Infliction

      — Я в порядке, — в очередной раз произнес Юнги, сидя у изголовья кровати и обнимая край одеяла.       Вернувшись в свои покои, он с помощью Тэхена сменил одежду на что-то удобное и не слишком вычурное, перекусил принесенный завтрак, едва не выплюнув его обратно из-за отчего-то комом вставшей в горле еды. А после забрался в кровать и замер, «смотря» в никуда. В голове, удивительно, почти не было мыслей. Просто белый шум с редкими всплесками.       Тэхен все это время молчал тоже, выполняя свою работу и не спуская с него взгляда. А когда тишина затянулась и показалась ему чересчур гнетущей, он попытался осторожно узнать о состоянии принца. И тот пожал плечами, ответив, что в норме. А потом еще раз. И еще. И вот сейчас. И между этими короткими ответами он истуканом сидел в куче подушек, тиская одеяло.       А альфа мог лишь с болью смотреть на него, стараясь игнорировать заметную над воротом рубахи метку.       — Тэхен… Давай погуляем? — внезапно произнес Юнги, заставив слугу подскочить и распахнуть в надежде глаза. — Я чувствую себя, как в клетке. Хочу на воздух…       — Конечно, мой принц… — прошептал Тэхён, улыбнувшись с робким, неуверенным облегчением, — я сейчас же принесу прогулочные одежды. Подать вам чай в сад?       Омега ответил отказом, и тэхенова радость чуть поутихла. Закусив губу, он выдохнул судорожно и зажмурился на секунду, после тихо покидая покои и возвращаясь через несколько минут уже с одеждой. Юнги пришлось тормошить вновь, чтобы переодеть, и вскоре они уже выходили из замка. Бывший принц осторожно перебирал босыми ногами по гладкой гальке, держась за локоть слуги и изъявив желание походить без обуви, как в детстве. Тэхён не одобрил, но тайком умилился и покорно понёс красивые господские туфли. Дойдя до небольшого канала, над которым расположилась беседка, слуга повёл было омегу к ней, но тот упёрся пятками в землю, услышав журчание воды, а после потянул альфу к ней.       — Мой принц, вам нельзя сейчас мочить ноги. Через пару часов начнутся ритуалы, — беспомощно воспротивился Тэхён, осторожно потянув Юнги за руку.       Тот замер на секунду. Задумался. А после с удвоенной силой потянул Кима к воде, первым шлепаясь в неё ногами и на секунду теряя равновесие из-за разницы высот. Но это помогло. На губах омеги наконец появилась слабая, робкая улыбка.       Подцепив край длинной накидки, Юнги собрал ее у талии и заправил аккуратно за пояс. Все же мочить дорогую одежду не хотелось. А после поднял осторожно ногу, плюхая ее вновь в воду и тихо хихикая себе под нос от мелких, теплых брызг. Тэхен за спиной попросил быть осторожным, но он лишь отмахнулся и вновь пустил рябь.       В голове с глотком свежего воздуха чуть прояснилось. И это стало фатальной ошибкой, потому что тут же полезли воспоминания. Пусть ночью он был малость одурманен, но все же помнил все, что было. Каждое слово, каждое касание и движение. С королем было… хорошо. Очень хорошо. Страшно, но так тепло, даже несмотря на лютый холод его тела. Поцелуи — жаркие, обжигающие, пусть губы и были ледяными. Даже сейчас омега будто ощущал влажные касания к меченной шее.       Рука медленно потянулась к укусу, касаясь осторожно светлой повязки на ней. Повитуха все обработала и заклеила, говоря, что лучше перестраховаться. Улыбка, возникшая минутой ранее, слетела с губ.       Опустив голову, Юнги задумчиво нахмурился, шевеля пальцами ног по гладкой гальке на дне канала.       Его супруг — холодный, властный, опасный. Сильный альфа с огромной волей и благородством. Он понял, как с ним себя вести. Сумел расслабить и подмять под себя. И утром Юнги невольно не захотел оставаться один, потому что ощутил желанные тепло и ласку. Однако король ясно дал понять: лишь в одной кровати они — альфа и омега, супруги, связанные небесными узами. Вне королевских покоев — вампир и человек, чью кровь тот будет пить.       Но почему-то в груди неприятно саднило от ощущения, что его обманули и им попросту воспользовались.       — Ваша светлость, пожалуйста, давайте я помогу вам выйти из воды. Нам почти пора в тронный зал, — окликнул его Тэхен, видя состояние омеги.       Юнги поднял голову, замерев, а после плечи его опустились, и он кивнул вяло, разворачиваясь с пустым лицом.       — Идем.       Осторожно вытянув омегу из воды, Тэхён опустился на колени перед ним, уложив ладошки на свои широкие плечи, и начал бережно промакивать светлые стопы, после обувая их в туфли.       — Пойдёмте, мой пр… Мой господин… — исправился альфа, чуть нахмурившись.       Юнги вздрогнул и закусил губу, опустив голову и сжав чужой локоть. Дальнейший путь до тронного зала прошёл в молчании. Омега не желал говорить, а альфа не смел спрашивать. Тяжёлые двери распахнулись с мелодичным скрипом и тихим скрежетом дерева о каменный пол. В зале стояла тишина. Все присутствующие были облачены в красное, на головах блестело серебро, оставляя на лбах красноватые ритуальные метки, а в руках были тяжёлые кресты, обагрённые человеческой кровью. Ее Юнги чувствовал даже слишком хорошо. И тело его пробила дрожь, когда запах супруга окутал его и сильные руки осторожно покрыли его голову красным шелком. На секунду ладони через ткань коснулись щёк в успокаивающем жесте. Король взял ладонь супруга, перевернув её, и написал знакомым омеге шрифтом, что ритуал проходит в молчании. Юнги же, распознав до боли под повязкой знакомое расположение точек, вскинул в шоке покрытую голову, выглядя как растерянный попугайчик, которому накрыли клетку тканью и который не знает, в чем дело.       Хмыкнув едва слышно, вампир кивнул и, чуть сжав узкие ладони, потянул супруга за собой к возвышению с тронами. Присутствующие вампиры склоняли головы и поднимали им вслед кресты, провожая почтительным молчанием. Юнги было очень неуютно. Слепой с младенчества, он привык ориентироваться в большинстве случаев по звуку. А сейчас его окружала тишина. Она давила на уши, вызывала легкую нервную дрожь. И если бы не сильная рука короля, омега бы просто сжался потерянным зверьком, боясь ступить и шагу.       Остановившись у тронов, вампир помог супругу взойти на пьедестал и замер рядом, удерживая его ладонь в своей. Тут же перед ними оказался шаман, непривычно серьезный без своей постоянной ухмылки на полных губах.       Взмахнув широкими рукавами своего балахона, носимого постоянно, Сокджин приблизился к королю и поднял ладони, касаясь пальцами его висков, когда тот склонил голову, растирая по ним масло. А после повернулся к поджавшему губы омеге, касаясь уже его. Тот вздрогнул от контрастного сжимающей его руку холодной ладони тепла пальцев, а после невольно расслабился, размыкая губы с тихим выдохом.       Глаза шамана чуть потеплели, и он поднял замочек из королевских рук на уровень груди и связал запястья красной лентой, вешая сверху серебряную цепочку.       — С гласом божьим в сие духовное событие говорить могу лишь я. Молчите все, кто стоит здесь, подле королей. Молчите и сами владыки, внимая моей речи, — глухо начал Сокджин, разрывая давящую тишину. — Сегодня, когда зародилась связь меж двумя душами, мы укрепим ее, благословив и зачаровав оную. Юнги, ранее Мин, ныне Пак по мужу, принц Восточного королевства и король Северного, Властитель моря и хранитель его берегов, твою кровь вкусил твой альфа этой ночью. Он повязан на тебе, как повязали вас и боги. Но, чтобы брак ваш не был пустым звуком, твою кровь вкусить должно всему народу.       Вскинув брови, Юнги стиснул ладонь короля, не веря тому, что слышит. Он позволил лишь супругу укусить его. Потому что лишь ему доверился, его ласке. А теперь ему предлагают подпустить к себе чуть ли не все королевство?       — Не спеши гневаться или же пугаться, — поспешил успокоить занервничавшего юношу шаман. — Твоя кровь должна наполнить священный кубок, из которого твой благоверный сделает глоток, а после ты сам напоишь своих приближенных, повязав и их тоже. Чтобы ни боги, ни духи, ни злые помыслы не посмели перечить твоему правлению подле нашего Владыки. Позволь ему своими руками пустить тебе кровь, а после отдайся своему народу. Исполни то, о чем твердят боги, мой юный господин.       