Infliction

***

      С каждым днем становилось тяжелее.       Сил приободрять гарем почти не осталось. Беременность вызывала жуткую усталость. Все, что хотел Юнги, это спать, забившись в гнездо. Вот только делать это почти не мог, потому как снились кошмары. Потому как не хватало запаха своего альфы. Потому как живот стал уже ощутимо большим и жутко тянул. И потому, что омега попросту боялся засыпать.       Слуги вились вокруг него, опасаясь за здоровье своего короля. Госпожа Бао ворчала, отпаивая его отварами, оставленными шаманом. А Чонгук с Тэхеном молча, устало ухаживали за ним, помогая справляться.       Чон максимально аккуратно массировал живот и разминал поясницу, пока Юнги сидел в купальне.       Ким растирал нежные стопы, помогая снимать отек.       И юный король был искренне всем благодарен, тихо извиняясь. Однако все единогласно просили оставить это и просто принимать заботу.       Так прошли еще два месяца.

***

      Новостей с фронта было все меньше. Гонцы едва ли могли так же спокойно, как в самом начале, передвигаться от резиденции к границе. И все жили в напряжении, ожидая страшного, но молясь о благом.       Молился и Сокджин, залечивая оставленные волчьими клыками укусы, сшивая рваные раны и буквально вырывая солдат из лап смерти. Взывал к богам и духам, умолял помочь и подсказать верный ход в этом кошмаре. Но сверху не раздавалось ни звука. Словно их покинули, оставив наедине с этим ужасом.       И с каждым днем король оставлял все меньше надежды на помощь свыше. Он сам, сцепив зубы и обнажив меч, вырывал победу у тварей. Бился рядом со своим народом. Рвался к победе, чтобы скорее вернуться домой к семье. К любимому. К их еще нерожденному ребенку.       Поиски предателя, между тем, продолжались. Круг подозреваемых стремительно сужался. Сокджин выслеживал разговоры среди чинов и ждал отчаянно знака. Чимин пытался сопоставить действия врагов с теми, с кем он до того обсуждал планы. Что-то утекало сквозь пальцы. Тварь умело пряталась и исподтишка портила жизнь. Король все больше закрывался в себе, уже не зная, кому доверять. Все казались предателями. Все улыбались почтительно. А информация, тем временем, уходила врагам с такой легкостью, будто он сам ее им сообщал. Действия вампиров становились все хаотичнее, и вновь те из наступления переходили в защиту, когда их король отказался обсуждать планы с кем-либо, боясь утечки информации. Армия рушилась едва ли не на глазах. Все больше вампиров гибло, все больше крови и внутренностей заливали поля. Все страшнее становилось ближайшее будущее.       — Я не знаю, что делать, Сокджин…       Поджав губы, шаман вздохнул тяжело и опустил на Владыку полный боли и усталости взгляд. Он сам едва стоял на ногах: за последние несколько недель он искупался в крови вампиров полностью. К несчастью, спасти удалось далеко не всех. И он тоже не знал, что делать. Молчание свыше было пугающим и непривычным. За долгие годы своей жизни Сокджин едва ли не впервые столкнулся с подобным, мало понимая, чем это вызвано.       — Мой король… Если вы впадете в отчаяние, мы ни за что не победим в этой войне. Вам нужно оставаться сильным в глазах других. Прошу вас, мужайтесь… — выдохнул он, а вампир скривился болезненно.       — Мы проверили почти всех. Остались единицы, на которых сложно что-либо нарыть. По-прежнему тишина? — уже заранее зная ответ, но все же спросил Чимин, потирая висок костяшками.       Шаман безрадостно покачал головой. Вздохнув, вампир опустил тяжелые веки и накрыл их следом ладонью, замирая.       — Может ли… Ким Хичоль? Что думаешь о нем? — тихо спросил он спустя долгое молчание. Сокджин не ответил, нахмурившись. Подняв на него потемневший взгляд, Чимин оскалился невольно, вспоминая все слухи о министре. — Он столько раз подвергался клевете, но была ли она таковой? Вдруг, он действительно та самая крыса?       — Мы не сможем утверждать, пока не поймаем его…       — Ещё б было это так легко… — Чимин выдохнул судорожно, усилием воли сводя оскал с лица и падая в кресло. — Этот ублюдок занимает слишком прочную позицию. Его почитает почти весь совет, среди народа же он едва ли не великий мудрец. Даже если он действительно окажется предателем, избавиться от него и не навлечь гнев подданных будет не так-то просто.       Ненадолго повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом повозок, привозящих последние трупы с поля боя.       — Давай так, — выдохнул внезапно Чимин, прикрыв веки и потерев висок мозолистыми пальцами, — сосредоточимся сейчас на Киме. Я созову главнокомандующих и министров для обсуждения дальнейших действий. А после нужно сделать так, чтобы именно Хичоль услышал наш с тобой разговор, где я тебе сообщу другой план, якобы никому не доверяю, кроме тебя. Например, скажу, что направлю войско в другую сторону. И если позже, когда это и произойдёт, там окажется враг, значит Хичоль действительно предатель.       — Не боитесь, что назреет бунт? — нахмурившись сильнее, Сокджин обнял себя руками, натянув на чуть дрожащие от усталости пальцы края рукавов, непривычно узких для удобства из-за постоянной возни с кровью и мясом. — Если все же действительно он — убрать его без волнений вряд ли выйдет.       Вампир кивнул и свел брови, закусив клыком сухую губу. Весь его вид буквально вопил о топящем его отчаянии. Но Владыка из последних сил держался. Война еще не закончена. То, что дорого и любимо, нуждается в защите. И он не может просто так сдаться.       — Если… если вам станет легче, — шепнул после очередного тяжелого молчания Сокджин, скользя взглядом по лицу короля, — он в порядке. Ему тяжело из-за беременности, но он тоже держится. И верит в вас, несмотря ни на что. Добейтесь нашей победы, мой король. Верните нашему королевству мир.       Тут же блеснувшие огнем глаза распахнулись.       Вампир сел ровнее, вслушиваясь в эту жалкую толику информации о своем омеге. Жадно, отчаянно. Так мало и незначительно, но так необходимо…       — Вернитесь к нему, как герой, — припечатал напоследок шаман, кланяясь и покидая шатер.       — Как герой… — прошептал король, прикрыв веки.       Губ коснулась трепетная улыбка.       Он обязательно принесёт своему омеге победу.

