительным и негрубым, не делать лишних движений, не выглядеть слабым, однако все внутри сейчас разорвется. Каждая минута на счету. Она совсем замёрзла.       — Ровно десять минут, не успеешь — твои проблемы, — киллер отходит чуть назад, дожидаясь, пока Аарон встанет к нему спиной и наклонится к Саре, — а это, чтобы ты точно вернулся.       Блондин нажимает на курок, и пуля совершает свой полет, попадая прямо в плечо Хилла. Адская боль пронзает все его тело, но ему плевать. Он молча снимает с себя куртку, надевая ее на жену, застегивая, а потом быстро поднимает и начинает свое движение. Вниз. Как можно быстрее. Он должен успеть. Открывает дверцу машины, включает печку и усаживает Сару на заднее сиденье. Целует. Гладит по лбу, по носику. Ужасно холодная. Практически ледяная. Целует каждый пальчик. Прощается. Последний взгляд на любимое и родное лицо, ещё один поцелуй в мягкие губы. Захлопывает дверцу, отходит от машины. Он запомнит ее такой.       — Хилл, какого хуя?       — Аарон, что за пиздец тут происходит?       Голоса Вишни и Майкла выводят его из состояния слепого следования вперёд. Черт. Отследили же его. И зачем? Не хватало ещё, чтобы сегодня умерли все. Шмидту только и надо было, чтобы Аарон сделал именно так. Эрик заранее знал, что главарь драконов придет один, потому что побоится за жизни друзей. Знал, что его сердобольные драконы не оставят того одного и примчатся тут же за ним. Он все просчитал, и теперь у него есть прекрасная, просто восхитительная, возможность лишить главную группировку города трёх ее самых сильных членов. Исполнить свою работу и выйти чистым их воды, потом застрелив блондинку. Именно это ему и требовалось. Все было просчитано до мельчайших подробностей. И все сбылось.       — Валите отсюда и Сару заберите. Майкл, отвези ее в больницу, а ты вали домой! Я сам. Вам не следует тут находиться, — Аарон смотрит на часы. Уже прошло не десять, а пятнадцать минут. Сейчас произойдет что-то непоправимое.       — Ар, ты идиот? Мы тебя не бросим, — Вишня подходит вплотную к другу, и Хилл что-то шепчет ему на ухо так, чтобы мог слышать только вишневый.       Секунда, и ягодный утягивает Тёрнера за руку в сторону машины рыжеволосого, находящейся на безопасном месте, позволяя Аарону зайти обратно в бетонное сооружение. Хилл оказывается внутри, вытаскивает пистолет и поднимается на тот самый пятый этаж. Шмидт встречает его громкими хлопками в ладоши, ухмыляясь.       — Благородный рыцарь, спас любимую девушку, ещё и друзей в безопасное место увел. Молодец, только свою жизнь ты вряд ли сможешь спасти, — они смотрят друг на друга, не отрываясь, борясь взглядами, — Значит, ты всё-таки готов умереть за нее? Ты ведь мог спокойно сесть в машину и уехать. У тебя было целых десять минут. Я бы просто не успел вас догнать, да и позиция отсюда не лучшая. Максимум бы колесо прострелил, но ты вернулся. Джентльмен? Жаль только малышку О’Нил, останется без любимого. Если выживет, конечно.       Хилл направляет дуло своего пистолета на блондина, молча выдыхает, уравнивая их положения. Теперь все честно. Теперь они оба смогут нажать на свои курки, если это потребуется.       — Раз уж ты решил меня убить и мои шансы на спасение равны дырке от бублика, то не поведаешь историю своей лютой ненависти к драконам? Ко мне. Не думаю, что тут все дело в деньгах от заказа Альфредо. Я ведь и больше заплатить могу, но ты всячески отказываешься. Тут что-то личное. Расскажешь? Давай, злодеи же любят рассказывать истории, которые привели их к такому положению. Уверен, ты не станешь исключением из правил. Торопиться нам некуда, мои друзья уехали. Сара очнётся ещё не скоро.       Киллер смотрит в окно, убеждаясь в словах Хилла. Майкл и Вишня уехали. Машины нигде не видно, значит подмоги ждать не следует, и они могут поговорить. Если Аарон его будет слушать, а не отвлекаться постоянно на свою рану на плече. Болит, наверное. Конечно, крупнокалиберные и высокоскоростные пули доставляют самые сильные разрушения и приносят больше всего боли. Удивительно, как главарь драконов ещё терпит жгучую сталь внутри своего тела? Надо иметь слишком большую выдержку, чтобы терпеть такие мучения.       — Историю? Ладно, будет тебе история, — Шмидт облокачивается об стену, ухмыляясь, — ты прав. Альфредо удачно мне подвернулся со своим заказом. На самом же деле, я ненавижу вашу шайку лютой ненавистью, а в особенности тебя. Ты, наверное, вряд ли помнишь, но я напомню. Твоя бывшая жена многое о тебе рассказывала, очень многое. И то, как ты оставил ее ни с чем, практически на улице. Как отобрал весь бизнес у ее любовника, от которого она, между прочим, была беременна, и как он загремел в тюрьму из-за вашей подставы, а она потеряла ребенка. Перенервничала. Ты лишил ее нормальной жизни, только одного не учел. У нее есть брат. Сводный, но любят они друг друга, как родные.       — И это ты… — Аарон заканчивает рассказ киллера, тихо посмеиваясь.       Все встаёт на свои места. Сводный, поэтому и фамилии разные. Брат бывшей жены. Отсюда и осведомленность такая большая, и адрес его быстро нашел, и на него вышел довольно просто. Вот в чем было дело. Только ему совершенно не жаль бывшей. Она была той ещё сукой. Они похожи с Эриком. Если муж и жена — одна сатана, то брат и сестра похуже этого союза.       — Какой догадливый мальчик, — Эрик закатывает глаза, чуть прихлопывая в ладоши, — все, спектакль окончен. Можем приступать к делу.       Хилл смотрит на блондина, ухмыляясь. Да, пожалуй, пора приступать к делу. Пора решить все раз и навсегда. Окончательно и бесповоротно лишить эту землю такого урода, как Шмидт. Время как раз подошло. Он это чувствует.       — Ты прав, Эрик-херик, пора тебе умереть, — голос Вишни слышится где-то позади, а потом и громкий выстрел. Мгновенно. Без какой-либо возможности киллера как-то ответить.       Пуля попадает мужчине в бедро, и он скатывается по стене, хватаясь за ногу. Пистолет выпадает из его рук. Хилл в ту же секунду настигает киллера, отшвыривая его оружие в сторону. Теперь можно и отплатить ему той же монетой. Теперь можно немного поиздеваться. Он должен заплатить за всю ту боль, что получила Сара от него. Аарон заставит его молить о пощаде.       — Не ожидал?       Главарь драконов садится на корточки напротив блондина и отвешивает ему сильный удар в глаз, потом во второй. Огромная серия из ударов сыплется по лицу киллера, превращая то в огромное кровавое пятно. Он заслужил. Как никто другой. Никто не смеет обижать его жену.       — Посмотри, у него кажется личико поплыло, — Вишня злорадно ухмыляется, поднимая мужчину за шиворот и осматривая его карманы, — о, это я вовремя. У него ещё один пестик был и ножичек. Классный, кстати, себе заберу.       Ягодный убирает нож в карман своей куртки, радостно причмокивая. Вся эта ситуация его больше забавляет, чем как-то угнетает. Он знал, что успеет. Аарон попросил их отъехать как можно дальше именно в тот момент, когда Эрик выглянет в окно, чтобы проверить наличие их машины на пустыре. Они отъехали. Хилл же должен был пока что как-нибудь отвлечь Эрика от его убийства, пока Вишня добирается сюда незаметно и очень тихо. Этот момент он мог доверить только ему. Все получилось.       — Ви, что с Сарой?       Хилл закатывает рукава свитера, устремляя свой требовательный взгляд на друга. Сара сейчас его волнует куда больше, чем приходящий в себя Шмидт. С ним они ещё успеют разобраться.       — Майкл с ней, отвезет ее на твоей машине в больницу, — Вишня снимает куртку, закатывая оба рукава своего свитера. Нельзя испортить дорогую вещицу.       Аарон повторяет за ним, становясь чуть спокойнее. На одну маленькую проблему меньше. С Сарой все будет хорошо. Она не умрет. Он так чувствует. Все изменилось, как только она вышла за него замуж, а значит они могут спокойно прибить Эрика и ни о чем не переживать. Она останется жива. Останется. Иначе он себе никогда этого не простит.       — Господи, как я не догадался, что вы договоритесь, — Эрик откашливается, выплевывая кровь на бетон, — какие же вы оба… Жалкие. Готовы на все ради каких-то женщин. Разве твоя Сара стоит всего этого?       — И этот вопрос мне задаёт человек, который согласился на убийство, чтобы отомстить за свою сестру, которая, между прочим, заслужила всего этого. Я ни капельки ей не сочувствую. Она ещё та сука. Так нагло врать мне продолжительное время. Я бы убил ее ещё в тот же день, но пожалел. Наверное, стоило бы это сделать, — главарь драконов перезаряжает пистолет и стреляет в колено Шмидта, что отзывается пронзительным криком блондина. О да, простреленная коленная чашечка — ещё то болезненное испытание, — ладно, ты заплатишь за ее и свои действия. Сара стоит того, чтобы за нее можно было умереть.       Вишня рассматривает убранство маленькой комнатки, удивляясь огромному количеству оружия и различных вещиц, которые можно было бы использовать, как средства для пытки над мужчиной.       — Ар, смотри, тут даже капкан есть, может, используем его? Он все равно не жилец. Пусть побольше помучается, — ягодный протягивает другу железную вещь, и Аарон потирает руки, принимая охотничье средство.       — Какую ногу? Правую или левую? А, может, руку?       Хиллу абсолютно плевать, как сейчас зловеще выглядят все его действия и как сильно чувство мести им движет. Плевать. Он слишком много настрадался, чтобы так просто его убить. Нет, он заставит его плакать. Заставить молить о пощаде. Стоять перед ним на коленях и просить не убивать. И пусть это все будет жёстко, страшно и очень на него непохоже. Он готов стать таким, чтобы защитить свою любимую, чтобы Шмидт больше никогда не появлялся в их жизни, чтобы никто не вспоминал о киллере. Он разрушит любую память о нем, а потом убьет и Альфредо. Всех, кто посмел тронуть Сару и его. Их маленькую семью. Когда-то давно его учили, что семья на первом месте и за семью можно и нужно отдавать жизнь. Собственно, он согласен отдать свое чувство жалости, переступить через себя и свои методы ради своей семьи, ради любимой женщины, что получила слишком много боли от этого нечеловеческого существа. Зло всегда возвращается вдвойне. Сегодня оно вернётся к Шмидту в четверном размере.       — Тут и второй есть, давай оба? Чур, один закрепляю я.       Мужчины начинают свою пытку над самым ненавистным для них обоих человеком в данную секунду жизни. Вишня ненавидит Шмидта за то, что тот заставил его подругу испытывать столько отвратительных чувств на себе и за то, сколько его друг потратил на него сил и нервов, за его желание убить его самого и за простреленное бедро Тёрнера. Аарон же ненавидит его за все. За все. За все чувства, которые он испытывал, которые пришлось испытать им всем. Ненависть может захлестнуть с головой, и это произошло сейчас с друзьями. Жестокие и грубые действия сейчас их спутники. И никто не смеет им помешать закончить начатое. Это их час расплаты.       Они сделали все, что так сильно хотели. Прикрепили оба капкана к обеим ногам, хорошенько избили, и, как и хотел Хилл, раздели его до трусов, оставив с простреленной ногой, коленной чашечкой и животом умирать на открытом воздухе в его же собственном логове.       — Знаешь, — Аарон ещё видит признаки жизни в мужчине, поэтому считает нужным сказать то, что так сильно вырывается из его груди, — твари — сучья смерть. Мне ни капли тебя не жаль. Сгори в аду. Осталось тебе немного.       Друзья разворачиваются и уходят прочь. Им нисколько не жаль, что они были так жестоки. Шмидт заслужил. Всего этого и ещё большего. За Сару, за них, за Майкла. За всех других людей, которых этот придурок когда-то грохнул.       — Поедем на машине Тёрнера, — Вишня достает ключи из кармана, — только давай сначала хотя бы пулю из тебя вытащу.       Они садятся в машину Майкла, и ягодный рыскает по салону, находя аптечку. Отлично, все необходимое тут уже есть.       — Только недолго, хорошо? Хочу скорее увидеть Сару и убедиться, что с ней все хорошо, — он зажмуривает глаза, когда ягодный разрезает рукав свитера, начиная ощупывать рану, — и всё-таки мы изменили ход будущего. Все получилось совсем не так, как видела Сара. Надеюсь, это к лучшему. Надеюсь, это не скажется на ней.       — Она теперь Хилл, а Хиллы очень живучие, — Вишня улыбается другу, отвлекая своим жестом и вытаскивая неглубокого застрявшую пулю, — смотри, крупная, зараза.

