Infliction

***

      Шли дни. Юнги потихоньку учился по книгам, старательно запоминая историю и право. По вечерам иногда ему помогал Чимин.       Гарем тоже вёл себя, на удивление, хорошо. Они беспрекословно слушались приказов юного короля, пока ещё робких и больше похожих на просьбы, но крепнущих с каждым новым днём. Юнги постепенно приноровился к управлению казной и покупками, разобрался в кухне, тканях и прочем.       И так же постепенно он вновь становился грустным и вспоминал их с Владыкой ссору. Каждый раз, когда чуткий слух улавливал тэхеновы шаги неподалёку, а нос ощущал отголоски его запаха, сердце стискивала боль. Королевский омега скучал по верному другу и разрывался между желанием вновь быть близкими и страхом новой ссоры. Ещё один такой ад он не выдержит. Он слишком любит короля. Именно поэтому Его Величество до сих пор не знает, как горько его супруг плачет по ночам, скучая по другу, и как тоскует его сердце по родному теплу, никак не связанному с физическим.       Чонгук, в очередной раз слыша из своей комнаты тихие всхлипы юного короля, стискивает подушку и съёживается, жмурясь. От одной мысли, сколько в прачечной окровавленных повязок и наволочек, жгло глаза слезами. Обычными, в отличие от королевских, что приносят их владельцу боль. Кто сказал, что плакать кровью — это не больно? Больно. Очень даже больно. И сердце вампира разрывалось от этого. Настолько, что в один день он не выдержал и сам пошёл ко Владыке со слезами на щеках, дрожащими губами и решимостью в глазах. Либо он поможет своему господину, либо сам поставит себя под риск, но будет организовывать ему встречи с дорогим другом.

***

      — Войдите.       Выдохнув судорожно, Чонгук толкнул решительно дверь и вошел в кабинет Владыки, склонившись к полу. Вампир окинул его незаинтересованным взглядом, вернув его пергаменту. Однако узнавание в вошедшем слуги любимого супруга, пришедшее с опозданием, заставило вновь поднять голову и отложить перо.       — Что-то случилось с Юнги? — спросил хмуро он, поджав губы.       Омега вздрогнул и осторожно выпрямился, не подняв, однако, головы, пока не разрешили.       — Отчасти, Ваше Величество. Я не должен вмешиваться в подобное, но, умоляю, выслушайте меня, — прошептал Чонгук дрожащим голосом. Но с каждым словом он креп и становился увереннее. Ради счастья своего юного господина омега будет сильным. — Мой Владыка, я пришел к вам в тайне от Его Светлости. Но я не могу более выносить его слезы. Каждую ночь, несмотря на счастье днем, юный король горько плачет от рвущей сердце тоски, — поджав губы, Чонгук протянул руки, держа на раскрытых ладонях окровавленную повязку, которую сегодня заменил Юнги на чистую. — Еще раз прошу простить мою дерзость, но я правда очень беспокоюсь о здоровье господина. Его глаза… от стольких слез им становится хуже. Веки, и без того искалеченные, покрылись сеткой воспаленных капилляров. Ему больно, мой Владыка… И, думаю, вы должны знать о причине его слез. Вы можете прямо сейчас велеть выпороть меня или даже казнить за мои слова, но… Ради счастья моего короля я готов получить наказание. Прошу вас, Ваше Величество, поговорите с ним. Услышьте его. И… верните ему возможность общаться со старым другом. Он ему необходим…       Умолкнув, Чонгук рухнул на колени и опустил ниже голову, но рук не убрал, вынуждая вампира смотреть на нежный шелк, пропитанный кровью.       Чимин напряг челюсть, а образ его весь оледенел.       — Возвращайся к своему господину. Не смей более покидать его, — отрезал он, окинув дрожащего слугу леденящим душу взглядом, — и не вздумай поднимать эту тему вновь.       Чонгук бесстрашно вскинул голову, вперив в Чимина умоляющий взгляд.       — Ваше Величество…       — Молчать! — Чимин приподнял истинно повелительным жестом ладонь, окидывая омегу презрительным взглядом. — Как ты смеешь оспаривать мои решения, слуга? Думаешь, я не способен наказать тебя? Что раз я мягок по отношению к Юнги, то и ты в безопасности?       Чонгук стиснул зубы и опустил голову, шепча тихое «нет, Ваше Величество», и, поднявшись, положил повязку на рабочий стол короля, спиной попятившись к выходу и уже в дверях краем глаза замечая, как вампир берет в руки окровавленную ткань и сжимает ее в кулаке.       А в это время в другом крыле замка юный король сидел в куче мягких подушек, скользя кончиками пальцев по страницам книги. Однако мысли то и дело соскальзывали с текста на совсем иное. А именно на разговор с шаманом на минувшей неделе.       