Часть 1
5 декабря 2020 г., 14:51
— Надо было приехать на велике, — сказал я папе, когда мы проехали указатель на школу и стало заметно, что почти все добираются сюда именно так, а не на машинах, как в ЛА.
— И потратить много времени на сборы, а так же дорогу, которую ты не знаешь. Для этого нужно было встать пораньше, Ноа, — поправил отец-омега, который внимательно смотрел на дорогу, стараясь понять, как вырулить к школе. — Папа не звонил?
Я тут же нахмурился, копируя отца, который тоже скорчил рожу прежде, чем задать вопрос.
— Ты же знаешь, что нет.
— Он позвонит. Или ты позвони.
— Мне пока нечего ему рассказывать, — ответил я и уставился на большое здание из бежевого кирпича.
Всего один корпус. Блеск. Хотя бы зимой не надо будет бегать туда-сюда по холоду, но перемены от такого экономии пространства и времени явно длиннее не станут.
— Не волнуйся.
— Я и не волнуюсь, — буркнул я, когда мы свернули возле въезда.
— Просто будь собой и все тебя полюбят, — пообещал отец и сжал руки на руле, будто желая избежать возможного физического контакта, которого и так не было уже многие месяцы.
— Да, ведь именно так это и работает, — ответил я и выбрался из машины.
Холодный. Отстраненный. Депрессивный.
На обоях на главном экране телефона мы улыбались, прижимаясь щека к щеке, когда сидели на нашем месте на пляже, следя за волнами и наслаждаясь ярким солнцем прошлого лета. Я бы спросил мол, куда все это делось? Но и так знал ответ: осталось вместе со старыми вещами, квартирой и папой в ЛА. Есть вещи, которые нельзя увезти с собой, даже если сильно этого хочешь. Так же, к сожалению, некоторые вещи нельзя оставить на прежнем месте, когда уезжаешь.
Переезжая в последний год учебы из огромного города в маленький, вряд ли можно надеяться, что найдешь на новом месте кучу новых друзей. Слишком поздно. В небольшом городе Реддинг, штат Калифорния, все танцы уже расписаны. Людям, которые прожили и проучились рядом почти всю жизнь, с каждым годом всё легче находить своё место в школе. Особенно теперь, когда они заняты доборов кредитов и выбором колледжа.
Для меня, как представителя прекрасной омежьей части человечества, оставались не досягаемы уверенность альф и непосредственность бет, которые могли спокойно общаться с кем угодно. Хотя мы с Кайлом с этим всячески боролись.
Уныние не входило в мои планы, и я нацепил улыбку на лицо словно маску. Читал в какой-то статье, что мозг не понимает разницы между настоящей улыбкой и фальшивой, поэтому можно постараться и ходить с растянутой ненастоящей рожей как идиот, пока эндорфины не начнут вырабатываться в ответ на это. Вроде, ничего сложного.
Я толкался в школьном коридоре, стараясь отыскать свой шкафчик, но видимо здесь была какая-то своя система номеров, которая не имела никакого смысла. Только в фильмах к главному герою в первом кадре сразу же подходит его лучший друг на ближайший год или два или всю жизнь.
До звонка оставалось 10 минут, поэтому я пробирался вглубь коридора всё яростнее, не желая ходить с набитым рюкзаком аж до большой перемены. 104, 105, 106… Почти на месте. Не отрываясь, я скользил глазами по номерам на дверцах, пока не врезался в чье-то плечо. Раз в двадцатый! Вроде стараешься идти боком и никому не мешать, но вдруг становишься чертовым айсбергом в океане Титаников! Я бы и не оглянулся, но этот приятный запах с ноткой кислинки лайма… Альфа. Встретившись с приятными и внимательными серыми глазами всего на мгновение, я приказал себе не задерживаться, хотя свежий запах преследовал ещё пару метров.
Хух, наконец-то шкафчик номер 117 обнаружился в середине коридора. Я ввёл комбинацию и проверил телефон. Никто не звонил, только Кайл скинул глупый мем с собакеном по имени Пончо, который чувствует себя некомфортно рядом с бананом.
«Весь мир – банан, а ты в нём Пончо», — гласила истина под фото, где маленькая светленькая собачка испуганно косится на банан.
«Жиза», — написал я в ответ и посмотрел влево, где вместо шкафчика Кайла, как в старой школе, оказался лишь выступ стены и кабинет за ней. Малодушное желание оказаться сейчас в школе имени А.П. Калверта всколыхнулось в душе, но лыба всё ещё растягивала лицо, поэтому отогнать дурные мысли оказалось гораздо проще.