***

      На следующий же день было созвано собрание по поводу дальнейших планов. Чимин, уверенно хмурясь, объяснял предстоящие действия, попутно расставляя на огромной карте фигурки в нужных позициях. Генералы и призванные министры внимательно слушали его, а Сокджин так же внимательно следил за ними, пытаясь уловить хоть малейший намёк на предательство. Однако все были собраны и невозмутимы. Особенно Хичоль. Тот вообще, казалось, настроен серьезнее всех и больше всех желает защитить королевство.       — Что ж, на этом, думаю, все. Раз все всё поняли, готовьте свои силы. Послезавтра выступаем с востока.       Вот. Сейчас их план начнёт действовать. Когда все покинули шатёр, а юный воин шепотом сообщил, что нужный вампир остался крайне близко, якобы проверяя свою лошадь, Чимин с Сокджином подошли поближе к нужной стенке шатра, и король через крохотную щель заметил притихшего министра.       — Я хочу обхитрить врага, — начал Чимин, не повышая специально голоса, но говоря так, чтобы снаружи было слышно, — заход с востока — настолько же правильная, насколько и очевидная стратегия. Уверен, оборотни догадываются о таком ходе с нашей стороны. Нужно их обыграть. Послезавтра я поведу несколько самых крупных взводов на запад. Таким образом, даже если восточные взводы начнут отступление, мы зайдём к противнику с тыла и отрежем от границы. А там добьём. Так что послезавтра мне нужно, чтобы ты был на востоке, дабы сориентировать войска.       — Да, мой король… — поклонился шаман, чувствуя, как в вампире снаружи шатра всколыхнулось нечто странное, темное.       Скосив взгляд, он заметил движение и едва заметно дернул уголком губ, поднимая на вампира глаза. Тот стиснул челюсти и нахмурил брови, втягивая воздух всей грудью. И оба сейчас надеялись, чтобы план их сработал.

