never say never

Flashback

      Омега сидел на верстаке в комнате альфы, наблюдая за тем, как тот возится с какой-то деталью. Ещё даже солнце не встало, а они уже вместе.       — Джиха, как ты можешь не спать сутками? — зевая, спросил Бэк.       — Если ты хотел поспать перед школой, то почему не остался дома? Не влетит по шее от родителей? — бубнил себе под нос, не отрываясь от работы.       Бэкхён не сразу расслышал сказанное альфой, но видимо не мог себе позволить оставить эту ситуацию как есть. Поэтому, собрав в кулак всю свою наглость, настойчивость и самолюбие, смахнул рукой работу альфы на другой край металлического стола, занимая место перед Джиха.       — Бэк, твою мать…       — Я встал ради тебя в 4 утра, чтобы провести с тобой время, неужели твоя работа сейчас важнее?       Джиха тяжело вздохнул, но тут же притянул омегу к себе за бёдра, а после обнял, прижимаясь щекой к его животу. Бэкхён тут же запустил пальцы в его волосы, погладил по голове.       — Успеешь вернуться домой до того, как родители узнают, что тебя носило чёрт пойми где?       — А что, боишься, что они узнают о тебе? Не переживай, даже если папа и узнает, то я не дам им навредить твоей семье, и уж тем более тебе, — Бэкхён тут же озарил его своей улыбкой.       — Мне-то твой папаша не навредит, а вот тебе ещё как может. Недавно только тебе влетело за то, что от тебя сигаретами немного несло.       — Хватит об этом, — как-то жёстко отрезал омега. — Лучше пойдём на кровать, уже всю задницу себе отсидел.       Они быстро переместились на место помягче, тут же прыгая в объятия друг друга. Они старались делать всё максимально тихо, и разговаривать тоже, так как в этой же комнате спал младший брат Джиха, Ёниль.       — У тебя ведь баттлы скоро, думаешь, родители отпустят тебя?       — Они даже не знают, что я танцами занимаюсь, скажу, что у меня концерт по фортепиано.       — Боже, ты ходячая катастрофа, Бён Бэкхён…       — Фу, не называй меня по фамилии, — тот тут же подорвался из тёплых объятий и даже как-то оскорблённо посмотрел на парня.       — Мне кажется, ты слишком озабочен отречением от своей семьи. Не пробовал найти с ними общий язык? Хотя бы с братом или мамой?       — Легко сказать, будь у меня такая же милая семья, как у тебя, всё было бы проще.       — Было бы проще выживать в бедности и разрухе?       — Будто мне есть прок от богатства, которое всё равно обойдёт меня стороной.       — Это ещё почему? — уже поднялся на локтях Джиха, рассматривая лицо омеги в лёгком утреннем свете.       — Я уеду, сразу как закончу школу и мне исполнится девятнадцать. Чтобы они даже не знали, куда. Я уже накопил немного денег, у меня есть ещё пару лет, чтобы собрать достаточную сумму для переезда. Поступлю в какую-нибудь хореографическую академию.       — Мне кажется ты слишком мечтательно смотришь на реальность. Как ты один будешь выживать в большом городе, платить за жильё, обучение и прочее?       — Хён… я хочу уехать с тобой…       Альфа тут же рассмеялся и плюхнулся обратно на спину, подкладывая руки под голову.       — Как я брошу придурка Ёниля и батю? Куда они без меня?       — При всём моём уважении к твоему папе, ты же не можешь всю жизнь жить вот так. Как же твоя собственная жизнь? Ёниль скоро закончит школу, найдёт работу. В конце концов, будем им деньги присылать. Вдвоём легче же.       — Бэкхён, давай хотя бы до твоего совершеннолетия доживём, а там посмотрим, — кинул малость раздражённо, словно хотел прекратить это разговор.       — Хён, не будь таким категоричным.       — Вау, какие слова мы знаем. Бэкхён, живи нынешним днем, пойми, взрослая жизнь настигнет тебя и сломает твои розовые очки, как нехер делать.       — Просто скажи, что хочешь застрять в этой серости и разрухе до конца своих дней, не буду тебя донимать тогда, — проснулся сложный характер Бэкхёна, и он тут же начал вспыхивать в ответ на не самый мягкий тон альфы.       — Ц, Бэкхён, только не начинай, а.       — Не начинать что? Ломать твои стереотипные извилины в голове? Ну уж прости, — Бэкхён тут же начал говорить громче, более раздражённо. Начал резко вставать с кровати.       — Эй, голубки, хорош разборки в пять утра устраивать, я, в отличии от вас, хочу спать, — сонным голосом выругался Ёниль с другого конца комнаты.       Джиха сразу обхватил Бэкхёна, который уже практически встал, за талию, затаскивая обратно в кровать.       — Не трогай меня!       Альфа перетащил того через себя, пихая ближе к стене. Обнял, крепко прижимая к себе.       — Хён…!       Альфа тут же прервал все его эмоции своим поцелуем. Развязным, глубоким и даже грубым поцелуем. Омега успел его пару раз жёстко пихнуть по плечу, но после принял правила игры альфы.       Бэкхён был по уши вляпан в такую вещь, как влюблённость. Тем более в первую и очень сильную. Ли Джиха был его отдушиной, его мечтой. В самый первый день, как они встретились, парень понял, что уже не хочет иначе. Ему нравилось, что у него появился наконец близкий человек. Ему нравилось испытывать тёплые эмоции, которые лечили его израненную душу. Ему нравилось быть рядом, делить проблемы на двоих. Нравилось ощущать, что он будто жил в их скромной семье, со своими изъянами, конечно, но которые он любил и принимал. И, конечно, ему безумно нравилось то, что происходит сейчас.       Альфа овладел эмоциями внутреннего бушующего зверя Бэкхёна, и теперь он ласково отвечал ему полной взаимностью, со своей особой перчинкой и неопытностью, но всё же…                               … всё хорошее имеет свойство заканчиваться.        В заднем кармане джинсов омеги раздалась до боли знакомая мелодия телефона. И быстро умолкла.       — Черт… — прошептал омега прямо в губы старшему, судорожно вытаскивая телефон.       — Сколько времени?       — Примерно полчаса до моей неминуемой гибели. Мне мама звонила…