Ничего страшного, у меня есть план: познакомиться с парой человек, записаться в школьную газету, (я очень надеялся, что она здесь есть), и раздобыть приглашение на вечеринку в честь начала учебного года, которая проводится всегда и везде. Даже в таком маленьком городке.
Я выложил распечатки своих статей из еженедельника, который выходил в школе имени А.П. Калверта, что раскинула свой огромный городок, почти как кампус, в северной части ЛА. Там было о чём писать, ведь в большом городе всегда что-то происходит. Благодаря мне в газету попадали и разные активистские штуки, которыми занимался Кайл — мой лучший друг и самый любимый бета.
Посмотрев на смешные оранжевые наручные часы, которые попались в пачке то ли с шипучками, то ли с печеньем, я осознал, что не успеваю заскочить к секретарю за расписанием на неделю, а опаздывать на первый же урок в новой школе абсолютно недопустимо. Не оставалось ничего лучше, чем схватить первого попавшегося ученика, которым оказался худой бета в очках и смешной радужной шапке.
— А где класс математики, 14-б?
Он на секунду задумался, а потом махнул вправо по коридору.
— Там, в самом конце.
Поблагодарив своего «друга на одну минуту» — типа консультанта в магазине или человека, у которого спрашиваешь время на улице, я поспешил на свою первую пару с надеждой, что не сяду прямо у преподавателя перед носом, потому что пришел позже всех.
***
На большой перемене я замер перед дверью редакции газеты, снова проигнорировав поход к секретарю за расписанием. Это ведь более важно! Сначала постучав, а потом решив, что это тупо, я распахнул дверь и оказался будто в библиотеке, если бы там было темновато: пыльные стеллажи с журналами и архивами стояли по периметру комнаты, перегородив одно окно, а посередине расположился огромный стол и чья-то сумка с ноутом сверху. Вообще помещение мало похоже на то, в котором обычно кипит работа по выпуску нового номера каждую неделю. — Секунду! — донеслось приглушённо, будто из-за закрытой двери, и я наконец заметил маленькую кладовку в правом углу комнаты, над которой горела красная лампочка и висела знакомая табличка. «Не входите, если лампа горит! Идет проявка пленки!» В век цифровых технологий фотографировать на пленку казалось глупым, особенно для тех, кто никогда с ней не работал и не понимал какой это кайф. Я разделял любовь многих людей к искусству фотографии, но сам был в этом полнейшим профаном, стараясь лишний раз не открывать рот на выставках известных мастеров, на которые мы таскались с редакторской группой не реже раза в месяц. Красная лампочка потухла и из каморки навстречу мне вышел тот самый бета в очках и цветной шапочке. Отчего-то мне сразу полегчало. Эй, я же уже будто его знаю! Мой «друг на одну минуту». — Привет, я новенький. Только переехал из ЛА. Там состоял в редакции школьной газеты. Может, и здесь моя помощь не помешает? — спросил я и протянул распечатки своих статей. — Конечно, не помешает, чувак! — даже слишком дружелюбно воскликнул бета и выхватил листы, наспех скреплённые степлером между утренней чашкой кофе и беготнёй по дому в одном носке. — Как зовут? — Ноа. — Здорово, а меня Дуглас. Это что? А! Ещё бы резюме написал! П-ф-ф. Его непосредственность заражала, и я ещё немного расслабился, глядя на цветную шапочку. Люди в таких смешных шапках по определению не могут быть плохими. — Но газета наша загибается и надо срочно что-то делать! — воскликнул он так, что не оставалось никаких сомнений в том, что я принят. — В прошлом году нашим главным редактором был Зак — теперь уже успешный обладатель полной стипендии Вашингтонского университета по специальности «Журналистика». — Планка высокая. — Именно так! — подтвердил Дуглас и сел за стол, перелистывая красочные газеты за прошлый год, чем видно и занимался до моего прихода. — Последние наши выпуски были работой на творческий конкурс и переплюнуть их не то, что не просто… я бы сказал невозможно! Раньше выпуском занимались пять человек, а теперь остался только я и наш приходящий, вернее, совсем не приходящий, художник. — И я. Дуглас поднял на меня глаза с искринкой за толстыми стёклами очков, так напоминая мне Кайла. — И ты! Теперь директор не посмеет нас закрыть. Ему не убить наш «Реддингский вестник»! — чересчур эмоционально для беты воскликнул Дуглас и жестом предложил присесть напротив. Я быстро отыскал табурет и повернул