Infliction

      Подцепив вздрогнувшего принца за руки, Сокджин потащил его к огню, оставляя стоять, а сам принялся обходить его, задумчиво щурясь. И вновь замер перед ним, касаясь его лица.       — Позволишь снять эту дрянь? — спросил он, цепляя край повязки. Омега замялся, но все же кивнул, и шаман сдернул повязку, отбрасывая в сторону и внимательно рассматривая искалеченные веки в свете огня.       — Все таки слава богу, что ты был тогда в бессознательном возрасте… — вздохнул Сокджин, коснувшись лица вздрогнувшего омеги ладонями, пропахшими розмарином и малиной. Тот нахмурился и поджал губы. — Не бойся. Тебе я точно ничего плохого не сделаю, принц. Твоя роль в этой истории слишком важна.       Юнги тут же замер растерянно, и шаман, пользуясь этим бессовестно, потянул его к длинному столу, застеленному шкурами.       — Ложись, — тихо велел он, положив минову руку на тёплую поверхность, и направился к огромному стеллажу, заставленному минералами, стойками с амулетами и банками всех размеров и наполнений, попутно хватая небольшую корзинку.       Наставив в неё все необходимое, он вернулся к замершему на столе Мину, что был бледен страшно, будто думал, что сейчас его разделывать будут. Но Сокджин лишь расставил на его лбу, глазах, груди, ладонях и низу живота нужные кристаллы, залил кипятком сбор трав и, взяв полынь, поджег ее в печи. Тенью двинувшись вокруг замершего Юнги, Джин пристально рассматривал его, отмечая дрожь и напряжение, водил полынью перед его лицом, заставляя вдыхать дым, и касался камней кончиками кривоватых пальцев.       — Ты удивительно сильный. И сильно не твое тело, а твой дух, — начал негромко Сокджин, замерев над головой юноши и касаясь пальцами его висков. — Ты должен был умереть тогда, в ту роковую ночь. Но выжил, а твоя линия судьбы причудливо изогнулась, пообещав тебе запутанную и сложную жизнь. Как я уже сказал: твоя роль во всем происходящем слишком велика.       Огладив бледное лицо, шаман вновь двинулся вокруг стола, накрывая втянутый живот ладонями и задумчиво дуя губы.       — Хм… Твое чрево здорово. Однако ранняя беременность опасна: плод может оказаться губительным для тебя. Я поговорю с королем об этом… — замолкнув, Сокджин склонил голову к плечу, сверля взглядом живот и грудь омеги, что почти не дышал, слушая. — Я вижу… Нет, еще не время… — забормотал он, скользя ладонью кругами по животу.       — Не время что? — хрипло спросил Юнги, отойдя немного от происходящего.       — Не время — значит сказать я не могу, — хмыкнул шаман, снова оказавшись у чужой головы. — Ох и насыщенная жизнь тебя ждет… И да, забудь про своего папашу. Тебе было предписано сбежать из отчего дома, чтобы совершить нечто, которое впоследствии изменит жизни многих.       Юнги слушал шамана с трепетным благоговением, помноженным на какой-то неясный страх. На сердце было скверно и жутко от тяжести п р о р о ч е с т в а.       — Но… — внезапно продолжил Сокджин, и омега весь обратился в слух, — если ты будешь сильным и стойким, а дух и вера твои будут непоколебимы, ты принесёшь счастье и тепло туда, где все заледенело веками тому назад. Ты будешь счастлив, мальчик, и сделаешь счастливыми тысячи людей. Тебя будут восхвалять и благодарить, ты будешь любить и будешь любим тем, кто за тебя грудью пойдёт на оголенный меч.       Сняв с лица Мина камни, шаман бережно обнял хрупкие черты ладонями и прислонился лбом ко лбу, заглядывая дальше истерзанных глаз, в самую душу.       — Главное — иди вперёд. Иди так, будто тебе даже не нужно видеть тропу, так, будто она подчиняется тебе. Будь уверен — тебе не дадут упасть, и четыре крепких руки проведут тебя до самого конца, если ты будешь направлять их в нужную сторону и слушать духов.       С несколько минут после того, как шаман договорил, висела оглушительная тишина, прерываемая, разве что, только треском поленьев в печи. Сглотнув, Юнги облизал сухие губы и осторожно сел, ощущая ладонь между лопаток.       — Выпей это, не бойся, — произнес Сокджин, прислонив к его губам чарку. — Это поможет твоей омежьей сущности расцвести раньше совершеннолетия, чтобы, в случае чего, тебе не навредили.       Юнги вздохнул и послушно выпил горький отвар, скривившись, но не жалуясь. Утерев рот тыльной стороной ладони, он повернул голову к шаману и благодарно улыбнулся.       — Спасибо большое за все сказанное. Это немного жутко, но я все обязательно запомню и буду следовать вашим наказам, — пообещал юный принц.       — Ты можешь наведываться ко мне, буде потребуется. Так же я буду на твоей свадьбе и, возможно, перед брачной ночью осмотрю тебя, — кивнул Сокджин, хватая из корзинки мешочек с ароматными травами и вкладывая его в ладонь принца. — Положи его под подушку. Достань лишь в полную луну и повесь на шею, не снимая до того момента, как хладный не решит обнажить клыки, а ты добровольно примешь это. Если же вдруг кто-то нападет на тебя, то попросту не станет пить твою кровь, потому что ядом она станет. Только никому не показывай. Даже своему псу прислужному.       — Он не пёс, — нахмурился Юнги, поджав губы, — он мой друг.       Сокджин с тихим смехом примирительно сжал хрупкие омежьи ладошки вместе с мешочком и внезапно коснулся губами светлого лба, ласково, словно родитель.       — Иди. Тебе пора. Помни, пожалуйста, что я тебе сказал. И будь сильным.       Принц кивнул и слез со стола, по памяти, осторожно направившись на выход. Стоило двери скрипнуть, как Тэхён тут же появился перед Юнги и осторожно коснулся его ладони, притягивая ее к своему локтю.       — Все хорошо? — тихо спросил он, наклонившись к лицу омеги, следя за мимикой, — вы какой-то потерянный, мой принц? Он напугал вас?       — Нет, все в порядке, Тэхен-а, не волнуйся, — покачал головой Юнги, улыбнувшись.       Вторая ладонь стиснула мешочек. Нужно спрятать — и как он не додумался это сразу сделать перед тем, как выйти?       — Ох, моя повязка! Я забыл ее в домике… — воскликнул он, собираясь вернуться.       Но Тэхен придержал его, говоря, что сам заберет. А после направился в дом, бурча под нос. И Юнги, пользуясь моментом, пропихнул мешочек за пояс штанов, после поворачиваясь, когда друг вернулся. Тот сам осторожно повязал на его глаза повязку и вновь прихватил за руку, ведя назад в замок.       И всю дорогу, что почему-то оказалась будто дольше, принц думал о словах шамана. Ему предначертано совершить что-то значимое, что изменит сотни и тысячи судеб? Четыре руки помогут ему в этом, если он сам, в свою очередь, укажет им верный путь? Что это все значит?       Хмурясь, Юнги слабо шевелил губами, повторяя фразы Сокджина, и в задумчивости не ощущал на себе внимательного взгляда Тэхена, что опасался за его состояние. Он не был близко знаком с шаманом, но наслышан достаточно. Тот легко мог внушить все, что захочется, мог свести с ума и умело использовал других в качестве своих послушных марионеток. И Ким действительно надеялся, что к Юнги тот не подберется непозволительно и опасно близко. Потому что вряд ли тогда омегу можно будет спасти.       — Осторожно, мой принц, тут ступеньки, — прошептал Тэхён, бережно кладя свободную руку на живот омеги, придерживая и помогая найти ногой мраморную ступень.       Юнги кивнул мелко и осторожно начал подниматься, через пару ступеней прикинув их ширину и высоту, отчего зашагал увереннее. Вскоре они вернулись в покои.       — Мне нужно сходить за повитухой. Не могли бы вы пока не покидать покоев? Я быстро вернусь.       Принц помялся, услышав о повитухе, и невольно порозовел, чем Тэхён так же невольно залюбовался, но, одернув себя, с легким поклоном покинул комнату, закрыв за собой дверь.       Оставшись один, Юнги тут же поспешил к кровати. На ощупь найдя ее, он придвинулся к изголовью и запустил руку под подушку. Как-то не особо надежно… Поджав в задумчивости губы, он вскинул голову, вслушиваясь в звуки за дверью, когда услышал торопливые шаги. Но те тут же начали удаляться, а после совсем стихли. Скользнув языком по губам, Юнги с секунду подумал, а после стал судорожно перебирать простыни и одеяла, задирая угол матраса и пропихивая мешочек под него.       