После ритуала, когда омега испытал жуткий стыд, он долго не мог решиться увидеться с Сокджином. Однако спустя время понял, что тот был прав. Если бы ему заранее сообщили о том, что его ждет, то он бы зажимался, стеснялся и вряд ли бы дался в руки. А так, пусть нервно и с испугом, но он позволил провести ритуал, искренний в своей естественности.       К тому же в замке начались волнения, так что разговор с шаманом был необходим юному омеге. И с помощью Чонгука, который передал приглашение ему, встреча состоялась.       Сокджин пришел к королю, когда тот был на прогулке в саду. И они долго сидели в тени беседки у канала, разговаривая. Шаман извинился вновь за ритуал, объяснил подробно его смысл, чем успокоил. А Юнги, в свою очередь, извинился за свой испуг и поведение на торжестве, когда сторонился и дичился. И после этого они перешли к обсуждению блуждающих по замку сплетен, что не утихли даже после назначения Юнги главным омегой гарема.       Сокджин, с позволения своего господина, предложил не обращать внимания, назло всем идя вперед, вскинув голову. Сказал, что видит светлое будущее для него, если он не будет сдаваться и прятаться за спиной своего величавого супруга.       И Юнги послушался.       И тут же дела пошли в гору. Омеги гарема, если не приняли его, то стали слушать его. Госпожа Пак, сдержав обещание, помогала ему в изучении необходимых навыков главного омеги замка, руководила аккуратно слепым супругом сына и присматривалась к нему, отмечая для себя, с удивлением, что тот хорошо справляется.       Лорды-советники так же переменили свое мнение на его счет. Встречая юного короля в коридорах замка, они склонялись к полу, интересовались делами и здоровьем, а после желали хорошего дня и так же с поклоном удалялись.       Дважды уже Юнги выбирался из замка вместе со свитой из омег гарема, госпожой Пак и Чонгуком в сопровождении гвардейцев, чтобы встретиться с руководителем ткацкой гильдии. Из разговоров омег юный король знал, что те желают обновить бальные наряды, и решил сделать им маленький подарок, конечно, с позволения любимого супруга. И лучшие ткани были отобраны с помощью лорда. Им же организована была доставка в замок с подарком от него самого для королевского омеги, что очень тронуло сердце Юнги.       И тогда решил он, что останавливаться не стоит. Нужно заканчивать обучение, чтобы быть уверенным в своей позиции в замке. И каждый день он часами оседал в библиотеке, читая. И три раза в неделю к нему присоединялся супруг.       Как и сейчас.       Захлопнув книгу, Юнги улыбнулся тепло и обернулся, вскидывая лицо и тут же ощущая прохладную ладонь Чимина на щеке.       — Здравствуй… Ты раньше обычного. Закончил дела?       — Не совсем, — вздохнул король, огладив щеку супруга и соскользнув ладонью на шею, — понадобилась пара книг. Хотел отправить слугу, но вспомнил, что ты скорее всего тут, и решил сходить сам.       Склонившись к улыбнувшемуся Юнги, Чимин чмокнул его в макушку и приподнял его голову за подбородок, скользя губами по повязке. Пахло железом и травами. Отстранившись, Его Величество улыбнулся и накрыл ладонью макушку омеги.       — Не перетруждайся. И допоздна не засиживайся. Сегодня я жду тебя.       Чимин в последний раз огладил макушку юного супруга и отошёл к шкафам, выхватывая нужные книги и покидая библиотеку.       Дождавшись хлопка дверей, Юнги вздохнул и покачал головой, вновь открывая книгу и уже сосредоточенно углубляясь в ее изучение.       Через несколько часов за ним пришел Чонгук, говоря, что обед готов и слуги ждут приказа, чтобы подать его. Убрав книгу и поднявшись, передав Чону плед, Юнги аккуратно размял шею и откинул с повязки рассыпавшуюся челку. А после, уложив ладонь на локоть слуги, с улыбкой кинул негромкое «идем» и направился в столовую.       Чимин не пришел. Это немного расстроило, но Чонгук передал ему от слуг Владыки, что вновь пришли дурные вести с границы. И Его Величество сейчас завален делами.       Поджав губы, Юнги опустил голову, перебирая пальцами по ножке бокала. Снова война дышит им всем в затылки. Снова Чимин напряжен и обеспокоен. Возможно, грядет очередное долговременное расставание… Покачав головой, прогоняя удручающие мысли, омега вернулся к еде, а после, поблагодарив слуг и попросив передать личную благодарность поварам, направился на прогулку.       Госпожа Пак пожелала увидеться с ним, если у него будет время и ответное желание. И раз Чимин до вечера занят, Юнги решил встретиться со свекровью, тем более что отношения их за последнее время несколько улучшились.

