never say never

      Дыхание перехватило. Звон в ушах. Глаза в панике метались в поисках безопасного места. Лесополоса за пределами трассы. К чёрту боль. Кажется, сейчас он её не чувствовал так сильно. Снова адреналин. Кажется, это случается слишком часто. Лишь бы скорее скрыться долой с глаз свидетелей. Дело за малым.       Из последних сил перелезает через низкое ограждение, тут же скатываясь куда-то вглубь, он не ожидал, что лесополоса уходит вниз, по сравнению с уровнем дороги. Тут же хватается за правое бедро. Подступают слезы. Он пытается не выть. Благо шум машин рядом почти оглушает. В мыслях уже проклинает всех, кто его вообще когда-либо окружал или был причастен. Ужасная злость распирает всё тело.       Перетерпев первые сильные порывы боли, находит в себе силы наконец принять хотя бы сидячее положение. Он немного оттянул край джинсовых шорт. На что он надеялся? Краснела огромная гематома. Только взглянув на это, по ноге прошлась ещё одна болезненная волна.             — Да что б вас всех…       С трудом поднялся. Сильно пошатнуло, но всё равно равновесие удержать удалось. Он поплёлся в сторону узкой дороги. В ту сторону, откуда было меньше машин. Ему просто нужно было вырваться из этой дыры.              Он чувствовал, как по лицу катился пот. Ему безумно хотелось идти быстрее и в конце концов почувствовать себя в безопасности. Плёлся по рыхлой земле, по траве, нещадно пачкая новую пару обуви. Бэк осознал, что далеко такими темпами не уйдёт, нужно было действовать радикальней.       Когда он отошёл, как ему казалось, достаточно далеко от места его побега, от этого чёртового перекрёстка, дыхание уже совсем сбивалось. Пришлось вернуться к обочине дороги. Он искал глазами подходящего человека. Сердце начинало бешено колотиться. Бэк нервно ждал. Спустя пару минут переглядываний с суровыми водителями авто, он разглядел через лобовое стекло приближающейся вишневой машины девушку. Надежда была на неё. Вновь выскочил на дорогу, выбегая прям перед ней, выкидывая вперёд руки. Они тут же тронули поверхность горячего капота. Девушка с неимоверным шоком в глазах смотрела на Бэка, опуская окно.             — Помогите, пожалуйста!       Выпалил Бэкхён и начал опасливо оборачиваться. Тяжело дышал.             — Что случилось? — девушка казалась напуганной не меньше.             — Меня преследуют, мне просто нужно добраться до города! Меня привезли сюда насильно! Пожалуйста! Просто довезите меня до города!       Она бегала глазами по парню. Весь в побоях, хромой, грязный, встревоженный.             — Боже, садись, конечно. Быстрее.       Бэк услышал блаженный звук открытого замка.             — Спасибо! Спасибо!..       Он рухнул на заднее сиденье. Девушка тут же тронулась. Бэкхён лёг, было тяжело найти удобное положение из-за повреждённой ноги. Сердце бешено колотилось, тяжёлое дыхание наконец немного отпускало.             — Как тебя зовут?       Девушка обращалась к омеге, смотря в зеркало заднего вида. Было видно, что она тоже напряжена, её пальцы побелели от того, как сильно она сжала руль.             — Я…Вонги… А вас как зовут?             — Я Йерим, можем перейти на «ты». Я отвыкла от такого официального обращения.       Бэкхён понятия не имел, почему решил не говорить своё настоящее имя. Но так всё равно было спокойней.             — Ты в порядке? Сильно ранен?             — Нет, со мной всё хорошо. Правда. Прости, если напугал.       Обоих морально тяготила эта ситуация. Бэкхён всё ещё продолжал тяжело дышать.             — Всё хорошо. Просто подумала, что собью тебя. Никогда так не выбегай прям перед машиной. Как ты тут оказался?             — Я выбежал с их машины на перекрёстке недалеко отсюда, меня сюда привезли силой. Не знаю, что они от меня хотели…                    — Ты выйдешь за Чанёля замуж! Ты поступишь в тот университет, в который я тебе скажу! Ты будешь делать то, что я тебе говорю!..             — Угрожали мне…             — Я на тебя опеку оформлю, ты после 19-ти даже нос свой поганый из дома не высунешь!             — Били меня…             Металлический наконечник ударяется о щёку парня так, что искры из глаз летят. Гематома на пол лица ему обеспечена. Больно до одури. Падает на колени, сдирая их в кровь, и держится дрожащими руками за ушибленное место.       Омега увидел этот злосчастный перекрёсток, который становился всё ближе. Тут же нырнул ниже, чтобы спрятаться за сиденьями. Там было много людей.             — Эй, ты чего?             — На этом перекрёстке сбежал. Это их машины. Они уже меня ищут, — вновь воцарилась паника.       Йерим, не задумываясь, ускорилась, чтобы успеть проехать на зелёный и покинуть эту дорогу.             Спустя 20 минут полной тишины, с момента как они проехали эпицентр тревоги Бэкхёна, девушка вновь решила заговорить.             — Ты там живой?             — Да, порядок, — с трудом поднялся, рассматривая местность за окном. — Слушай, тебе не обязательно везти меня до города, тебе наверно даже не в ту сторону. Ты можешь оставить меня где-то здесь? Я доберусь на попутке.             — Эй, Вонги, перестань. Даже забудь об этом. Тебе повезло, я направлялась именно туда. Удача сегодня на твоей стороне. Тем более я не позволю тебе в таком состоянии находиться одному, пока не буду уверена, что ты в безопасности. Думаешь, после того, как ты мне сказал, что с тобой произошло, я тебя так просто оставлю на дороге? Ты в своём уме?       Бэкхён, кажется, даже немного опешил от такого отношения к ситуации от абсолютно незнакомого ему человека. Словно его ругала подруга.             — Почему ты так взялась за меня? Ты знаешь меня от силы пол часа.             — Не знаю… Может потому что однажды так помогли мне.       Девушка наконец немного расслабила свои руки и опустила плечи, как только они проехали табличку с названием того населённого пункта, из которого они держали путь. Она взяла с пассажирского сиденья бутылку воды и протянула назад.             — Держи, я её даже не открывала.             — Спасибо, я даже не знаю, как мне тебя благодарить.             — Не нужно, думаю, это мой долг. У тебя есть к кому пойти?             — Да, мои друзья ждут меня.             — Наверное, они сильно переживают за тебя. Тебе точно не нужно в больницу? По пути стоит заехать в полицейский участок, этими людьми должны заняться. Если они ещё кому-нибудь навредят.             — Умоляю, отвези меня к моим друзьям…       Силы Бэкхёна были на исходе.             — Я так не могу, Вонги.             — Йерим, прошу…       Девушка сурово и задумчиво смотрела на дорогу.             — Ладно, но ты оставишь мне свой номер, увидишься с друзьями, чтобы они знали, что ты в порядке, ты мне позвонишь, чтобы мы разобрались с теми мудаками. Нужно будет сделать это сразу. А если они не оставят тебя в покое?             — Хорошо, ты права. Спасибо…       С этими словами парень с неким облегчением откинулся на спинку. Голова раскалывалась уже от этой ситуации. Он рассматривал девушку. Короткие пушистые волосы. Милое лицо, и видно, что спала совсем немного. Уставшая. Она казалась такой миниатюрной, несмотря на высокий рост. Что-то в ней было такое, что не бросалось сразу в глаза. Казалась такой суровой внутри, совсем не злой, просто со своей особой напористостью и некой характерностью. Взгляд выдавал это в ней.             — А почему ты оказалась так далеко от города? Если не секрет.             — Ну, мой шеф попросил кое-что привезти важное и попутно забрать пару вещей из его старого дома.             — Почему именно ты? Одна и так далеко.             — Он мне очень доверяет, и сейчас у него неотложные дела.             — Должно быть, у вас хорошие отношения.             — Да, ты прав. Этот человек очень много сделал для меня, я ему даже, наверно, жизнью обязана, — девушка неловко посмеялась, а после резко вернулась в какое-то даже слегка напряжённое состояние. — И кстати, он не только мне очень помог. Он по сей день постоянно находится в благотворительных фондах и организациях, помогая людям, находящимся в тяжёлых жизненных ситуациях. Я думаю, он может помочь и тебе, на всякий случай, его номер запишу тебе. Он очень хороший человек.             — Почему он этим занимается? Сомневаюсь, что люди подобным занимаются, чтобы карму перед смертью почистить.             — Что ты имеешь ввиду?             — Ну, люди конечно добрые бывают, но ими же всё равно что-то движет?             — Не знаю, людей любит что ли, никогда не спрашивала у него, но есть догадки конечно, у него у самого в жизни всё не сладко. Думаю, он действительно очень добрый человек из тех, которые вообще бывают.             — Странный этот твой шеф, — Бэк отпустил лёгкую усмешку и откинулся вновь на спину, немного прошипев от резкой боли в ноге. Старался не подавать виду. Из-за своей определённой особенности он очень стеснялся подобных вещей, как реакций даже на малейшую боль.             — Ну, есть немного. Ты тоже довольно необычный.             — Почему?             — Ну-у, мне казалось, что люди после подобных случившихся ситуаций впадают в такую панику, что из неё сложно уже так просто выйти. А ты так быстро пришёл в себя.       Бэкхён неловко потрепал свои волосы.             — Ну, я просто жил с суровым отцом, он воспитывал меня, как спартанского бойца, — вновь неловко посмеялся, прокручивая в голове сказанную сатиру.             — Думаю, твоему отцу за это можно сказать спасибо в какой-то степени.             — Да, пожалуй, — наверное Бэк был даже рад, что сейчас в его словах было сложнее прочитать сарказм.       Остаток дороги они почти полностью провели в молчании. Изредка перекидывались парочкой фраз про то, что встречалось на дороге. Напряжение между ними так и сохранялось на протяжении всего времени.       Когда они наконец подъехали к городу, Йерим вновь обратилась к Бэку.             — Вонги, слушай, тебе точно не нужно в больницу или участок? Где живут твои друзья?             — Да, точно, я в порядке, а то, что есть - заживёт. Я покажу район, где они живут.       Бэкхён стал показывать на какие-то левые развилки, по которым он толком никогда не ходил и не проезжал. Палить адрес друзей тоже было не в его политике. Он лишь примерно представлял, как он мог потом добраться с этого места до спасительной квартиры, но осознавая то, с какой болью ему придётся идти, он выбрал другую тактику: он показывал девушке дорогу, которая вела к району, где живут друзья, но с другой стороны. Это было куда более разумней и безопасней, ведь идя по улице в таком виде, он привлёк бы слишком много внимания.       Когда машина остановилась, Бэкхён не мог поверить своему счастью. Кажется, он ещё никогда не был так рад вернуться в родной город. Ринулся скорее открывать машину.             — Йерим, ты просто чудо в моей жизни. Огромное тебе спасибо, если я в будущем смогу тебе как-то отплатить за твою помощь, я был бы только рад.             — Да ну, брось, мне не сложно. Надеюсь, что у тебя всё наладится.       Только он открыл заднюю дверь, как тут же услышал звук открывающейся и передней. Девушка суетливо выскочила помочь парню.             — Обычно парни должны провожать девушек до двери, — посмеялся Бэк и воспользовался предложенной рукой помощи, одним рывком покидая салон машины.             — Только в случае, если парень в состоянии ходить.       Они немного зависли в неловкой тишине, оглядывая друг друга с ног до головы. Оказывается, они были почти одного роста.             — Вонги, ты всё-таки береги себя, не оставляй это дело так. Подожди секунду... — девушка нырнула обратно в машину, порывшись в своей сумке, и спустя пол минуты вновь предстала перед омегой, стараясь как можно быстрее листать записную книжку в поисках чего-то. И найдя это - неловко протянула карточку с чьим-то номером.             — Что это?             — Это номер моего шефа, если у тебя будет сложная жизненная ситуация, ты можешь обратиться к нему в любой момент, ну и ко мне конечно. Я тоже стараюсь помогать, чем смогу. А, и...       Йерим вытянула ручку с блокнота и на обратной стороне быстро что-то написала.             — Это мой номер, напиши мне, пожалуйста.       Бэкхёну стало как-то даже неловко перед девушкой. Он тут же убрал карточку к себе в карман и довольно низко поклонился перед ней.             — Спасибо тебе большое.             — Боже, Вонги, ну ты что, не нужно, — девушка стала оглядываться, неловко замахала руками, мягко взяла его за плечи, стараясь поднять. — Пойдём лучше скорее к твоим друзьям.             — А, не стоит, я сам доковыляю, ещё раз большое спасибо. Думаю, здесь нам уже пора расходиться. Правда, ты мне и так слишком многим помогла.             — Ладно... Не буду слишком настаивать, удачи тебе, будь на связи.             — Взаимно, Йерим.       Они искренне и по-доброму улыбнулись друг другу. Неловко и медленно действительно разошлись в разные стороны.       Бэк дождался, пока красная машина скроется с его глаз за горизонтом и оглянулся вокруг. Как долго ему ещё придётся попадать в такие условия безысходности? Радовала лишь мысль о том, что осталось просто пройти насквозь двор, и он спасён.       Пока он, хромая, плёлся по улице, внутри его головы творился полный дурдом из мыслей. Куда ему деваться после? Его же будут искать. А что, если уже? Под рукой не было ни телефона, ни достаточной суммы денег, чтобы уехать в другой город. А где жить в другом городе? На что? Денег, которые он успел с собой прихватить, может не хватить. Кажется, мысли заглушал только безумный стук сердца.       Когда увидел знакомый дом - на доли секунды открылось второе дыхание. Он ринулся быстрее к двери.       Нажимая на кнопки по памяти, он хотел скорее услышать знакомые голоса.             — Если вы, пиздюки, ещё раз будете долбиться всем в квартиры, я найду мамку каждого из вас, и от вас даже мокрого места не останется! Быстро потерялись, пока я не вышел.       Бэк нервно посмеялся, словно на грани.             — Чондэ! Это я!             — А?... Бэкхён?! Я сейчас выйду навстречу, заходи скорее!       Дверь тут же открылась. Он с трудом прополз в неё, начиная медленно карабкаться вверх по лестнице на нужный этаж. Замер, когда услышал знакомые голоса и шаги. На лестничном пролете появились взволнованные парни: Чонин и Чонде. Мигом ринулись к омеге, хватая того в свои объятия. Бэкхён не выдержал, давая волю эмоциям, на глазах тут же появились слёзы. Очень крепко схватился за друзей.             — Бэкхён, ты вообще каким чудом здесь оказался? — тут же поинтересовался Чонин, продолжая крепко обнимать парней.             — Ты чего нюни распустил? Пошли в квартиру скорее.

***

            — Я вылетел ей прям на капот, меня чуть дважды не сбили, хорошо, что это была девушка… А-а-щ-и-и! — зашипел на Чонина, сидящего на полу и рассматривавшего повреждённую в нескольких местах многострадальную ногу Бэкхёна. Чондэ же свою очередь мотался по квартире в поисках обрабатывающего средства. Он громко ругался, что не знает, где аптечка в собственной квартире.       Бэкхён сидел на кухне своих друзей в одном лишь нижнем белье и чистой белой футболке Чондэ, наблюдая за действиями Чонина.             — И она прям тебя до города довезла? Я удивлен, что она не уехала тут же… У тебя нога не сгибается и отекла прям посредине. Покажи, где болит.             — Блин, не говори, что там всё плохо...             — Надо же ещё всё обработать. Мне кажется, что у тебя трещина в бедре. Всё равно лучше в больницу, у меня не рентгеновское зрение, и дать ноге восстановиться.             — Бэкхён, а кто этот твой жених? — уже вклинился Чондэ, присоединяясь к разговору.                   — Нет, только не это… — прорычал от досады Бэкхён, все его мысли метнулись к боли и к трещине, в голове тут же пролетели подсчёты того, сколько ему придётся восстанавливаться, и в чём он будет сильно ограничен, но всё же продолжил разговор с друзьями. — Сын богатея, как обычно это бывает. Мой папа собрался с ним заключать сделку, и они нас приплели к ней. Какая им с этого выгода, я вообще не понимаю. Чонин, а долго ей заживать?             — Если там трещина - то для тебя долго.             — Едрать, — с какой-то неимоверной досадой вздохнул Бэк, откидываясь на спинку стула и закидывая голову. Закрыл глаза, чтобы осознать всё, что подбрасывает ему жизнь или скорее его безрассудность.             — Сильно больно? — забеспокоился Чонин.             — Пойдёт. Ребят, я не очень хочу быть вашей проблемой, но мне нужно немного времени…             — Ты так говоришь, будто мы тебе откажем, Бэкхён, даже не думай, что мы останемся в стороне, тем более мы тебе это еще двести лет назад сказали, угомонись уже, — вскипел Чондэ и сразу сел на стул напротив Бэка, смотря на того даже с каким-то возмущением.             — Поставим тебя на ноги, буквально, переберёшься на пару месяцев в другой город, а там всё решится, я уверен. Чондэ, найди что-то длинное и твёрдое, надо ему ногу зафиксировать, — старался поддержать Чонин, пока раздумывал, как помочь Бэкхёну.             — Спасибо, ребят…             — Ты опять тут сырость разводить решил? Да ну, хорош тебе! — вновь вклинился Чондэ.             — Не дождёшься, кретин, — посмеялся Бэк, тут же переключаясь шипением на боль, когда Чонин стал фиксировать его ногу длинными линейками — единственное, что нашёл Чондэ.       Эти двое оставались лучшими друзьями Бэка, как-то сразу у них всё заладилось, хоть они знакомы всего ничего: два или три года, сразу душа в душу и вместе по дороге с облаками со дня знакомства. Познакомились правда при весьма необычных обстоятельствах: Бэкхён вломился в их квартиру пока удирал от кого-то в своих привычных подростковых приключениях с плохим концом. Ким Чондэ и Ким Чонин - оба были альфами и жили вместе, только их двоих связывала не дружба, а полноценная нестандартная любовь. Они были парой. Красивой, уравновешенной, не всегда любимой в обществе, но крепкой парой. Бэкхён сразу принял их такими, какие они есть, а они с теплотой относились к своему юному другу. Порой они даже шутили, что они семья, а Бэкхён их сладкий птенчик сыночек. Из-за этого Бэкхён в телефонах обоих был записан как «Цыпа Бэк». Об этих друзьях его родители не знали, так как просто бы не приняли, что вокруг Бэка крутятся двое альф, ещё и те, что якобы любят друг-друга так.       Чондэ по совместительству ещё и был напарником Бэка в танцевальном клубе, так сложилось, что оказывается раньше они не замечали друг друга там. Он всегда был за все шалопайские идеи омеги и присутствовал почти во всех дурацких историях Бэкхёна. Учится в творческом университете и не помнит название собственной специальности.       Чонин же их почти полная противоположность, так сказать, для баланса. Тот, кто обычно едет на другой край города, так как эти бездари потерялись, или тот, кто потом помогает пройти похмелью и заботливо приносит стакан воды, при этом ужасно ругаясь. Учится в медицинском университете, поэтому именно он сейчас занимался многочисленными травмами Бэкхёна.