одну из газет к себе лицом. — Вау. — Да, это последний выпуск прошлого семестра. С одной стороны всё стандартно и похоже на любую другую школьную газету, но с какой же любовью она была сделана, будто идеально собранный яркий цветной пазл! Заголовки не мешали друг другу, а текст располагался грамотно и приятно для прочтения, и словно этого было мало, красивые продуманные рисунки заменяли отсутствие фотографий в нужных местах. — Ты говоришь, художник ещё с нами? — Типа того, — неопределённо помахал рукой Дуглас и сморщил нос. — Если материал будет, то мы привлечём его к работе. Надо только зацепить паршивца в хорошем настроении. У меня будет вечеринка в воскресенье, придёшь? Где-то в глубине себя я поднял руки в победном жесте. План максимум на сегодня выполнен!***
Я исправно ходил на все пары, получив наконец расписание на неделю у секретаря, и выучил всю свою небольшую новую школу. Мне иногда попадался знакомый приятный запах альфы с той самой кислинкой, что заставлял оборачиваться и крутить головой в поисках его источника, но тех внимательных серых глаз я снова так и не увидел. У меня совпадали многие пары с Дугласом, например, история, экономика и право. В этой школе особенно любили давать групповые проекты, поэтому я умудрился дёрнуть хотя бы по одной теме чуть ли не по каждому предмету. Схема была давно отработана, и оказалось легко присоединиться к любой группе и общаться в общем чате, без необходимости встречаться. Пока что в начале года проекты давали совсем маленькие, но я столько их набрал, что расправиться с ними до выходных представлялось невозможным. «Кто вообще устраивает вечеринку в воскресенье?» — спросил у меня Кайл, но ответа не было. Странный выбор, но Дуглас мне нравился, и я уж точно не собирался осуждать его. Мы встречались каждый день, и я был рад, что не приходится сидеть одному на газоне перед школой или смотреть на тренировку школьной команды по баскетболу просто потому, что пока не завёл друзей. Дуглас всю пятницу хвастался плёночным винтажным фотоаппаратом, который он получил в подарок на день рождения от родителей, и мне не оставалось ничего другого, кроме как улыбаться и кивать, ведь я вообще не шарил в технических характеристиках, которые он мне описывал. Но это ничего, нужно было только изредка вставлять пару предложений о выставках фотографий, что я видел в ЛА, и этого ему было достаточно. Приходящий, или вернее, не приходящий художник, так и не появился, и я ничего не узнал о нём, кроме того удивительного факта, что тот оказался альфой. Сильный пол гораздо реже выбирает творчество вместо спорта согласно мировой статистике. Да что там, мы с Кайлом лично подтвердили эти результаты, проведя такой опрос в школе. Надо заметить, что я по-новому посмотрел на все эти детализированные рисунки и целый мини-комикс в одном из весенних номеров. — Это интересная идея, — сказал я Дугласу и повернул к нему газету, когда мы сидели в редакции на перерыве. — Можно создать запоминающихся персонажей и поставить комикс как постоянную рубрику в конце каждой газеты. — Можно, но о чём будет этот комикс? Наш художник только рисует под заказ. — Рисует под заказ? — переспросил я и вытащил последнюю страницу последней газеты прошлого года. Всеми яркими цветами синего и фиолетового, цветов этой школы, в динамике были изображены члены баскетбольной команды. Тогда они победили с большим отрывом у соседнего города, чем вышли в полуфинал. Они не прошли дальше, и это была их самая громкая победа, потому что на команду Реддинга вообще особо никто не ставил. Вот рука с фиолетовым напульсником замерла над оранжевым мячом напротив соперника. Вот очень высокий альфа в прыжке забивает в кольцо прямо над головой слегка размытого игрока в красной форме, который как-то нелепо растопырил руки. Едва ли какие-то профессиональные фото могли передать весь дух того матча, чего я, конечно, не сказал бете. — Как такое можно заказать? — только и спросил я. — Поговорим с ним в воскресенье, — пообещал Дуглас, и я кивнул в ответ, ещё не зная, что познакомлюсь с художником в тот же день. На большой перемене я смотрел на рекламный буклет набора в театральную группу, который кто-то пропихнул в мой шкафчик. Кажется, теперь во всех кружках был недобор по всем фронтам, что не удивительно. Дополнительные баллы и пара строчек об участии в общественной жизни школы никакому письму