Infliction

/Шестнадцать лет спустя/

      — Молодой господин, вам следует пойти со своими братьями и сестрой, коли Его Величество так повелел, — с кряхтением произнесла пожилая кормилица, слегка поклонившись.       Красивый юноша с мягкими чертами на светлом лице и с густой темной копной повернулся на голос и слабо улыбнулся, захлопывая книгу и откладывая на столик, за которым сидел.       — Бабушка, вы же знаете, что меня не следует так называть. Вдруг кто услышит? — слегка пожурил старушку он, сморщив очаровательно нос и откинув с глаз челку. — Я просто Юнги. И меня ведь не звали вместе с ними, о чем вы? Его Величеству до меня дела — как гарнизону до рыночного воришки. Я потому и остался здесь, потому что БоГён велел не лезть и ждать их возвращения.       Но женщина нахмурилась и неодобрительно цокнула, сложив руки на полной груди.       — Молодой господин! Но вам ведь известно, кем вы являетесь на самом деле, так к чему вы противитесь?       Юнги улыбнулся печально и опустил взгляд, прикрыв веки.       — К чему навязываться? Его Величество еще в юном возрасте дал понять, что я лишь шлюхино дитя. А меня и не смущает. Спасибо за то, что есть кров, еда и возможность учиться. Большего мне и не нужно.       Женщина с болью обвела хрупкую фигурку взглядом и покачала головой, вздохнув.       — Будь по вашему, молодой господин, — смирилась она, переведя взгляд на книгу перед юношей и слабо улыбнувшись, — как вам эта повесть? Захватывает дух, правда?       Юнги заулыбался мягко и закивал, поднимаясь и скользя кончиками пальцев по столу, обходя его и приближаясь к зашуршавшей платьем кормилице, протягивая руку. Та перехватила нежные, тонкие пальцы своими сухими и морщинистыми, ободряюще сжав их, и поправила объемные рукава господской рубашки.       — В любом случае Его Величество отдал отдельный приказ, чтобы вы тоже явились. Я не уверена, но, кажется, он хочет сообщить вам что-то важное.       Кивнув покорно, Юнги покрепче ухватился за локоть кормилицы и двинулся, ведомый, в замок. Идти к королю было страшновато. И хотя он действительно знал о своем рождении истину, которую считают позорным клеймом в королевской семье, а оттого и скрывают от всех прочих, но не считал Его Величество своим отцом. Просто не мог, зная его жестокость.       Замерев перед тронным залом, юноша поджал губы и невольно потянулся к лицу, проверяя повязку. Он помнил реакцию короля, когда тот впервые увидел его без нее: повторения не хотелось ни в этой, ни в следующей жизнях.       — Удачи, молодой господин. Мне с вами нельзя… — виновато пробормотала кормилица, оглаживая бледную ладонь.       Сглотнув, Юнги кивнул и улыбнулся, мол все в порядке. Вновь вздохнув, он услышал, как открылись двери в тронный зал, и осторожно двинулся вперед, считая в уме ступеньки, а после и шаги до трона.       — Ваше Величество… — произнес тихо он, замерев ровно в пятнадцати шагах от короля и согнувшись в глубоком поклоне. — Мне передали, что вы велели явиться к вам.       Даже не взглянув на сына, король дал отмашку рукой. Юнги не сдвинулся с места, все также стоя в поклоне, и тучный, засаленный мужчина в дорогих одеяниях, взбесившись моментально, швырнул в него кубок из-под вина, попадая по дрогнувшим стройным ногам.       — Какого черта ты стоишь посередине, когда тебе велено отойти в сторону? — рявкнул он, стиснув короткими пальцами подлокотник, наконец переведя взгляд на сына, что послушно отошёл в сторону и, наткнувшись пяткой на ступень, замер.       Король фыркнул брезгливо и перевёл взгляд на свиток в руках советника, грубо вырывая его и швыряя под ноги юноше под шепотки остальных сыновей и дочери.       — Собирай вещи. Завтра ты уезжаешь отсюда. И только попробуй воспротивиться, выродок, останешься вообще калекой. Хоть какую-то пользу ты должен принести своему отцу, что растил и кормил тебя, несмотря на твою бесполезность.       Выждав несколько секунд, усмиряя всколыхнувшийся в груди страх, Юнги закусил губу и осторожно присел, нашаривая пальцами свиток. Выпрямившись, он стиснул жирный от королевских пальцев пергамент и развернулся к трону, вновь кланяясь. А после, дождавшись раздраженного «пошел вон», двинулся на выход из зала. С прямой до боли между лопаток спиной, стараясь держать уверенный шаг. И лишь когда двери с глухим стуком закрылись, отрезая его от взгляда королевской семьи, Юнги сгорбился и схватился за грудь со стороны сердца, ощущая холодную испарину.       — Молодой господин, идемте скорее! — кинулась к нему кормилица, подхватывая под локоть вздрогнувшего юношу и уводя к его покоям.       — Ч-что в свитке, бабушка? — шепнул Юнги, спешно перебирая ногами.       Но женщина не ответила, зато слух уловил едва различимый всхлип.       — Вы плачете, бабушка?       — Нет, молодой господин. Проходите, это ваши покои. — Дверь закрылась мягко за спиной, и Юнги прошел к своей кровати, опускаясь на нее и все еще держа в ладони свиток. — Что вам сказал отец?       Поджав губы, юноша стиснул отчего-то задрожавшими пальцами пергамент. Он… уезжает? Но куда? И, главное, зачем?       — Он сказал, что я должен принести хоть какую-то пользу, а для того отбываю из замка. Но я не знаю, куда именно. Вот, прочтите для меня это, бабушка, — попросил Юнги, поднимая голову и смотря, как он думал, в сторону женщины.       Старушка опустила взгляд на свиток и медленно раскрыла его трясущимися пальцами, пробегая глазами по написанному. Первая слеза скользнула по морщинистой щеке, капая на пергамент. За ней вторая. Секунда — и женщина разрыдалась беспомощно, стискивая рот трясущейся ладонью, глядя на ни о чем не подозревающего юношу с дикой, материнской жалостью. Он не жилец. Этот мальчик с невинным изгибом бровей и губ, чистым сердцем, лишенным злобы и обиды, будет использован в качестве мяса. А Юнги не понимал, почему в покоях тишина. Склонив голову к плечу, он протянул руку и коснулся дрожащей женщины, и та моментально перехватила тонкую юную ладонь своей оледеневшей, взмокшей, сжимая осторожно хрупкие пальцы.       — Юнни… — Прошептала она, впервые позволив себе такую фамильярность, — ты… Тебя выдают замуж, крошка… З-за короля вампиров…       Кажется, время для него остановилось. Сердце в груди, сделав кульбит, забилось как бешеное, а кровь отлила от лица. Каждый в их королевстве знал о том, к т о такие вампиры. Челядь в большинстве своем считала россказни — сказкой, однако он, будучи сыном короля, пусть ранее и не признанным кровным отцом, знал точно, что эти монстры — настолько же реальны, насколько реален он сам. И от этого кровь буквально стыла в жилах.       — В-видимо, такова моя судьба, — прошептал он, стараясь сдержать слезы, ведь иначе то, что осталось вместо глаз, начнет кровоточить и причинять боль. — Надеюсь, я умру быстро.       Кормилица тут же всхлипнула громко, не сдержавшись, и обхватила обе его ладони, начиная молиться. А юноша сидел с ровной спиной, думая лишь о том, чтобы его не мучили, а просто сожрали. Без лишних боли и мучений.       — Ну что вы, бабушка, перестаньте. Давайте лучше соберем мои вещи. Его Величество будет гневаться, если мы не успеем вовремя, — чуть дрогнувшим голосом произнес Юнги, поднимая голову кормилицы и осторожно утирая ее слезы, боясь случайно сделать старушке больно.       — Ты не заслужил этого, малыш… Господи, мой мальчик… Кто угодно, но не ты… — бормотала сбивчиво женщина, прижимая руки юноши к своему лицу и целуя тонкие запястья.       — Как так можно… С родным сыном…       Юнги на это лишь вздохнул и слабо улыбнулся, осторожно погладив старушку по щеке, шепча, что все хорошо. Вскоре они начали вместе собирать скудный запас вещей Мина. Кормилица все так же тихо всхлипывала, и звук этот рвал сердце Юнги, точно так же, как его безрадостная судьба заставляла старушку горько плакать.       Наутро прибыли посыльные вампиры, обязанные сопроводить недопринца в северное королевство. Юнги молча шёл под руку с заплаканной женщиной до самой кареты, обряженный впервые в жизни в дорогие шелка и парчу, а на плечи давил густой соболиный мех. Старушка осторожно остановилась, и Мин замер тоже, поворачиваясь к ней и беря за руки.       — Спасибо вам за все, бабушка, — шепнул ласково, искренне благодаря женщину, Юнги, склоняя голову и целуя старческие ладони. — Вы сделали для меня так много, что я век благодарен и обязан буду. Вы вырастили меня, дали то, чего я был лишен от рождения. Мне так жаль покидать вас, но это мой долг. И, пожалуйста, не плачьте по мне, а улыбайтесь. И я, что бы со мной не случилось там, далеко за границей нашего королевства, буду спокоен. Берегите себя, бабушка.       Улыбнувшись дрожащей улыбкой, юноша крепко обнял женщину, шепча в ее макушку еще одно трепетное «спасибо», припечатывая сверху отчаянным «и прощайте», а после отстранился и с помощью лакея взобрался в карету, устраиваясь на обитом бархатом сидении.       Минута ожидания, и карета тронулась, а лошадиные копыта застучали по брусчатке. И с каждым цоканьем Юнги ощущал себя все слабее и меньше. За спиной — пусть и чужой для него, но дом, в котором он рос почти семнадцать лет. Впереди — глухая неизвестность, с маячившим где-то в подсознании ожиданием смерти. Впрочем, он прожил неплохую жизнь. Так что не так страшно.