***

      Майкл ходит по коридору больницы из стороны в сторону, дожидаясь друзей. Он одновременно не хочет, чтобы они вернулись, и хочет этого. Как сказать Хиллу то, что сообщил ему врач? Он просто не знает. Он и сам до сих пор в шоке. До сих пор не может поверить в услышанное. Как вообще можно поверить в такое? Как можно спокойно реагировать, когда тебе говорят такие вещи? Тёрнер уверен, что Аарон свалится от сердечного приступа, когда услышит от него эти слова. Врежет ему хорошенько, ударит кулаком об стену или нахрен все тут разрушит, потому что это невозможно принять. Невозможно услышать то, что разрушит тебя окончательно. Пусть дракон уже и не любимый мужчина его когда-то любимой Сары, но его сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда он услышал врача. Оно до сих пор не на месте. Что же будет с Хиллом, который не просто парень Сары, а теперь и ее муж?       Вот слышатся громкие шаги и голоса двух друзей. Они выглядят живыми и более менее спокойными. Нет, он не сможет ему этого сказать. Просто не сможет. Аарон становится напротив Тёрнера, требовательный взгляд буравит рыжеволосого, и он сглатывает слюну, а ладошки предательски потеют.       — Как она? К ней можно? Все хорошо? Ты бледный. Майки, все хорошо? Что с Сарой?       Целая куча вопросов, растворяющихся в общей массе звуков. Все равно придется сказать. Он все равно узнает это. Рано или поздно. Лучше от него. Майкл сильно надавливает на плечи главаря драконов, и тот садится на железный стул, непонимающе смотря на дракона.       — Ты только спокойнее, — Тёрнер делает глубокий вдох, давая знак Вишне, и тот становится рядом с Хиллом, готовый в любую секунду поймать Аарона и не дать ему возможности разрушить все на своем пути.       — Что происходит, Майкл? Не молчи же ты! Что с моей женой?!       Крик, громкий и испуганный. Взгляд Тёрнера уже давно его предал. Но это не может быть правдой. Не может. Так не должно быть. Не должно. Это все шутка.       — Аарон, температура не улице… Она оказалась очень низкой. Ее организм, он, он… Потерял способность нормально функционировать из-за сильного переохлаждения. Клетки головного мозга разрушены практически на девяносто процентов, а сердце… У нее случился микроинсульт… Сару подключили к аппарату поддержания жизнедеятельности и пытаются как-то восстановить функционирование жизненно важных органов, но доктор мне сказал, — Майкл замолкает, видя, как Хилл ударяется головой об стену, закрывая глаза и громко выдыхая, а потом смотрит на него практически пустым взглядом.       — Что сказал? Что он тебе сказал? Майкл, прошу тебя, только не говори, что это конец… Не говори, что все было зря…       Главарь драконов сжимает руки в кулаки, ощущая, как тело предательски начинает дрожать. Его сейчас разорвет на части, если Майкл скажет что-то о смерти Сары. Его уже практически разорвало. В голове гудит, а в ушах какой-то странный шум. Рука Вишни сильно держит его за плечо, но не поддерживает, а именно сдерживает. Слишком хорошо его знает. Знает, что он разрушит тут все.       — Ей осталась неделя, максимум две. Больше ее организм не вытянет… — тихо договаривает Тёрнер, ощущая, как по его щеке стекает слезинка. Это и его подруга. Ему тоже больно.       — Где она? Я хочу к ней.       Неделя. Максимум две. Семь дней, а если повезёт, то четырнадцать. И ее больше не станет. Он только что обрёл счастье, только-только казалось, что все наладилось. И в один миг все разрушилось, как корабль, попавший в скалу и разломавшийся на сотни маленьких щепок. С его сердцем сейчас произошло то же самое.       — Реанимация. Туда нельзя. Она без сознания. Тебя все равно не пустят. Хилл!       — Аарон, вернись! — Вишня потирает место, в которое его толкнул друг.       Растолкав обоих друзей, Аарон быстрым шагом направляется в реанимационное отделение. Плевать на все правила. Он будет с ней. До ее последнего вздоха. Споры, конфликты, громкие крики и попытки его сдержать оказываются безуспешными, и вот мужчина заходит в палату. Мимолётный взгляд на Сару, и сердце обливается кровью. Это не она. Совсем не похоже на нее. Какая-то неживая. С кучей всяких проводков и иголок на теле, со множеством приборов, с повязкой на голове и закрытыми глазами. Садится на край кровати, берет ее ладонь в свою, сплетая их пальцы.       — Не надо, пожалуйста, не оставляй меня. Умоляю тебя, маленькая. Не делай этого. Я не вынесу. Меня не станет без тебя…       Слезы бесцеремонно скатываются по щекам, попадая на одежду, на постельное белье и на их ладони. Она все также лежит без сознания, а он тихо плачет, моля ее остаться с ним. Не такой день представлялся Аарону сегодня с утра, когда он целовал любимую жену перед выходом из дома, а она игриво ему показывала язык. Точно не об этом… Представления зачастую отличаются от реальности… Теперь он это понимает как никогда и молится, чтобы она выжила. Это все, что остаётся делать в данной ситуации. Все, что он может сделать… Ни деньги, ни связи, ни репутация — ничто не может помочь, когда ему это так сильно нужно. Только высшие силы. Теперь он верит и надеется на них.