Юнги задрожал и поджал жалобно губы под тканью на голове. Руки его тряслись, и королю пришлось сжать маленькую ладошку и заскользить по ней пальцем в успокаивающем жесте. Но Сокджину было не до этого. Не получив даже кивка, он вытянул Юнги к жертвенному алтарю перед тронами и уложил его на мраморную поверхность. Омега задрожал от ужаса и съёжился, пока его руку привязывали к краю алтаря. Секунда — и по обнаженному запястью полоснуло болью, и он взвизгнул в тут же накрывшую рот ладонь, дергая беспомощно привязанной рукой. Король. Стоит над ним, касается лица и держит за вторую ладонь. Сжав ее, Юнги зажмурился и всхлипнул, чувствуя, как от окуривания и утробной, урчащей мелодии голоса шамана кружится голова. А кровь все лилась в хрустальный бокал с разрезанного запястья. И когда тот заполнился, а Юнги от потери крови сильно ослаб, шаман прервал свою песню.       Освободив его, он туго затянул покалеченную руку выше пореза и, шепнув нечто едва слышно, перевязал наскоро запястье, кивая королю. Тот тут же схватил супруга за плечи и усадил на алтаре, чуть встряхнув, чтобы привести в чувство.       Юнги слабо хныкнул, обессиленный, и шевельнул дрожащими губами, но вновь ощутил слова на сгибе локтя. Он должен молчать. Стиснув пальцами предплечье короля, омега с его помощью слез с алтаря и едва не рухнул на слабых ногах, но был надежно удержан вампиром.       Сокджин окинул их холодным взглядом и взял полный до краев бокал, поднимая его над толпой напряженных вампиров, чувствующих сладкий запах.       — Ваш юный король принес в жертву свою кровь, испытав муки и слабость, но Боги не гневаются на него, помня о том, что он — человеческое дитя. Мой Владыка, испейте первым из кубка, а после будьте рядом с супругом, оказывая ему поддержку во время ритуала.       Король кивнул и, обняв вялого омегу, повел его к шаману, замирая рядом и с его рук делая глоток.       Юнги же дышал тяжело, едва стоя на ногах. Его мутило от запаха собственной крови, от ее потери. А король, между тем, соблюдая традиции ритуала, пробил губу клыками и втянул супруга в кровавый поцелуй. И только когда вампир опустился на алтарь, разместив омегу на своих коленях и позволив привалиться к груди, Сокджин перехватил бокал одной рукой и вновь затянул молитвенные песнопения, купая пальцы в крови и размазывая ее по губам государственных чинов, покорно слизывающих ее и закатывающих блаженно глаза.       Лежа на груди Владыки, Юнги ощущал себя выпотрошенным. Он никогда не терял столько крови. Будучи довольно слабым с младенчества, он старался быть осторожным. Кормилица и слуги следили за ним, не позволяя раниться лишний раз. Потому что боялись, что субтильный мальчик умрет от заражения крови. А сейчас омега едва мог сдерживать тошноту, вслушиваясь в песнопения шамана.       От них голова шла кругом. Неведомые слова давили на мозг. Околдовывали, пугали.       «Еще немного, потерпи» — ощутил вновь на коже Юнги, слабо кивнув и уткнувшись носом в ключицы короля.       Тот крепче обнял его, ожидая конца ритуала. А после встал вместе с супругом на руках и приблизился к поманившему его Сокджину, встряхивая по его просьбе омегу и опуская его на ноги.       — Не способный узреть, мой юный господин, почувствуй преданность твоего народа! Услышь их глас, что был нем все это время. Запомни, как звучат голоса твоих подданных. И слышь их до скончания твоего правления, помогая им, защищая и наставляя. Будь опорой своего Владыки. Веди его, направляя и поддерживая. И подари ему дитя, когда звезды сойдутся, а предки изъявят свою волю наградить вас наследником! — громко произнес шаман, сдергивая с головы Юнги красную ткань, набирая остатки омежьей крови в ладонь и брызгая ей на лица его и короля.       Юнги дёрнулся и хныкнул тихо, зажмурившись. Тело задрожало крупно, а лицо его исказилось ужасом, пока по нему стекали капли крови. Король поджал губы и предупреждающе чуть царапнул ногтями по омежьей ладони, призывая к спокойствию. Юнги затих покорно. Тем временем Сокджин завершал ритуал и размазывал кровь на лице короля в ритуальные узоры, следом проделывая то же самое с омегой. И стоило голосу его стихнуть, как тронный зал разразился торжествующими криками вампиров, славящих королевский род. Его Величество же, вновь подхватив стремительно слабеющего супруга, опустился с ним на трон, снимая с его шеи бинты и демонстрируя метку, как знак, что брак заключён и одобрен духами. А после началась бесконечная череда даров и поздравлений. Король сам принимал все лестные слова, решив на этот раз избавить совсем вялого мужа от его обязанностей.       