в колледж не помешают, поэтому именно выпускниками обычно забиты все кружки, но в Реддинге не так много учеников собиралось в колледж. Далеко не все могут себе это позволить. Родители обещали помочь, если я получу частичную стипендию, и пока у меня всё к этому и шло, но не мешает подстраховаться. Очевиднее всего было бы добрать ещё дорогостоящих баллов по кредитам за углублённую математику, но мои отношения с этим предметом сложно назвать романтическими, скорее сексуальными. В красках бы описал на чём я вертел этот ненавистный предмет, да воспитание не позволяет. В этой школе великие надежды, кажется, были только у спортсменов. Высокий альфа — капитан команды уже получил пару пока не официальных предложений от колледжей, по рассказам Дугласа, хотя команда даже в финал не вышла. Были ли остальные так удачливы, пока не понятно, ведь следующая игра ожидалась только через две недели. Кстати, мы могли бы написать об этом и подогреть интерес к игре, а потом и о результатах. Надо побывать на паре тренировок и сделать фото. Я снова развернул буклет набора в театр. Стиль казался странно знакомым. Стоп. Нет, вовсе не странно. Это были такие же яркие и смелые цвета как в последнем номере газеты. Видно поэтому я и подумал о баскетболистах — подсознание заработало на полную. Живописная сцена в свете софитов и с алыми шторами как в настоящем театре едва ли соответствовала тому маленькому актовому залу, который я видел мельком между кабинетом директора и библиотекой, но посыл и мечты о большем передавались через бумагу. Больше терпкий, чем кислый запах лайма накрыл меня, когда сильная рука сжалась на уступе стены слева от меня. — Собираешься попробовать себя и в театре тоже? — вкрадчивым низким голосом спросил альфа. Я обернулся и обнаружил у себя за спиной уже «знакомого» альфу, который расслаблено держал руку у стены, запирая меня в своем пространстве. Можно было физически ощутить как уровень гормонов резко подскочил в крови, а сердце забилось чаще, чтобы с новой скоростью разнести их по всему телу, наверняка усиливая запах. Ноздри альфы будто затрепетали, и я тоже ещё сильнее почувствовал горькую нотку лайма. Его тёмные волосы оказались взъерошены, а на шее в остром вырезе белой футболки поблескивала цепочка с белоснежным клыком. Он улыбался широко, как чеширский кот, и я удивился тому, насколько неправильно запомнил его в тот первый раз в школьном коридоре. — Тоже? — тупо переспросил я. — Ну, ты уже вступил в нашу газету. Дуглас говорит, что у тебя на меня много планов, — ответил он и взял буклет из моей руки, придирчиво рассматривая, как делают только со своей собственной работой. — О, так ты художник! — воскликнул я, указывая на буклет. — Тихо-тихо, — зашипел он и наклонился ниже с высоты своего роста, ведь он оказался на целую голову выше, а потом впихнул бумагу обратно мне в руки. — Я точно не хочу, чтобы хоть кто-то знал, что я имею отношению к грёбанному театру. Ты ещё увидишь это позорище. — А то, что ты имеешь отношение к иллюстрациям в газете, это ничего? На всякий случай спрашиваю. — Никто и не знает, что я имею. — На каждом номере сзади стоит твоя подпись и имя. — Никто не читает титры, Ноа. — Я читаю, Т.А. Льюис, — непостижимым образом вытянул я имя из своей памяти, хотя видел его всего раз, написанное мелким шрифтом — Я Тони, — ещё шире улыбнулся он мне и протянул руку. Сердце предательски пропустило удар, когда он мягко сжал мою ладонь и немного задержал в своей, как при типичном знакомстве альфы с омегой.***
Валяясь в постели в день Х за пару часов до вечеринки, я почти подслушивал разговор между родителями, что вел отец-омега в своем кабинете, который находился аккурат под моей комнатой. Из-за жары окна были открыты, и я слышал, как они обсуждают квартиру, которая осталась в ЛА. Кажется, отец-альфа не хотел с ней прощаться. Папа же был другого мнения. В животе заурчало, но совсем не хотелось спускаться вниз, чтобы смотреть, как отец прикрывает дверь и говорит потише, будто это его вина, что они ругаются. Я вытащил полусъеденный и полузабытый Сникерс из кармана толстовки и откусил побольше, не собираясь в принципе много есть перед тем, как буду пить, а выпить я собирался. Дуглас пообещал халявное пиво. Живот все равно заурчал, не удовлетворённый батончиком, но в доме не было еды, ведь мы съели наш вчерашний ужин из тайской еды на завтрак и на