Infliction

***

      И вновь приветствия знати, что так же встречала Владыку. Вновь чужие поздравления и дары. Но в этот раз у Юнги было прекрасное настроение. Он светло, счастливо улыбался каждому подходящему к ним вампиру и держался за локоть своего, иногда прижимаясь к нему и урча. Однако умиротворение омеги длилось ровно до выхода шамана. Стоило Сокджину войти в тронный зал, гул моментально стих. Слуги засновали проворно между гостей, раздавая подушечки, и вампиры один за другим опускались на них. Тугие удары в крупный бубен сотрясали тронный зал, а шаман, облачённый лишь в шелковую алую мантию поверх обнаженного тела, вышагивал перед супругами. Чимин поднялся с трона и потянул своего юного омегу к алтарю, шепча тихое «не бойся»       Почти привыкший к здешним обычаям и проводимым обрядам, Юнги лишь кивнул и спокойно отдался в руки супруга. Тот подвел его к алтарному камню и, подхватив на руки, уложил аккуратно на него, подсунув под затылок подушечку.       Тихо выдохнув, омега сжал чужую ладонь и повернул голову к подошедшему шаману, мягко и чуть взволнованно улыбнувшись ему. Вот только не было привычных теплых и осторожных касаний. Не было ощущения чужой улыбки. И голос Сокджина звучал глухо, напряженно.       Склонившись к нему, шаман провел носом по виску вздрогнувшего короля и замер около его уха, едва заметно шевельнув губами. И от услышанного Юнги побледнел разом, беспомощно заломив брови. А Сокджин уже отстранился, беря с рук подоспевших слуг кубок с заранее собранной кровью Владыки. Глотка завибрировала хриплым ритуальным песнопением. И шаман, взывая к высшим силам, памятуя о предках и молясь потомкам, двумя пальцами взболтал густую кровь короля, касаясь после лица задрожавшего омеги.       Выводя сосредоточенно на его щеках, лбу, шее и груди, обнаженной руками Владыки, неясные символы, он хмурился и урчал, взывая к духам и прося их позаботиться о чреве их юного короля, что наконец достиг половозрелой сущности.       — И с тем как кровь ложится на светлую кожу, не тронутую ранее никем, кроме нашего Владыки, я призываю жар подняться в юном теле, дабы явить народу своему способность к зачатию, — нарисовав те же узоры и на лице Чимина, Сокджин откинул кубок и обошел алтарь, касаясь тут же сведенных бедер омеги и с силой разводя их в стороны.       Юнги покачал головой и едва слышно попросил не делать этого. Но перечить ритуалу — осквернять духов и предков. Не бывать этому.       Вскинув темный взгляд на хмурого Владыку, Сокджин велел ему держать супруга крепче. И с тем, как король обхватил своего напуганного супруга, шаман скользнул пальцами в омежье лоно под плаксивый стон Юнги, собирая скудную из-за страха смазку, чтобы после размазать ее по шее вампира, клеймя его.       Прикрыв веки и поведя носом, король выдохнул сбито, судорожно, и опустил на юного супруга потемневший взгляд.       — Не бойся. Все хорошо. Это я, — прошептал он и перевернул дрожащего Юнги животом вниз, встав за его спиной.       Тот засучил пальцами по мрамору, и всхлип его потерялся в пении шамана, вновь взявшего бубен. Чимин, оставив на виске мягкий поцелуй и полностью скрыв омегу под собой, пустил руку под его одежды, мягко накрывая раскрытой ладонью истекающую, твердеющую плоть. Юнги хныкнул и дёрнулся под ним, пытаясь высвободиться, но альфа обхватил его за талию, возвращая на место.       — Тише. Вокруг никого. Только я, Юнги. Только мы с тобой.       Омега послушно замер, беззвучно скуля и хныча в ладошку, и спустя бесконечно долгие пару минут затрясся весь. Худые коленки ломко подогнулись, и он обмяк на алтаре под супругом, вытянувшим руку и поднявшим ее. Сокджин брызнул кровью на покрытую спермой ладонь, и король размашисто слизал омежьи соки, после наклоняясь и впиваясь в горло юного супруга клыками, окончательно закрепляя союз и завершая древний ритуал.       И тогда, молчавшие до этой секунды, вампиры вскочили с мраморного пола и заголосили, выкрикивая «Ваша Светлость» и «Владыка» наперебой. А Юнги, осознавший, что в с е видели то, что произошло, затрясся в беззвучной истерике, сжавшись на холодном алтаре и зажимая рот дрожащими руками.       Чимин слез с него и притянул к себе, крепко обнимая и что-то шепча на ухо в попытке успокоить. Но пока омега слышал чужие крики, пока слышал пение шамана, он не мог выдохнуть спокойно.       Стыд — дикий, оглушающий, накрыл с головой.       Но вот его выдергивают из родных объятий. Сокджин, сжимая его плечо стальной хваткой, вытолкнул его в центр и подцепил подбородок кривоватыми пальцами, вздергивая его вверх, чтобы все увидели кровавый укус на бледной коже.       Чимин с гордостью смотрел на своего повзрослевшего, прекрасного омегу и улыбался довольно его стыдливому, но противоречиво удовлетворённому лицу и следам своих клыков. Юнги дрожал, едва стоя на ногах, и пусть король видел, что ему стыдно, страшно и неприятно, тело его обмякало от удовлетворения, равно как тело альфы напрягалось от зова его омеги.       