***

      Вокруг был глухой шум от колёс скейтов, роликов и трюковых велосипедов. Громко играла музыка. Типичное пристанище золотой молодёжи и подростков. Даже в будние дни тут всегда было много народа, что уж говорить про выходные.       Да и что уж говорить о Бэкхёне, который сидел на вершине одного из трампов и как-то грустно наблюдал за ребятами постарше, которые тренировали новые трюки. Дул пузырь из жвачки и покатывал одной ногой скейт, думая о своих насущных проблемах. Под школьной рубашкой, которую он носил навыпуск, саднил отцовский удар. Влетело утром за то, что он, оказывается, уже больше двух месяцев не был в музыкальной школе. Ну, и на чувствах сильной обиды от очередных побоев и ссоры с отцом, он решил провести будний день в скейт-парке. Естественно забил на то, что ещё один звонок со школы родителям, о том, что его нет на занятиях, и Бэкхёна ждёт что-то даже похлеще синяка на спине. Погрузившись в чувство полной апатии, ему хотелось, чтобы все его проблемы горели синим пламенем. Он редко когда думал о последствиях своих поступков, если они не несли негативный и протестующий характер в сторону семьи.       Разговор утром застал его врасплох. Если родители знали о том, что он не посещал занятия музыкальной школы, то значит Бэкхён не сможет оправдать свою поездку на танцевальные баттлы фортепианным концертом, на котором он якобы собирался выступать. И это его ставило в тупик. Жёсткий, холодный и необратимый тупик.       И это всё было лишь малой частью всех проблем. Скорее всего родители догадались ещё и о том, что он не посещал и другие многочисленные дополнительные занятия: курсы 2-х разных иностранных языков, конный спорт, теннис, математический и читательский клуб. И это всё он просто не переносил на дух.       Если английский язык он хоть как-то воспринимал, то французский просто вызывал рвотный рефлекс. Особенно когда на этих уроках включали тягомотную музыку с лиричными завываниями, в которых безумно резал слух их характерный звук «р», который омега даже не старался выговаривать.       Конный спорт он считал хобби для тех, кому некуда девать деньги. После того, как он несколько раз падал с лошади, не в силах совладать с животным, он панически боялся садиться в седло. Он мог пересчитать на пальцах, когда он возвращался домой с тренировки целым и без единой царапинки. И после, он каждый раз предпочитал отсиживаться в стойле и смотреть на этих живых машин издали.       Теннис для него в принципе был не интересен. Бегать из угла в угол поля за мячом с ракеткой. И так два часа, а то и больше. Для него это было безумно выматывающим и скучным занятием.       В его школе были обязательной вещью предметные клубы. Конечно же родители Бэкхёна решили максимально развить своё чадо во всех возможных сферах, поэтому затащили в математический и литературный. Для Бэкхёна это было своего рода пыткой. Часами решать викторины и олимпиады, напичканные цифрами, было просто не интересно, особенно когда там ничего не менялось. Он быстро схватывал принцип решения и не видел ничего занимательного в том, чтобы получать просто разные циферки и числа. А ломать голову над более сложными задачками или алгоритмами не хотел даже пытаться. А делать через нежелание — тоже не самое приятное занятие. С литературно-читательским клубом такая же дилемма. Он может и любил бы читать, если бы сам решал «что» и «когда». Но читать что-то не интересное ему по особым схемам, времени и дедлайнам…       Ну и вишенка на торте — музыкальная школа. Бэкхён был безумным ценителем музыки, но только не сборников фуг и прелюдий Баха, а напичканных бунтом и энергией сотни групп, начиная с таких как Metallica, Megadeath, Pantera, Rainbow, Deep Purple и заканчивая Limp Bizkit, Three Days Grace, Korn и так далее. Когда-то давно ему даже нравилось заниматься фортепиано, он был воодушевлён творчеством и музыкой. Но потом сменился преподаватель, и теперь на уроках его ждал не милый учитель, от которого приятно пахло чаем и любовью к своему делу, а чертила старой закалки, который решил, что строгость и деспотичность — это единственный подход к обучению.       И так всю неделю. После занятий в школе у него не было свободного времени. Когда его друзья уходили проводить свой законный отдых, он смиренно топал на свои дополнительные часы лишения подростковой свободы. Он не отрицал, что кому-то это всё могло нравиться. Но не когда это отнимало все его время и силы, так ещё и против его воли.       Его ещё долго мучил вопрос, почему родители никогда не разрешали построить свою карьеру, связанную с творчеством или с чем-то в принципе не типичным. Но при этом заставляли всем этим заниматься дополнительно.       Но всё же Бэкхён умудрялся найти свою выгоду с этого всего. С помощью английского мог спокойно общаться в онлайн играх с людьми из других стран. На французском успевал перекусить булочками из пекарни напротив, которыми он мог очень редко себя побаловать, будучи дома. Так как родители следили даже за питанием парня.       