Не совсем под подушкой, конечно, но, технически, она же лежит сверху? Хихикнув, Юнги смахнул испарину со лба и быстро привел кровать в порядок — он надеялся, что сделал это относительно нормально, чтобы никто не решил самолично все поправить.       Вскоре вновь раздался глухой звук шагов, и омега юркнул на кровать, замирая в центре и устремляя слепой взгляд на дверь в ожидании.       Однако шаги замерли у его дверей. Принц замер тоже, ожидая, что Тэхён зайдёт, но дверь не скрипела. Снаружи все было тихо. Чуткий слух улавливал тихое дыхание. Страх, успевший притупиться, закрался в грудь и свернулся змеей вокруг сердца. Омега сглотнул и потянулся задрожавшей ладонью к тумбочке, шаря по ней в поисках хоть чего-то, способного его защитить. Но за дверью прозвучал хмык, будто кто-то усмехнулся, а после раздался тихий, постепенно сходящий на нет звук шагов, смешанный с тихим звоном драгоценных металлов. А буквально спустя несколько секунд в покои вошли Тэхён с повитухой, и альфа сразу напрягся, подлетая ко вцепившемуся в лампу принцу.       Осознав, что перед ним друг, Юнги выдохнул с облегчением и разжал пальцы, ставя лампу назад на тумбу. Альфа напрягся, спрашивая, что случилось, а он не знал, что сказать.       — Кажется, у моих покоев был… король? — все же неуверенно пробормотал Юнги, проводя ладонью по лицу и поправляя повязку. — Я не уверен. Но мне стало дико страшно. И я слышал звон драгоценностей, совсем как в тот раз…       Альфа покачал головой, хмурясь, а после обхватил плечи принца и повернул его к приблизившейся повитухе.       — Это тетушка Чон, она осмотрит тебя и даст наставления по омежьей части. Я буду недалеко от ваших покоев, мой принц. Если что — зовите.       Кивнув, Юнги подполз к краю кровати и сел ровно, чуть склонив голову к плечу.       — Здравствуйте. Меня зовут… — начал было он, но был прерван заскрипевшей старушкой.       — Его Высочество принц Мин Юнги, мне известно ваше имя, молодой господин, — проурчала она, улыбнувшись, рассматривая совсем юного омегу. — Надеюсь, я не слишком буду вас смущать, выполняя свою работу?       — Н-нет, что вы… — кашлянув неловко, Юнги протянул руку, сжимая ладонь Тэхена, будто пытаясь подпитаться от него храбростью, а после разжал пальцы и кивнул. — Иди, Тэхен. Я позову, как закончим.       Кивнув, пусть и зная, что принц не увидит, слуга нежно сжал его ладонь в ответ и поднялся, приблизившись к повитухе.       — Осторожнее и нежнее, — прошептал он едва слышно, поджав губы, и старушка закатила глаза, шлёпнув его по плечу пеленкой.       — Иди уже, глупый альфа, — шикнула она и мотнула подбородком на дверь. Тэхён ещё раз обвёл взглядом замершую на огромной постели фигурку и все же вышел из покоев, замерев неподалёку и прислушавшись к происходящему за дверьми. — Так, мой юный господин, пожалуйста, не бойтесь, — улыбнулась старуха, подходя к кровати и кладя на нее пеленку.       Задумчиво причмокнув губами, она обвела стройное тело пытливым взглядом, а после прищурилась.       — Раздевайтесь, а я пока разложу все, — кивнула она, придерживая принца за локоть, когда тот закивал и спешно стал спускаться с высокой постели.       И пока тот медленно раздевался, зябко ежась от прохлады покоев, повитуха расстелила пеленку, разложила баночку с маслом, стеклянные палочки и полотенца на одеяле, после помогая смущенному и сжавшемуся омеге вновь устроиться на кровати.       Обхватив его лицо, она подняла его и стала ощупывать тонкую шею и ключицы, проверяя пахучие железы.       — Хм, ваш запах еще не раскрылся до конца, мой принц, — пробормотала она, растирая светлую кожу до легкой красноты, а после принюхиваясь к сладкому, цветочному аромату, что, однако, отдавал присущей детям-омегам приторностью. — Как только вам исполнится восемнадцать, омега в вас проснется, и запах ваш станет чарующим.       