***

      День спустя, как и было оговорено, армия поделилась на части и распределилась по границе, запечатывая все бреши и выстраиваясь в боевые единицы.       Все шло так, как было спланировано.       Сокджин вместе с генералом двинулся на восток. А Чимин, как и оговаривалось, направился во главе взводов на запад.       Напряженная тишина окутывала лес, а после и поле, на которое они вышли. Вскинув ладонь, король отдал приказ остановиться солдатам, а сам ударил лошадь по бокам пятками и повел ее вперед. Копыта с тихим хлюпаньем по мокрой траве едва слышно цокали о стылую землю. Чимин, весь обратившись в слух и стиснув рукоять меча, острым взглядом обводил пространство перед собой.       А после раздался хриплый вой над деревьями. Со свистом стрела ударила в землю перед мордой лошади, отчего та встала на дыбы. Выругавшись, Чимин натянул поводья и взмахнул мечом, приказывая приготовиться к атаке.       И через мгновение тишина разорвалась волчьими рычанием и топотом лап вперемешку с цокотом копыт и звоном металла.       Две армии вновь схлестнулись в кровавом побоище.       — Так и знал, блядь… — прорычал Чимин, вспарывая брюхо очередного оборотня и тут же впечатывая железную, усеянную короткими шипами подошву в морду другого.       Сталь бросала кровавые блики на искаженное яростью лицо.       — Боритесь! — взревел он. — Боритесь, черт вас дери! Ради своих семей и друзей!       И вампиры, давно не слышавшие от своего короля слов поддержки, взревели счастливо, бросаясь в бой со всей яростью и жаждой к жизни. Жизни их омег, их детей, родителей и близких. Не щадя своих тел, они безжалостно рвали мечами шерсть, добираясь до животной плоти. Получая раны, они скалились и вновь кидались в бой, даже если внутренности вжимались в доспехи, норовя вывалиться. Все ради победы. Копыта истошно ржущих, искусанных лошадей неустойчиво скользили по стремительно пропитывающейся кровью и соками органов земле. Воздух дрожал от яростных воплей и рычания. По безжалостно растерзанной траве стелился дымкой смрад псины, крови, мочи и внутренностей. Посреди месива волков и вампиров сновали знахари, торопливо утаскивающие раненых воинов, зажимающих ладонями вываливающиеся, пульсирующие ленты кишок, но упрямо рвущихся в бой.        И в один момент ход боя переломился. Со стороны леса приближался топот сотен копыт. И через жалкие минуты под громкий клич Сокджина на поле высыпали воины вампиров, сходу ринувшиеся в бой. Оборотни, которых оказалось значительно меньше, начали отступать.       Поверх голов Чимин встретился взглядом с полными решительности глазами Сокджина.