На теннисе он смог воспитать в себе большую физическую выносливость, чтобы танцевать часами, или, как бы странно это не звучало, были силы убегать от преследователей.       Когда приходил на конный спорт, то сбегал с занятий в стойло, где мог провести время с собакой, которая там жила, о которой всегда так мечтал, но родители не могли ему позволить, так как мать Бэкхёна была аллергиком, хоть они и были не против, так как это могло помочь, по их мнению, безответственному сыну, обрести осознанность. Он даже обучил её многим командам и всегда представлял, как переедет в другой город и заберёт её с собой. Это была обычная дворняжка, с самыми ласковыми и добрыми глазами на свете.       В литературном клубе смог найти соратников, которые могли в любой момент прикрыть его отсутствие в школе, взамен на заполненные читательские дневники. А с помощью математического — мог выезжать на олимпиады в другие города, где мог почувствовать свободу для подросткового желания вырваться в другую обстановку.       Музыкальная школа так же помогала прикрыть вылазки в соседние города. Часто говорил родителям, что у него серьёзный концерт, а потом покупал какую-нибудь медальку или поздравительную статуэтку, чтобы родители его ещё и похвалили за победу. Но даже если откинуть всё это, он мог сыграть что угодно из репертуара его любимых песен на гитаре, и поэтому часто был душой компании у практического каждого второго костра. Ну и любил просто баловаться переигрыванием песен олдскульного рока на фортепиано, часто играл именно тогда, когда родители включали свои заунывные песни из их молодости, чтобы пораздражать их. А что? Он же занимается музицированием, как они и хотели.       Тем временем, погружённый в свои мысли, он особо не контролировал скейт под своей ногой, и тот, воспользовавшись моментом, ускользнул вниз по трампу, но его тут же резко остановило что-то. Чужая нога. Этот кто-то в миг толкнул скейт обратно и, разбежавшись, взобрался на трамп, тут же садясь рядом с омегой.       — Прости, что задержался. Ты как?        Его тёплая рука практически сразу легла на ушиб на спине, случайно. Хотел обнять его. Бэкхён тут же поёжился, стараясь скинуть его ладонь. Явно не в настроении.       — Хён, как до тебя сложно дозвониться порой.       — Сорри, из-за шума не слышал звонка.       Альфа вновь обхватил того за плечи и притянул к себе. Тот уже не сопротивлялся. Сразу размяк.       — Что на этот раз?       — Накрылась моя поездка медным тазом, он узнал о том, что я нигде не был.       — И?       — Что «и», хён? Ты прикалываешься?       — Ничего страшного, успокоятся, поедешь в следующий раз. Это не трагедия. Не стоит так расстраиваться. Понимаю, что ты очень хотел туда попасть, но может оно к лучшему, что ты не поехал? Что не делается — всё к лучшему. Мало ли что.       — Да ты прикалываешься… может для тебя не трагедия, а мне опять влетело. Ты хоть знаешь, кто там судить должен был? А если бы он заметил меня?       — Кто должен был судить?       — Есть крутой танцор, очень известный, я тебе про него рассказывал. У него своя студия… я хотел попасть хотя бы на одну тренировку вместе с ним. И мог бы, если бы не это.       — Да будет ещё возможность, не парься, — очевидно старался его поддержать, но не особо получалось, сам какой-то поникший был.       — Я понимаю, что тебя тоже не особо вдохновляет то, что я этим увлекаюсь, ну хоть попробовал бы сделать вид, что сопереживаешь, — тут же начал язвить, как только почувствовал, что не получает той поддержки, на которую так сильно рассчитывал.       — Бэкхён, — тяжело вздохнул. — Пойми, у тебя есть траблы и посерьёзней, стоит ли эта проблема твоего стрессняка? Радуйся, что они тебя не заперли дома и не докинули ещё обязанностей. Вместе выходные проведём, хочешь?       — Опять с твоими друзьями? Мне надоело слушать их пьяное нытье после пары бутылок. И в миллионный раз играть им песни, которые они могут и в караоке попеть.       — Ц, чего сразу с ними, я про нас с тобой говорил. В кино сходим, погулять. Да чёрт его знает, сами в другой город рванём.       — Ты как это вообще себе представляешь?       — Придумаем чё-нить, не кисни, — альфе наконец удаётся заключить омегу в свои объятия и потрепать по волосам, на что тот начал вырываться, смеясь.       Но глубоко внутри омегу это совсем не утешило. Изнутри его пожирала тревога, опасения о будущем и волнение. Что-то его сильно терзало.       Они ещё долго сидели на вершине этого трампа, то и дело постоянно замолкая и проваливаясь в неловкое молчание, которое перекрывали робкими поцелуями. Джиха всегда был очень настойчивым, а Бэкхён всегда переживал, что его семья узнает о его отношениях. Но всегда так искренне мурлыкал старшему в губы, что любит его.       Их единение прервало одно движение руки альфы. Он достал из кармана покоцанный телефон, чтобы посмотреть на время.       — Сахарок, мне пора, скоро уже владелец машины подойдёт. Созвонимся.       — Хён, я с тобой.       — Не стоит, заказчик не из простых, лучше не надо.       Альфа не спеша вылез из крепких тёплых объятий, пригладил взъерошенные волосы на макушке омеги и оставил Бэкхёна одного со своими мыслями и диким желанием заполнить дыру одиночества и скуки в душе.       