***

      — Скажите, сколько нам быть в пути? — рискнул задать вопрос Юнги спустя около часа.       В ответ — безразличное «около двух суток, Ваше Высочество». Титул неприятно и непривычно резанул по слуху, но юноша кивнул и повернул лицо к окну, словно мог увидеть проносящийся за ним пейзаж.       Король признал в нем кровного сына, удостоив титулом принца. И Юнги понимал, что это не от любви или доброты сердечной. А чтобы сберечь своих детей и королевство от маячившей угрозы войны. И впервые он ощущал боль где-то под сердцем оттого, что его так легко выставили из семьи. Так легко отправили прямо в пасть к смерти.       Несмотря на неприветливый характер вампиров, сопровождающих его и не скрывающих осуждение самой идеи этого брака, юноше были предоставлены все удобства, его слушали и выполняли какие-то робкие просьбы вроде передать потерявшуюся где-то флягу воды или показать отхожее место на привалах. Юнги это было непривычно. Непривычно вежливое, почтительное обращение, непривычна помощь чужих людей, непривычна защита от нападений. Дорога шла легко физически, но морально юноше было тяжелее с каждой минутой. От переживаний тошнило и тряслись руки. Скорая смерть сдавливала грудную клетку с такой силой, мешая дышать, что Мин боялся засыпать. Вернее, боялся не проснуться. И вскакивал буквально спустя несколько часов дремы, трясясь и кутаясь в одеяло.       Спустя двое безумно тяжких суток их делегация въехала в вампирскую столицу. Запах юного принца никак не блокировали, и горожане жадно вели носом вслед карете, ощущая нежный цветочно-сливочный запах, отдающий человеческим теплом.       — Мы прибыли, Ваше Высочество, — негромко проговорил один из сопровождающих, распахивая дверь кареты и окидывая вздрогнувшего принца холодным взглядом. — Ваши покои уже подготовлены. Пройдемте в замок?       Сглотнув, Юнги стиснул край одеяла, в которое кутался, а после скинул его с себя и кивнул, позволив себе натянутую вежливую улыбку. Вампир попросил не торопиться, а после подал руку, помогая спуститься на землю. Ладонь его была просто ледяная, но юноша постарался не дрогнуть, чтобы не оскорбить. Поблагодарив вампира учтивым кивком, Юнги чуть повернул голову, прислушиваясь.       В отличие от двора замка его отца, здесь было довольно шумно. Кажется, слуги во всю суетились, к чему-то готовясь. Но неужели к его приезду?       — Не совсем, Ваше Высочество, — ответил на заданный вопрос все тот же вампир, ведя Юнги ко входу в замок. — Его Величество тоже прибывает сегодня. Так что, вероятнее всего, этот вечер вы проведете в своих покоях, пока король не отдохнет после дороги. А там уже вам все сообщат. Вам назначен личный паж, который позаботится о вашем комфорте и будет держать вас в курсе грядущего.       Юнги был безумно благодарен этому вампиру. И хотя он явственно ощущал его неприязнь, тот старался скрыть это, идеально выполняя свой долг. Так что принц улыбался благодарно, скромно, и осторожно задавал вопросы о замке. И вампир покорно отвечал на них в меру того, что пока ему позволено знать.       Вскоре Юнги привели в его покои, большие и роскошные. Стены были усыпаны красными узорами и отделаны темной древесиной, которой был покрыт и пол. Потолок был забит росписями из каких-то сюжетов вампирских преданий, резная мебель стояла то тут, то там, огромная кровать с балдахином, застеленная шелками и мехами, стояла на подиуме, обитом багровой тканью, напоминающей гобеленовую. Сквозь удивительно большое окно лился тусклый свет пасмурного неба. Юнги повёл носом, втягивая непривычный запах дерева, ткани и крови, и закусил губу, под ничего не выражающий взгляд вампира направившись осторожно и робко вглубь покоев, тихо и часто прицокивая и держа ладонь чуть впереди.       — Я оставлю вас на несколько минут. Пойду позову вашего слугу. Разрешите откланяться, Ваше Высочество.       Обернувшись, Юнги чуть неловко поклонился в ответ и вздрогнул, когда дверь покоев закрылась. Нервный выдох вырвался из груди, и он оперся рукой на столб кровати, поддерживающий полог. Колени задрожали, и юноша осел на пол, прижимаясь влажным лбом к холодному дереву. Пока совсем ничего не говорит ему о прямой угрозе. Но даже этот слуга излучал ауру хищника. Словно ты стоишь посреди голой поляны, а перед тобой дикий пес. Он не рычит, не скалится, но ты видишь, насколько мощны его лапы. Ты видишь, что в его челюсть запросто поместится твоя шея. И тебе страшно, что всего за секунду он набросится на тебя.       Юнги было очень страшно.       Но все же любопытство он победить не мог. Наверное, это именно то, что заставляет его, слепого, переписывать книги на свой лад, идти без трости, запоминая каждый метр пути и отсчитывая секунды, за которые он проходит тот или иной коридор.       И именно любопытство вернуло ему силы в ноги, помогая подняться. Огладив кончиками пальцев изножье кровати, Юнги слабо улыбнулся дрогнувшими губами и осторожно двинулся по комнате, отсчитывая шаги до каждого предмета, до которого доходил.       И когда он взялся за ручку двери, за спиной хлопнула входная, заставив дернуться и зажать рот ладонью.       — Ваше Высочество, — учтиво поклонился слуга, приложив ладонь к груди, — я здесь чтобы служить вам, меня зовут Тэхён. Пожалуйста, обращайтесь ко мне, если что-то понадобится.       Юный вампир выпрямился, глядя в спину вздрогнувшего принца. Тот медленно обернулся, и паж замер, в шоке глядя на чужое лицо, полное растерянности, недоверия и узнавания.       — К-как тебя зовут? — переспросил Юнги тихо, недоверчиво. Тэхён сглотнул, невольно сделав шаг к замершему принцу.       — Тэхён. Ким Тэхён, Ваше… Высочество Мин Юнги?..       Под конец фразы сорвавшись на шёпот, слуга накрыл рот ладонью, рассматривая знакомое лицо огромными глазами.       — Совсем как… — покачав головой, Юнги прижал ладонь к груди, упираясь спиной в дверь.       … как Ким Тэхен — его лучший и единственный друг детства. Сын кухарки в отцовом дворце. Растрепанный, шумный и такой добрый. Его не пугал маленький забитый мальчик в повязке. Он был ему интересен. С ним хотелось подружиться. И хотя сам маленький Юнги остерегался незнакомца, вскоре проникся и привязался. Потому что Тэхен стал его глазами, рассказывая все и объясняя так, как не смогла бы сделать кормилица. С детским преувеличением и кучей ярких красок.       Но пять лет назад Тэхен пропал. Он уезжал вместе с придворными мужчинами на торговлю с соседним королевством, а в итоге не вернулся. Сказали, что утонул в реке. Юнги страдал по своему лучшему другу. Долго мучился и никак не мог смириться с утратой.       А сейчас, когда все переболело и зажило, перед ним стоит некто с такими же именем и похожим запахом. Разве что последний был чуть глубже, будто холоднее. Связано ли это с тем, что этот Тэхен — вампир?       — Глупость какая… таких совпадений не бывает, — всхлипнул жалко Юнги, качая головой и внезапно чувствуя подзабытое жжение под искалеченными веками.       А со стороны двери тут же раздался глубокий вдох. Подняв дрожащую руку, принц коснулся щеки, ощущая подушечками влагу, а после замер, побелев от ужаса. К р о в ь. Его глаза не слезами плачут, а кровоточат. А в его покоях — в а м п и р.