***

      — Здравствуй, Юнги, — негромко молвила Бао, стоя у витражного окна и потягивая размеренно чай.       Омега присел в вежливом поклоне и пошёл на голос и запах женщины, остановившись в паре метров от неё.       — Вы хотели меня видеть, госпожа? — поинтересовался Юнги, склонив голову к плечу. — К слову, я бы тоже хотел обсудить с вами пару вопросов.       — Деловой какой, — хмыкнула беззлобно мать короля и направилась к кофейному столику, присаживаясь на обитый парчой стул и по-королевски закидывая ногу на ногу.       Чонгук подвёл Юнги к столику, помог сесть и сделал шаг назад, вновь склонив голову и робко улыбнувшись благодарности короля.       — Смею предположить, что у нас одна и та же причина этой встречи. Ты ведь хотел поговорить о действиях в случае войны, верно?       — Вы совершенно правы, — улыбнулся Юнги, сцепив пальцы перед собой на столе. — К счастью, мне не предстало случая пережить войну. Так что я не осведомлен в том, что делает королевская семья в случае прямой угрозы государству. Я не очень обеспокоен за свою жизнь, скорее меня тревожит судьба Чимина. Но он — король, и тут не так много вариантов исходов событий.       Грустно хмыкнув, омега повел плечами и склонил голову к плечу, подняв лицо и повернув его в сторону молчащей женщины.       — Я полагаю, что во время его отбытия на фронт, королевство останется под моей опекой и опекой Совета лордов. Народ явно будет всевозможно обезопасен. И королевская семья тоже должна. Так что… мне интересно, в замке ли мы с вами будем пережидать эту напасть или же есть место, куда предстоит отправиться?       — Есть такое местечко, о котором знает только королевская семья и несколько приближенных лиц. Резиденция, предназначенная как раз… Церемониймейстер? Вам что-то нужно? — женщина выгнула брови, почуяв запах вампира.       Тот вышел из соседнего помещения и поклонился королю и госпоже, улыбнувшись тепло и уважительно.       — Нет-нет, госпожа, у меня не было цели вас побеспокоить, я всего лишь занимался ежедневной чисткой инструментов, — Хосок показательно приподнял пыльную влажную тряпочку, — прошу прощения, что потревожил. Я могу продолжить работу или мне стоит оставить вас наедине?       — Второе, — кинула Бао, отвернувшись от церемониймейстера, и тот, вновь поклонившись, послушно удалился.       — Так вот, — продолжила она, когда шаги стихли, — резиденция находится в горных лесах и тщательно спрятана. И предназначена она как раз для таких ситуаций, когда грядёт война. Она, в сравнении с замком, небольшая, но предназначена именно для гарема и личных слуг, а не для всех жителей замка.       — Что же насчет остальных? Они остаются в замке под охраной или распускаются по домам, ежели те имеются? — уточнил Юнги, повернув голову в сторону ушедшего Хосока. Поведя носом, омега повернул лицо к свекрови, ожидая ответа.       — Решение остается за ними. Конечно, в случае войны замок остается одним из самых безопасных мест королевства, однако враги целенаправленно могут наступать, и тогда горстка слуг просто не сдержит осаду и пострадает. Так что мы за то, чтобы слуги разъехались, — произнесла вампирша, подхватывая чашку с остывшим чаем и тут же взмахом кисти прося слугу заменить его.       Кивнув, Юнги задумчиво коснулся кончиками пальцев своих губ. Что-то упорно грызло изнутри. Словно некое дурное предчувствие, будто он упускает нечто действительно важное.       — Неужели омеги остаются одни в такое опасное время? — уточнил он, нахмурив брови.       Женщина помолчала, а после ответила, что отряд гвардейцев непременно отправляется с ними, чтобы сопроводить в безопасности и защитить. А также некоторые лорды и приближенные альфы к Владыке в курсе месторасположения резиденции и могут в любой момент приехать на подмогу. Вновь кивнув, Юнги вздохнул и повернулся к Чонгуку, подняв руку. Тот осторожно перехватил господские пальцы, сжав их мягко. И омега улыбнулся, прося принести подарок для госпожи. Чонгук тут же засуетился, откланявшись, и убежал. А Бао удивленно распахнула глаза, лепеча недоуменное «не стоило, что еще за подарок».       — Грядет война, госпожа, и у меня есть некое дурное предчувствие. А мне известно от супруга, что не далее, чем через месяц, ваш день рождения. Вы можете не открывать сейчас или не принять вовсе, но я правда хотел сделать вам приятно. Не видьте в моих действиях злых умыслов или попыток подмазаться — я правда искренен. Вы — мать моего любимого. Я очень хочу, чтобы все недомолвки между нами канули в лету, — улыбнувшись тепло, Юнги принял из рук вернувшегося Чонгука сверток, перевязанный красивой лентой и украшенный сверху маленьким букетиком сухоцветов. — Я не постеснялся узнать, что госпожа любит вышивку. Это обрез лучшего шелка, мотки нитей, бисер и новые пяльца.       — Ох, мальчик… — покачав головой, Бао приняла свёрток и раскрыла его аккуратно, вытянув ткань и расправив ее. — Это действительно хороший подарок. И шёлк превосходного качества. Спасибо.       Потянувшись через стол и сжав благодарно ладонь юного короля, Бао улыбнулась уголками губ и передала подарок своему слуге, наказав отнести его в ее покои. Слуга с поклоном удалился. Женщина проводила его взглядом и повернулась к Юнги, вновь посерьёзнев.       — В общем, пора готовиться. Тебе нужно будет определить количество слуг, которые с нами поедут, и решить вопросы с питанием. Кроме того, нужно начать экономить на нуждах гарема. Если действительно грядёт война, то Его Величеству понадобятся все возможные средства казны.       — Да, я понимаю, — тоже став серьезнее, Юнги выпрямил спину и расправил плечи. — Я закончил изучение государственности и уже переговорил с Чимином насчет казны. Мы решили, что гарему будет достаточно одной сотой ежемесячного начисления. И я уже уведомил гильдии о том, что необходимо начать подготовку. А сейчас, выслушав вас, я думаю организовать поставку в саму резиденцию. Рассчитываю на ваше содействие. Переговорите с фуражирами от моего имени, госпожа?       Бао кивнула, взяв на себя также ответственность перебрать гвардейцев, которым можно спокойно доверить десяток шумных омег. Хихикнув, Юнги сам накрыл ладони женщины и мягко сжал их.       — Давайте сделаем все, чтобы помочь ему в этой войне. Он — не один. И сейчас за ним не только королевство, но и мы с вами, его семья.       — Мне нравятся твои слова, — хмыкнув, Бао сжала пальцы омеги в ответ и поднялась, — пожалуй, прикажу пригласить ко мне фуражиров столицы. Я тебя покину, если ты не против. Не помешает заняться подготовкой как можно скорее.       Получив в ответ кивок, женщина приподняла уголок губ и величаво удалилась, а Юнги выдохнул спокойно и промокнул висок платочком из нагрудного кармана, тихо жалуясь Чонгуку, что его такие разговоры и темы выматывают.       — Я могу подать вам какой-нибудь бодрящий отвар, — предложил заботливо омега, подставляя королю локоть. Тот слегка сжал его и кивнул, улыбнувшись благодарно. — Думаю, крепкий чёрный чай даст вам сил, а мята успокоит после таких тяжелых тем. Как вам вариант? Или у вас есть особые пожелания?..       — Думаю, я бы выпил что-то такое, чтобы крепко поспать до вечера. Сегодня меня пригласил супруг… — почувствовав, что щеки загорелись смущенным румянцем, Юнги неловко кашлянул и сжал чужой локоть. — Прости. Неловко о таком… — пробормотал он, надув губы.       Чонгук хихикнул тихо, тоже покраснев. Понятно даже дураку, зачем Его Светлости крепкий сон перед ночью в покоях супруга. Качнув головой, омега предложил чай с ромашкой, душицей и лимонной мятой. И король согласился, улыбнувшись тепло.       — И ванна… Попросишь у Сокджина каких-нибудь вкусно пахнущих отваров? Мои, кажется, на исходе.       Вновь приняв просьбу, Чонгук улыбнулся и стал перечислять по памяти, какие сборы есть у шамана. А после, заведя короля в его покои и устроив его в кровати, побежал на кухню за чаем. И только убедившись, что Его Светлость выпил все до капли и уснул, поправил теплое одеяло, укутав его, и покинул покои, направившись торопливо к шаману.       К вечеру юного короля пришлось все же разбудить. Требовалось подготовить его к ночи с Владыкой, и Чонгук тщательно омывал сонного, взъерошенного господина ароматными мылами. Тот, пытаясь взбодриться, вяло подавал конечности слуге, каждые десять секунд растекаясь по бортику полудохлой жижей. Впрочем, после умывания и сушки волос он чуть взбодрился, и укладку ему делали уже бодрому. А Чонгук волновался за свою работу как в первый раз, понимая, что все эти сборы зависят только от него и в случае чего Юнги не сможет подсказать, нравится ли ему, как он выглядит, или нет. Вскоре юный король направился к супругу.       — Мой господин, — тихо прошептал вампир, привлекая внимание омеги, — во сколько мне завтра забрать вас из покоев Его Величества?       — Ближе к полудню, — так же негромко отозвался Юнги, замерев перед дверью, за которой отчетливо ощущался запах супруга.       Чонгук поклонился, и слуги Владыки отворили двери, пропуская юного короля в покои. Чон вздохнул и развернулся, встречаясь взглядом с полными тоски глазами Тэхёна и сочувственно заламывая брови.       А Юнги, сделав несколько небольших шагов, остановился и завертел головой. Кажется, Чимин до его прихода разрезал покои шагами. Закусив намазанную бальзамом губу, омега принюхался и развернулся в сторону ванной комнаты, где сейчас запах супруга ощущался ярче всего.       Осторожно толкнув дверь, он прижался плечом к косяку и сложил ладошки на груди.       — Чимин-а… Все хорошо? — мягко спросил он, вздрагивая, когда через несколько секунд тишины сильные руки дернули его на себя, прижав к крепкой груди. — Эй… Я тут… — прошептал омега, оглаживая кончиками пальцев шею супруга и касаясь его щеки. — Устал?       В ответ — хриплое «зверски», и Юнги грустно опустил уголки губ, обнимая вампира. И тот, будто эти объятия могли исцелить, прижался тесно, сцепив руки на покатой пояснице и уткнувшись носом в приятно пахнущие волосы.       — Ничего… Это все временно. Непременно закончится, и все будет хорошо, мой любимый… — продолжил мягко мурчать омега, делая осторожные шаги назад, когда Чимин, не отпуская его, двинулся в спальню.       — Помоги мне забыться… — прошептал король, опуская супруга на постель и подминая под себя.       Юнги со вздохом улыбнулся мягко и провёл носом по щеке вампира, чмокая невесомо под ухом. Чимин выдохнул хрипло от пробежавшей по позвоночнику сладостной дрожи, отозвавшейся приятным онемением в загривке, и прижался губами к распахнутой шее. Внезапно пальцы омеги проскользнули меж его челюстей, размыкая их, и второй рукой он прижал Владыку за голову ближе, подушечками отодвигая губы с острых клыков. И Чимин пробил мягкую кожу послушно, мелкими глотками залакав сладкую кровь, пока Юнги медленно обмякал под ним, проваливаясь в удовольствие. Сквозь шорох ткани по паркету Чимин оторвался от манящего горла, тщательно зализал укус, и припал к голой груди выгнувшегося навстречу супруга.       — Ты так красив… Безбожно… Я никогда не привыкну к этому, — шептал он, зацеловывая нежные грудки и разминая языком тугие горошинки сосков, — никогда не перестану это твердить…       — Не переставай… — пробормотал чуть опьянено Юнги, выгибаясь от щекочущей ласки и прохладного дыхания. Зарывшись пальцами в волосы вампира, он мягко потянул его на себя, чуть сжав пряди, и прижался к влажным губам.       Вкус собственной крови ощутился на языке. Но он уже привык к этому, получая какое-то странное удовольствие от этого. Чимин тут же углубил поцелуй, наваливаясь на него. Холодные ладони скользнули по тонким запястьям, и он обхватил их, прижимая к кровати над головами. Пальцы трогательно переплелись, сжавшись в крепкий замочек.       И Юнги, хныкнув в губы супруга, подтянул колени выше, сжимая бока вампира бедрами. Тот сделал волнообразный толчок, сорвав судорожный выдох. А после подался назад, утягивая омегу за собой, и сел на пятки. Юнги оказался сидящим на плотных бедрах и сцепил щиколотки на пояснице Чимина, вцепляясь подрагивающими пальцами в ворот свободной рубахи и торопливо расстёгивая ее, чтобы после прижаться к голой груди своей.       — Какой нетерпеливый, — проурчал король, придерживая активного супруга под поясницей и наблюдая за его лицом и пальчиками.       Тот выругался тихо, застряв пуговицей в тугой петельке, и, не выдержав, рванул ворот в стороны, отрывая безбожно жемчужины. Те простучали по шелковому покрывалу королевской постели, оседая на нем перламутровыми точками, и спустя секунду застучали дробью по полу, смахнутые рукой вампира. Юнги закусил губу и внезапно припал ртом к груди мужа, вслепую выискивая холодный сосок и сжимая его губами. Зубы слегка стиснули бусинку, и омега заерзал, сползая с коленей Чимина, не отрывая рта от его широкой гладкой груди.       Самозабвенно скользя губами и языком по бронзовой коже, Юнги глубоко вдыхал терпкий, обжигающий запах, покрываясь мурашками от него и от потяжелевшего дыхания альфы. Его ладонь легла на светлую шею, чуть сжав под челюстью, и подняла омегу на колени, подтягивая к себе для глубокого поцелуя. Язык широким мазком прошелся по припухшим омежьим губам, собирая слюну, и скользнул на шейку, вновь зализывая укус.       А Юнги, тем временем, скользнул ладонями на плотные бедра супруга, оглаживая обтянутые тканью мышцы и скользя кончиками пальцев около паха, где все уже было напряжено и ждало внимания.       Впрочем, юный король и не думал обделять им Чимина. Поднявшись на колени, он обвил его талию руками и прижался грудью к груди, не в силах оторваться от мягких, прохладных губ, что согревались поцелуем. А после скользнул ладонями на пояс брюк, расстегивая их и забираясь под белье под довольное урчание своего альфы.       — Умница… — проурчал король, зарывшись пальцами в волосы мужа, поглаживая поощрительно.       Юнги муркнул довольно, улыбнувшись, и решительно вытянул горячую плоть из брюк, стягивая белье под мошонку и обхватывая ствол горячими, влажными пальцами.        Чимин выдохнул сбито и запрокинул в удовольствии голову, а омега тут же прижался к раскрывшейся шее, покусывая ее на манер супруга, словно бы подражая ему в своей страсти.       — Ты маленький вампиренок?.. — по-доброму хохотнул альфа, гладя юного короля по загривку.        Тот улыбнулся в покрытую слюной и поцелуями шею и вгрызся тупыми зубками чуть сильнее, беспощадно тиская член Владыки в мокрой, скользкой ладошке.       — Ты пометил меня, на мне твой запах и твои метки… — пробормотал Юнги, притираясь носом под челюстью вампира и целуя острую косточку челюсти. — А я не могу так. Ты мой, но будто и нет… И мой запах долго не держится на тебе.       Чуть отстранившись, он надул возмущённо губы и мягко очертил подушечкой большого пальца влажную головку, растирая сочащуюся смазку. Чимин выдохнул сипло и тихо хохотнул, обхватывая его лицо, пальцами аккуратно сжав щеки.       — Все знают, что я твой, — проурчал он, притянув лицо супруга ближе и лизнув его губы. — Для этого не нужна метка.       — Я слышал… — тихо выдохнул Юнги, чуть нахмурившись и скользнув к основанию горячей плоти, мягко перебирая пальцами по напряженным венкам. — Омеги гарема ждут, когда ты откажешься от меня, предпочтя их. Это… неприятно. Я стараюсь не слушать, но все же… Будто никто всерьез не воспринимает то, что я могу быть желаннее их в постели.       Вздохнув и качнув головой, освобождая лицо от чужих пальцев, юный король слабо улыбнулся и умолк, возвращаясь к ласке. Подавшись вперед, он вновь прижался к крепкой груди губами, медленно опускаясь ниже. Вот только Чимин, пусть и жаждал продолжения, остановил его, возвращая лицом к лицу.       — Прости, не к месту я начал. Мне не стоило…       — Не в этом дело, — альфа покачал головой и коснулся губ юного супруга, плавно стягивая с него повязку. — Юнги. Запомни раз и навсегда. Я твой. Ты — мой, а я — твой. Ни одна омега гарема не сравнится с тобой. Пусть говорят, что хотят. Пусть ждут, чего хотят.       Улыбнувшись мягко, Чимин прижал к груди Юнги, уткнувшись губами в его макушку.       — Они не представляют, насколько ты для них опасен. Насколько им надо с тобой считаться. Насколько ты желаннее них. Ты — первый и единственный, о чьём удовольствии я думаю больше, чем о своём, — улыбка Юнги чувствовалась шеей, — так что не давай дурным сплетням задеть тебя. Я твой.       — Ты — мой… — прошептал сдавленно Юнги, ощущая такую знакомую резь под веками.       Чимин, кажется почувствовавший запах крови, тут же отстранил его от себя и накрыл его губы поцелуем, отвлекая. И Юнги отдался этому поцелую, забывая обо всем, что тревожило. Забывая, кажется, о целом мире.       Обвив шею любимого, он прижался к нему и спустя минуту ощутил лопатками чуть остывшее одеяло, выгнувшись и оторвавшись от чужих губ с тихим чмоком. Чимин осторожно слизал таки соскользнувшую по щеке кровавую слезинку и опустился ниже, стягивая остатки одежды с них обоих. А после вновь накрыл юное, теплое тело своим, возвращаясь к обоюдной ласке.       — Я люблю тебя… — выдохнул едва слышно Юнги, сидя на бедрах опершегося на спинку кровати Владыки и плавно скользя влажными ягодицами по твердой плоти, дразня и подогревая их возбуждение. — Мой Чимин…       — Твой… — отзывался хрипло король, стискивая пальцами сочные розовые бёдра и двигая их по своим.       Юнги улыбнулся дрожащими губами и прогнулся в пояснице, заведя руку за спину. Тонкие пальцы прижали толстую, твёрдую плоть к расщелине, и омега закрутил плавно бёдрами, разминая дырочку головкой и вымазывая ствол в ароматной смазке.       — Давай же…       И Юнги послушался. С судорожным выдохом он плавно насадился на член супруга, опав ягодицами на его бёдра с влажным шлепком. Пальцы альфы сильнее стиснули мякоть мягких ляжек под довольное рычание.       Закусив задрожавшую губу, омега всхлипнул и заерзал на напряженных альфьих бедрах, сжимая в себе плоть. Чимин рычал, тиская его ляжки, оглаживал ягодицы и скользил по узкой талии. И шептал хрипло подбадривающие вещи, восхваляя своего юного супруга, возбуждая его сильнее похвалой, отчего смазка заливала вампирские бедра, даже несмотря на его член внутри омеги.       Закивав на вопрос, может ли он начать двигаться, Юнги уложил ладони на плечи короля и приподнялся, соскальзывая с его члена под тихий стон и хлюп смазки. А после вновь насадился до хлопка ягодиц о чужие бедра.       Чимин подхватил его под мокрые ягодицы, помогая, и омега задвигался, постепенно ускоряясь, и запрокинул голову, открыв для супруга доступ к своей шее.       Оскалившись после хриплого и молящего «укуси», Чимин нахмурился напряжённо и упёрся переносицей в шею омеги. Тому не понравилось это, и он вновь надавил пальцами на губы супруга, раскрывая его рот. Кажется, юный король слишком нетерпелив. Ухмыльнувшись, Чимин покачал головой и все же прокусил вновь податливое горло. Юнги застонал сладко, отчего кровь побежала сильнее, и с силой стиснул в себе мужа, заставляя его зарычать дико. Наркотик растекался по омежьей крови, туманя рассудок и разнося невероятную эйфорию по ватным конечностям. Но самый эпицентр удовольствия концентрировался в животе, там, где, если надавить ладонью, можно почувствовать упругие толчки и круглую головку альфьего члена.       