Бэк проводил его печальным взглядом, наблюдая, как тот лениво уворачивается от других катающихся в скейт-парке. А вскоре и сам к ним примкнул, быстро съезжая с трампа, на котором сидел.       Когда он съезжал с высоких трампов, ощущая, как немного вскипает кровь внутри, он всегда думал: а что если разбиться? Очень глупо разбиться на дурацкой доске до переломов всех конечностей? Может тогда люди будут к нему лучше относиться? Будут желать скорейшего выздоровления и пытаться подбодрить? Может тогда он сможет получить здоровое внимание, пускай и таким нездоровым путём?       В какой-то момент эти мысли чуть не реализовались. Он чувствует жёсткое препятствие, толчок, и то как земля, скейт, уходит из-под ног. Попытка сгруппироваться, и вот у него уже счёсаны ладони и ещё пара синяков на копчике в копилку.       — Слышь, Бён Бэкхён, думал за своим парнем прятаться весь день?       Перед ним стоял крепкий парень в широком болоневом костюме. Он нервно щёлкал пальцами, а-ля готовился к мордобою, и активно проявлял агрессию в сторону Бэкхёна, которому вообще всё равно было на это болвана, из-за которого у омеги аж руки свело от того, как жёстко его столкнули со скейта. У него тут же пронеслась в голове мысль, что он больше никогда не захочет разбиться, упав со скейта. Он осторожно попытался встать, потирая ладони, смахивая со свежих ссадин грязь.       — Ты вообще кто? — Бэк смотрел на того исподлобья, просверливая взглядом.       — Ты девчонку Ёнсун обидел? Испортил ей репутацию перед всей школой. За такое в нос получают, — не сбавлял нахальный тон.       — Какой ты логичный, сначала толкаешь человека, а потом уточняешь, за что.        Парень тут же замахивается своей грузной ладонь, но Бэк быстро отклоняется назад, минуя удар. И пока тот в замешательстве начинает беспорядочно махать руками, Бэк юрко подаётся навстречу, хватает того за голову и, резким толчком наклонив её, вписывает коленом тому в нос. Было видно, как у парня целое звёздное небо перед глазами открылось. Сразу закрыл лицо руками.       — Ты чё думал, если бугай, то кабину тебе не пробью? Ты бы сначала разобрался, что твоя девчонка натворила.       — Ублюдок мелкий, — тот прижал тканевый манжет костюма к носу, в попытках остановить кровь.       Бэкхён сразу начал пятиться назад, всё ещё держа руки у груди, и с опаской наблюдал за парнем.        Так уж вышло, что Бэкхён устроил взбучку этой девчонке Ёнсун. На днях прошёлся по её длинным волосам бритвенной машинкой, и ей пришлось побриться налысо, из-за чего каждый в школе считает своим долгом назвать её «яйцеголовой». Суровые подростки.        Но Бэкхён никогда не делает подобные вещи просто так. Девчонка каким-то образом получила доступ к данным от соц-сетей его школьной подруги и слила кое-какую личную информацию, из-за чего она уже неделю не появлялась в школе, проливая дома горькие слезы, не зная, что делать.        Но Бэкхён и на этом не остановился. Он посчитал, что за такое просто стрижкой не отделаться: волосы отрастут, а его подруге остаток школьного времени проводить, получая косые взгляды. Поэтому, не задумываясь о последствиях, сломал обидчице её новенький дорогой телефон вдребезги. Чтобы не повадно было с него творить подобные вещи. Бэкхён должен был убедиться, что девчонка поняла, что она не неприкасаемая, и что можно «получить по морде» за некоторые поступки.       Бугай резко поднялся из согнутого положения и кинулся на омегу. Из-за того, что они стояли на трампе, точнее на его склоне, они тут же вместе упали. Бэкхён сразу оказался в проигрышной позиции снизу под этим парнем. Он замахнулся кулаком, но, преодолев большое сопротивление, Бэк увернулся и от этого удара. За секунду действие адреналина подскочило до состояния, в котором Бэкхён мог кому угодно глаза на спину натянуть. Но кажется бугай осознал, что он какой-то медленный, и сразу ударил кулаком омеге в бок. Он не промазал лишь потому, что находился поверх Бэка, прижав его своим весом и ногами.       Бэкхён очень громко и болезненно вскрикнул. Настолько, что бугай даже сам перепугался, подумав, что сломал парня напополам. Он хотел навалять Бэку, но не убить его.       В глазах потемнело, дыхание на миг прервалось. Он пытался сделать вдох, но ему будто что-то мешало, началась паника. У двоих.       На чувствах боли и паники, кровь внутри Бэкхёна вскипела до невозможности. Пока бугай затушевался и ослабил хватку, омега смог резко оторваться от трампа, за счёт наклона, свалить обидчика, сразу оказавшись сверху, и, даже не думая, начал тут же избивать его кулаками. Доставалось не только по лицу, Бэкхён просто выплёскивал всю свою агрессию, которая накопилась у него, защищая себя.       Он не сразу ощутил, как его оттаскивают от громилы небезразличные люди в скейт-парке, которым стало не всё равно только сейчас, и как нарастал звук сирены полицейской машины. Он всё равно стремился вырваться, чтобы обидчику неповадно было так больше лезть к нему. Но их отдирать друг от друга стали ещё и ребята в форме.       Он словно очутился в ярком калейдоскопе. Куча шума, ярких пятен, всё быстро, сердце стучало так, что оглушало.       — Бэк, ты меня слышишь?! — чей-то очень знакомый голос.       Бэкхён поднял глаза. Это был его старший брат, Чон Иль, который крепко держал того за руку, и как-то даже с волнением что-то спрашивал. На нём была полицейская форма. Он с силой резко и агрессивно буквально потащил того в сторону машины с мигалками.       — Ты в своём уме? Я только начал работать, а уже натыкаюсь на уличную драку, в которой замешан мой брат, хорошая репутация — моё второе имя. Да к чёрту репутацию, тебе заняться нечем? — сильно ругался Чон Иль.       Но, посмотрев на младшего брата, его пыл резко пропал. Бэкхён тяжело дышал, лицо было краснючим до ужаса, и он будто вообще был не в этой вселенной. Альфа отошёл на миг и вернулся уже с бутылкой воды, тут же выливая её на омегу, стараясь остудить его. Слегка потянул того за волосы, чтобы обратить его взгляд на себя.       — Эй, спартанец, живой?       Бэк наконец немного протрезвел. Он тут же немного наклонился, чтобы облокотиться руками о колени.       — Что ты здесь делаешь?       — Скучно было, подумал, что ты дерёшься где-нибудь, решил за тобой выехать, поддержать. Бэкхён, работаю, что ещё я могу делать?! Ты что опять натворил?!       В ответ лишь долгое тяжёлое дыхание.       Старший тяжело вздохнул, осматривая ситуацию и побитых парней. Бугая в чувства приводил напарник Чон Иля.       — Что болит?       — Ничего не болит… — как-то слишком сурово ответил Бэк. Держался одной рукой за бок. Порой эта глупая очевидность говорила за него самого очень много.       — Тупезень, садись в машину. Быстро.       Чон Иль чуть ли не запихал брата в свою служебную машину, тут же подходя к напарнику и пострадавшему парню в спортивках.       — Так, пацан, парнем мы займёмся, а ты дуй домой отдыхать и восстанавливаться, не будем поднимать шумиху из-за этого случая. Кому-то же наверное выпускаться из школы в этом году, не хочется проблем я думаю, верно?       — Вы что, прикрываете его? — возмущался парень, ему жёстко досталось. Почти всё лицо было в крови.       — Можем тебя тоже оформить, нет проблем.       — Я понял, понял, — нехотя смирился.        Чон Иль кивнул напарнику в сторону машины, и они оставили старшеклассника в покое, тут же отъезжая от скейт-парка.       — Бэк, ничего не хочешь рассказать? — с упрёком спросил старший, будучи за рулём.       — Что сказать? Он набросился на меня первый.       — Вот просто ты ему не угодил своим присутствием, и он просто так набросился на тебя за твои красивые невинные глазки? Мне тебе миллион вопросов нужно задать, чтобы узнать что случилось?       — Ещё раз со мной так будешь говорить, больше от меня ни слова не услышишь, — по классике съязвил парень, на что тут же получил укоризненный взгляд от Чон Иля.       — Бэкхён, твой брат за тебя просто переживает, скажи, что случилось, он же не будет тебя обвинять, — вмешался напарник, сидящий сзади и наблюдавший за перепалкой.       Бэк тяжело вздохнул, отводя взгляд в окно. Долго ничего не говорил, но после почувствовал ожидающий взгляд брата на себе, и всё же решился рассказать. Вполне спокойно.       — Есть одна девчонка, которая насолила моей подруге. Ёнсун зовут.       — Как насолила?       — Она как-то получила доступ к её аккаунту и слила фотки, и ещё всякую личную инфу.       — Каким образом?       — Они подругами вроде были, поссорились, а моя ей слишком доверилась. Короче, не в этом суть.       — А этот парень в парке?       — Этот ублюдок докопался до меня за эту дуру.       — А что ты сделал Ёнсун, что до тебя докопались? — Чон Иль уже, кажется, совсем запутался.       Бэк снова отвёл взгляд.       — Бэк, ну Господи, говори уже, — не вытерпел старший.       — Побрил налысо и сломал телефон… — сжато выпалил омега.       — Чёрт возьми… — Чон Иль был, мягко говоря, в шоке, но в очередной раз тяжело вздохнул, зная своего младшего брата.       — А как бы ты поступил, если бы с твоим близким человеком так поступили?! Стоял бы в стороне, когда вся школа на неё косо смотрит?! Почему они все думают, что они неприкосновенные?! — словно выплёскивал остаток своей агрессии на брата.       — Не кричи!        Бэк сердито отвернул голову к окну, нервно сдирая кожу на своих пальцах — дурная привычка. Воцарилась тишина и неловкое молчание.       — Я бы обратился за помощью к другим людям со связями. Тебе так сложно было подойти ко мне? Помогли бы твоей подружке.       — Будто вам всем есть вообще дело до моих проблем.       — Странно, что в такое не вмешалась как минимум школа. И, конечно, нам есть дело до твоих проблем, а если бы ты не знал, как дать отпор, или там толпа бы пришла за эту девчонку мстить? Мы бы тебя по кусочкам собирали? Тебе хоть ничего не сломали? — говорил сурово — всё ещё злился на младшего брата, но искренне переживал.       — Да в порядке я. Зачем я вам нужен?        Он сразу получает лёгкий втык локтём от старшего брата в бок, из-за чего кратко и сжато вскрикивает и весь сжимается от проходящей по всему телу болезненной волны.       — Ты идиот?! Зачем?!       — А говоришь в порядке. Сделаем дело и сразу поедем в больницу. Если он тебе ребро сломал, я его сломаю. И молись, чтобы на твоих руках была его кровь, а не твоя, не хватало ещё, чтоб тебе от отца влетело.       — Не надо.       — Надо, всё, не трепай мне нервы.       Бэкхён поник, представляя, что его ждёт. Снова склонил голову, но через мгновение уже бодро задрал её, осматривая ту местность, в которую они заехали. Очень знакомая. Это был район Джиха.       — Что за дело?       — Пожар. Возможно, умышленный поджог.       Сначала он просто вернулся к рассматриванию улиц через окно, но где-то в глубине своих размышлений закрадывалось странное предчувствие.       