Когда Сокджин вернул ему трясущегося истерично супруга, Чимин прижал его к своей груди и опустился на трон, удерживая его в своих руках и урча довольно. Пожалуй, стоит позже ему объяснить, в чем суть ритуала. Хотя это вообще стоило сделать заранее, но альфа опрометчиво счёл, что Сокджин сам оповестит его омегу, как шаман. Видимо, не оповестил, раз Юнги так трясёт. Успокаивающе укачивая его в своих руках, Чимин терпеливо ждал, когда крики стихнут, а гости успокоятся и рассядутся по местам, приступив к ужину.       — Ваша Светлость, не держите обиду на меня, — шепнул Сокджин, закончив ритуал и приблизившись к трону.       Юнги вздрогнул и теснее прижался к супругу, не зная, чего еще можно ожидать от шамана.       — Я не рассказал вам заранее об этом, потому что духи не терпят притворств. Нужна была ваша искренняя реакция, пусть и приправленная страхом. Прошу, наведайтесь ко мне после, как появятся силы и угаснет обида. Я обо всем поведаю вам.       Слабо улыбнувшись с робкого кивка омеги, Сокджин перевел взгляд на Владыку и с его позволения покинул зал.       И по дороге в свое логово на губах его играла задумчивая и предвкушающая улыбка. Осталось подождать совсем немного…

***

      Вздохнув, Юнги наконец пришел в себя, задавив волну стыда в душе, и сел ровно на бедрах вампира. И это стало сигналом для ближайших слуг, что тут же стали накрывать королевский стол. Однако омега не был голоден, так что попросил лишь сока, принимая бокал с робкой улыбкой и чувствуя супружеские губы на своей шее.       — Ну, хотя бы не резали более… — шепнул Юнги, повернув к Чимину голову и накрыв его ладонь на своем бедре.       Однако ответить Владыка не успел. К ним приблизилась госпожа Пак, заложив ладони с веером за спину и почтительно склонив голову.       — Я уповаю на то, что сегодняшнее празднество позволит мне в скором времени стать счастливой бабушкой здоровых внуков, — произнесла она, цепким взглядом блуждая по лицу омеги. Но то было спокойно и сосредоточено.       — Как только мы сочтём нужным и условия будут располагать, мы обязательно одарим тебя внуками, матушка.       Чимин улыбнулся матери, ближе прижав к себе супруга, и уткнулся губами в его макушку. Госпожа Пак недовольно поджала губы и прищурилась.       — Хоть бы постеснялся, бесстыдник, — прошипела она, сверкнув глазами, и, махнув веером, гордо удалилась.       Чимин ухмыльнулся довольно и чмокнул юного супруга в висок, оставшись с губами, прижатыми к его коже.       — Потерпи немного. Скоро уйдём.       Кивнув, Юнги передал бокал слуге и устроил голову на плече вампира, слушая радостные разговоры гостей.       В какой-то момент праздника к ним подошел Хосок, напоминая омеге, что они обсуждали танец. Но оба короля отказались, что церемониймейстер покорно принял и откланялся, прежде сообщив, что тогда официальная часть по праву может считаться закрытой.       Кивнув, Чимин поднял руку, призывая зал к тишине, и, чуть дрогнув уголками губ, оповестил народ, что они с супругом удаляются для отдыха. Но праздник не окончен, все могут гулять до рассвета. И тут же звон бокалов и кубков, смешанный с криками и пожеланиями хорошей ночи, наполнили тронный зал.       Смущенно улыбнувшись, Юнги поднялся с коленей альфы и, под его рукой, двинулся на выход. И стоило массивным дверям оградить их от чужих взоров, как тут же губы вампира накрыли его шею, целуя.       Охнув, омега замер, запнувшись, и вытянулся стрункой в крепких объятиях.       — Тут же стража… — пробормотал он, зная, что одни они могут быть только в собственных покоях.       — Плевать, — пробормотал Чимин, удерживая взбрыкнувшего испуганно супруга.       Выдохнув сбито, он все же пересилил себя, оторвался от манящего распахнутого горла и закинул пискнувшего супруга на плечо, стремительно направившись в покои. Ладони беспощадно тискали упругие, набравшие красивый, здоровый объём бёдра и ягодицы. Нос вжимался в нежный омежий живот, прижатый к плечу. Юнги скулил и тискал в ладонях одежды супруга, пока тот не внёс его в покои и не спустил сразу на постель.       Рухнув спиной на кровать, омега тихо, удивленно выдохнул и тут же отзывчиво прогнулся в пояснице, когда широкая ладонь скользнула вверх по груди. Закусив губу, Юнги протянул слепо руку. Кончики пальцев обдало холодным дыханием, а после вампир осторожно закусил их, скользнув к центру ладошки языком. И омега, вспыхнув до кончиков ушей, накрыл лицо второй рукой.       — Не прячься… — раздалось урчащее, и чужие губы коснулись костяшек.       Сглотнув, Юнги послушно открыл лицо и вытянул руки, обнимая шею Владыки. И тот, хмыкнув ласково, потянул его на себя, обняв тоже и прижав к груди. Губы столкнулись в поцелуе, и языки влажно сплелись.       — Я… я… зачем нужен был ритуал? — оторвавшись от губ супруга, Юнги скользнул носом по его щеке, чмокая скулу.       Вампир недовольно заворчал, бросая «неужели именно сейчас?». Хихикнув сдавленно, омега кивнул, прося объяснить.       Но Чимин не хотел говорить. Он вновь затянул его в поцелуй, лаская его язык и легонько покусывая губы. Однако недовольное хныканье омеги все же не позволило продолжить.       Вздохнув, Владыка отстранился и чуть нахмурился, рассматривая тронутое румянцем личико.       — Всех подробностей я не знаю, все же я не шаман, — начал объяснять Чимин, не теряя времени, вновь склоняясь к супругу и зарываясь носом в его шею, — но это что-то про доказательство твоей половозрелости духам и народу. Может, там что-то ещё подразумевается, я не знаю. Но все омеги, которые выходили за королей до первой течки, через это проходили. Даже моя мать.       Юнги выгнул в шоке брови, распахнув рот и невольно отвлекшись от дела. Чувствуя, что омега не реагирует на его прикосновения, Владыка застонал обреченно и слез с него, садясь на край постели и взлохмачивая пепельную челку.       Растерянно сжавшись, Юнги выдохнул сбито и завозился на постели, садясь. Поведя носом и обнаружив супруга рядом, но в слегка раздраженном состоянии, он виновато закусил губу. Поразмыслив секунду, омега улыбнулся смущенно и завел руки за спину, цепляя тесёмки утягивающего жилета и снимая его с себя. Дышать стало легче. Подцепив пояс рубахи, он распахнул ее и замер, а после снял тоже и осторожно пополз к краю кровати.       Ладошки нашли крепкую, понуро согнутую спину, скользнув от поясницы к лопатками. Прижавшись к ней грудью, Юнги мягко коснулся губами седьмого позвонка и замурчал, притираясь носом за ушком вампира.       — Не сердись… Просто для меня все это было большим потрясением. Я готов обнажаться перед тобой, мой Чимин. Я готов изнывать в твоих руках. Но мне не хочется, чтобы это видели другие. Пойми же…       Тяжелый вздох сорвался с супружеских губ вместе с тем, как Юнги своими скользнул по его шее. Ладони скользнули на плечи, и он с нажимом провел по ним, оглаживая обтянутые тканью мышцы. Чимин собрался обернуться, но омега едва слышно попросил замереть и лишь снять рубаху.       И, к его удивлению и тихой радости, вампир послушался.       Молча стянув верхнюю одежду, обнажив крепкий торс, он выпрямился и скосил через плечо потемневший взгляд, тяжело сглатывая при виде раскрасневшегося, полуобнаженного супруга.       А Юнги, получив желаемое, вновь принялся изучать сильное тело, впервые за все время их близости позволяя себе исследовать каждый его миллиметр.       — Так горько, что я не могу увидеть тебя… — прошептал расстроенно он, касаясь губами плечевой косточки вампира. — Но я чувствую, что ты прекраснее всех.       — Не прекраснее тебя, — тихо отозвался Чимин, повернув голову и коснувшись губами виска омеги, прикрыв веки.       Юнги тихонько рассмеялся и покачал головой, утягивая мягко супруга на постель. Чимин лёг покорно, и омега перекинул через него ногу, садясь на бёдра и склоняясь к лицу.       — Поверь мне, Юнги… Ты — эдельвейс в этом королевстве. Маленький и светлый, невероятно нежный и так же невероятно недосягаемый…       Под тихий шёпот омега скользил кончиками пальцев по лицу альфы, изучая, представляя и запоминая. Очерчивал мягкие веки, узкий нос и полные губы, поцелуями угадывал высоту лба и линию челюсти, а ягодицами вспоминал жар и твердость сильного тела. Ласкал и ластился. Одаривал вниманием и нежно его выпрашивал. И Чимин, млея от любви и заботы, скользил невесомо ладонями по постепенно обнажающемуся телу, что ненавязчиво, но с очевидным намерением касалось его.       И когда после всей ласки и томительной нежности юное, разгоряченное тело выгнулось, а худые руки уперлись в сильные плечи, вампир скользнул обеими ладонями по тонкой талии и с нажимом толкнул его по себе, ощущая влагу пахом.       Закусив подрагивающую губу, Юнги опустил голову, тихо выдохнув. А после кивнул неуверенно сам себе, улыбнулся робко и завел одну руку назад, касаясь тазовой косточки супруга и соскальзывая на обнаженную, горячую и твердую плоть.       Чимин, между их неспешными ласками, успел раздеться полностью. И теперь их разделял только теплый воздух покоев, которые слуги прогрели перед их приходом.       — Смелее, все хорошо, — шепнул мягко альфа, касаясь чужой щеки и обводя большим пальцем бантик губ.       Юнги чмокнул его и кивнул, обхватывая плоть и осторожно проводя по ней пару раз. А после чуть наклонился вперед и приподнял бедра, чувствуя, как чужие пальцы надавили на влажный вход — тугой и чувствительный после столь долгой разлуки.       — Подожди, — шепнул Чимин, заулыбавшись довольно, и протолкнул пальцы в омегу, принявшись за растяжку.       