обед. Папа не любил готовить или не умел, но в ЛА это не было так важно, ведь можно заказать себе практически все, что угодно. Вот только здесь не ЛА, и я уже думал над тем, чтобы устроить что-то вроде кулинарных курсов для нас обоих. Раньше мы с папой были командой, так почему бы снова ею не стать? После той вечеринки в прошлом году я пообещал себе больше не ездить на велосипеде пьяным, когда чуть не вывихнул себе плечо, влетев в куст всего за каких-то жалких 10 метров от своей квартиры, поэтому надел красивую тёмно-зелёную рубашку и гелем пригладил русые волосы. Улыбнувшись своему отражению в зеркале ванной, так что ямочка на подбородке стала немного более заметной, я брызнул на шею одеколон, который папа подарил на прошлое Рождество. Я уже не слышал его голос внизу. Видимо, они прекратили ругаться из-за чёртовой квартиры, которую теперь язык не поворачивался назвать домом. Я скучал по ЛА, скучал по Кайлу и старой школе, но точно не по пустой, лишённой всякой индивидуальности квартире, чей стиль уже готов был захватить и этот дом. У отца-альфы имелась сильная аллергия на пыль и пыльцу, что исключало появление в доме любых пылесборников или приятных цветов. Никаких лишних подушек, никаких сувениров или журналов на полках. Ничего. Нигде. Даже в ванной и на кухне всё должно быть убрано внутрь шкафов и доставаться только по необходимости. Я осторожно спустился по лестнице и тихо заглянул в приоткрытую дверь папиного кабинета. Он сидел на краю своего стола и что-то смотрел в телефоне. Между его бровями теперь неизменно залегала глубокая складка, и лоб постоянно был напряжён. Он держал в левой руке бокал вина, который наполнен как бокал пива, почти до краев. — Папа, — позвал я прежде, чем коснуться двери, и отец неловко спрятал бокал у себя за спиной совсем как ребенок. — Ты уходишь? — спросил он, ведь я предупредил его о вечеринке, когда мы в полном молчании смотрели «Код да Винчи» в субботу, разместившись на диване с неудобной спинкой и тайской едой. — Ага, уже пора. — Напомни, как зовут твоего друга? — Дуглас. — Точно не хочешь, чтобы я тебя забрал? — Абсолютно. Тут недалеко и дорога прямая, — легко соврал я, но с нервной улыбкой. Погружённый в свои мысли, папа ничего не заметил, поэтому я спокойно ушёл, предварительно поборов его желание получить номер Дугласа на всякий случай. Карта Гугл обещала довести меня окольными путями минут за двадцать, но вернуться таким же маршрутом по темноте вообще не представлялось возможным. Решать проблемы по мере поступления — не самый лучший девиз в такой ситуации, но я не собирался напиваться до состояния, в котором не смогу найти дорогу домой. Вечер оказался ветреный, но я упрямо отказывался оттянуть рукава до запястий. Слишком нравилось, как аккуратно удалось их подкатить. Может друзей на всю жизнь мне на новом месте не завести, но вот зацепить какого-то альфу на волне того, что я — новичок, мне было вполне по силам. Надеюсь, по силам. Вон тот альфа, Тони, был очень даже ничего. С одной стороны, обычно такие красавчики ему не светили, но с другой — он сам подошёл, поэтому шансы явно были. Всё время тусуясь с Кайлом и его активистской группой, я себе очков не добавлял, но это было важнее, чем зажимания на школьной дискотеке, которые я мог получить и так, ни с кем не встречаясь. Сейчас же хотелось немного больше, чем зажимания и пока непонятно на пользу это или нет. Музыку я услышал ещё за поворотом, но большой дом стоял на отшибе, поэтому этой вечеринке явно не грозил вызов полиции от соседей. Еще две группы по три и четыре человека шли впереди и несли в руках явно не бутылки с водой на утро. Я немного замедлил шаг, чтобы никого не обгонять и точно увидеть главный вход. На крыльце уже курили альфы из баскетбольной команды, светя в темноте кончиками сигарет, и возле них крутились омеги, одетые в их слишком большие фиолетовые школьные куртки явно с чужого плеча. Кивнув ребятам на веранде, я переступил порог. В доме играл обычный ЕДМ, как на всех школьных дискотеках, подражая музыке из клубов. — Привет, — шепнул мне на ухо приятный голос, заставив пробежать мурашки по шее, и я почувствовал тот знакомый запах с лаймом. Я обернулся и улыбнулся симпатичному альфе, который протянул бутылку пива в зелёном стекле. Темные волосы оказались аккуратно уложены, а его улыбка даже близко не была такой, как при том разговоре в