***

      Песни и веселый хохот опьяненных маленькой победой вампиров разносились над чащей. Костры ярко сияли в ночной мгле, распространяя терпкий запах пепла, мяса и дерева по воздуху, перебивая уже осточертевший — какая ирония! — запах крови и смерти.       Пусть и полегло слишком много сородичей, пусть все это — слишком мало для настоящей победы в войне, но вампиры радовались тому, что смогли выдержать и откинуть вшивых тварей подальше.       Однако, вопреки общему приподнятому настроению, в шатре Владыки висела мрачная тишина.       Двое, замерев возле стола с расстеленной на нем картой, хмурились и смотрели в глаза друг друга.       Их опасения и предположения подтвердились. Ценой сотен жизней им удалось определить мразь, что крысятничала во вред своему народу. И радоваться этому сейчас — верх паскудства.       — Что будете делать? — глухо спросил Сокджин, потирая уже не отмывающиеся от крови и грязи запястья.       Вампир не ответил, опустив веки и голову. Шаман замолчал тоже, вслушиваясь в доносящиеся от костра голоса армии.       — Убил бы тварь, но… Сейчас это невозможно. Только если он сам, сука, подохнет посреди очередной битвы. Но вряд ли эти твари позволят навредить своей крысе: уж больно лакома его роль во всем этом, — внезапно зарычав, Чимин с диким грохотом опустил кулаки на стол, отчего все фигурки подскочили и попадали со своих мест. — И эта падаль пыталась подбивать клинья к моему Юнги?! Я разорву его голыми руками! Вырву кишки и заставлю сожрать, мразь…       — Держите себя в руках, Ваше Величество. Сейчас не время принимать решения в порыве ярости, — отрезал безжалостно шаман, осаждая альфу.       Тот действительно притих, прислушавшись к мудрому голосу.       Потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы более-менее успокоиться.       — Надо как-то его отвести от переговоров для начала, — негромко выдохнул Чимин, потерев висок, на котором уже начала появляться красноватая мозоль.        — Можно было бы отправить на «защиту» столицы, но лучше его и туда не пускать. Можно выдумать ему задание на какую-нибудь разведку, но его взводы — оборонительные.       Оба крепко задумались, вдумчиво ища решение проблемы. Однако ничего достаточно правдоподобного не приходило в голову.       — Если держать его подле себя, то он может подстроить мое убийство, и тогда всему придет крах, — задумчиво пробормотал Чимин, принявшись заново расставлять фигурки на карте, почти не сосредотачиваясь и делая это скорее машинально. — Если рядом с тобой — аналогично. Однако… Он спрашивал у тебя что-то о Юнги?       Оторвавшись от фигурок, альфа вскинул взгляд на шамана. Тот нахмурился, вспоминая, а после в его глазах на секунду мелькнула паника, и он кивнул. Выдохнув рычаще, Чимин провел ладонью по лицу.       — Возможно… тебя он как раз-таки не тронет из-за этого. Вероятность того, что он — единственный изменщик, конечно, не так велика. Но если допустить это, то ему вполне понадобится твой дар, чтобы отслеживать ситуацию в королевстве. Если в его планах — захват власти, то ему необходимо уберечь его в живых, чтобы… чтобы что? Пока не ясно. Так же у него могут быть союзники, которые и без тебя все докладывают… Был ли замечен он за отправлением гонцов в королевство?       — Не припомню, мой король, — тут же отозвался Сокджин, зажевав заусенец на большом пальце. — Полагаете, что я ему нужен для того, чтобы знать, в каком состоянии Его Светлость, а после устроить мятеж?       Неопределённо поведя плечами, Чимин опустился лбом на стол, так не по-королевски сжимаясь.       — Я уже ни в чем не уверен, Сокджин. Я просто хочу вернуться к своему супругу и нашему ребенку. Черт, — вновь ударив кулаком по столу, вампир выпрямился и развернулся к шаману всем телом. — Я не справлюсь без тебя. Пусть духи молчат, но в тебе жизненного опыта не меньше, а даже больше моего.       Сокджин шикнул, одернув ото рта палец с оторванным заусенцем. На загоревшей в боях коже проступила кровь. И стоило растереть пальцем каплю, как разум шамана заволокло дымкой.       — Кровь, — пробормотал он утробно, не сводя с ладони мутных глаз.       Окровавленным пальцем он нарисовал руну на лбу и сомкнул веки, вглядываясь в неясные образы.       — Топот, — начал он тихо, — сотен ног… Стрелы… Исцарапанные стопы… Чей-то плач… Светлые волосы и злая ухмылка… И очень… Очень много крови…       Проморгавшись, шаман выругался и вдавил ладони в разболевшиеся глаза.       — Черт… Настолько неясных видений у меня ещё не было… — прорычал Сокджин, вновь ругаясь грязно.       Чимин молчал, пытаясь составить хоть какую-то логическую цепочку. Выходило дерьмово. Одно с другим не вязалось. Было очевидно одно — духи пытаются предупредить их о чем-то действительно страшном. И с какой стороны нужно защищаться — ни черта не ясно.       — Ладно, давай пока отложим это предсказание… Вдруг позже еще что-то увидишь, — вздохнул тяжело спустя время Владыка, растирая лицо ладонями. — Пока нужно решить, что будем делать с Кимом.       Сокджин кивнул, хмурясь болезненно и часто моргая, все не в силах скинуть противную, режущую дымку с глаз. Да и внутри все сдавило так сильно, что он вполне мог бы упасть на землю. Желание расцарапать собственную грудь пульсировало в затылке. Выдохнув хрипло, шаман в последний раз потер глаза и поднял на короля опустевший, вымученный взгляд.       — Уберите его от командования. Придумайте какое-нибудь тайное задание, отправьте как шпиона к волкам. Пусть он думает, что в абсолютном доверии у вас. Но по факту знать не будет ничего, что вы планируете на самом деле.       Вампир задумчиво поджал губы. А после кивнул, принимая предложение как единственный в данных условиях вариант плана. И спустя еще недолгое время Сокджин покинул шатер, оставляя своего короля в одиночестве.       Проводив его взглядом, Чимин опустился в кресло, закинув ноги на край стола, и подпер подбородок кулаком, опустив тяжелые веки. Дикое желание послать гонца в резиденцию свербело под сердцем, но он не смел подчиниться ему. Потому что не был уверен, что его письмо не окажется перехваченным. А допустить прямую угрозу Юнги он не мог. Больше не мог.