Отстранившись, старуха подцепила бутылек со спиртом и вылила его на сухие ладони, протирая их полотенцем и беря другую баночку — с маслом.       — А теперь ложитесь набок, спиной ко мне. Колено одной ноги согните и подтяните к животу, а вторую выпрямите. Я вас осмотрю сзади, — юный омега стыдливо засопел, ерзая, но послушно выполняя наказы. А старуха улыбалась с материнским теплом, помогая принять правильную позу, после смазывая ладони маслом и разводя осторожно светлые ягодицы.       Омега сжался, подтянув их, и она недовольно цокнула, слабо шлёпнув правую, на что принц удивленно пискнул.       — А ну расслабьтесь, иначе я не смогу ничего посмотреть, — проворчала она, сильнее отводя ягодицу и касаясь скользкими влажными пальцами аккуратной дырочки. — Тц, узкий… Рожать вам будет ой как тяжело, мой принц… Да и… — умолкнув, повитуха мысленно закончила предложение, понимая, что разговоры о короле сейчас явно лишние. — Но я соберу для вас настой, который поможет расслабить организм и чуть ускорить его созревание. Так что не переживайте. У вас все чисто, красиво и здорово. Детки у вас будут чудные — а с родами я вам помогу.       Женщина улыбнулась мягко и огладила ладонью светлое бедро, беря стеклянную палочку.       — Сейчас не бойтесь и не переживайте, я осторожно введу эту штучку ненадолго, — протянув палочку омеге, позволяя ощупать, тихо оповестила повитуха. — Это нужно, чтобы узнать, как скоро будет ваша первая течка. Вы можете почувствовать отверстия. Когда она примерно начнётся, мы поймём по тому, сколько отверстий заполнятся вашей смазкой.       Тёплые ладони растерли ещё одну палочку, согревая, а после она осторожно скользнула в горячую глубину до определенной отметки. Так в омегу палочка вошла примерно на ладонь, а после также плавно выскользнула и женщина сказала, что он может прикрыться, но Юнги начал юрко одеваться, на что старушка выгнула брови, не ожидав такого от королевской особы.       — Кхм… Кажется, ваша течка не согласна с вашей свадьбой. До неё почти месяц. Надо будет оповестить Его Величество. Но соблюсти традицию брачной ночи вам придётся, разве что я смогу убедить нашего короля не проникать в вас.       Закусив губу и чувствуя, как горит лицо, Юнги натянул на плечи рубаху и опустил голову. От мыслей о брачной ночи становилось дурно. Он не готов.       Да и, вспоминая рассказы слуг, что совсем не стеснялись слепого ребенка рядом и обсуждали подробности его зачатия и рождения, Юнги понимал, что вряд ли будет готов в ближайшем времени. Однако также понимал, что если посмеет противиться, то, вероятнее всего, повторит судьбу своей матери.       — Я оставила на тумбочке сбор дурманных трав, с которыми вам следует принять сегодня ванну. Они раскроют ваш запах, насытят кровь и просто позволят отдохнуть ночь перед свадьбой как следует. А завтра вами займутся другие слуги, что принесут остальные настойки и сборы, которые вам нужно будет употреблять регулярно, тем более если король не послушает мои рекомендации и возьмет вас в вашу брачную ночь.       Заметив, как после ее слов побледнел юноша, старуха покачала головой и мягко огладила его ладони, улыбаясь тепло.       — Мой юный принц, наш король — очень умный вампир. Он, хоть и кажется слишком холодным, все же может проявить понимание и жалость. Так что не волнуйтесь. К тому же, если вам вдруг станет плохо, я приду и окажу помощь. Мы не допустим вашей гибели в завтрашнюю ночь.       «Но не факт, что убережем после», — додумал Юнги, поджав губы и осторожно кивнув.       Силой воли заставив себя улыбнуться, он склонил голову и выпрямил спину, скрестив руки на груди.       — Благодарю вас, — шепнул он, сжав в кулаках свою рубаху. — Я очень надеюсь на ваше содействие.       — Это мой долг, Ваше Высочество, — улыбнулась старушка, ободряюще накрыв ладони Мина своими тёплыми.       Юнги дрогнул. Замер, нахмурившись. А после резко перехватил старческие руки, наконец замечая морщины, тепло и пульс в венах.       — Вы… Человек? — едва слышно прошелестел он, приоткрыв в растерянности рот.       Старушка хихикнула.       — Нет, Ваше Высочество. Я оборотень.       Юнги замер в шоке. Губы его задрожали растерянно, шепча «как это возможно?». Повитуха улыбнулась и перехватила ладони принца, чуть сжав их.       — Оборотни — лучшие во всем, что касается тела. Лучшие лекари, лучшие повитухи и так далее. Поэтому, я полагаю, не удивительно, что сам король выбирает лучшее. Я тут с молодости, меня нашли ослабленную и израненную на границе, а вскоре за мной пришёл и муж. Нас изгнали на Родине, а здесь приняли с условием, что мы будем служить королевской семье всю жизнь. Вот так.       — Ох, вот оно как… — пробормотал Юнги, млея от тепла старческих ладоней.       Он успел отвыкнуть от этого. Руки Тэхена были ледяными. Как и руки делегации вампиров, что привезли его сюда. И сейчас, ощущая тепло, Юнги хотел плакать: так по-детски, жалобно. Ощущая старушку-повитуху, он вспоминал свою бабушку-кормилицу, и сердце разрывалось от тоски.       Кровавая слеза скользнула по щеке из-под повязки, и омега накрыл задрожавшие губы ладонью.       — Простите… — шепнул Юнги, всхлипнув.       Повитуха заурчала успокаивающе и осторожно приобняла юного принца, касаясь его волос в ласковом поглаживании.       — С вами все будет хорошо, мой юный принц. Наш король — не безжалостный монстр. И я уверена, что вы сможете изменить и его, и наше королевство, — проурчала она, улыбнувшись. — Не плачьте по прошлому. Живите настоящим и думайте о будущем.       Юнги вцепился в женщину, скрыв лицо в ее плече. И расплакался. Горько, громко и жалобно. Дверь грохотнула, и в покои влетел Тэхён, сверкая кровью глаз и белизной клыков, но замер растерянно, видя, как беспомощно жмётся принц к старухе, ласковым шепотом успокаивающей его.       — Какого черта?.. — прорычал он, нахмурившись, готовый уничтожить малейшую опасность для хрупкого омеги. — Какого черта Его Высочество в слезах?       Повитуха закатила глаза и ловко метнула стеклянную палочку в вампира, словившего его около лица двумя пальцами.       — Выйди отсюда, негодник. Я ещё не разрешала входить. А если бы Его Высочество был обнажён? Тебя бы высекли за вмешательство, дурак клыкастый.       Оскалившись, Тэхен стиснул кулаки, смотря в упор на плачущего принца. Но все же через силу отвел взгляд и попятился назад, выходя из покоев. А снаружи прижался спиной к двери, запрокинув голову и тяжело вздохнув.       Кровавые слезы Юнги делают больно.       — Ну же, юный принц, все хорошо… Не стоит плакать. Давайте лучше я осмотрю ваши глазки? Много крови набежало… — проурчала оборотень, мягко отстраняя от себя кивнувшего омегу и касаясь его лица старческими ладонями. — Всю повязку испачкали… Сейчас я вас умою, подождите немного, ладно?       Дождавшись еще одного кивка, повитуха поспешила в ванную комнату, где смочила полотенце в теплой воде, и вернулась к принцу, осторожно снимая его повязку и принимаясь протирать его лицо.       — Попросите этого глупца как следует обработать ваши глазки, как я уйду. А сейчас послушайте меня внимательно: если мне не удастся убедить Его Величество не брать вас в брачную ночь, то вам нужно будет сделать все, чтобы расслабиться и возбудиться. У меня есть отвар, что повысит температуру вашего тела и усилит восприятие альфьих феромонов короля. Это даст достаточное количество смазки, чтобы вам не было очень больно в первую близость. Я передам все через вашего слугу.       — Хорошо… Спасибо вам, — шепнул Юнги, опустив голову, когда женщина закончила вытирать его. — Я готов к тому, что случится. Я же омега. И будущий супруг короля. Ночь с ним — очевидный исход, — вяло улыбнувшись, он обнял себя руками. — Вы закончили? Если да, то я бы хотел побыть один до ужина…       — Конечно, Ваше Высочество, я вас понимаю, — кивнула женщина, обведя напоследок ладонью хрупкое омежье плечико, собрала свои вещи и тихо покинула покои.       