Казалось, что это не закончится никогда. Вереница вампиров нескончаемым потоком двигалась к трону. Их с королем одарили таким числом подарков, что Юнги просто было страшно делать попытку посчитать. Да и вряд ли он сейчас смог бы это сделать. Он просто сидел на коленях супруга, вдыхая его глубокий, успокаивающий запах и тайно млея от сильной руки на бедре, поддерживающей его и слегка поглаживающей.       В какой-то момент омега и вовсе задремал, сморенный слабостью. А проснулся от легкого встряхивания и просьбы короля сесть ровно.       Сглотнув, Юнги послушно выпрямился, впервые радуясь тому, что перед слепыми глазами не может потемнеть от тошноты, и повернул голову к кому-то, кто замер перед троном. Поведя носом, он уловил знакомый запах, чем-то напоминающий ему супружеский. А после вспомнил, кому он принадлежит.       — Госпожа Пак, — воскликнул Юнги, неловко повернувшись и упершись ладонью на предплечье вампира, помогающего не завалиться от нахлынувшего из-за резких движений головокружения, — примите мои благодарность и почтение за ваш визит! Жду завтрашнего дня, чтобы побыть с вами наедине и получше узнать ту, кто подарила жизнь моему супругу.       Женщина фыркнула в поднесенный к лицу веер, бросая взгляд на сына, что с любопытством рассматривал профиль омеги, кажется, неосознанно поглаживая его талию пальцами. А после посмотрела на омегу, склонив голову к плечу.       — Взаимно, Ваша Светлость, — хмыкнула она, подходя ближе и касаясь бледной щеки вздрогнувшего юноши ладонью. — Тебе стоит отдохнуть, юноша. Церемония изрядно измотала тебя. И поесть обязательно плотно, чтобы восполнить кровопотерю. Ты держался… неплохо. От человека большего и не ждали.       Дрогнув губами, Юнги с трудом улыбнулся и кивнул, благодаря женщину за «добрые» слова и далее принимая ее поздравления и благословление.       Уже скоро последний гость преподнёс свои дары, и началось празднество. Слуги резво засуетились, накрывая расположившиеся по бокам зала столы. Двое рослых альф вынесли королевский стол, установив его прямо перед тронами, а после юркие омежки быстро накрыли щедрый ужин. Король, когда тихие перебежки стихли, подхватил кубок с вином и вскинул руку вверх.       — Да здравствует Северное королевство! — разнесся громом по залу его громкий, мелодичный и сильный голос.       Рокот десятков вампиров, повторяющих за своим владыкой, взвился к потолку, сотрясая люстры и заставляя сотни огоньков свечей плясать дико. Воздух зазвенел от сталкивающихся кубков, наполнился ароматом мяса и вина.       — Ешь, — негромко приказал вампир, вложив в одну руку супруга вилку, другую уложив на край тарелки, — тут мясо и овощи. Тебе нужно как следует поесть.       Кивнув, Юнги крепче стиснул вилку пальцами и наколол кусок мяса, поднося его ко рту и кусая. Сок брызнул на губы, всколыхнув свежее воспоминание об его собственной крови на его же лице. И тошнота подкатила к горлу. Схватив салфетку, едва не смахнув бокал, он прижал ее к губам, замирая и тяжело дыша, в попытке сдержаться и успокоиться. Вампир рядом хмыкнул и склонился к его уху, обдавая кожу ледяным дыханием.       — Не порти о себе хорошее впечатление слабостью, — произнес равнодушно он, заставляя омегу вздрогнуть. — Проглоти страх и нытье и сиди достойно, иначе мне придется пересмотреть наш брак и мое отношение к тебе.       Голову повело от таких слов. Тяжело сглотнув, Юнги мелко закивал и отнял дрожащую руку со стиснутой салфеткой от лица. Губы дрожали, но он усилием заставил их изогнуться в вежливой улыбке. Король вновь хмыкнул, уже привычно холодно, и вновь приказал есть. И омега, понимая, что выбора ему не оставили, а жалости и подавно не будет, скинул с вилки мясо, находя в тарелке овощи, которые хотя бы мог есть без панического страха.       Госпожа Пак сидела ближе всех к королевской чете и медленно цедила вино, рассматривая внимательно супруга своего сына. Глаза её были прищурены, и это было единственным, что выдавало ее недовольство. Как и король, она всегда вела себя достойно и не позволяла себе проявлять неуважение к чужому статусу, да и в принципе к личности. Его Величество же, перехватив взгляд матери, нахмурился едва заметно и ближе прижал к себе дрогнувшего Юнги, покачав головой.