***

      По лицу, рукам и плечам текла вода. Мерзкое чувство. Бэк закрутил кран и журчание воды резко прервалось, оставляя после себя только капли. Он поднял взгляд на отражение в зеркале. Впалые щёки, уставшие глаза, тонкие руки пытаются нормально уложить мокрые волосы. Просто кошмар. Бэк явно расстроился, но быстро смирился со своими мыслями и самоощущением. Это временно, точно временно.       Когда он вышел из ванной на кухню своих друзей, Чондэ сразу бросил свой завтрак, рассматривая Бэкхёна. Он даже не пытался скрыть на своём лице то, что ему не понравилось, как это выглядело на омеге.       Бэк покрасил волосы. Свои чёрные, жёсткие и густые волосы. Ни одна краска их не брала, поэтому ему пришлось их с горем пополам осветлить. Он понимал, что не станет блондином, но нынешний результат был так себе: сожжённые волосы даже не рыжего, а ржавого цвета. Местами остались намёки на родной цвет, а некоторые пряди волос не выдержали и просто обломились.             — Да, наверно стоило подержать чуть поменьше.             — Зато искренне, спасибо, — съязвил Бэк.             — Да ладно тебе, издалека выглядит чистым рыжим, очень хороший результат для твоих волос, — осознав свою ошибку, пытался исправить своё положение Чондэ.             — Да забей, — кинул сердитый взгляд и с недовольством скорее покинул кухню.             — Какой же ты эмпатичный всё-таки, — закатил глаза Чонин и ринулся за Бэком.             — Да что не так? Ну ладно, дурак я. Он просто переживает сильно.       Уже больше месяца Бэкхён жил у них, зализывая свои раны. За это время он довольно сильно похудел, в бедренной кости всё-таки обнаружилась трещина, после того как его чуть не сбила машина, поэтому большинство времени он проводил лёжа, коротал время, изучая все возможности избежать встречи со своей семьёй и перебраться в другой город, дабы начать свою жизнь с чистого листа. Это было пыткой, Бэкхён привык к активному образу жизни, он не выносил столь долгого положения покоя, чувствовал себя сильной обузой для друзей. Но спустя время, хоть и хромал, но уже мог ходить. Чонин постоянно шутил и успокаивал его, говоря, что омега его пациент и что он проходит практику благодаря ему. Гематомы по телу стали жёлтыми, а некоторые практически полностью исчезли. Из приобретённого: ненависть к беспомощному лежачему положению, боязнь телефонных звонков, стука в дверь и ужасный недосып. Но в целом был даже счастлив, наконец он ощущал большую поддержку, которой ему так не хватало. И он не хотел вновь её лишаться. Сегодня он должен садиться на поезд в другой город, возможно поэтому он был так взвинчен на друзей, не хотел с ними расставаться и не умел проявлять свои эмоции здравым путём. Ему был страшно, безусловно.       В комнате Бэк быстро и неряшливо запихивал вещи в небольшой рюкзак.             — Бэкхён, не переживай, неплохо получилось, — Чонин искренне хотел подбодрить друга.             — Не нужно меня успокаивать, это просто волосы, не зубы - отрастут.             — Сложно найти вещи, которые не подходят тебе.             — Подлецу всё к лицу, — Бэк грустно ухмыльнулся.       Чонин плюхнулся на кровать.             — Я думаю, ты быстро освоишься там, всё будет гладко.             — Не знаю, не хочу загадывать. Я конечно мечтал свалить скорее отсюда, но не при таких обстоятельствах и не один. И тут остаётесь вы… и клуб.             — Да ну брось, мы же не навсегда прощаемся. Спрячем тебя на какое-то время в том городе, твоя семья не будет искать тебя вечно. Через пол-года, а то и раньше они бросят свою затею, и то сомневаюсь, что они будут тебя вечность искать, переберёшься обратно, и то - встретитесь тут с ними не скоро. Вступишь временно в другой клуб, хотя тебе лучше до конца восстановиться, подработку несложную найдёшь. Спокойно поживёшь.             — Тем более, мы приехать ведь можем так-то, поэтому расслабь булки, Бэк, — подключился к разговору Чондэ, появившийся в дверном проёме, облокотился о дверной косяк, скрестив руки на груди и довольно улыбаясь.             — Всё легко решится, вот увидишь, — по-доброму улыбнулся Чонин.             — Ты не можешь этого знать и обещать мне, — как-то грустно улыбнулся Бэк, но главное, что улыбнулся.             — Да ну всё, хорош, расслабься, через пару часов будем выдвигаться.       Их план был до ужаса прост. Они просто сажают Бэкхёна на поезд, желают хорошей дороги и тот уезжает жить за тридевять земель на очень скромной съёмной квартире, которую они оплатили пока только на пару месяцев. Всё в жизни всегда случается, как нам кажется, не в самый подходящий момент, тут такая же история: все они были в серьёзной финансовой яме. Благо в тот день, когда Чанёль вытащил Бэкхёна на ту злосчастную прогулку, он положился на свою интуицию и прихватил с собой часть денег, которую ему подарили на торжество. Эти деньги покрыли его жилье в другом городе и немного осталось на жизнь, правда всё-таки большая часть суммы осталась в загородном доме, спрятанная по углам. А Чонин и Чондэ только-только расквитались с оплатой за учебу и квартиру и были на полной мели, но всё же не могли оставить Бэкхёна в такой ситуации, поэтому серьёзно поднапряглись на дополнительных сменах, подзаработав на билет в один конец и восстановление подорванного здоровья Бэка. И за это он был безумно им благодарен.       Они принялись к исполнению плана. Этот день тоже провожал Бэкхёна, но кажется, он желал мало хорошего. Срывался ужасный холодный ветер, который пробирал до костей и срывал последние позитивные краски с деревьев, мешая красивую листву с грязью. Моросило что-то похожее на дождь. А если сфотографировать город, то можно было подумать, что сверху на фотографию наложили ч/б фильтр, настолько серым он был. Строгая календарная осень.       Бэк был полностью в чёрных вещах Чондэ, так как их размер практически совпадал, чтобы сильно не привлекать к себе внимание. Чёрная толстовка с капюшоном, чтобы скрыть волосы, маска, натянутая по самые глаза, максимально широкие штаны и потрёпанные жизнью молодые кеды, которые подарил Чанёль.       В машине они всю дорогу практически провели молча, лишь Чондэ включал попсу и травил шутки про пешеходов, чтобы хоть как-то отвлечь всех от напряжения. В их плане была одна загвоздка. Отец Бэка был причастен к транспортных компаниям и транспортной инфраструктуре в принципе, но этот вопрос они практически решили, так как билет был куплен не лично Бэкхёном. И в том числе, конечно же, на любых вокзалах всегда есть много представителей полиции и охраны. Наверняка там работают и знакомые семьи Бён или те, кто были оповещены о ситуации с его побегом. Это больше всего напрягало.       Как только они подъехали, все с опасением переглянулись.             — Так, идём спокойно, сомневаюсь, что твои родители раздули всё до такой степени, что тебя разыскивают с такой тщательностью, как какого-то преступника в розыске, — настраивал всех морально Чонин.             — Тем более, так мало что-ли Бён Бэкхёнов на нашей земле? Мир большой.             — Где ты так людей научился поддерживать?             — Я ж ничего такого не сказал, что не так?             — Лучше ничего не говори.             — Эй, Чонин, скажи, что не так!             — Всё хорошо, люблю тебя, погнали, — улыбнулся и тут же поспешил выйти из машины, побудив сделать это и остальных.       Людей было безумно много, это очень хорошо и играло им на руку. Проходя мимо работников охраны и полиции, сердце невольно начинало стучать быстрее. Все старались избегать с ними зрительного контакта. Держались близко к друг другу, идя скромной компанией, ныряя между тесной толпой людей.             — Нужно перейти на другую платформу, подземный переход, довольно много ступенек, выдержишь? — поинтересовался Чонин.             — У меня есть выбор?             — Держи меня за руку.       Они наконец вышли на нужную платформу. Минута в минуту подходил поезд Бэкхёна.             — Бэк, как приедешь, сразу позвони, и как попадёшь в тот дом. И вообще, держи нас в курсе всего, ладно? — переживал альфа.             — Ладно, ладно, мамочка, расслабься. Самое главное, уехать отсюда, дело за малым.             — Это ты расслабься. Аж коленки трясутся, — вновь вклинился в разговор Чондэ.       Бэк посмеялся и наконец в его глазах появилось что-то помимо грусти.       Люди стали стремиться скорее попасть в поезд. Омега резко остановился поодаль.             — Что не так? — Чондэ сразу стал оглядывать вокруг.             — Человек у входа, который пропускает пассажиров, я его знаю.             — Не факт, что он знает тебя.             — Нет, Чондэ, он знает меня! — шёпотом ругался Бэк.             — Так, без паники, давай зайдём через другой вагон, — Чонин сразу двинулся к соседнему входу в поезд.       Они даже толком не обнялись, быстро запихали омегу в вагон, не церемонясь с объяснениями работнику, который пропускал, почему они так стремились попасть внутрь таким странным путем. Сказали что-то из разряда «тут человеку плохо, а там людей много, да в конце-то концов, будьте вы человеком» и Бэк пулей влетел в поезд.       Альфы прошли дальше, выглядывая в окнах своего друга. Найдя и увидев теперь уже рыжую макушку, искренне заулыбались, обнимая друг друга за плечи. Пытались что-то сказать друг другу на кривом импровизированном языке жестов из разряда: «позвони потом», «мы любим тебя», «всё будет ок». И со спокойной душой направились на выход с вокзала.             — Слушай, думаешь, всё хорошо будет? — с какой-то тревогой спросил Чондэ, пока пристёгивался в машине.             — А почему должно быть плохо? Дело-то реально за малым осталось — просто тронуться поезду и всё. Не знаю, как у него там дела пойдут, но он как одуванчик, который растёт в любых условиях, всегда придумает что-нибудь, я за него не переживаю, от части.             — Да… от части?             — Он ходячий магнит для приключений.             — Ахах, ну да.             — Прям как ты.             — Эй! Если бы не мои приключения, мы бы с тобой не встретились.             — Ну, за них я тебя и люблю, — мягко улыбнулся Чонин.             — Может за чем-нибудь сладеньким заедем?             — Например?             — Вином.       Чонин тут же закатил глаза.             — Какое вино? Сегодня вторник, неделя только началась.             — Когда нас это останавливало?             — Ладно, показывай дорогу до своего любимого, я не помню какой из, пьяница.             — Так говоришь, будто потом не ты, довольный и подшофе, просишь меня ещё разочек, — ухмыляясь, посмотрел на своего парня Чондэ.             — Как можно не просить парня с такими классными бёдрами об ещё одном разе, — тоже заулыбался Чонин и переместил свою руку на бедро Чондэ, при этом сильно хлопнув.             — Айщ, блин, Чон! — сразу начал тереть руками место шлепка. — Хоть раз бы нежнее был, смотри, поворот не профукай. Вон за той кондитерской.             — Никогда не запомню, какой из? Их тут несколько.             — Куда девушка с собакой побежала, вон в форме ещё чувак, и… Бэкхён? — Чондэ в недоумении рассматривал людей, пока они стояли не светофоре. The best moment for Avanged Sevenfold-Coming Home             — Чонин, там Бэкхён, наш Бэк!             — Где? В смысле Бэкхён?             — Он забежал за угол, давай быстрее!             — Какой быстрее? Мы на красном стоим, тут пешеходный!              Это был действительно их Бэк. Бежал из последних сил от человека в форме, расталкивая всех людей, которые были у него на пути. Благо на его травмированную ногу ему достался довольно нерасторопный полицейский с большим животом.       И вновь. И вновь это мерзкое чувство першения в горле. Грудную клетку сдавило до мерзости сильно, а силы приходилось черпать из неведомых ему источников, недр его души и тела. Каждый рывок отдавал болью, а ноги были словно ватные. А он был так близок к свободе, совсем немного. Снова. Сколько ещё судьба будет вставлять ему палки в колеса? Бэк почувствовал, как его нога скользит на мокрой уличной плитке, и вот он уже летит в посетителей какого-то кафе. Те самые эстеты, которые даже в лютую холодрыгу выходят на террасу, чтобы насладиться остатками тепла своего кофе. Те в свою очередь с охами и ахами подрываются со своих мест, а Бэк, в попытках скорее встать, тут же оказывается в лапах сотрудника полиции.             — Ты в своём уме так убегать? Раз бежишь, значит есть за что? Снимай маску.       Стоило мужчине потянуться к лицу парня, как омега схватил того за запястье двумя руками, резко выкручивая его и помогая себе ногой, опрокидывая того на землю рядом с собой в болезненном стоне.       И пока тот приходил в себя, пытаясь скорее встать, Бэк уже был на ногах, хватаясь за всё подряд, вновь вырываясь вперёд. Старался не оглядываться назад.       Кажется, это стало образом жизни омеги. Постоянно бежать. Он всего лишь сын какого-то миллиардера-тирана, а важности столько, будто он преступник, совершивший уже не одно ограбление. Надоело. Хотелось остановиться, и будь, что будет.       И он действительно остановился, когда увидел машину ребят. Они затормозили буквально на дороге, останавливая бурный поток машин позади себя, стоял гул из сигналов, всем приходилось объезжать их. Ребята встревоженно смотрели на друга. Между ними каких-то двадцать метров и сплошная полоса. Бэк не думая кинулся в поток машин.       Чонин с ужасом закрыл лицо руками.             — Я не могу на это смотреть.             — Верни руки на руль!       Перед Бэком резко тормозили машины, и ему приходилось периодически резко останавливаться, чтобы не быть снова задавленным. Обычную суету города развеял уже рёв автомобильных сигналов. Ангел хранитель Бэкхёна определённо продал свою душу дьяволу, чтобы тот выжил к своим 18 годам. Омега в целости минует половину дороги и влетает в машину друзей, хлопая дверью.             — Бэкхён, я чуть не поседел! — тут же начал кричать Чонин.             — Чон, поехали! — встревоженно закричал в придачу и Чондэ.             — Уже приехали, мать твою!       Альфа тут же тронулся, стараясь как можно быстрее уехать с этого проклятого участка дороги.             — Я не для того остановился на дороге, чтобы ты бежал через встречку к нам! Там был пешеходный! Ты чем думал!? То, что я врач, не значит, что я твоя скорая помощь, которая будет тебя соскребать с дороги! Блять!       Бэкхён очень тяжело дышал, горло резало, он был не состоянии выдавить из себя и слова, сам перепугался до смерти. А Чондэ придавило к пассажирскому сиденью адским напряжением, так как он раньше и не представлял, что нужно было сделать, чтобы вывести Чонина до такого состояния.             — Ты ходячая катастрофа, Бэкхён! Так нельзя, нужно же было подумать головой хоть немного!             — А что мне оставалось, до пешеходного было метров 40!? — хоть немного отдышавшись, чуть ли не в истерике выдавил из себя Бэк.       Они погрязли в тишине, перепуганные, взволнованные и расстроенные. Они в западне. Лишь спустя минут 10 Чонин с трудом выдавил из себя:             — Что случилось?             — Меня спалили знакомые семьи, они были в том вагоне, подрался с сотрудником, да и меня приняли за наркомана остальные, из-за того как я выглядел и то, что бежал..       Вновь тишина. И даже сказать нечего. Что говорить, когда устаёшь от подобного? Бесконечные палки в колеса.       Когда они приехали к дому, альфа заглушил двигатель, но никто не спешил выходить. Стало совсем тихо.             — Бэк, ты меня до смерти напугал, — вновь начал первый Чонин… — Учась и работая в моей сфере меньше всего хочется лицезреть подобное со своим другом, да вообще ни с кем.             — Простите ребят, это было просто ужасно.             — Мы знаем. Самое главное, что ты в порядке, давайте просто вернёмся домой. Обсудим всё это позже, — постарался сгладить углы Чондэ.