Надолго омеги не хватило. В какой-то из аритмичных, мощных толчков он содрогнулся и выгнулся дугой, опадая лопатками в руки мужа, ускорившегося до предела. Громко выстанывая любимое имя, плача и улыбаясь, Юнги кончал долго и сладко, заливая белесым собственные грудь и лицо под восхищенным, разгоряченным и диким взглядом Чимина.       А после вампир притянул его к себе, слизывая языком белесые потеки с подбородка, и опрокинул его осторожно на спину, нависнув сверху, но не покинув дрожащее тело. Юнги слабо простонал, запрокинув голову, от смены угла, и стиснул пальцами плечи Владыки, кусая губы.       — Тебе хорошо со мной? — проурчал Чимин, вновь припадая к белой коже губами и языком, и задвигался в особо чувствительном сейчас теле. — Юнги, тебе хорошо подо мной?       Закивав и трогательно заломив брови, омега хныкнул и притянул супруга ближе, пряча лицо в его плече. Вампир коротко, мягко усмехнулся и стал вновь набирать темп, подгоняя свое возбуждения и стремясь к оргазму.       И Юнги, пусть и сам еще не до конца пришел в себя, так хорошо сжимался на каждом толчке, скользил губами по крепкой шее и плечу и стонал на ухо Владыки, отчего тот рычал громче, а двигался быстрее.       Пока внутри все не свело обжигающей судорогой, а нутро не начало наполняться вампирской спермой.       Вздрогнув и вновь забившись в оргазме, Юнги вскрикнул и вцепился зубами в плечо супруга, мыча сдавленно и ощущая, как узел до легкой боли растягивает натруженную дырочку. Но вот Чимин выскользнул из него, не позволяя случиться сцепке, а из омеги толчками полилась его сперма, мешаясь со смазкой и пачкая кровать.       Дыша тяжело, хрипло, альфа нависал над юным мужем, не сводя чёрного взгляда с его искаженного удовольствием лица. Того потряхивало, он скулил и дёргал бёдрами жалко, словно слепой котёнок. Иронично. Опустив руку меж их тел, он собрал пальцами дикую смесь жидкостей и поднёс их к губам омеги.       — Открой рот.       Юнги вздрогнул и послушно разомкнул губы, тут же вытягиваясь стрункой, ощущая терпкую солоноватость на языке, а ноздрями — смесь природных запахов. Язык его скользнул меж фаланг, и он обхватил альфьи запястья, вцепляясь в них крепко и вылизывая тщательно пальцы, ощущая всем естеством, насколько его королю это нравится.       Зажмурив искалеченные веки, Юнги выдохнул через нос и медленно соскользнул с влажным чмоком с пальцев вампира. Тот довольно ухмыльнулся и заурчал, склоняясь и невесомо касаясь губами век. Улыбка изогнула дрожащие, припухшие губы.       — Все хорошо?       Кивнув, Юнги поднял слабые, будто ватные руки и обвил шею любимого, укладывая его на себя и обмякая под сильным телом. Чимин сгреб его в охапку и подмял под себя, утыкаясь в истерзанную шею носом и затихая. И, лишь когда Юнги остыл и начал подмерзать, Владыка отстранился, беря его на руки и относя в ванную комнату, предварительно окликнув слуг, чтобы сменили грязную постель. А сам вместе с омегой опустился в купель, укладывая кроху на свою грудь и мягко принявшись разминать его бедра и спину, губами скользя по румяным щекам.       — Ты какой-то совсем тихий. Настолько устал? — негромко поинтересовался альфа.       Юнги тихонько покачал головой, скользя пальцем по груди Его Величества.       — Просто… Задумался… — прошептал он и съёжился в объятиях мужа сильнее.       Стоило улечься желанию, голову омеги вновь атаковали дурные мысли, страх. Жуткое предчувствие душило. Боже, как он боялся потерять своего супруга… Как боялся, что однажды его приведут к мертвому телу. К телу самого близкого, ставшего родным до смешного быстро. Никогда и никого он так сильно не любил, и никто не любил так сильно его самого. Ни отец, ни прислуга. Лишь кормилица относилась как ко внуку, да Тэхён считал его братишкой. Чимин — первый, кто рассказал, как в ы г л я д и т мир вокруг. Научил видеть без глаз. Вбил в голову осознание, что он — слепой и слабый — не хуже других. Что и его можно любить.       Сердце щемило невыносимо. Слёзы жгли глаза, по позвоночнику бежал мороз. Осознание, что все, что он приобрёл, что заставляет его ж и т ь, а не существовать, может исчезнуть в любую секунду, причиняло невыносимую боль. Боль, с которой он справляется только пока его обнимают родные крепкие руки.       — Ты не представляешь, насколько сильно я тебя полюбил… — дрогнувшим голосом едва выдавил Юнги, стиснув кулак на груди супруга. Тот напрягся, ощущая нарастающую бурю в душе омеги, и крепче обнял его, шепча хриплое «тише, я здесь». Закивав, юный король сжался сильнее и прижался ближе. — Ты стал для меня моими глазами, моя душа в твоих руках, мое сердце бьется лишь для тебя. Я не вынесу, если ты вдруг исчезнешь из моей жизни. Ты — самый близкий мне, моя семья. Я так боялся ехать к тебе, когда узнал… Так страшился умереть от твоих рук. Но… ты мое все, Чимин. Я весь твой, абсолютно.       Всхлипнув, Юнги зажал рот ладошкой и покачал головой с тихим «прости». Чимин же, заурчав и сев ровнее, поднял его и притянул к себе ближе, убирая ладонь и зацеловывая умытое кровавыми слезами личико.       — Что тебя беспокоит, моя душа? Расскажи мне, — прошептал он, действительно беспокоясь.       А Юнги не знал, что сказать. Не знал, стоит ли и готов ли. Но… В груди все давит от дурных мыслей и предчувствий. Что, если Чимин уедет и больше не вернется к нему? Что, если он больше никогда не сможет открыться для него полностью? Он не простит себя, если не сделает этого.       — Всю свою недолгую жизнь я был ошметком… грязным клеймом на роду Мин, — выдохнул хрипло, едва различимо Юнги, опустив голову. — Я был наравне с челядью, обитающей в замке. Якшался со слугами, ежели те не гнали меня. Пока однажды король не сделал послабление и не позволил мне обучаться и расти рядом со своими детьми, — удивление вампира оглушающе долбануло по мозгу, и омега сжался, будто уменьшившись в разы. — Я тоже его сын, его кровь, но… Я не знаю, кем на самом деле была моя мать. Мне всегда говорили, что она — шлюха, пытавшаяся убить меня в младенчестве. Это, — дрожащие пальцы коснулись истекающих кровавыми слезами глаз, — результат ее ярости, ее ненависти. Меня спасли. Зачем — не знаю. Но спасли… И спустя шестнадцать лет почти полного игнорирования со стороны кровного отца я узнал, что меня ссылают к тебе. Признают принцем и отдают как дань. Превращают в гарант мира между королевствами. И тут ты… Сильный, величественный, опасный. Тот, с кем дышать рядом было сложно. Тот, кого я наметил в свои палачи. Но так же тот, кто стал моим миром. Тот, кто полюбил меня, несмотря на мое уродство. Я… я не желал, чтобы ты знал всю грязь обо мне. И мне так страшно, что ты отошлешь меня… Но, пожалуйста, не отпускай меня, не прогоняй меня… Я хочу в и д е т ь эту жизнь твоими глазами.       — Но я не собирался даже тебя прогонять, Юнги, — прошептал альфа, прижав плачущего надрывно мужа крепче к груди, — почему я должен отсылать тебя? Ты — мой законный супруг. Омега, которого я люблю. Я скорее убью тебя, чем оставлю одного. А следом сам погибну, найду способ.       Юнги всхлипнул громко и заворочался, седлая бёдра короля и обнимая его за шею, пряча лицо в его плече. И Чимин горел, черт подери, внутри от ярости и ненависти к старому человеческому ублюдку. Желал перемолоть его в труху за кровавые слёзы омеги. По кости за капельку, падающую сейчас на его кожу.       — Ты больше никогда не будешь один… Бедный ребёнок… Неужели рядом с тобой действительно никого не было? Твари…       Юнги покачал головой и чуть отстранился, всхлипывая тише и чувствуя, как вампирские пальцы мягко вытирают его щеки.       — Были… Добрая кухарка, научившая меня различать еду по запахам и вкусам. Конюх, позволяющий прятаться в конюшне от братьев. Кормилица, обучившая меня. Она помогла мне создать свой собственный язык, переводила на него со мной книги, обучала меня этикету и манерам принца. Звала меня юным господином, хоть я и не был им никогда.       Выдохнув судорожно, Юнги набрал в ладошки воды и умыл небрежно лицо, перехватывая ладони супруга и сплетая с ним пальцы.       — И Тэхен… Мальчик-слуга, который случайно увидел ошибку королевской семьи. Увидел уродское лицо и не испугался. Помогал мне, пытался показывать мир. Нелепо из-за возраста. Защищал от братьев и старших слуг, что могли спокойно отвесить мне оплеуху или унизить, — шмыгнув носом, омега притянул ладони напрягшегося супруга к лицу и мягко коснулся губами костяшек. — Он был моим первым другом… Пока не пропал, считаясь погибшим.       — Вот как… — пробормотал Чимин, задавливая неуместную сейчас ревность.       Юнги кивнул сквозь вздох и вновь улёгся на грудь супруга, приобняв его поперёк. Повисла тишина. Чимин мягко гладил юного омегу по волосам и спине, урча, а тот потихоньку успокаивался окончательно и засыпал в его объятиях. И его, уснувшего, вампир перенёс в постель, нагретую уже знакомым методом, после ложась рядом. Вот только сон не шёл к нему. Он смотрел на умиротворенное, опухшее от слез лицо юного возлюбленного, крутил в пальцах его подсыхающие волосы и думал. Много думал.       Пока слуги не постучались в покои, пропуская советника, что доложил о необходимости срочного выезда.       В покоях Юнги проснулся один.