школьном коридоре пару дней назад, но больше похожа на ту, с которой я столкнулся в свой первый день. — Ты уже знаком с моим братом, — разрешил мою проблему альфа и указал вглубь дома, где виднелся кусочек гостиной, посреди которой стоял теннисный стол, что сейчас использовался для игры в бир-понг. Возле одного края стола и стоял Тони с взъерошенными волосами и белым клыком на шее. — Боже, да вас двое. — Да, родители тоже удивились, — ответил близнец и мягко рассмеялся моему удивлению. — Я Томми. — Ноа, — ответил я, и в унисон Тони тоже заголосил. — Ноа! — выкрикнул он и, растолкав пару человек, выбежал в коридор и обнял за плечи как родного. Он весь вспотел и выглядел чересчур возбужденным и веселым. Видно, уже успел выпить. Его светлые глаза блестели. — Приходить на вечеринку последним, это загон Лос-Анжелеса? Поебать! Дуглас тебя уже обыскался, — сообщил он, и я заметил бету, который говорил с высоким капитаном команды по баскетболу и совсем не выглядел озабоченным моим отсутствием. — Эй, Дуглас! Бета отвлекся от альфы и отсалютовал мне красным стаканом. — Мы придем к ним на тренировку в среду, — успел сообщить он, пока Тони тащил меня мимо к теннисному столу. — Внимайте! — театрально воскликнул Тони, взяв меня за плечи как тренер своего любимого игрока. — Новая, подающая надежды, звезда нашего провинциального бир-понга из самого Лос-Анжелеса! Омега и альфа, что стояли с обратной стороны стола загоготали и отбили друг другу пять, будто уже давно были сплоченной командой. — Эй, — я дернул альфу за рукав, и он склонился ко мне, как будто специально проведя губами по моим волосам, вызывая миллион мурашек. — Я больше по теннису, чем по бир-понгу. — Да, ладно тебе. Глянь на них, — прошептал он мне на ухо, на мгновение коснувшись бедра, и кивнул на наших противников, которые играли явно не первую партию. — Они уже никакие. Мы их разъебём. Только вперед! Томми встал за спинами наших противников и приготовился внимательно следить, скрестив руки на груди. Он был одет в лёгкую серую рубашку с короткими рукавами, что открывала вид на его сильные руки. Я поймал взгляд Тони прежде, чем сделать первый бросок.***
— Нет-нет-нет, так нечестно, ты козлина! — закричал я на капитана, когда он сильно перегнулся через стол и забросил шарик в красный стаканчик. — Ого, посмотрите какой азартный! — похвалил меня Томми и обхватил руками поперёк груди, оторвав от пола на пару секунд. Он сменил брата после нашей не такой уж беззаговорочной победы с Тони, и теперь мы выступали против Дугласа и Джексона — капитана команды по баскетболу. Он засмеялся, когда я его обозвал, и подмигнул Дугласу. Вроде я не вёл себя слишком шумно, но когда ты пьян, то сложно сказать наверняка. Огни вокруг стали ярче, а музыка громче или только так казалось. Было здорово! Здорово прямо сейчас! Я тоже рассмеялся и играючи, рикошетом угодил в стакан сбоку. — Е-е-е-с, — я победно поднял руки и отбил пять Томми. — Он тебя сделал. Будешь ещё жульничать? — А что ещё остается? Вокруг собралась небольшая компания, которая то ли забавлялась, наблюдая за нами, то ли ожидала своей очереди поиграть. Почти все играют в бир-понг по-разному, но должна быть какая-то стратегия. Тони играл ради удовольствия и в разнобой, поэтому мы чуть не проиграли, но Томми знал главный принцип — надо выбить все крайние стаканы первыми, потому что чем дольше будет идти игра, тем больше ты будешь пить, и тем сложнее потом будет попасть в них. Но я играл уже вторую партию и сейчас находился на месте своих первых противников, поэтому даже попасть в стаканы по центру становилось всё тяжелее и тяжелее. В животе уже плескалось слишком много пива и пузырей, но я чувствовал себя хорошо, только было слишком жарко. — Ну всё, фол! Я с ним не играю! — выкрикнул я, когда Джексон снова перегнулся через стол, и всплеснул руками. — Да вы и так побеждаете, — заверил Дуглас и поднял указательный палец вверх, будто ему в голову пришла хорошая идея. — Пусть Ноа тоже перегнется через стол, но забросит вот в этот центральный стаканчик и вы победили, окей? — А что если не забросит? — Тогда мы победили, — отозвался Джексон. — Но мы и так побеждаем, — сложил руки на груди Томми. — Зачем рисковать? — Потому что верняк для слабаков! Да, Ноа? — спросил Тони. Его глаза горели огнём. Внутри зародилось огромное возбуждение, и Томми едва успел схватить меня за шлевки