***

      Всю ночь альфа провёл в раздумьях, куда же сослать министра-предателя, чтобы он не заподозрил раскрытие его секрета. И после визита прибывшего шпиона ему, наконец, пришла идея, которая может выгореть. Сразу после ухода тощего, бесшумного беты король вызвал Хичоля к себе.       — Ваше Величество.       Министр учтиво поклонился, приветствуя Владыку, что сверлил взглядом расставленные по карте фигурки. Чимин поднял голову и чуть улыбнулся, подзывая мужчину ближе и становясь серьезнее.       — Господин министр, — начал альфа, вновь опустив взгляд на карту и подхватив несколько фигурок, отвечавших за войска Кима, — у меня для вас есть особое поручение. Шпион только что сообщил мне, что перехватил несколько неизвестных сообщений, однако рассказывающих завуалированно о том, что наша дальняя с востока граница беззащитна. Сокджину было видение о том, что там на нашу территорию ворвутся враги и незамеченными обойдут все наши силы. Но когда это будет — неясно. Я бы не хотел рисковать в данной ситуации…       Вздохнув, Чимин провёл ладонью по лицу и поднял на замершего министра напряженный взгляд.       — Мне нужно, чтобы ты вывел свои войска в ту сторону. На границу. У твоих воинов крепкая оборона, и только вы сможете сдержать тот натиск, о котором мне говорил Сокджин. Поведёшь свои войска в ту сторону и встанешь в оборону. Обязательно каждый день высылай мне отчеты, птицу я выделю. Мы не можем позволить себе хоть какую-то беспечность, так что я на тебя надеюсь.       Поджав губы, скрывая усмешку, вампир прикрыл веки и склонился, сверкая темным взглядом из-под ресниц.       — Благодарю за оказанное доверие, Владыка. Я исполню все в лучшем виде. Мы победим, — кинул он, выпрямляясь и закладывая руки за спину.       Чимин дернул губой и кивнул, опуская взгляд на карту и вцепляясь пальцами в край стола, желая сейчас не его сжимать до жалобного хруста дерева, а чужую шею до костного и хлюпа плоти.       — Даю тебе два дня на подготовку. А сейчас можешь быть свободен, — кивнул он.       И министр откланялся, покидая его шатер.       За спиной раздалось шуршание ткани, и король выпрямился, оборачиваясь. Сокджин. Плотно сжимающий сухие губы, обнимающий себя огрубевшими, пропитанными кровью ладонями и смотрящий сурово.       — Думаете, он ничего не заподозрил? — спросил негромко шаман, нахмурившись взволнованно.       — Не должен, — выдохнул Чимин, жестом приказав шаману быть тише, — а даже если и заподозрил, приказа не ослушается. Сейчас надо перестраховаться, выбрать несколько верных мне воинов из его взвода и оповестить их о миссии под предлогом помощи министру или приказать им постоянно сообщать о передвижениях, мол, их военачальник будет занят. Тогда Хичоль не сможет сойти с нужного нам пути.       Сокджин кивнул, наконец вздохнув спокойнее, и расслабился.       — Мудро, — в конце концов пробормотал он, кивнув сам себе и поджав губы.       — Мудрее было бы не допускать вообще всего этого.       В шатре повисла тишина. Каждый погрузился в свои мысли, глядя задумчиво на карту с расставленными фигурками.       — Шесть месяцев… — пробормотал внезапно Сокджин, заставляя короля растерянно моргнуть, выбираясь из мыслей, и поднять на него взгляд. Подняв голову тоже, шаман слабо улыбнулся, разом будто становясь тенью себя. — Успеем ли мы покончить с этим за оставшиеся три?       Чимин, казалось, не сразу понял, о чем речь. А после распахнул глаза и стиснул в кулаке фигурку, унимая внезапную дрожь пальцев.       Юнги. Через три месяца ему рожать. Внутри альфы все затопило страхом — таким диким, непривычным. Когда дело касалось юного омеги, он будто бы становился совсем другим, ощущая разом столько чувств, с которыми не был знаком на протяжении долгих лет жизни.       — Я не… знаю, — выдохнул хрипло он, опустив голову и грязно выругавшись. — Черт!       С грохотом опустив фигурку на столешницу, Владыка оттолкнулся от стола руками и зашагал кругами по шатру, хмурясь.       — Я не знаю, Сокджин! Черт, черт… Я не могу это пропустить. Я не могу оставить своего омегу в такой момент. Но я не имею права бросить свой народ. Черт…       — Народ поймёт вас, Ваше Величество.       Шаман бесшумно приблизился к королю, кладя ладонь на его плечо и сжимая ободряюще.       — Никто вас не осудит, если вы уедете на несколько дней. Сейчас омеги относительно недалеко, и дорога туда-обратно займёт от силы три дня. За это время ничего не случится.       Чимин затих и опустил голову, прислушиваясь внимательно к столь желанным словам.       — Конечно, в идеале нам бы покончить с этим к нужному дню. Но, если не выгорит — знайте, я прослежу, чтобы в ваше отсутствие все было в порядке. Так что не расстраивайтесь и держите спину ровно — ради вас обоих вам нужно сейчас постараться.       Кивнув, вампир выдохнул тяжело и зачесал отросшую, засаленную челку назад. Так хочется бросить все. Вернуться к любимому, которого сильно обидел, окутать его теплом и лаской, утянуть в купальню и долго-долго нежить его, поглаживая круглый животик и целуя румяные щеки. А после ночами не смыкать глаз, любуясь прекрасным лицом омеги, ловя каждый робкий трепет темных ресниц и тихие вздохи, умирая внутри от того, как чужие пальчики переплетены с его собственными так крепко даже во сне.       Но все, что сейчас может сделать Чимин, это вновь кивнуть шаману и подняться. Улыбнуться едва заметно, с искренней благодарностью за поддержку, и выйти из шатра. Чтобы отпраздновать такую малую в этой войне, но такую значительную в сердцах народа победу.       И воины встретят его с ликованием, преисполняясь уверенности в неминуемой победе. Потому что Владыка — рядом. Потому что Владыка — не оставляет надежды и делает все, чтобы каждый из них вернулся домой.       А Сокджин, оставшись на пороге королевского шатра, лишь мог с дикой болью наблюдать за слабой улыбкой Владыки, что принял из рук генерала кубок. Но, кажется, он ее вовсе не видел, утопая во вновь и вновь прокручивающемся в мозгу видении. И страх, возникший в то мгновение, становился лишь ощутимее, а опасения за жизнь с е м ь и — больше.

