Часть 2
11 декабря 2020 г., 13:06
В понедельник утром я сидел на первой паре как штык, будто не пришёл домой в полночь после того, как два альфы-близнеца зажали меня в туалете на пати у Дугласа. Утром мне казалось, что такое могло только присниться, но цветущий фиолетовый засос справа над ключицей говорил об обратном.
Что это вообще было? Живот сладко потянуло, стоило вспомнить хоть один момент прошедшей ночи. Это было ахуенно приятно! Чёрт возьми, я жил в ЛА всю жизнь и ни о чём подобном не слышал, и в школе ничего подобного не происходило — или я об этом не знал, а стоило переехать в тихий городок, как вдруг невероятная херня вроде этой случилась со мной в первую же неделю.
Кайл с ума бы сошёл, если бы узнал! Все мои друзья остались позади и это не изменить, но только не Кайл. Он всё ещё рассказывал как там погода, какая херня у них произошла и скидывал мне мэмчики всю эту неделю. Ему я могу позвонить.
Мистер Паркс, бета, как почти все преподаватели, стоял возле карты и указкой показывал продвижения французских войск по Европе и совсем не смотрел в мою сторону. Я тихо вытащил телефон из кармана и переложил руку на парту, спрятавшись за здоровяком-альфой, что сидел прямо передо мной.
«Привет, бро. Как дела? Сможем сегодня поговорить после занятий? Есть что рассказать».
Я еле успел отключить звук, ведь Кайл отвечал мгновенно, будто всё время держал телефон в руках.
«Привет. У меня всё хорошо. У тебя всё ок? Это что-то срочное? Мы сегодня собираемся покатать в теннис после занятий. А ты уже нашел себе партнера в своей школе? P.S. В играх 2/2 тебя очень не хватает».
«Это не срочно. Звучит отлично. Нет, в этой школе не играют в настольный теннис. Все играют в баскетбол».
«Тю, отстойно».
«Но я уже вступил в ряды школьной газеты».
«О, будешь просвещать их по поводу дискриминации омег в области образования и невозможности для бет пробиться в высшие эшелоны власти в Вашингтоне?»
Я улыбнулся. В этом весь Кайл – активизм вместо завтрака, обеда и ужина.
«Мне кажется, что Реддинг ещё к этому не готов. Планирую начать с проблем помельче. Позвони мне, когда освободишься, ок?»
«Заметано».
Я отложил телефон, пропустив большую часть рассказа мистера Паркс за смс и погружением в собственные мысли, поэтому отправился на химию с нулевыми знаниями сегодняшней темы по истории. Надо будет хоть параграф прочитать.
Я всё время зевал и снова заскучал по своей старой школе, в основном по автоматам с газировкой, энергетиками и кофе. Сгрудив книгу по истории в шкафчик и поменяв её на учебник по химии, я решил сразу отправиться в класс. У меня есть минут десять, чтобы выйти на улицу, но погода стояла отличная, и солнце припекало, поэтому я боялся, что меня совсем разморит на жаре, и я не доживу до обеда.
— Хэй, ну, ты вчера дал жару! — хлопнул меня по плечу Дуглас, и я вздрогнул. — Ты куда делся? Мы ждали тебя на третью игру.
Сегодня на бете красовалась ярко-фиолетовая кепка с эмблемой школы, надетая на затылок так, что козырек торчал вверх под немыслимым углом. Чётко в цвет школы у всех, кто был вчера на вечеринке, виднелись круги под глазами, но у меня меньше всех, ведь я ушел, когда едва за одиннадцать перевалило.
— Надо знать, когда уходить, — повторил я завет Кайла и улыбнулся, внимательно смотря в лицо беты.
Он зевнул, прижав кулак ко рту, и выглядел совсем незаинтересованным, поэтому живот резко перестало крутить от волнения. Дуглас явно не в курсе. Хорошо, ведь с ним я пока не планировал ничем таким делиться.
— Джексон ещё вызовет тебя на реванш, так что будь готов, чувак.