***

      Спустя время после того инцидента, молчаливых ужинов и шараханий друг от друга по квартире, они наконец хоть немного вернулись в привычный образ жизни. Если не учитывать постоянную тревожность по поводу того, что Бэкхёну нужно было куда-то деться из этого чёртового города, а ребятам дождаться штрафа за создание аварийной ситуации на дороге. Но всё это не мешало им оставаться позитивно настроенными на будущее. Они всё же надеялись, что скоро всё уляжется, и они смогут спокойно жить в этом мире, будто им по 14 лет.       И всё же, несмотря на ту доброту, заботу и тепло, что получал и испытывал по отношению к себе Бэкхён, он ощущал, что он лишний и ему пора уже как минимум съехать из квартиры друзей. У них появились тёрки между собой, будто они живут все вместе уже лет пять, места для троих людей было мало, и в целом если посудить, Бэкхён был третьим лишним звеном в отношениях ребят. Определенно тем, при всей своей любви к их цыплёнку Бэку, им хотелось оставаться и вместе порой. Бэк никогда не жаловался, просил, чтобы ему стелили на полу, чтобы не занимать кровать ребят, не привередничал по поводу еды. Но он был в этой квартире, чувствовал, как ребята не спят, из-за его беспокойного сна. Как растут счета за квартиру и её содержание. Еда, на которую тоже требовались средства. Конечно, Бэкхён пытался найти подработки в интернете, используя своё знание языков, переводил некоторые тексты, но получал совсем крохи. Точкой кипения стали тёрки за пространство, особенно личное. Хотя Бэк вообще никогда не был привередлив в этом плане, но чувствовал, как друзьям становится максимально некомфортно жить такой шведской семьёй, им было очень тесно. Всё становилось слишком сложно, ребята начинали ссориться друг с другом, и поэтому Бэкхён сам взял инициативу в свои руки.       В преддверии своего дня рождения и начала зимы, собрал свои вещи, оставил записку, что погнал своим ходом в другой город, искренне попросил не беспокоиться и заверил, что как только осядет и подзаработает - вернёт долг и отплатит сполна за всё то, что они сделали для него.       Он мечтал о другой жизни и всегда старался стремиться к ней. Ему не раз говорили, что это просто юношеский максимализм, подростковое и безрассудное поведение. Конечно, где-то в глубине души его это сильно задевало, но никогда не побуждало бросить стремление жить так, как он мечтал. Он боялся застрять в своей нынешней и бежал как только мог. Как сейчас.       Он знал, что сейчас его снова посчитают глупым, за его поступки, но он всегда набивал свои шишки сам. Друзья ни за что бы не отпустили его вот так, в холод и неизвестность. Но и сидеть на их шее и нервах он тоже не мог.       Ему нужны были средства, которыми он сильно не располагал. У него был конечно запасной план, и ему крайне сильно не хотелось им пользоваться. Но...       Он поссорился с ребятами. Его планы по-тихому свалить вновь накрылись, Чондэ увидел его спрятанный собранный рюкзак. Это было накануне его дня рождения. Крики. Ужасные крики. Бэкхён молча выслушивал друга с истеричной улыбкой на лице. Он просто не мог в это поверить             — Бэк, ты издеваешься? Почему ты такой непробиваемый!? Это наверное единственная вещь, которую я не могу принять в тебе! Упёртый до ужаса! Сказали же тебе, не лезь никуда, мы со всем поможем разобраться, поддержим! Нет, ты блин выдумал, что ты нам мешаешь! Ты хочешь, чтобы мы бегали тебя по окраинам города искали и собирали по кусочкам?! Хорошо, хочешь, содержи быт и прочее, мы уж с Чонином привыкли к общаге. Останься в городе, ты им не нужен, всё, их поезд уехал! — неистово возмущался Чондэ.             — Чон, ты себя слышишь? — смеялся Бэк.             — Бэк, сейчас вообще не до смеха! — альфа уже покраснел от злости. — Куда ты уходишь?? — в недоумении спросил Чондэ, удивлённо провожая уходящего в каком-то трансе и смеющегося Бэкхёна.             — Пока, Чондэ. Чонину тоже передавай, деньги потом отдам, — лишь сказал на прощание Бэк, закинув на плечо рюкзак, и хлопнул дверью.       Больше его ничего не держало в этом городе. Он сжёг все мосты. Тот спектр эмоций, который он испытывал, он не ощущал давно. Глупо смеялся, не веря тому, что происходит в его жизни. В голову лезли противные мысли. Он резко остановился, когда заметил под светом уличного фонаря первый снег. Это был вечер 30 ноября, через несколько часов ему уже будет 19 лет.

***

      Тело охватывало холодом. Покрасневшие пальцы с трудом водили по экрану телефона, в поисках нужного номера. Его не осталось. Бэкхён плохо помнил то время, но отчетливо помнил, что удалил этот номер, чтобы никогда не возвращаться к тому человеку. По телу прошли мурашки. Он стоял около того самого моста, который свел их, и он же разлучил. Это точно было отчаянье. Бэкхён робко ступил на него, направляясь на родную в прошлом улицу. С каждым шагом он сомневался всё больше, но на тот момент он не видел другого выхода. На улицах этой части города почти не было освещения. Снегопад набирал обороты, покрывая серость дорог и зданий белоснежным пухом.       Знакомый подъезд. Дверь, как и раньше, всегда была открыта и открывалась с узнаваемым скрипом. Из нового — починенный лифт. У омеги всегда к его существованию было много вопросов. Только по лестнице. The best moment for DEFTONES - Change       Каждая ступенька имела своё значение, и, поднимаясь всё выше, Бэку казалось, что что-то не так. Для тихого бедного спального района на весь дом слишком громко играла музыка. Когда он узнал, что это за группа, внутри зародилась тревога. В дверь стучать было бессмысленно. Музыка кричала слишком громко, да и дверь тоже, как всегда, открыта.       Толкнув её, его тут же встретил запах чего-то странного, безумно большая толпа людей и темнота. Он постарался скорее проскочить между пьяными и обкуренными людьми в нужную комнату.       В ней тоже было темно, но из-за пробивающегося света уличного фонаря в открытое окно он мог видеть безумный бардак. Диван странно стоял спинкой ко входу посреди комнаты, и от него поднимался сигаретный дым. Сердце пропустило болезненный удар.             — Джиха?..       Фигура парня появилась из-за спинки дивана словно из ниоткуда вязкой пугающей тенью.             — Сказал же отвять от меня, чего надо?       Бэк подошёл ближе, показывая своё лицо на слабом свету.             — Нам нужно поговорить… Я пришёл за твоим долгом. Не думал, что когда-либо появлюсь здесь снова. Это лишь вынужденная необходимость.       В ответ лишь долгая тишина и тлеющая сигарета. Он изменился, не в лучшую сторону. Волосы отросли ниже плеч, сильно исхудал, лицо отражало такую ужасающую тоску, что по спине вновь прошлись мурашки.             — Ты кто, мать твою?             — Бён Бэкхён, мать твою… — сурово ответил парень.       Альфа резко подорвался, тут же накидываясь на него, грубо прижимая того к стенке.             — Чего забыл тут?       Бэкхён сжал его руки, не позволяя сильно давить на себя.             — Ты глухой, тупой и со склерозом? Сказал же, ты мне задолжал, мне нужны те деньги, — Бэкхён сильно напрягся с накалившейся ситуации, отвечал агрессией на агрессию.       Но кое-что он никак не мог ожидать. Альфа замахнулся на него кулаком, благо парень приложил сколько мог усилий, чтобы вырваться из хватки и увернуться. Но всё же в ухо прилетело. Не сильно, но ощутимо. Тут же хватается руками за ушиб, резко отворачиваясь от альфы, но держа его в поле зрения, в голове и ушах тут же раздается звон. Появилась навязчивая мысль о том, что ему лучше здесь не стоило быть. Но это же всё ещё его Джиха?             — А давно ли ты ко мне так обращаться стал? Ладно ещё по имени, но с оскорблениями ты борщанул.             — А давно ты стал замахиваться на людей?!             — Сам же завалился сюда, что-то требуешь, а потом плачешься, что больно. Ты всегда слишком раздувал эту свою якобы «проблему». Ты очень много врёшь.             — Ты, гребанный кретин, который засунул свою голову в песок и не хочет видеть того, что происходит вокруг! И всегда так было, ты уже скис в своей якобы «стабильности»!             — А ты прям лучше, постоянно ищешь и создаёшь себе проблемы из воздуха!             — Я хотя бы пытаюсь их решить, что-то сделать! И тебе блять пытался помочь, а ты всё проебал! А теперь, будь добр, верни то, что обещал, и разойдёмся на этом!       От этих слов в груди Бэкхёна уже разливался водопад печали и сожаления о прошлом, которое он так ценил и которого уже никогда не вернуть.       Альфа резко припечатывает парня к стенке за плечи, сил у него было немерено, и настрой в глазах пробуждал тревогу, от него разило алкоголем.             — А что стряслось такого, что ты засунул свою гордость в задницу и попрошайничаешь деньги у старых забытых знакомых?       Бэк молчал. Был в смятении. Он окончательно перестал узнавать Джиха, от прежнего него не осталось ничего. Ему хотелось откинуть всё, кинуться ему в объятия и кричать о том, как жестоко сейчас с ним обходится судьба. Но этого человека словно подменили. Он сдался, немного раскрывая завесу ненависти и обиды.       — Моя семья решила устроить брак по расчёту, засунуть меня в грёбаный универ и взять надо мной опекунство после совершеннолетия. Мне нужны эти чёртовы деньги, которые я пожертвовал для тебя на восстановление твоего погоревшего бизнеса, чтобы хотя бы не погорело моё будущее.             — Будущее значит у тебя горит, замуж выходишь? Бедный мой, тебе обеспечивают образование? Сочувствую, ты никогда не познаешь вкус трехдневного риса и не проснёшься от обваливающегося потолка. Мне тебя так, блять, жаль!             — Не смей меня в этом обвинять, перестань уже ныть об этом, я тебе помогал, но что ты сделал?? А?? Потратил те деньги на ссаные наркотики! Что б тебе сказал твой отец?!             — Он умер.       Сердце Бэкхёна пропустило болезненный удар. Его глаза моментально наполнились сожалением и попытками осознать сказанное альфой. Этого не могло быть. Тяжесть на плечах от рук альфы перестала быть только физической, стало невыносимо тяжело и морально.             — Мне жаль…       Джиха помрачнел ещё сильнее. Бэкхён в ужасе смотрел на альфу, сердце начало бешено колотиться, он почувствовал что-то неладное.       Альфа сжал плечи парня в такие тиски, что его пальцы побелели. Он с силой швырнул того на диван, надвигаясь ужасающей тенью.             — Конечно, тебе жаль, тебе только жаль и ничего больше! Пытался он помочь! Подавись ты своими деньгами! Говоришь, что я зациклен на деньгах!? Но кто в них всегда так нуждался?! А, Бэкхён?? Кто!?       