джинс сзади, когда я прогнулся над столом так, что Джексон замычал «у-у-у», и некоторые альфы это подхватили. Оранжевый шарик выскользнул из пальцев, ударив чётко в центр половины стола противника, как учили нас с Кайлом, и угодил в центральный красный стаканчик. — Д-а-а-а! — закричал Тони, будто это он лично сделал Джексона и шутливо ударил его в плечо. — Ну, что я говорил? Звезда Лос-Анжелеса в Реддинге! — Как это возможно? Ты же совсем не целился, — возмутился Дуглас, который сам всё это и предложил. — Потом дам мастер-класс, — пообещал я ему и подмигнул, а капитан поднял руки, сдаваясь и шутливо мне поклонился. Я крутанулся на месте и врезался в Томми, внезапно осознав, что пьяная координация оставляет желать лучшего, но альфа легко меня подхватил и улыбнулся. — Поздравляю, победитель, но тебе нужно умыться, — сказал он и, приобняв за плечо, повел на второй этаж. — Ты хочешь попить? Я помотал головой. — Хорошо. Ты как? — Превосходно! Я же их сделал. — Да-да, ты молодец, — подтвердил он, когда мы преодолели множество ступенек наверх, а потом завернули вправо, наткнувшись на целующуюся парочку. Кажется, это были те альфа и омега, которых обыграли мы с Тони, но сейчас я уже не был так уверен. Мы зашли в маленькую ванную в конце коридора, предварительно пройдя через средних размеров комнату, которая показалась мне комнатой для гостей или моей собственной комнатой, потому что в ней тоже было так же пусто, будто там никто не жил. Томми клацнул выключателем и усадил на бортик ванной, пока я моргал от слишком яркого света, который тысячекратно отразился от белого кафеля. Послышался шум воды, и я закрыл глаза, когда холодные мокрые ладони коснулись разгоряченного лица, и мне сразу полегчало. В голове немного прояснилось. Руки Томми нежно обвели лоб и виски, спустились к щекам и линии челюсти, а после замерли на шее. Я открыл глаза. Альфа сидел передо мной на корточках, а потом поддался вперёд и коснулся моих губ своими. Легко, совсем не навязчиво. — Ты не против? — прошептал он, и когда я покачал головой, обхватил за шею и прижался уже теснее, очерчивая языком сухие горячие губы. Резкий запах его возбуждения захлёстывал, и я скользнул руками по его аккуратной причёске, зарываясь пальцами в мягкие волосы. Он помог мне подняться на ноги и обхватил руками так, что я ощущал его буквально везде. Влажные звуки поцелуев и прерывистого дыхания наполняли жаром всё тело. Альфа прижал меня к стене, а его пальцы скользнули к воротнику рубашки, начиная проворно расстегивать пуговицы. Я задохнулся, когда он прижался губами к ключице и стал спускаться по груди дальше к животу, пока руки медленно и незаметно расстегнули на мне джинсы, показывая чёрную резинку трусов. — Боже мой, — выдохнул я, когда Томми дотронулся горячим ртом к головке через тонкую ткань белья. Зацепить альфу действительно хотелось. Я не собирался идти так далеко, отвечая на поцелуй, но он явно собирался взять в рот без лишних церемоний. Отказываться от такого что ли? У меня уже так сильно стоял, что это было почти больно и небывалое облегчение накрыло, когда он стянул джинсы с трусами до середины бедра, а потом, не давая одуматься, взял в рот головку. Полувздох или полустон застрял в горле. Его язык творил что-то невообразимое, проходясь по головке и лаская уздечку. Он двинулся ещё дальше, и я погрузился в такое влажное и горячее блаженство, которое никогда раньше не испытывал. Черт возьми, как же это было приятно! Я закатил глаза. Его голова начала ритмично двигаться, и губы обхватывали член с пошлым чмокающим звуком. Томми сильно втягивал щёки, тем самым отправляя в космос от ощущений. Голова немного кружилась, и неясно от алкоголя ли это или от развратного горячего рта. Колени совсем подкосились, и я стал съезжать по стене, как вдруг дверь в ванную открылась. — О, вы начали без меня? — с сумасшедшей улыбкой спросил Тони, и запер дверь на щеколду. Я метнулся было в сторону, но Томми удержал меня за бедра и продолжал сосать не отвлекаясь, будто к нам не зашел его брат. Сердце колотилось так, будто собирается выскочить из груди, а вздох замер где-то в горле. Тони в пару шагов оказался рядом и обхватил за шею, притягивая к своим губам. Он целовался совсем не так как брат. Он бросался в поцелуй с головой, прикусывая губы, скользя языком везде, где ему хочется. Глаза отказывались закрываться, и я видел