***

      С тех пор, как министр отбыл на дальнюю границу, прошло четыре дня. Время близилось к полуночи. Чимин находился в своём шатре, еле-еле пожевывая мясо какой-то степной птицы и увлечённо переставляя фигурки на карте, проецируя ими будущее местоположение войск. Фигурки взвода Хичоля не двигались уже пару дней — отчеты от нужных людей это подтверждали. Министр в какой-то момент пытался перевести войска в другую сторону, но быстро понял, что среди его воинов есть королевские «шпионы», и не решился на свою авантюру. Черт его знает, чего он хотел добиться переводом войск. Впрочем, Чимину не интересно — главное, что предатель на одном месте и под его контролем.       Внезапно выдохнув тяжело, Владыка замер с парой фигурок в руках, скользя взглядом по карте. Глаза щурились задумчиво. Хмыкнув, король решительно поставил фигурки на своё место и одним укусом доел мясо, случайно хрустнув костью, после чего покинул шатёр, выплевывая в кусты осколки птичьего скелетика и направляясь к большому костру, где ужинали воины, общаясь негромко.       — Ваше Величество!       Первым его заметил совсем юный мальчишка ростом с полтора меча. Юнец подскочил на ноги и поклонился низко. За ним встали остальные, склоняясь перед Владыкой. Слабо улыбнувшись, Чимин позволил вампирам опуститься на свои места и сам пристроился среди них, вливаясь в отвлеченные разговоры. Вскоре все начали расходиться на ночлег, и лишь Чимин не спал, отчего-то испытывая муки дурного предчувствия.       И интуиция его не подвела. С первыми лучами солнца, подсветившими горы, в лагерь ворвался запыхавшийся дозорный.       — Вторжение!       Воины высыпали из палаток через минуту, на ходу влезая с готовностью в доспехи, будто вовсе не спали. А Чимин, слушая доклад дозорного, рассматривал вновь чёртову карту, сверяя местоположение фигурок со словами воина и на ходу влезая в тяжелые доспехи.       А после огромными батальонами армия, с ним во главе, двинулась согласно установленным позициям.       Врагов было много.       Чимин рычал взбешенно, понимая, н а с к о л ь к о их превосходят числом, понимая, с к о л ь к о трупов они унесут с поля боя через несколько суток. И от этого липкая паутина ужаса окутывала внутренности, вызывая тошноту. Но он лишь стиснул челюсти, обнажив сверкнувшие, выдвинувшиеся клыки. И вскинул руку, поднимая коня на дыбы, чтобы призвать свой народ сражаться. Сражаться так, будто будущего у них нет. Будто это все — прямо сейчас, один момент. Будто страха нет совсем. И будто победа — это единственный возможный исход.       И вампиры, ревя оглушающе, лязгая металлом доспехов и оружия, шли за своим королем.       Тела налетали на тела. Бледность кожи и жар шерсти. Клыки обеих сторон острее кинжалов. Мечи, копья и стрелы. Крики боли, отчаяния и страха. Жажда выжить. Победить. Хрипы умирающих, которым вспороли животы, отрубили конечности и пробили грудины. Последние вздохи у снесенных и затоптанных ногами, лапами и копытами голов. И бой. Нескончаемый, пропитанный смертью и болью бой.       И как выжить — единственное, что волнует.