Бэкхён в ужасе старался оттолкнуть от себя Джиха, но его сил был недостаточно. Альфой руководило что-то немыслимое, омега никогда не подозревал то, как много у старшего силы.             —Джиха, не трогай меня! Отвали!       Он ощутил себя в этот момент таким беспомощным. Альфа силой пытался прижать вырывающегося Бэкхёна к дивану. Парень до последнего отталкивал его руки от себя.             — Появился спустя столько времени, чтобы упрекать меня! Да кто ты, блять, такой!?       Парню удаётся высвободить одну руку и, хорошо замахнувшись, вписать кулаком тому по носу, разбивая его до крови. Альфа тут же отстраняется от омеги, продолжая сидеть на нём сверху, прижимая его ноги своим весом.             — Джиха! Успокойся! Приди в себя! — с отдышкой кричит Бэк, стараясь отползти от альфы, что даже практически получается.       Джиха странно завис, кажется, ему даже не было так больно от удара Бэка, он смотрел будто в пустоту, а после...       Бэкхён осознал, что он в критической ситуации, из которой единственный выход - только бежать со всех ног и молиться. Он мигом разворачивается, пытаясь скорее встать с проклятого дивана, но Джиха уже потерял своё чувство морали. Схватив того за край куртки, резко вернул обратно и прижал спиной вверх. У альфы была железная хватка. Сердце стучало как обезумевшее.       Джиха, с большим сопротивлением и треском, содрал куртку с парня.             — Джиха, отпусти, не смей! — крича, вырывался Бэк             — Ты выходишь замуж? Меня на свадьбу позовёшь?       Джиха заломал левую руку парня за спину, другой же вжимал его голову за шею в старую ткань мебели. Он так сильно вывернул кисть омеги, что заставил вскрикнуть и почувствовать то, как сильно натягиваются мышцы. Казалось, сейчас его суставы выйдут за пределы его тела. Послышался хруст и щелчок, и плечо тут же прострелило резкой болью. Музыка стала громче, а крик глушил матрас дивана.             — Джиха! Стой! Стой! ДЖИХА! — до последнего надеясь, что альфа этого не сделает, Бэк, давя болезненный крик, почувствовал, как Джиха вонзает свои клыки в его тело.       Это не была одна метка. Он чувствовал множество укусов по своей немеющей руке, продолжая кричать его имя, надеясь, что он прекратит это насилие.             — Получай своё «вместе навсегда». Счастлив? Ты счастлив, а!? — неистово громко кричал в затылок уже рыдающего Бэкхёна.             — Джиха! Тварь! За что!? — Бэкхён пытался подняться с помощью правой руки, но его ад, кажется, только начался.       Альфа, не отпуская его руку, замахнулся, ударяя кулаком в поясницу омеги. Снова. Снова. Удар. Снова. Он просто безжалостно избивал парня в спину, выбивая истошные крики.             — За всё хорошее, за поддержку, за любовь, за то, что ты есть! Спасибо! Спасибо! Теперь почувствуй мою боль! Вот что значит боль! Понял меня!?       Альфа окончательно перестал отдавать отчёт своим действиям, разбивая спину и поясницу омеги в мясо. Белая футболка начала становиться красной от крови.       Бэкхён отчаянно кричал его имя снова и снова, умоляя прекратить это. Рыдал и кричал навзрыд от раздирающей физической и моральной боли. Никто его не услышит, музыка, кажется, становилась только громче. Он не мог поверить, что когда-то родной человек совершает это насилие над ним.             — Джиха! ДЖИХА! А-А-А! — взвыл Бэк, потеряв надежду.       Альфа срывался на омеге, всю свою боль и страдания он вымещал сейчас на парне, не слыша ужасного болезненного вопля и мольб. Периодически он останавливался, чтобы потягать Бэкхёна за волосы, надавить ладонью по затылку и прокричать ему то, что он виноват во всех его бедах. В ушах звенело.       Он остановился. Окончательно. Своим телом он всё ещё прижимал ноги омеги. Тот неистово содрагался в рыданиях и ужасе. Боль била по всему телу, горло ужасно саднило, кажется, он сорвал голос. Голова кружилась. Всё вокруг казалось ненастоящим. Ему было тяжело пошевелиться.             — Отпусти меня!.. Джиха-а-а! — последний раз взмолился Бэкхён.             — Вали к чёртовой матери...       Джиха взял того за шею и ворот футболки, и с такой же силой, с которой он и припечатал омегу к этому злосчастному дивану, толкнул в сторону. В сторону окна, где всегда стоял металлический стол-верстак.       Раздался такой душераздирающий крик, что даже Джиха вышел из своего транса, шатаясь, встал и тут же припечатал свой едва трезвый взгляд на Бэкхёне. Крик не прекращался. В глазах начало сильно темнеть. Бэк напоролся на острый металлический край верстака, получив серьёзный порез внизу живота. Ужас пропитал младшего насквозь. Альфа тут же направился к Бэкхёну. Кажется только сейчас он начал осознавать, что сотворил своими руками. Омега в ужасе от того, что этот монстр подходит ближе, схватил лежащую рядом длинную деревяшку и, сколько осталось сил, ударил альфу по ноге. Это была какая-то деталь от старой мебели, в ней торчал длинный гвоздь, который вонзился в ногу альфы. Бэк практически ничего не видел из-за слёз и потемнения в глазах, лишь силуэт, который рухнул на колени.       Бэкхён начал с трудом слышать, видеть и в принципе осознавать, что происходит вокруг. Альфа будто исчез для него сейчас. У него была лишь одна мысль: уйти из этого места, любой ценой.       Он очень медленно, с большим трудом сохраняя равновесие, опираясь о стенку, каким-то чудом находит дверь из комнаты. Толкая безразличных и пьяных людей вокруг, вываливается из зловещей квартиры. Двери открытого лифта словно встречают его. Он рухнул в него, тут же оказываясь на полу. Он кричал от ужаса, страха и боли. Паника накрыла его с головой. Много крови. Он чувствовал как его начинает тошнить и адово кружиться голова. Ужасная слабость накрыла его тело, он терял контроль над ним.       Всё как в тумане и сне. На остатке сил и желании покинуть этот дом, он выбирается из лифта и минует тяжёлую дверь этого муравейника. На улице совсем разбушевалась зима, но он не чувствовал холода. Сейчас он ощущал лишь то, что теряет сознание. Он не понимал, как далеко ушёл от здания. Его тело не выдержало. Он упал на снег.             Больно… Больно… Хён… Джиха! Хватит!... Помоги!... Не хочу жить… Не хочу так...       Он что-то почувствовал. Тело ломало от боли, ещё и от холода, что окутывал его. Но почувствовал другое. Остатки сознания.             —Эй, парень...       Мужской голос. Только не Джиха.             — Нет… пожалуйста! — Бэкхён дёрнулся, хлынули слёзы, снова болезненный ток по телу. Он не мог открыть глаза из-за обилия снежных хлопьев, которые налипали на его веках. Правой рукой, которой он мог двигать, словно пытался оттолкнуть силуэт рядом, но из-за сбитого сознания не мог взять даже малое своё движение под контроль.             — Боже, Бэкхён!       Чанёль мгновенно снял с себя тёплое зимнее пальто, стараясь как можно скорее поднять парня и надеть его на него. Тот был лишь в джинсах и белой, перепачканной кровью, рваной и мокрой футболке.       Снова раздался болезненный крик. Любое движение корпуса вызывало адскую боль во всём теле.             — Н надо… ум ляю... ставь ме я...! А-а-а! — речь была очень невнятной.       Чанёль с трудом, путем подкладывания верхней одежды под тело парня, уложил того не на холодный снег и закутал в огромное и тёплое пальто. Начал его немного тормошить, стараясь хотя бы немного привести в отдалённо напоминающее осознание настоящего. Он лишь мельком успел осмотреть раны парня, которые ужасно кровоточили. Он не знал, как взять того на руки, чтобы причинить минимум вреда. А если у него что-то сломано?             — Бэк. Бэк! Слышишь меня? Это я, Чанёль, — торопливо и чётко произносил альфа, пока осматривался вокруг и рисовал в голове план действий.       В ответ лишь раздался очередной крик. Бэк кажется осознал, что подготовила ему судьба.       «Ждать скорую долго в такой холод и в таком состоянии везти самому тоже рискованно» - думал Чанёль.             — ...нёль! Я больш....н могу так... — сорванным голосом рыдал парень.             — Бэк, я тебя здесь не оставлю, всё будет хорошо, обхвати меня рукой, — первая попытка аккуратно поднять парня не увенчалась успехом, это вызывало безумные приступы боли, следовательно и болезненные возгласы.             — Не-е-ет! — он поддался отчаянью, резко отпуская альфу.             — Бэк, я сделаю для тебя, что угодно, только соберись и дай мне тебе помочь. Ладно? Держись за меня так крепко, как можешь.       Бэк просто хотел, чтобы этот кошмар закончился. Здоровой правой рукой он вновь слабо обхватил альфу за шею. Тот постарался максимально аккуратно его поднять, но вновь заставил испытать парня приступ сильной боли.             — Прости, прости, потерпи немного.       Он очень аккуратно старается уложить парня на заднее сиденье. Через пару секунд уже стоял с аптечкой в руках, разматывая бинт. Оторвав небольшой кусок, прижимает к ране на животе.             — Прижми хорошо. Бэк, прижми, — суетливо и напористо говорил Чанёль. — Сможешь держать?       Омега с трудом различает то, что говорит ему старший. Боль вновь накатывает с новой силой. Он весь продрог от холода, во всём теле была безумная слабость, он с трудом мог поднять уже даже не повреждённую руку.       Альфа тоже уже успел продрогнуть, а его рубашка вся промокла из-за растаявшего снега. Наконец сев за руль, он посмотрел в зеркало заднего вида на Бэкхёна. Парень не прекращал громко выть, слышались всхлипывания. Ему безумно хотелось узнать, кто мог сотворить с ним такое, но сейчас было не до этого. Единственное, за что болела голова Чанёля в этот момент — это за его тяжёлое состояние, лишь бы у него не был сломан позвоночник. Это было какое-то чудо, что альфа оказался в нужном месте и в нужное время.       Альфа мчал по трассе в сторону ближайшей больницы, безбожно нарушая. В голове сотня мыслей. Хоть он и видел, в каком состоянии парень, он не мог даже представить, что сейчас он ощущал, когда так плакал от боли.       Было кое-что, что стоило сделать, но альфа до последнего оттягивал, пока они не стали подъезжать к больнице. Он знал, что, будь Бэкхён в состоянии что-либо сказать, он был бы против. Чанёль позвонил Чон Илю.             — Ало?             — Чон Иль, срочно, занят?             — На работе, что случилось?             — Я нашёл Бэкхёна, он со мной, в тяжёлом состоянии, я почти у больницы.       Недолгое молчание, Чон Иль пытался осознать сказанное.             — Что с ним случилось? Я выезжаю… Какая больница? — взволнованно и даже как-то сурово прозвучало от альфы, он тут же начал суетиться. Послышался звон ключей.             — Я без понятия, на нём нет живого места. Ближайшая больница от района моста Ибёль.       В трубку послышались болезненные стоны из-за того, что машина резко остановилась.             — Это Бэк? Едрать… Чанёль, у него есть проблема.             — У него сейчас дохрена проблем.             — У него крайне низкий болевой порог, он может не выдержать даже первую медицинскую помощь.       Чанёль вновь глянул в зеркало заднего вида на измученного парня. Бэкхён очень тяжело и громко дышал, пытаясь справиться с болью, которая брала над ним верх. Альфа начал полностью переосмысливать всё, что происходило и происходит.             — Господи…             — Предупреди врачей, я скоро буду.             — Чон Иль, ничего не говори пока родителям, потом с этим разберёмся, — альфа сбрасывает звонок.       Он подъехал как можно ближе ко входу, нарушая все дозволенные границы. Моментально вылетел из машины, вбегая в приёмный покой за помощью.       Бэкхён был уже почти в бессознательном состоянии, его долго переносили на больничные каталки. Крик стоял страшный.       Девушка у стойки регистрации мгновенно среагировала, она в панике начала кому-то звонить. Через минуту их двоих уже окружили врачи. Бэк почувствовал, как его спина касается твёрдой и холодной поверхности больничной каталки. Его очаг боли только сильнее разгорелся, буквально ломая его на части. Взвыв, он с трудом повернулся на бок, сжимаясь в клубок и хватаясь рукой за низ живота. Другую руку он не мог выпрямить. Всё его тело сейчас выглядело будто переломанным. Всё вокруг снова начало плыть.             — Боже, да у него может быть серьёзная травма позвоночника, зачем вы сами везли его до больницы?? — восклицал на ходу врач, увидев мокрую, пропитанную кровью футболку парня, пока его везли всё глубже в больницу.             — Он лежал на снегу в таком состоянии чёрт пойми сколько, я не мог оставить его неподвижным, чтобы он ещё и обморожение получил. Я знаю, что это было рискованно, но я уже сталкивался с подобным, — сурово отвечал альфа.             — А если у него перелом??             — Значит помогите ему! — тут же вспылил альфа.             — Сразу на рентген.       Уже на этом этапе возникли сложности, любые попытки аккуратно поднять его приводили к накатыванию очередных волн боли. А после и попытки осмотреть повреждённую руку. Врачи попутно осматривали его и уже давали поручение медсёстрам и медбратьям готовить препараты. Обстановка закипала. В голову Чанёля закрадывались ужасные мысли о том, насколько серьёзны его травмы.       После коридор до другого кабинета тянулся мучительно долго. Бэкхёна начало сильно трясти от холода и страха. Боль только усиливалась.       В глаза ударил свет белоснежного кабинета.             — Вам стоит остаться в холле, — предупредил врач альфу, на что сразу получает отрицание.             — Он не выдержит сам, я должен быть с ним, я буду с ним.       Альфа не собирался отступать.             — Вы вообще кем ему приходитесь? — не унимался врач.             — Человеком, который поднимет на уши всю больницу, если он не выкарабкается. У него низкий болевой порог, и он сейчас потеряет сознание, если вы будете продолжать разбираться с этим. Я буду вместе с ним, он мой муж.       В глазах мутнело. Сознание полностью поглотила паника. Увидев ножницы, скальпели, шприцы, суету врачей - стало совсем не по себе. У него начался сильный тремор во всём теле. Больница всегда была для него отдельным кругом ада из-за его особенности. А учитывая его семью и образ жизни, то бывал он в ней часто. В горле словно ком застрял.             — Режьте одежду прямо на нём!       Он чувствовал, как по содрогающейся от вновь накатывающей истерике груди проходится холод от торца ножниц. Он остался почти нагим.       Врачи полностью включились в работу. Медсёстры уже подключали его к монитору, другой врач уже вводил венозный катетер. Из всей суеты Бэкхён не мог до конца принять ситуацию, каждый раз сильно дёргаясь от каждого действия со стороны медперсонала. Каждая из травм мешала в обезболивании и лечении другой. Он был весь в крови, поэтому казалось, что на его теле не было живого места. Он безумно сильно исхудал.             — Нужно обработать руку, у него вывих, нужно вправлять. Спиной займёмся потом, сказали, что перелома нет, но есть определённые сильные повреждения.             — При каких обстоятельствах Вы его нашли? — один из врачей пока расспрашивал Чанёля, который в своё время не отводил взгляд от того, что происходило вокруг Бэкхёна.             — Он лежал прямо в снегу в таком состоянии…       Увидев, как сильно того трясёт, он тут же бросил диалог с врачом, подходя к омеге, держа того за руку. Аккуратно убрал мокрые волосы со лба, чтобы тот посмотрел ему в глаза. Его широкая ладонь легла на его щёку, а большим пальцем он мягко гладил того, убирая слёзы.             — Бэк-и, не бойся, я буду рядом. Всё будет хорошо. Всё уже хорошо, ведь я тебя нашёл. Слышишь?       Тяжело дышал, жадно глотал воздух, но смотрел в глаза Чанёлю. Его зрачки, кажется, заполняли практически всю радужку глаза.       Он запрокинул голову и неестественно прогнулся от боли. Раздался крик. Это было обрабатывающее средство. Бэк вновь дёрнулся. Сильно толкнул Чанёля рукой и почти подорвался с реанимационного стола, начиная хватать за руки врачей, чтобы те перестали подпитывать его боль. Но альфа его быстро подхватил, стараясь не давить не деформированное плечо, заключая в смирительные объятия, но при этом не позволяя мешать врачам выполнять их работу. Его состояние резко изменилось: из парня, который едва понимал, что происходит вокруг, он стал чрезмерно активным и сильным для своего положения.             — Чанёль, отпусти! Мне больно! — выл омега, стараясь оттолкнуть его от себя, роняя слезы.             — Бэк, я знаю, что тебе больно, прошу потерпи, она не будет вечной.       Врачи в недоумении смотрели на омегу, они не представляли, как можно наиболее эффективно помочь парню, при этом не дав ему умереть от болевого шока.             — У него очень низкий болевой порог, он не выдержит долго, нужно сильное обезболивающее, — старался спокойно говорить альфа, продолжая приобнимать и попутно держать парня. Аккуратно старался уложить обратно.             — Порез на животе довольно глубокий, нужно зашивать.       Услышав это, начался апогей истерики Бэкхёна. Глаза наполнились таким ужасом и слезами, что по спине прошлись мурашки.                          — Нет! Н-е-ет! Чанёль! НЕ НАДО! — сорванным голосом кричал парень, увидев иглы и скальпель так близко к себе. Его убивало чувство того, что он никуда не может деться от этой боли. Парень начал вырываться из последних сил.             — Бэк, это только обезбол, будет легче, терпи, не смотри туда, — старался не поддерживать его панику альфа.              Его собственное тело играло с ним злую шутку, усиливая ощущения от уколов в десятикратном объеме. Он вцепился в плечи альфы железной хваткой, оставляя даже сквозь одежду лунки от ногтей и сильно царапая того за шею, оставляя красные следы. Но старший никак не реагировал на это, он продолжал говорить парню, что всё это быстро закончится.             — Готовим его к операции, иначе никак, у него сердце от боли остановится, — сказал врач, который руководил всем процессом, и суета вокруг вновь забурлила.       Увидев иглу в руках хирурга, он уже практически начал задыхаться от страха и боли. К его лицу приложили кислородную маску. Парень крутил головой, словно не позволяя её надеть. Он никогда в жизни не ложился на операционный стол. Он выл, рыдал, умоляя не делать этого. Он был уже в бреду от боли. Альфа ладонью за подбородок запрокинул голову омеги назад, прижимая её к кушетке, чтобы он не смотрел на то, что будет происходить. Острая боль вновь раздалась по всему телу.       На ужасный крик сбегались врачи, узнать, что происходит и чем может помочь, хотя над парнем и так уже кружилось около шести человек. А после раздался знакомый голос.             — Бэкхён?       Подоспевший старший брат омеги растолкал толпу зевак, хлопнув дверью у тех перед носом. Он был очень обеспокоенным. Подойдя к кушетке и увидев то, в каком состоянии был его младший брат, его взгляд наполнился какой-то неимоверной тяжестью.             — Прекратите, пожалуйста, дайте ему хотя бы минуту вздохнуть, — попросил Чанёль, не выдержав его мольбы, немного расслабляя руки, не прекращая поддерживать Бэкхёна под лопатки.       Чон Иль встал над Бэком, убирая его волосы с глаз. Он тяжело дышал и едва держал веки открытыми, плакал так горько, словно прощался с жизнью. Его лицо было мокрым от слёз и пота.             — Куда тебя занесло чёрт возьми?..             — Нужно продолжить, ещё спина, — произнёс врач, заставляя омегу вновь взвыть.             — Я б-больше не могу! У него был ужасный голос, сорванный, надрывный.             — Бэк, послушай, это не будет вечно, прошу, потерпи ещё немного, — уже кажется молил Чанёль, вновь начиная крепче держать содрогающегося парня.       Вновь воцарился крик, Чон Иль поспешил к кучке врачей, помогая двум хрупким девушкам держать ноги парня.       Крики и слёзы не стихали всё время, пока врачи готовили того к общему наркозу. У Чанёля немели руки, но он не переставал его держать и говорить, что скоро это всё закончится. Бэкхён практически не реагировал на слова врачей, но он очень громко сорванным голосом вопил слова о том, насколько ему больно. В итоге его глаза закрылись, а тело полностью ослабло, крики стихли. Чанёль отпустил его, словно не веря, его сердце пропустило болезненный удар.             — Нужно заняться рукой и спиной, просто хотя бы обработать и вправить. Молодые люди, вопреки вашему переживанию, вы сделали всё, что могли, сейчас вам стоит покинуть немедленно помещение.       Чон Иль и Чанёль уже не спорили, переглянувшись, покинули кабинет, рухнув на пол около него. Оба были не в силах что-либо говорить или обсуждать. Доносились лишь голоса врачей, они были полностью погружены в работу. Бэкхён был без сомнения очень тяжёлым пациентом в конце рабочей смены.       Бэкхён был похож на мумию, когда его вынесли из операционной, его направили в реанимацию. Не позволили отправиться за ним. Парни отправились оформлять все нужные документы, но Чанёль лишь стоял в стороне, у самого тряслись руки, то ли от усталости, то ли от сильных переживаний за состояние и положение Бэкхёна.