перед собой красивое лицо с мягкими скулами и острым ухом, и точно такое же лицо глубоко заглатывало у меня, стоя на коленях. Мозг взрывался. Едва ли я получал полное внимание хоть одного симпатичного альфы, не говоря уже о двух одинаково красивых. Вставая сегодня утром, я точно не представлял к чему приведёт меня этот день или надел бы трусы посимпатичнее. Руки Тони сильнее распахнули рубашку и схватили за соски. Я невнятно замычал ему в рот, и он сдавил их и слегка покрутил между пальцами, вызвав дрожь по всему телу. — Чувствительные соски, — резюмировал он с улыбкой и посмотрел вниз. — Ну все, оторвись уже. Присосался бля, я тоже хочу его попробовать, — Тони потянул брата за плечо, и тот выпустил член изо рта и вытер губы тыльной стороной ладони. Губы Томми оказались горячие и отполированные, отчего в жар бросало. Он целовался лениво и не спеша, осторожно касаясь языком губ, пока Тони без лишних церемоний взял в рот одно из яиц и шарил пальцами по промежности, пока не нашел пульсирующую и сочащуюся дырку. — Ого, да здесь уже целая река, — прокомментировал он, выпустив яйцо, и вставляя палец. Я вспыхнул ещё сильнее. Сердце колотилось как бешеное. Боже, да что происходит? Двое альф зажимали так, что вырываться абсолютно не хотелось, несмотря на то, что… Это как-то не нормально что ли. Но возбуждение шпарило, и я чувствовал, что смазка уже испачкала всю внутреннюю поверхность бёдер, а Тони собирал ее, чтобы вставить и второй, и третий палец, пока Томми посасывал и прикусывал мою нижнюю губу. Он легко нашел ту самую точку внутри и заставлял вздрагивать каждый раз, когда дразняще касался её. Ноги мелко дрожали, и я балансировал на грани. Тони толкнул меня в бедро, а Томми мягко отстранил от стены и переместился губами на шею, подхватив мою ногу под коленом и поставив её на бортик ванной. Он лизнул кадык и провел языком линию до ключиц. Его пальцы тоже уделяли внимание соскам, но совсем не так. Они не сжимали, а слегка пощипывали, и большие пальцы обводили их кругами. Пальцы внутри меня продолжали настойчиво двигаться, а потом Тони укусил за ягодицу, и его пальцы исчезли. И вместо них появился язык. Тони развел ягодицы в стороны и вжался лицом, чтобы протолкнуть язык поглубже. Это было уже слишком. Я рванулся, стараясь уйти сразу ото всех прикосновений, но мягкие руки Томми вдруг сжались вокруг как железные тиски, но стоило брату прижаться грудью к моей спине, снова расслабились, продолжая нежно поглаживать. Он не дал ничего сказать, прижавшись горячими губами к моему рту, придерживая за подбородок. Тони поглаживал бедра и живот так мягко, как умел. Томми отстранился и заглянул мне в глаза. Он был абсолютно спокоен, и его возбуждение выдавали лишь расширенные зрачки и испарина над верхней губой. Он погладил меня по скуле. — Немного испугался. Блять, та ещё бы! Кажется, никто в мире так быстро не трезвел как я, когда почувствовал язык Тони прямо там. Я опустил подбородок, чтобы избежать его пристального взгляда. — Для меня это как-то слишком. Его большой палец накрыл мои губы, и остальными четырьмя он изящно поднял голову, придерживая за подбородок, снова устанавливая зрительный контакт. — Тише, милый, — прошептал он и оставил легкий поцелуй у на щеке. Тони у меня за спиной продолжал гладить живот, а потом прижался губами к плечу. — Все в порядке. Никто не сделает ничего, чего ты не хочешь, — пообещал Томми, и рука его брата сместилась ниже и обхватила член, погладив большим пальцем по головке. — Это же приятно? Тони легко дрочил, сжимая головку между пальцами до звёздочек перед глазами и прикусывая шею, возвращая возбуждение во главу стола. И Томми снова прижался своими горячими губами к моему рту, а его ладонь легла на бедро, поглаживая. Тони продолжал мне дрочить и вылизывать основание шеи, слегка покусывая кожу. Я шумно выдохнул, когда пальцы Томми скользнули внутрь, где уже всё было сверхчувствительным. Они действовали удивительно слаженно, будто одно четырёхрукое существо, гладя пальцами, губами и потираясь всем телом, заставляя кожу гореть. Резко стало жутко жарко, и напряжение внизу живота всё нарастало и нарастало. Я глухо застонал в чужие губы и, наконец, кончил. От температуры прижимающихся тел, кажется, можно тепловой удар заработать, и я долго не мог отдышаться, а звёзды причудливыми узорами плясали перед глазами. Ну и вечер, мать твою!