Машина завернула на узкую улицу, где тянулись старые гаражи и парковки. Бэкхён видел вдалеке столб дыма. Что-то внутри него сильно сжалось. В голове сотня ужасных мыслей. Он безумно сильно хотел сказать брату ехать быстрее, но понимал, что пока неоправданно, да и если бы это было именно то, о чём он думает. А это было оно.       Они остановились у пепелища чьего-то гаража. Много людей, пожарная машина и одиноко сидящий в стороне парень, пропитанный запахом гари и отчаяньем. Это был Джиха. Его бедный Джиха.       Чон Иль не успел разблокировать двери, как Бэкхён ринулся дёрнуть ручку, чтобы скорее вылететь из машины.       — А ты куда? Посиди в машине.       — Мне душно, — как-то грубо ответил Бэкхён, продолжая дёргать ручку, пока Чон Иль с очередным тяжёлым вздохом не открыл её.        В воздухе витал этот тяжёлый запах сгоревшего и безумная суматоха. Он шёл вслед за братом и его напарником. Подойдя к парню, они тут же начали шаблонно выполнять свою работу, расспрашивая, что случилось. А Бэкхён не мог оторвать взволнованного взгляда от альфы.       — Почему Вы решили, что это умышленный поджог?       — Я видел этого человека.       — Сможете описать?       Джиха не проявлял никакого энтузиазма или волнения. Кажется, он смирился. Либо на стадии отрицания. Этот гараж был не просто бетонной коробкой, а местом работы и скромного бизнеса Джиха. Занимался ремонтом машин, и самое печальное, что было в этой ситуации это то, что в этом же гараже хранились детали и оборудование, которое будет невозможно восстановить, да и средств на покупку нового тоже не достать.       Спустя долгое время расспросов и обсуждений, они договорились о новой встрече позже, чтобы принять заявление и ещё некоторые показания свидетелей, если таковые имелись.       Чон Иль с напарником направились к другим людям, которые либо проходили мимо, и возможно были свидетелями, либо пришедшие поглазеть на пожар, чтобы расспросить и их.       Бэкхён, дождавшись, когда они достаточно отойдут, тут же присел на колени, чтобы быть на уровне Джиха, севшего на землю, после ухода ребят в форме. Протянул руку, чтобы стереть сажу с его щеки. Но Джиха его тут же аккуратно остановил.       — Не стоит, твой брат недалеко. Вопросы будут, — тихо и подавленно объяснил своё действие.       — Как ты? Ты в порядке?       — Всё нормально, ничего не сгорело, кроме моего гаража и будущего.       Бэкхён с непередаваемой болью посмотрел на парня.       — Хён, пожалуйста, приходи сегодня вечером на нашу крышу. Там встретимся. Всё решим.       Альфа вопросительно на того взглянул. Бэкхён уже поднялся с земли, когда увидел приближающегося брата. Джиха последовал его примеру.       — Будем ждать, чем раньше свидетель подойдёт, тем лучше. Мы опросили людей. Те люди с парковки могут Вам помочь.       — Большое спасибо, — Джиха пожал Чон Илю руку и провожал их взглядом.       Как только они сели в машину, послышался щелчок ремней.       — Знаешь его? — тут же поинтересовался альфа.       — Нет, показалось, что знаю. Думал, что брат одноклассника, — тут же оправдался омега, наблюдая за альфой через окно.       — Ладно, поехали.

***

*matt malteze — as a world caves in       Бэкхён спешил. Изо всех сил старался быстрее пробежать каждый лестничный пролёт старого здания, поднимаясь всё выше и выше. Это был один из самых высоких многоквартирных домов в районе Джиха. Но он был практически в аварийном состоянии, поэтому жильцы постепенно покидали его. В конце концов, их осталось так мало, что можно было пересчитать на пальцах одной руки. Добродушный дядя со второго этажа разрешал местным подниматься на крышу, чтобы любоваться закатами. К чему и стремился сейчас Бэкхён. Он летел к его Джиха.       Навалившись на тяжёлую дверь, с небольшим трудом открыл её, слыша характерное кряхтение старых металлических петель. Был тот самый закат, который озарил крышу красным светом, пропитанным чувством, когда с кем-то прощаешься, надолго прощаешься. У скромной маленькой бессмысленной кирпичной постройки располагался старый пыльный диван, на котором был постелен знакомый плед с кровати альфы. Сам Джиха раскинулся на потрёпанном домашнем мебельном ветеране, докуривая сигарету. Он не сразу заметил омегу, который с тяжёлой одышкой и чувством какого-то облегчения подошёл к возлюбленному.       Альфа тут же потушил сигарету, чтобы Бэкхён мог рухнуть в его объятия. Они ничего не сказали, ни одного слова, взгляда было достаточно. Вцепились друг в друга так, будто этот дом рушился, и они бы вот-вот упали, разбившись с обломками насмерть. Но нет, они просто чувствовали, что нуждаются в этом оба. И нет, не в совместной смерти, дабы избежать всех тягот земной жизни, а в простом понимании без слов.       — Хён, мне так жаль, что это случилось.       — Не парься, это уже все не важно, найду другую работу. Кажется, наша семья не создана для бизнеса, — он определённо успел и отчаяться, и смириться с этой ситуацией.       Они наконец немного отлипли друг от друга, чтобы взглянуть глаза в глаза. Джиха зачесал своей рукой передние пряди волос омеги назад, которые ветер взъерошил так, что закрыл почти всё его лицо.       — Не говори так, многие люди нуждаются в вас. В тебе, твоём отце, я думаю, Ёниль тоже что-нибудь придумает. И мы с тобой что-нибудь придумаем.       — Бэкхён, меня порой поражает твой энтузиазм и оптимизм. Откуда у тебя такой неиссякаемый запас? Никогда не перестану задаваться этим вопросом.       