Пусть он и был уверен в его верности, но факт, что Юнги — тугой после полутора месяцев его отсутствия, приводил альфу в неистовый восторг. Омега только его. Растягивая его со всей осторожностью и лаской, он не обделял вниманием разгоряченное тело, скользя раскрытой ладонью по груди, рукам, бёдрам и призывно торчащей кверху плоти. И только когда нежное местечко было абсолютно точно готово, он позволил Юнги вновь взять все в свои руки и помог ему плавно насадиться на член.       Выдохнув судорожно, омега замер. С непривычки все внизу стянуло болезненным спазмом, и он сглотнул тяжело, давя хныканье. Но вампир, чутко улавливающий его эмоции, мягко огладил ладонями ягодицы, успокаивая. Переждав тянущее неприятное ощущение, Юнги кивнул сам себе и осторожно приподнялся на коленях.       Горячая плоть с хлюпом выскользнула, а после с еще более громким погрузилась назад до упора. Запрокинув голову, юный король тихо застонал, кусая губы. А супруг мягко заурчал, шепча хриплое и ласковое «вот так, умница», на что организм омеги отреагировал новой порцией смазки и ярким румянцем.       Несколько неуверенных движений бедрами, и Юнги, упершись ладонями в плечи Чимина, задвигался на нем, судорожно дыша через нос и тихо выстанывая, словно в первый раз переживая подобную близость.       — Мой Юни… Мой омега, любимый супруг… — шептал мягко альфа, придерживая юного короля и помогая ему двигаться, чтобы тот не натрудил нежные молочные бёдра. — Мой кроха.       Секунда — и Чимин осторожно прихватывает омегу под шею и поясницу, переворачивая его, плавно подминая под себя и укачивая в руках, словно ребёнка в колыбели. Юнги вторил мягкому раскачиванию, цепляясь за лопатки мужа и млея в его прохладных объятиях, постепенно теплеющих от его собственного горячего тела. Так нежно, мягко и чувственно у них не было никогда. Владыка холил своего кроху, словно малыша, а юный омега слабо скрывался на его груди, улыбаясь сквозь легкие вздохи и мягкие стоны.       И на утро замок полнился слухами о том, что в покоях короля было чересчур тихо. Злые языки трепались, говоря, что королевский омега настолько плох, несмотря на ритуал, что у Владыки нет желания коротать с ним ночи. И что забирает он его с собой в кровать лишь чтобы не вызвать лишних подозрений.       Ритуал подвел, говорили они. Духи разгневались на человеческое дитя. Не место ему подле короля. Не вправе он власть держать над ними наравне с Владыкой. Гнать его нужно.       Идя по коридорам, торопливо переставляя ноги, Чонгук кусал нервно губы, тихо злясь на тех, кто злословит об Юнги. Он за утро услышал столько, что сейчас почти тошнило. И плакать даже хотелось, ведь знал он, что их юный король — замечательный. И видел, что любит их Владыку, как и тот любит его.       Околдовал его с помощью шамана треклятого, сказали старые вампиры, ругаясь за углом длинной галереи. А прислужный омега замер, прижавшись к стене, и зажал рот ладонью, не веря в то, что слышит.       За что они так?       Неужели гневаются, что Владыка нарушил традиции, предпочтя общество чиновников любимому супругу? Но как же так! Двинувшись дальше, когда вампиры скрылись из виду, Чонгук перешел на бег, желая скорее найти своего господина и предупредить его о волнениях в замке.       Но на очередном повороте влетел в широкую грудь и с болезненным «ох» рухнул на пол, скривившись. А Тэхен, в которого он врезался, нахмурился взволнованно и присел перед ним, касаясь плеча.       — Не ушибся? Что-то случилось?       Поджав губы и полыхнув щеками, омега опустил смущенно голову, но тут же вспомнил о сплетнях и закусил в волнении губу. Рассказать или не стоит? Может, юный король не захочет, чтобы об этом знал кто-то ещё. Но Тэхён такой сильный и надежный, а Чонгук совершенно растерян и напуган. Плохие мысли и предчувствия мутили разум.       — В замке, — начал он робко, поднимаясь на ноги и съёживаясь под внимательным взглядом, — все говорят о Его Светлости… Плохо говорят… Дурные вещи и сплетни… Я боюсь, что Его Светлости это навредит.       Сильнее зажевав губу и заломив пальцы почти до хруста, Чонгук поднял на хмурого альфу влажный взгляд, пересказывая абсолютно все, что слышал сам.       — Нужно его предупредить, — заключил он, теребя завязки на рукавах, — и Владыку. У меня плохое предчувствие. Да и… Гарем Его Величества сплетничает больше всех. Там дурные омеги, они могут навредить юному господину…       Губа дернулась в оскале. Стиснув кулаки, Тэхен выдохнул протяжно и поднялся на ноги следом за омегой, возвышаясь над ним. Тот смутился и склонил голову, заломив руки.       А альфа судорожно думал. Слухи, которые могут навредить Юнги. Он не может этого допустить. И хотя подходить к нему ему запрещено Владыкой, к самому королю Тэхен может попытаться приблизиться.       