Тэхён тут же заменил ее собой и приблизился к съёжившемуся на огромной постели Юнги, обводя его дрожащую фигурку болезненным взглядом и выдыхая судорожно.       — Мой принц… — прошептал он едва слышно, потянувшись за стоящими на тумбочке баночками лекарств, — позвольте мне обработать ваши прекрасные глазки, прошу. Слёзы и грусть вам не к лицу.       Кивнув, Юнги провел ладонью по щеке и поднял голову. И с тем, как коснулся его лица друг, мысли ускакали прочь.       Сегодня — последняя спокойная ночь. Уже завтра он станет законным супругом существа, которое видел единожды в жизни. И которое само окинуло его презрением — пусть и не намеренно, если верить словам Тэхена.       Еще в детстве Юнги грезил о замужестве. Приняв, что ему не суждено быть наследным принцем и признанным сыном родного отца, маленький омега начал мечтать о добром и сильном альфе, простом человеке, что будет заботиться о нем и любить, несмотря на слепоту и обезображенное лицо.       Однако сейчас омега, что вырос, но все еще ощущал себя маленьким мальчиком, в полной мере осознавал, что счастливого брака ему не видать. Ну не верил он, что холодный и опасный вампир может искренне полюбить его. Да и в своем собственном сердце он сомневался тоже — вряд ли он сумеет полюбить того, кто будет питаться его кровью и не замечать все остальное время.       Вздрогнув, когда глаза защипало, Юнги вынырнул из мыслей и зажмурился, вцепившись в предплечье Тэхена. Тот виновато коснулся его лица, осторожно дуя, пока жжение не прошло.       — Все нормально. Я просто задумался и больше удивился.       — Простите… — едва слышно прошелестел вампир, закусив губу.       Юнги слабо улыбнулся и качнул головой, вновь заверяя, что все в порядке. Вот только Тэхён видел, что это далеко не так. Что омегу разрывает от безысходности и смиренного отчаяния. И от этого он и сам чувствовал отчаяние.       — Все будет хорошо, мой принц, — Тэхён наклонился к уху принца, своевольно касаясь бледного лица и большими пальцами невесомо скользя по изуродованным векам, — я всегда буду рядом. Всегда помогу, поддержу и защищу. Вы больше не будете один. Вам больше не придётся страдать. Клянусь.       Осторожно протерев глазки омеги настоем, альфа бережно поправил его челку и невесомо проскользнул пальцами по виску до подбородка.       — Вам стоит отдохнуть… День вымотал вас…       — Да, пожалуй… — вздохнув, Юнги провел ладонью по лицу и накрыл длинные тэхеновы пальцы, сжимая их и, после небольшой заминки, снимая их. — Разбуди меня к ужину, хорошо?       Друг ответил тихим «хорошо, мой принц» и выпрямился, стиснув кулаки. Ему хотелось подольше касаться нежной кожи, но он не имеет никакого права на это. Лишь только тогда, когда помогает вымыться, одеться и обработать глаза. Закусив губу, Тэхен отвел взгляд, осматривая вскользь оставленные повитухой настойки.       — Я тогда схожу к повитухе, заберу все, что нужно, а после уточню план на завтрашний день. Отдыхайте, мой принц, — произнес он, вновь смотря на омегу. — И не плачьте больше.       Тут же улыбнувшись натянуто, но всеми силами стараясь успокоить Тэхена, Юнги кивнул и осторожно пополз к центру кровати, где забрался под одеяло, зарывшись в него и кучи подушек.       — До вечера, Тэхен.       — До вечера, мой принц, — отозвался шепотом Тэхён, осторожно подоткнув одеяло под бока омеги, после чего покинул покои.       Юнги, действительно уставший и быстро выматывающийся из-за новых переживаний и пугающего будущего, уснул почти тут же. За полчаса до ужина Тэхён вновь вернулся, но тот спал слишком спокойно, лицо его наконец было расслабленно, однако щеки вновь были в крови. Снова плакал. В груди все сдавило. Поджав губы, Тэхён вздохнул тяжело и взялся за обработку, а после решил не тревожить сон принца и подать ужин по пробуждении. Но за вечер и ночь Юнги не просыпался. А утром его все же пришлось разбудить. Ведь это день его свадьбы. Самый ответственный день, который навсегда изменит жизнь юного омеги.