И это действительно поражало. Как, находясь в такой жизненной ситуации, где у него нигде не было покоя от его адской семьи, он находил силы улыбаться и противостоять ей? Он всегда старался всем помочь, но никогда не мог получить помощь от других.       — Мой отец определённо кретин, потому что всю жизнь учил меня, что нельзя быть сломленным, и всю жизнь сам же пытается меня сломать, — посмеялся Бэкхён, так тепло и радушно, что внутри сердца Джиха что-то зацвело. Кажется, это принято называть верой, надеждой и любовью.       — Твой отец определённо кретин, лишь потому что не ценит такое чудо, как ты, Бэк.       Джиха вновь прижал того к себе, заключая в холодные объятия. Всё же не лето, только-только зацветала весна, и под вечер уже становилось прохладно, и альфа, ждавший Бэкхёна довольно долго, уже успел продрогнуть.       — Хён, я не вынесу твоего отчаянья. Никогда, — прошептал Бэк.       Джиха запустил руки под тонкую куртку Бэка, сразу нащупав что-то большое и плотное под его футболкой вдоль ребер.       — Что это? — тут же спросил Джиха.       — У меня есть кое-что для тебя.       С этими словами омега тут же вновь вынырнул из объятий, снял куртку и задрал футболку, достав из-под эластичного бинта странные толстые конверты. Протянул их альфе.       — Это для того, чтобы всё восстановить. Тут должно хватить на многое, первое время на аренду какого-нибудь помещения в районе поизвестней, и на оборудование, думаю, на очень хорошее.       На коленях альфы были конверты, полные денег. Он с неимоверным шоком в глазах смотрел на парня.       — Бэкхён, ты что творишь? Что это за деньги? — альфа поднял свои руки, словно боялся к ним прикоснуться.       — Не переживай, я их не украл. Это мои деньги… как бы.       — Как бы?!       — Хён, успокойся. Это деньги с моего счёта. Это те деньги, которые я получил бы на обучение. Так что это мои деньги.       — А если твой отец узнает? Ты хоть представляешь, что он с тобой сделает? Верни их, Бэк, не глупи.       — Я не глуплю, я делаю то, что считаю нужным. Хён, возьми их. Просто пообещай мне, что потом уедешь со мной. Я закончу школу, ты поднакопишь денег с прибыли, потом продашь это всё, и мы с тобой уедем. Подальше от всего этого дерьма. Считай, это мое вложение в наше будущее.       — Бэк, я так не могу.       — Не можешь что? Взять деньги или уехать со мной? — снова начал вскипать.       — И то, и то.       — Почему?..       Это «почему» прозвучало так неожиданно болезненно и отчаянно из уст омеги, что душу альфы это ужасно кольнуло. Он никогда до этого не слышал подобной интонации от него.       — Бэк, это очень большие деньги, тем более за которые тебе может влететь, не хило влететь. И мы не знаем, что будет в будущем, любые планы могут рухнуть, я не могу такого пообещать.       — Ты не веришь в нас?       Кажется, сказав эту фразу, Бэкхён заглянул под каждую косточку альфы, пронзив его своей мольбой о надежде.       — Ты что, Бэк-и… Просто посмотри на ситуацию под другим углом!       — Боже, какие углы, Хён, какая ситуация, когда я говорю о нас?       Они оба начали говорить взволнованно и на грани какого-то срыва.       — Бэк, просто представь, твой парень, у которого большие проблемы в семье, приносит тонну бабла, на твой сгоревший бизнес. И эти деньги ты должен взять, пообещав то, на что можешь мало повлиять. Как я могу быть уверен, что я смогу всё это воскресить? Откуда мне знать, что будет с моей семьей? Откуда мне знать, куда мы поедем и что будем делать? Что мне делать, Бэк? Что бы ты делал, что бы ты ощущал? — выпалил сурово на одном дыхании альфа.       — Что ты думаешь о нас, Хён?       Печальное и взволнованное лицо омеги освещали последние уходящие лучи увядающего солнца.       — Я думаю, мы с тобой просто из разных миров…       — Я просто люблю тебя, Джиха…       Несмотря на воцарившийся полумрак, альфа видел эти растроганные глаза Бэкхёна. Ему было больше нечего сказать.       — Бэкхён, не нужно, оно того не стоит, — тон резко сменился на спокойный.       Он протянул руки, чтобы прижать Бэкхёна к себе, потому что увидел, что тот не выдержал, ведь по щеке предательски покатилась слеза. *gotye, kimbra — somebody that I used to know       — Не трогай меня, — и снова ужасный характер омеги, который не позволял никому жалеть его. Отпрянул от того, как от огня. Вскочил с дивана, поворачиваясь к парню спиной, стараясь успокоиться, что вполне удалось. Минутная слабость, как он считал.       Альфа с сожалением вздохнул, тут же подходя к омеге с его курткой, накидывая тому на плечи.       — Бэк, я тоже тебя люблю. Просто переживаю…       Молчание. Томительное.       — Я готов всем рискнуть, уедем вместе, чёрт с этим всем, — не выдержал Джиха.       — Ты это говоришь. только чтобы угодить мне, или ты этого действительно хочешь?       Бэк развернулся к тому и, кажется, посмотрел в самую душу.       — Я возьму деньги, а потом верну тебе всё, абсолютно всё. Ведь это деньги на твоё обучение. Где ты там хотел учиться? В городке у моря, будущий танцор? — альфа улыбнулся и с усилием потянул омегу на себя, чтобы заключить в объятия.       — Ты так точно и не ответил…       — Конечно хочу, сахарок. Безумно хочу.       Они вернулись на диван, плюхнувшись так, что услышали скрип пружин.       — Уже поздно, родители не потеряют тебя?       — Нет, брат прикроет.       — Чем ты заслужил такую услугу от брата?       — Там мелочь. Сегодня было жутко не комфортно делать вид, что мы не знакомы.       — Согласен.       Они просто сидели рядом друг с другом, погружаясь в молчание. Не то, которое принято называть неловким, а тем, которым можно наслаждаться. Наблюдали, как появляются первые звёзды.       Держась за руки, они оба чувствовали, как они начинают холодеть. Бэкхён взглянул на альфу, который прикрыл глаза, наслаждаясь особой тишиной. Он был заворожен старшим. Его черты лица всегда веяли какой-то суровостью, а сейчас, когда он был расслаблен, он был просто меланхоличен и спокоен. Бэкхёну так редко удавалось видеть его таким, и он знал, что таким он был только с ним. Эта ласковость, не свойственная альфе, и в которой так нуждался Бэкхён, видел и получал только он.       Бэкхён резко приподнялся и уже через мгновение взобрался альфе на колени, завлекая того в поцелуй. Джиха явно не ожидал этого, но тут же подхватил инициативу.       Бэкхён был очень напорист. Целовал так, словно делает это впервые за долгое время разлуки. Руки легли на тёплую шею альфы, пальцами касался его острых скул.       — Хэй, Бэк, полегче, — тихо посмеялся в поцелуй Джиха.       Старший прижал парня за талию, запуская руки под футболку, забираясь кончиками пальцев под эластичный бинт.       — Прости, руки холодные, — вновь прошептал тому в губы.       — Не парься… — скомканно и невнятно, словно боялся, что тот остановится.       Но он действительно остановился. Альфа почувствовал что-то липкое на кончиках пальцев. Он только сейчас заметил, что от омеги пахнет больницей.       — Бэк, что это?       — Просто мазь, не важно, в драку влез. Гематому заработал и только, всё хорошо, — выпалил омега, стараясь скорее закрыть эту тему.       — Да ты прикалываешься… Когда? С кем?       — Боже, Хён, забей!       — Бэк, ты можешь хоть один день прожить без приключений? — с какой-то долей грусти сурово пробормотал альфа, задирая его футболку и убирая бинты, чтобы оценить степень жестокости, которую к нему проявили.       Даже в таком сумраке можно было увидеть тёмную до ужаса гематому на рёбрах омеги. Смотреть было больно.       — Айщ… ребро не сломал?       — Нет, всё в порядке, просто синяк, — начал раздражаться омега.       Они вновь погрязли в темноте и тишине. Альфа включил фонарик на своём стареньком потрёпанном телефоне и кинул рядом на диван, чтобы они могли не только чувствовать друг друга, но и хоть немного видеть.       Бэк моментально переключился со своей агрессии на прежние эмоции, на лице появилось некое смущение. Он сидел без футболки у альфы на коленях, начиная краснеть от осознания, но совершенно не закрываясь от него.       — Мне кажется ты слишком одет, — с этими словами он потянул за края футболку альфы и с его же помощью оставил Джиха так же с нагим торсом.       Любое следующее касание ощущалось куда более откровенным, жгучим и трепетным. Объятия согревали куда больше, чем минутами ранее. А поцелуи становились все напористей.       Бэкхен вёл рукой по торсу альфы всё ниже, цепляясь за ремень его штанов.       — Воу-воу-воу, парниша, притормози, — тут же с лёгкой улыбкой прервал Джиха, останавливая его руку. — Ты чего удумал?       — Ты серьёзно? Мне уже семнадцать лет.       — Да, именно, тебе семнадцать лет, так нельзя.       Бэк прорычал от раздражения, запрокидывая голову, а после положил ладони на его скулы, чтобы поднять и обратить взгляд альфы на себя.       — Хён, но мы же в отношениях…       — Бэк, послушай, — Джиха положил свою прохладную ладонь поверх ладони Бэка, плотнее прижимая её к своей щеке. — Думаю у нас довольно странные, но отношения. Я почти на 6 лет старше тебя, и при всех моих чувствах, которые я испытываю к тебе, я не могу сделать этого.       — Хён, ты кретин, — мило посмеялся Бэк, а после резко вернул серьёзный напористый тон. — Хватит держать меня за наивного подростка. Я хочу этого. И я знаю, что ты тоже.       Альфа тоже ласково посмеялся. Оставил лёгкий поцелуй на его губах и тут же прижал к себе, заключая в крепкие объятия, накидывая на того его же куртку.       — Давай повременим с этим.       — Просто услышь меня, Джиха.       Альфа почти одним движением повалил того на спину на диван, нависая сверху, прижимая собой. Отросшие волосы расплелись, тут же почти закрывая его лицо.       — Бэк, я слышу тебя, каждое твоё слово и желание.       — Тогда сделай это.       Джиха целовал его шею. Пытался прислушаться к его запаху, несмотря на все попытки, что Бэк пытался предпринять, чтобы его заглушить, сейчас он яро вырывался, и хоть совсем немного, но альфа мог его почувствовать.       Бэкхён задержал дыхание. Запустил пальцы в его тёмные волосы, запрокидывая голову. Он смог взять всё своё смущение под контроль и максимально войти в этот настрой.       Джиха продолжал целовать чуть выше, слегка прикусывая кожу, словно намечая место для метки.       — Только не оставляй её.       — Не боись, сахарок. Мне не нужно ставить тебе метку, чтобы показать всем, что ты мой омега.       Альфа вёл руки всё ниже и ниже, заставляя Бэкхёна совсем потеряться в мыслях и чувствах.       Пальцы почти прошлись по коже внизу живота. Младший почувствовал трепет по всему телу.       Но альфа резко остановился, накидывая на парня свою кофту, тут же положив голову на его живот. Просто лёг в его объятия, не собираясь продолжать.       Бэк тяжело разочарованно вздохнул.