Кивнув сам себе, посчитав, что пока это самая лучшая идея, он перевел взгляд на Чонгука, встречаясь с его огромными оленьими глазами.       — Я пойду к Владыке, расскажу ему. Попрошу обезопасить Юн… Его Светлость как можно лучше. И заняться поиском змеи в этой яме. А ты аккуратно предупреди юного господина, но не пугай. Ему и так сложно. Он только-только зажил спокойно.       Чонгук активно закивал и зажевал губу, внезапно накрывая его стиснутые в кулаки ладони, тем самым выдергивая альфу из вновь замелькавших в голове мыслей.       — Будь осторожнее в словах. Я знаю, что ты малость утратил благосклонность нашего Владыки. Не навреди себе. Думай головой, пожалуйста.       Тэхён кивнул и опустил взгляд на руки, накрытые чуть меньшими ладошками. И пусть омежьи руки от работы не были столь нежными и шелковыми, как юнгиевы, пусть они были натружены и покрыты сеточкой припухших вен, их кожа была на удивление мягкой и сухой, настолько, что даже казалась тёплой. Альфа моргнул, освобождая голову от странных мыслей, и высвободил ладони, поднимая на взволнованного Чонгука глаза и кивая. Тот слабо, благодарно улыбнулся в ответ, не представляя, как осмелился бы вообще приблизиться к Владыке, и развернулся, вновь побежав к покоям своего господина, по пути думая, что сказать ему. А Тэхён, проводив съёжившуюся фигурку взглядом, посуровел в лице и направился в рабочий кабинет Его Величества, где тот и должен по идее быть в данный момент.

***

      — Ваше Величество, прошу простить мне мою дерзость, но мне нужно с вами поговорить. Это важно. И это касается вашего супруга.       Получив разрешение войти, Тэхен тут же согнулся в глубоком поклоне и замер, ожидая позволения поднять глаза. Чонгук прав. Нужно сдерживаться и делать все правильно, чтобы не разгневать Владыку.       Чимин нахмурился жестко и обнажил клыки, разом напрягшись. Не желал он портить утро после сладкой ночи явлением этого недоноска. Но его слова… Взмахнув рукой и приняв суровое, холодное выражение лица, вампир отложил свиток и сцепил пальцы.       — Говори.       Выпрямившись, Тэхен заложил руки за спину и поднял на короля предельно серьёзный взгляд.       — Только что мне довели, что по замку ползут дурные слухи, мой король. И слухи эти напрямую касаются Его Светлости. Злые языки очерняют его, мешая с грязью и обвиняя в том, чего он не совершал. Мол он в сговоре с шаманом. Околдовал вас, Мой Владыка, чтобы подчинить себе. Эти наглецы и лжецы мутят воду. Не знаю, чего они добиваются. Но я опасаюсь, что ваш гарем и старые вампиры могут учинить беспредел, который навредит юному королю.       Поджав губы и вздохнув, сдерживая ярость, Чимин нахмурился сурово и прикрыл веки.       — Где сейчас Юнги?       «В своих покоях» последовало незамедлительно. Кивнув, король вновь поднял на альфу взгляд и откинулся на спинку кресла, вертя в пальцах перо.       — Пусть пока не выходит. Передай его слуге, что я зайду в ближайшем часу.       Тэхён нехотя кивнул и с негромким «Ваше Величество» поклонился, попятившись к двери. Вампир проводил его хмурым, тяжелым взглядом и поджал губы, пряча оскал. Не время ненавидеть слугу. Надо решить, что делать с защитой своего омеги. И, кажется, он знает, что именно.

***

      — Ваша Светлость! Ваша Светлость!       — Ох, Чонгук-и! Ты чего такой возбужденный? Где пожар? — улыбнувшись, Юнги отвернулся от окна, у которого стоял последние минут десять, наслаждаясь солнцем, и сделал несколько шажков к двери, протянув руку.       Тут же его пальцы перехватили чужие дрожащие, и он нахмурился озабоченно, подходя к слуге ближе.       — Ты бежал? — понял омега, слыша частое дыхание Чонгука.       — Да! Ваша Светлость, вам не… — начал было омега, однако вздрогнул, когда в покои постучались.       Напрягшись, Чонгук попросил юного короля не двигаться и сам кинулся к двери, осторожно выглядывая наружу.       Тэхен.       Выдохнув с облегчением, он распахнул дверь, желая впустить. Но альфа не сдвинулся с места, хмурясь. И Чонгук моментально осознал, почему. Ему запрещено. И Тэхен только от Владыки, значит тот вполне может скоро оказаться здесь.       Закусив губу, Чонгук оглянулся на хмурящегося Юнги и, извинившись и попросив подождать немного, вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.       — Что сказал Его Величество? — тут же накинулся омега на Кима, невольно в волнении цепляясь за его рукав, вскинув круглые глаза.       Тэхён вздохнул и поджал хмуро губы, поведя подбородком.       — Пока не выпускай юного господина из покоев, но оповести о происходящем. Владыка скоро сам зайдёт к нему, до тех пор за дверь — ни ногой. И поглядывай за гаремом, там хоть и слабенькие, но все же змеи. Кто знает, что они выкинут.       Чонгук закивал усиленно, показывая, что все понял, и шмыгнул обратно в покои, оставляя альфу за дверьми.       — Что-то случилось? — уже действительно взволнованно и серьезно спросил юный король, без шуток напрягшись.       Чонгук пожевал губу и выдал все на одном духу, жмурясь и опуская виновато голову, вжимая ее в плечи.       Беспомощно стиснув в пальцах рубаху на животе, Юнги заломил растерянно брови и невольно оступился. Внезапно вернулся страх. Тот, с которым он впервые оказался здесь. Когда боишься буквально вдохнуть лишний раз, чтобы не вызвать ничье недовольство.       Опасность. Ему снова нужно бояться? Но ведь он только расслабился, только полюбил и подумал, что может жить счастливо рядом с любимым супругом.       Неужели кому-то действительно противно от одного его нахождения во дворце?       — Какой смысл плести злые козни за моей спиной? Что я сделал не так? — прошептал Юнги, подняв дрожащую руку и накрыв бешено колотящееся сердце.       — Я не знаю, Ваша Светлость… — пробормотал Чонгук, подходя к нему и осторожно беря под локоть. — Давайте вы присядете? Выглядите очень бледно…       Кивнув, Юнги двинулся к креслу у окна и медленно опустился в него, обняв протянутую слугой подушечку.       — Опасность грозит только мне? Владыка вне чужих угроз? — спросил он спустя несколько минут глухой тишины.       Одна мысль о том, что из-за него навредят Чимину, вызывала головокружение и тошноту. Да он лучше сам сгинет и добровольно кинется в пасти врагов, чем позволит своему супругу подставляться под удар.       — Мой юный король… Простите мне мою дерзость, но я осмелюсь попросить вас не переживать об этой ситуации. Злые языки были всегда, особенно среди омег. Это вовсе не значит, что вас тотчас попытаются убить, упаси боже. Главное — будьте сильным. Это не последняя такая ситуация. И жизнь во дворце всегда сопряжена с риском.       Приблизившись к Юнги, Чонгук опустился перед ним на колени и сжал нежные омежьи ладони, коснувшись их лбом.       — Мужайтесь, мой король. Вы выдержите. Я это знаю. Рядом с вами наш Владыка, нежно вас лелеющий. А за вашей спиной — мы с Тэхёном. Все будет хорошо. Клянусь.       — Да, ты прав… Что-то я… — нервно хихикнув, Юнги отнял одну ладонь и осторожно коснулся макушки слуги, зарываясь пальцами в мягкие волосы. — Нельзя бояться и бежать. Если я буду прятаться и скулить, то меньше разговоров не станет.       Осторожная, слабая улыбка изогнула губы. И Чонгук улыбнулся тоже — омега ощутил его улыбку тыльной стороной ладони.       — Ну что ты сидишь на полу? Поднимись, пожалуйста.       Чонгук закусил губу, поднимая голову и круглыми глазами смотря в лицо своего господина. Он уже привык, что тот отличается от большей части знатных особ. Но все же необычайно мягкое отношение к слугам поражало. И восхищало. Вызывало неумолимую преданность.       Вновь коснувшись лбом узкой ладони, Чонгук поднялся с пола и замер подле короля, рассматривая его робко. Красивый. Такой нежный и светлый. Ясно, почему Владыка отдал ему свое сердце. Юнги этого заслуживает всем своим естеством.       — Я попрошу тебя вот о чем, Чонгук-и… — задумчиво проговорил омега, прервав мысли слуги и заставив его сосредоточенно нахмуриться. — Будь осторожен, не навлеки на себя ничей гнев. Но постарайся узнать еще немного о том, что говорят. Особенно старые вампиры. Их нападки преследуют меня едва ли не с первого дня, как моя нога ступила на вампирскую землю. Что-то мне подсказывает, что корень зла может идти оттуда. Ах… и наведайся к Сокджину. Передай, что завтра я хочу увидеть его у себя, если ему не сложно.       — Как прикажете, мой юный король, — серьезно отозвался Чон, кланяясь низко, — с вашего позволения, я бы наведался к нему, когда придёт Владыка. Сейчас не стоит вам одному оставаться.       Юнги кивнул с негромким «спасибо» и улыбнулся мягко, да так красиво, что омега невольно заулыбался в ответ заворожённо.       — Не хотите отвлечься? Я могу приказать сделать вам чай, какао или кофе, что пожелаете. Могу почитать вам. Или же вам бы хотелось чем-то ещё заняться до прихода Владыки?       — Знаешь… Когда я был маленьким мальчиком, то очень любил играть в одну игру. Мои братья не звали меня с собой, считая, что слабые омежки вроде меня на такое не способны, — усмехнувшись, Юнги подпер подбородок пальцами и приподнял бровь, плавая в воспоминаниях. — Но очень хотелось. И кормилица рассказала правила, а после стала играть со мной.       — В чем суть игры, Ваша Светлость? — заинтересованно спросил Чонгук, склонив голову к плечу и хлопнув в ладоши. — Я с удовольствием поиграю с вами!       Хихикнув, Юнги отложил подушку в сторону и поднялся. Тонкий палец указал на повязку, и омега широко улыбнулся, предчувствуя смущение слуги.       — «Вода» завязывает себе глаза и начинает перемещаться в поисках других игроков. Пока не поймает. Остальным же дается время, чтобы разбежаться и спрятаться, а после счета они замирают. Однако могут звуками помогать «воде», чтобы облегчить ему поиск. А если он почти поймал, то они могут выскальзывать прямо из рук, убегая. Игра длится до последнего пойманного.       — Звуки… — задумчиво пробормотал Чонгук, потерев подбородок, и просиял, вскинув на омегу лучистый взгляд. — А что, если нам использовать колокольчик? Который у вас над кроватью.       Юнги тут же улыбнулся и кивнул. Чонгук спешно подбежал к королевской постели, взял с крючка над ней колокольчик с ручкой и вернулся к королю, вручая колокольчик ему.       Игра началась. Омежки хохотали, взвизгивали, когда их ловили, и носились по покоям, словно и не было никаких волнений. Юнги ни обо что не запинался, уже отлично ориентируясь в покоях, и даже умудрялся уворачиваться от рук Чонгука, слыша его шаги и чувствуя движение воздуха от перемещений. Чон же, хоть и играл в первый раз, быстро вник в суть и уже спустя пять минут веселился вместе с королем. И когда Юнги в очередной раз поймал его, завалившись вместе с ним на пол и покатившись под хохот и возню, на пороге возник Его Величество. Брови взметнулись вверх. Замерев растерянно, Чимин смотрел на возящихся и пыхтящих, взъерошенных, но счастливых омег. И невольно залюбовался своим, заулыбавшись при виде его всклокоченных волос, румяных щёк и широкой улыбки. Тихо прикрыв дверь, он упёрся в косяк плечом и сложил руки на груди, не желая отвлекать омег. Однако Чонгук заметил его уже через полминуты и замер в ужасе, тут же подорвавшись на ноги и бросившись поднимать растерявшегося Юнги.       Но омега, успокоившись после игры, тут же распознал запах супруга и вскинул голову, улыбнувшись. Чонгук рядом ощутимо задрожал, и он повернулся к нему, сжимая ледяные ладони и слегка встряхивая их.       — Спасибо большое за игру, Чонгук-и. Мне было очень-очень весело. Повторим в другой раз? — мягко спросил омега. Слуга растерянно хлопнул ресницами и поспешно склонился, но ладоней не отнял. — Ну что ты… Просто скажи «да» и беги по своим нуждам. Только помни о моем поручении. А к вечеру я позову тебя.       Закивав, Чонгук выпрямился.       — Да, Ваша Светлость. Спасибо!       И посеменил к двери, склонившись к полу перед Владыкой, что с доброй усмешкой отступил от двери, после запирая ее за спиной слуги и вновь смотря на своего супруга.       А Юнги, развернувшись к нему, вытянул руки вперед и склонил взъерошенную голову к плечу, шевеля пальчиками.       Прыснув, Чимин, покачав головой, тихо рассмеялся, но все же направился к супругу.       — И что это за лохматая прелесть? — шепнул он мягко, касаясь нежно белых пальцев и притягивая омегу к своей груди.       Юнги охнул и заулыбался неловко, потянувшись поправлять волосы, но замер, почувствовав прикосновения альфы. Король мягко прочесывал шелковые пряди и осторожно укладывал их на прежнее место. Невольно омега замлел, зарумянился и отклонил назад голову, мурлыча и подставляясь под касания. Пальцы его сжимали супружеский камзол.       — Во что это вы такое играли? — поинтересовался король, ненавязчиво утягивая юного мужа к постели и усаживаясь на неё, размещая хрупкое тело на своих бёдрах. Юнги заулыбался и начал рассказывать о правилах, переходя на смешную игру с Чонгуком, хихикая весело. А Чимин в это время крыл нежную шейку поцелуями. И в какой-то момент омега внезапно охнул громко и накрыл ладонью саднящее багровое пятнышко, но Владыка отвёл его руку и вновь впился в мягкое горло, чередуя крепкие прикусывания с бутонами темнеющих стремительно меток.       — Ты голоден? — спросил тихо Юнги, легонько вздрагивая каждый раз, как кожу начинало печь от проявляющихся меток.       Владыка замычал неопределенно и откинул его осторожно спиной на кровать, нависнув сверху. Поцелуи продолжили обрушиваться на нежную кожу, расчерчивая ее багровым. И омега невольно покрылся мурашками, поджав пальчики в мягких туфельках. Подняв руку, он зарылся пальцами в волосы короля, перебирая пряди, и тихо хихикнул, когда тот потерся носом об изгиб омежьего плеча.       — Это ты так отвлекаешь меня от того, что творится в замке? — спросил Юнги, стекая ладошкой на щеку альфы и уже двумя отнимая его голову от себя.       Поджав на секунду губы, он притянул его к себе и мягко, робко поцеловал, после тычась в его нос своим с очаровательной улыбкой.       — Но я все равно хочу, чтобы ты рассказал мне…       — Рассказал что? — выдохнул с долей недовольства король, потянувшись вновь к губам Юнги, но тот отстранил его.       — Рассказал, что мне делать с этой ситуацией, — ответил омега, разом огорчившись вновь и вздохнув тяжело, — как мне стоит поступить и что вообще в такой ситуации от меня требуется?       Посерьезнев тоже, Чимин слез с супруга и усадил его аккуратно, беря светлые, мягкие ладони в свои.       — Я передаю тебе управление гаремом, Юнги.       Повисла тишина. Омега распахнул рот растерянно, выгнув брови и шепча тихое «что?».       — Я. Передаю. Управление. Гаремом. Тебе, — повторил вампир и улыбнулся, — мы посовещались с матерью и решили, что это лучший выход из ситуации. До этого ты не имел реальной власти во дворце. Теперь же она у тебя есть. Теперь ты распоряжаешься казной гарема, торговыми связями на его нужды и даже имеешь политический вес, как главный омега замка. Теперь с тобой придётся всем считаться, а твою жизнь охраняет закон. Желаю тебе в этом удачи.       Юнги, поджав задрожавшие губы, склонился, прижавшись лбом к колену супруга, опустившему ладонь на его макушку.       — Мой юный супруг, — позвал он ласково и коснулся губами лба поднявшего лицо омеги, — ты справишься. Я верю в тебя и всегда защищу. Держи спину прямо, а подбородок высоко, единственный возлюбленный короля Севера.       — Когда ты так говоришь, мне кажется, что мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди, мой король… — прошептал тронуто Юнги, изгибая дрожащие губы в улыбке.       Вампир хмыкнул ласково и огладил его щеку ладонью. И Юнги уже сам потянулся к его губам, растекаясь лужицей в крепких, надежных объятиях и млея от ласки, сквозящей в каждом движении, касании и поцелуе Чимина. Нехотя отстранившись, он обнял несомненно прекрасное лицо ладонями и нежно чмокнул кончик королевского носа.       — Тогда мне следует немедленно погрузиться в учебу, чтобы не опозорить тебя и оправдать твое доверие. Да и госпожа Пак… Думаю, мне стоит показать ей, что я занимаю место рядом с тобой по праву. А, значит, следует узнать у лордов, готовы ли книги, — улыбнувшись со смешка вампира, Юнги мягко стукнул его по плечу кулачком. — Ну чего ты… Они сами виноваты, что заикнулись об этом. Так что… Я всего лишь перенаправил их активность в более полезное русло.       Хихикнув сам, омега покачал головой и улегся щекой на плечо супруга, обняв его поперек груди.       — Ты созовешь их для меня? Кажется, то были Ким и Кан — герцоги и управляющие оружейной и торговой гильдиями, да?       — Верно. Умница.       Чмокнув Юнги в лоб, Чимин крепче обнял его, чуть покачиваясь и урча размеренно. Омега и сам прильнул ближе, замурлыкав в ответ.       — Почему бы тебе не потребовать их самому? О твоём новом статусе будет объявлено сегодня, и они не посмеют отказать твоему приглашению. В конце концов, ты не просто омега из гарема, ты законный супруг короля.       Юнги хихикнул, восхищенно повторив «законный супруг», и уткнулся носом в грудь альфы, даже не заметив, что в покои тихонько юркнул Чонгук, поставивший на журнальный столик поднос с чаем на двоих и сладостями и тут же вышедший обратно за дверь.

***

      Так супруги провели остаток дня вместе, болтая и нежась в постели. А когда наскучило, Юнги утянул Чимина играть. И тот, сперва бурча и отказываясь, заявляя, что это не по его статусу, после вошел во вкус и с хищным рычанием ловил хихикающего счастливо омегу по всем покоям.       А вечером, как и пророчил Владыка, был созван внеочередной Совет лордов, на который пригласили и представителей королевского гарема.       И Чимин, обнимая стоящего с гордо поднятой головой Юнги, объявил о передаче всех прав в управлении омеге. Сказать, что вампиры были в шоке, ничего не сказать. Особенно сей факт неприятно удивил омег гарема. Однако никто не посмел возразить своему Владыке. Вампиры, задавив возмущение, склонили головы перед королями.       А Юнги, улыбаясь уголками губ, выступил вперед, сложив ладони у живота, и честно сказал, что пока не надеется на безоговорочное уважение и подчинение, потому что все же не проявлял себя никак ранее. Однако он желает сделать все, чтобы не упасть в грязь лицом и стать достойным омегой короля. Уточнил у присутствующих лордов по поводу обещанных книг, на что те отозвались положительно, сообщив, что уже завтрашним вечером стопки будут ждать его в библиотеке. И тогда Юнги с улыбкой и красиво склоненной головой поблагодарил их, выражая признательность и обещая, что не забудет сей добрый поступок.       А после, с подсказки супруга, повернулся к госпоже Пак, чье место во главе гарема занял, и прижал кулак к груди, почтительно присев в легком поклоне. Вампирша тут же отозвалась с просьбой оставить это, однако омега покачал головой и при всех выразил благодарность за оказанное доверие. И попросил оказать содействие в наставлении. И, ко всеобщему удивлению, потому как вампиры знали характер Бао, женщина ответила согласием, позволив себе осторожную улыбку уголком губ.       И Чимин, накрывший плечи супруга ладонями, благодарно кивнул матери.       А после распустил Совет, желая всем отдохнуть хорошо и уводя своего омегу в собственные покои, гордясь им и сейчас ни на миг не жалея, что принял решение доверить ему власть.