***

      Чанёль ждал Чон Иля в холле, тот сразу подсел рядом, предлагая стаканчик кофе, Чанёль отказался, смотря на кофе как на врага.             — Никогда до такого не доходило, — тут же сказал Чон Иль, прерывая напряжённую тишину, стоявшую с момента, как они покинули кабинет.             — А подобное уже случалось?       Его волосы были взлохмачены, вся рубашка была в крови, шея расцарапана, просто уставший.             — Что произошло? Кто это сделал? - сразу задал встречный вопрос Чон Иль.             — Я без понятия. Я довозил коллегу домой, увидел человека в снегу. А это просто избитый до смерти Бэкхён. Не знаю, как он там оказался, — он тяжело вздохнул, потирая лоб ладонью.             — Я не знаю, что сделает отец, когда узнает.             — Твой отец же знает, что у него низкий болевой порог?             — Конечно.       Чанёль лишь тяжело вздохнул.             — Я не лезу в чужой семейный устав, но Бэкхён уже и так сильно натерпелся. Личной встречи у них не будет, пока Бэкхён не поправится.                          — Нет, я не собираюсь дать ему прибить его. Но мать должна узнать, она не находит себе места.             — У него ведь сегодня день рождения?       Чон Иль глянул на наручные часы, было уже три часа ночи, начало четвертого.             — Да, его он запомнит надолго, дурак, всегда найдёт себе проблемы.       Чанёль заметил, как тот кусает свои губы. Было видно, как он искренне переживал за него.             — Настолько серьёзные проблемы были до этого?             — Он часто попадал в больницу, чаще всего в травмпункт. Но так серьёзно только пару раз. Один раз из-за отца, а в другой раз попал не в ту компанию. Если ты ещё не передумал брать его в мужья, то знай, ты берёшь в мужья проблемного подростка.                                — Если утром он будет в сознании и согласится, то всё остается в силе.             — Одного не понимаю, зачем тебе это?       Чанёль усмехнулся, откидываясь на спину.             — Да есть пару причин, глупые наверное. Сейчас это не важно, Бэкхёну это будет больше на руку сейчас. Ему нужна серьёзная поддержка.       Они немного посидели в тишине, Чон Иль допил свой кофе.             — Ладно, нужно поехать немного отдохнуть. Я приеду утром к нему, проведать. Скажи родителям, но пускай не приезжают завтра. Ему нужно время восстановиться.             — Конечно.       Они ещё перекинулись парой слов на улице, а после разъехались каждый в свою сторону. Чанёлю удалось поспать лишь пару часов. Ещё даже не рассвело особо. Попросил Йерим открыть ресторан, ссылаясь на то, что у него необходимые дела. Сам же действительно рванул по делам.       Он примчал в больницу. Но на стойке регистрации ему сразу сказали, что к нему нельзя даже в часы посещения.             — Почему? Это мой муж, я должен быть там. Ему крайне тяжело сейчас там одному. Я не уйду, пока не навещу его.       Чанёль уже начинал закипать, пока не встретился с одним из врачей, который ночью спасал Бэкхёна. Он сам подошёл к Чанёлю.             — Доброе утро.             — Действительно доброе, аджосси. Мы Вам очень благодарны, Бэкхён...             — Да, ваш парнишка, тяжело ему пришлось.       Это был единственный врач этой ночью, который меньше всего трепал языком и серьёзно взялся за состояние омеги, заставив персонал работать наиболее эффективно. Чанёль действительно был крайне признателен ему.             — Аджосси, простите за наглость...             — Пойдём, я провожу тебя. Я всё понимаю.       Он по-доброму улыбнулся и мягко подтолкнул Чанёля за спину в сторону крыла, где находились пациенты.             — Ваша смена уже закончилась, простите, если не вовремя.             — Всё в порядке, если бы все люди были так заботливы к своим близким, даже не представляю, как бы выглядел наш мир.             — Как тут не заботиться… Как он?       Врач вздохнул.             — Ну, что сказать. Он не долго спал. По результатам анализов и обследований, которые мы успели провести, состояние тяжёлое, но поправимое. Вывих плечевого сустава вправили, но нужно проходить реабилитацию, так же и со спиной, ещё бы несколько ударов и уже было бы серьёзное повреждение спинного мозга и позвоночника, ему повезло, но тоже необходимо проходить реабилитацию, глубокий рваный порез на животе затянется, останется лишь шрам. Так же у него недостаточность в весе, это немного всё усложняет, но тоже поправимо. Сильные гематомы по всему телу, ну, сам видел. Сейчас у него относительно высокая температура, он не разговаривает — сорвал голос. Ну, и если вас тревожили метки, можете выдохнуть, над ним не надругались...             — Я... Безмерно благодарен Вам за ваш труд и помощь, я у Вас в безмерном долгу.             — Не стоит, это просто моя работа. Вот его палата, не пройди мимо. Кажется, он сейчас не спит, ну а мне пора, до встречи.             — До встречи, спасибо Вам ещё раз большое.       Он проводил врача взглядом, словно ещё многое хотел с ним обсудить. Где-то в глубине души ему было не по себе от стен больниц и от того, как себя чувствовал Бэкхён. Как он там за этой дверью? Он робко толкнул её.       За белой ширмой не было видно ничего, кроме попыток солнечного света пробиться сквозь тонкую белую ткань. Чанёль очень тихо и медленно делал шаг за шагом, пока не увидел его.       Не того борзого мальчишку, который пытался бросать вызов системе и язвил своей судьбе, проделывая свой собственный путь очень храбро через любые тернии. А сломленного и телом, и духом парня, у которого не было ничего кроме бинтов на теле и боли в душе. Он лежал, не в силах даже пошевелиться, его взгляд окончательно потух, впалые щёки, ужасные увечья, прежде здоровый румянец сменил болезненный багряный цвет лица от высокой температуры. Он едва держал глаза открытыми, а увидев Чанёля, он и вовсе их закрыл, давая волю безмолвным слезам. Он не был загнан в ловушку приходом альфы. Нет. Он просто знал, что Чанёль всё понимает, и ему просто невыносимо горько и больно.             — О Бэк-и...       Чанёль поспешил к больничной койке, сев на самый край и наклонился ближе к парню, аккуратно убирая одной рукой волосы с глаз и утирая слёзы. Он пылал огнём и тихо всхлипывал.             — Всё наладится, врач сказал, что ничего серьёзного, всё очень быстро заживёт. Всё, наверно, очень болит?       Бэкхён слабо закивал головой, зажмуривая глаза.             — У тебя сегодня день рождения, я хотел сказать тебе... — он замолчал, метался, сомневался, но всё же. — После того, что случилось, я хочу быть рядом с тобой, чтобы тебе помочь, отдать тебе всё своё время, что смогу. Быть твоей опорой. Забрать тебя из того ада, что сейчас происходит в твоей жизни. Сделать всё возможное для тебя. Мне не нужно ничего взамен, кроме твоего согласия и времени. Скажи, ты будешь со мной этот год?       Бэкхён молчал, но смотрел прямо в глаза. Чанёль явно начал переживать. Он понимал, что сейчас возможно не время, но ему было важно это знать сейчас, чтобы получить возможность просто хотя бы присутствовать в его жизни и восстановлении. Бэк помнил о своём обещании дать ответ.       Парень качнул одобрительно головой и безмолвно сказал «да». Чанёль выдохнул, прикрыв глаза.