***

      Бешено взмахивая мечом, Чимин безжалостно рубил врагов, пачкаясь в чужой крови. От некогда благородной, ухоженной внешности не осталось и следа — сейчас прославленный король был грязный, измазанный в крови и ошмётках внутренностей.       Багровый закат оттенял алым поле боя, и это выглядело настолько завораживающе, насколько и ужасающе. Брызги крови сверкали на солнце, мечи и копья бросали блики, слепя глаза, развороченные внутренности теряли остатки тепла, а умирающие тела дёргались беспомощно. Чимин смотрел вокруг с яростью и отчаянием, видя, с к о л ь к о его воинов мучительно погибает в агонии. Окровавленная рука беспомощно сжимала меч. Выругавшись бессильно, король завертел головой. Где-то должен быть вожак войска волков. Обязан. Кусая губы, вампир отбивался от нападавших и не переставал искать глазами самого крупного оборотня. И внезапно взглядом он встретился с янтарными, злыми глазами чёрного огромного волка, крадущегося к нему через толпу бьющихся.       Рука сильнее стиснула выскальзывающий от крови меч. Клыки оскалились. И когда чернющая тень разбежалась, кидаясь на него и целясь оскаленными, кровавыми клыками в горло, Чимин с готовностью замахнулся.       Бесконечно долгие, словно замедлившиеся несколько секунд. Звенящая тишина в ушах. Отчетливое хлюпанье разрываемой плоти. Сопротивление крепких рёбер лезвию, и волчий пронзительный скулёж пополам с рычанием. Ярость наливающихся кровью глаз. Волк скалился в лицо королю, плюясь алым. А тело его, вопреки смертельной ране, инстинктивно стремилось убить, стискивая мышцами лезвие, что Чимин пытался выдернуть. И стоило оборотню приблизиться к вампиру, он распахнул мокрую от крови пасть, тут же дробя мощными челюстями альфье плечо. Зарычав громко, дико, Чимин, пристально глядя в волчьи глаза, вбил ногу в рёбра врага, окончательно ломая их и выдергивая меч из чужой плоти со страшным влажным звуком. И спустя секунду этот же меч пропорол брюхо умирающего оборотня от паха до горла. Внутренности вывалились комом на грязную землю, пульсируя жутко и дёргаясь. Король же, смаргивая кровь, текущую по лицу, пристально следил за чужой мучительной смертью, медленно слабея от собственной страшной раны. И когда тело под копытами его коня перестало дёргаться, застыв навсегда, Чимин из последних сил одним грубым взмахом отсек волчью голову, накалывая ее на меч и вскидывая вверх с победным кличем.       И вампирская армия, услышав это, ответила нестройным, но громогласным криком. Израненные, перемазанные в грязи, крови и внутренностях, солдаты бросились на замерших волков, увидевших смерть своего вожака. И этой секунды промедления хватило, чтобы переломить исход боя.       Сотни огромных туш повалились на стылую, однако развороченную копытами и ногами землю. Оставшееся, разгромленное войско бросилось прочь, воя с угрозой скорого отмщения. Вампиры возликовали, крича им вслед, размахивая мечами и направляясь за ними. Гнали так далеко, как могли. Добивали раненых, убивали отстающих. Испивали свою победу со всей страстью и с той сумасшедшей радостью гибнущей твари, когда внезапно удается спастись из лап хищника.       А Чимин, все еще держа тяжеленную голову на мече, слипающимися глазами смотрел на свое войско. Дышал тяжело и едва сидел на беспокойно перетаптывающемся коне, что чувствовал слабость своего хозяина и всхрапывал от запаха стынущего волчьего развороченного трупа.       Вдали за деревьями, за спиной, замаячила подмога. Сокджин впереди всех мчал в центр поля, подгоняя лошадь, и громко, перекрикивая ветер, отдавал приказы знахарям, что рассыпались по полю боя в поисках выживших. И широко распахнутыми глазами наблюдал, словно в замедленной съемке, как обмякает сильная рука Владыки, как с грохотом и тошнотворным хлюпом падает волчья голова в месиво кишок. И как следом валится отключившийся Чимин, а лошадь его громко ржет, перебирая копытами по окровавленной траве.

***

      Судорожно перебирая склянки в своих сундуках, Сокджин выискивал нужные ему вещи. Чимин на койке хрипел сквозь беспамятство и морщился болезненно. Развороченная рука, из которой торчали перемолотые челюстями кости, лежала мертвым грузом и истекала кровью. Ткань постели пропиталась ею вместе со слизью чужих внутренностей, в которые рухнул король.       Наконец найдя все необходимое, шаман бросился к раненому, склоняясь над ним и сосредотачиваясь. Главное — не допустить ампутации. Спасти чёртову руку, которая своим видом не внушала вот вообще никакой уверенности. Все, что от него требуется — вправить кости и зашить рану, а далее регенерация сделает своё дело. Вот только как, сука, ему вправить эти чертовы кости, если они напоминают пазл? Если дробные осколки были растасканы по всей плоти? Если некоторые из них намертво застряли в зажатых, заклиненных литых мышцах? Впрочем, думать об этом не было времени.       Вооружившись инструментами, Сокджин влил алкоголь в рот бессознательного короля, впихнул ему в зубы жгут из тряпки и принялся сильнее расковыривать рану, чтобы добраться до осколков. Руки безбожно заливались кровью по локоть. Мучительно медленно он вытаскивал по одному десятки костяных ошмётков, попутно ища их место и собирая королевскую кость, словно конструктор. Чимин слабел стремительно, несмотря на жгут на плече, перекрывавший поток крови, — та все равно пропитывала койку. И когда кость была собрана буквально по кусочкам, шаман наскоро умело зашил рану, а дыхание Владыки было страшно слабым, где на один неполный вдох приходилось три судорожно хрипящих выдоха.       Теперь оставалось лишь ждать.