— Нет, Джексон! — завопил кто-то в конце коридора, и я выглянул из-за плеча Дугласа.
Какой-то тонкий как березка омега прямо пышел благородным гневом и, с грохотом захлопнув дверцу, повернулся к нам спиной. Джексон расслабленно помахал Дугласу и мне за одно, будто эта сцена его совсем не заботила или он её видел много раз.
— Ты же мне обещал!
— Нет, я сказал, что подумаю, — поправил альфа и пожал плечами. — Прости, Колин, но у меня больше нет на это времени.
Омега громко ругнулся, но капитан уже пошёл в нашу сторону, поправляя воротник фиолетовой куртки. Колин сверлил альфу взглядом между лопаток, и его миловидное лицо сморщилось как изюм.
— Театр старшей школы Реддинга лишился своего главного актера-альфы! Что же вынудило его пойти на этот шаг? — преувеличено увлечённо спросил бета и протянул альфе ярко-красную ручку на манер микрофона, когда тот проходил мимо.
— Трата времени, — ответил Джексон и показал двумя пальцами сначала на мои глаза, а потом на свои, подтвердил слова Дугласа. — Реванш, Лос-Анжелес!
Я кивнул и снова зевнул, а бета ударил меня в плечо, потому что мгновенно повторил этот жест. Он поправил кепку, задрав её ещё выше, хотя казалось, что дальше уже некуда.
— При таких исходных данных ходить на репетиции по замызганной Золушке вместо тренировок просто тупо. Пора выбирать что-то одно.
— И он выбрал.
— Ага, но мы будем освещать и то, и другое. Главное — это новость. Сделаем из Джексона звезду! Я собираюсь наделать с ним кучу классных фоток в среду.
— Надеюсь, что топлес.
Дуглас улыбнулся и поиграл бровями, прежде чем бросить взгляд на часы и махнуть мне рукой.
— Сфоткай расписание репетиций театра, если будешь проходить мимо, ок?
Я кивнул, и бета унёсся прочь налево по коридору. Мои оранжевые наручные часы говорили, что до следующей пары ещё куча времени, но мне уже хотелось где-то спокойно присесть и может даже вздремнуть хоть пять минут. Я снова зевнул, мечтая о вредном, с десятью ложками сахара, ядрёном энергетике из автомата. Убил бы за каплю кофеина!
В классе химии, как в моих мечтах, было почти пусто и темно, ведь шторы оказались закрыты, а проектор уже включили. На белом экране поверх доски застыл логотип компании, что снимает обучающие фильмы для школьников. Я порадовался, что пришел раньше и занял место на странной парте со скамьей приделанной к столу. Все парты в классе были такими, но только эта стояла вплотную к стене, поэтому я с удовольствием уселся посередине и откинулся назад, закрыв глаза. Кто-то сел рядом справа, но я слишком устал и не хотел беседовать, поэтому делал вид, что заснул.
— Здесь занято, — ответил мой сосед, когда кто-то попытался примоститься слева.
Этот голос я узнал и дёрнулся, моментально выныривая из полудрёмы, будто меня током шибануло. Рядом сидел один из близнецов. Он улыбнулся уголком губ.
— Я Томми. Помнишь меня?
Едва ли я когда-нибудь смогу его забыть. Мощные мышцы рук и груди угадывались под чёрной рубашкой с закатанными до локтя рукавами, а мягкие тёмные волосы слегка касались воротника. Он раскрыл свой конспект и выглядел так, словно полностью погрузился в чтение. Капец! Я едва держался от того, чтобы не ёрзать на скамейке да глаза не пучить на соседа-альфу.
Зачем он подсел? Хочет подъебать насчёт вчера? Я осторожно покосился вправо — Томми продолжал листать конспект с непринуждённым видом, не выглядя хоть сколько-нибудь опасным. Хотя, эти сильные руки так сжались вчера, не давая выскользнуть... Но в общем это было приятно. Тогда что, не стоит быть пессимистом? Я же, получается, ему понравился. Даже очень. Стал бы он тогда в первую же встречу вытворять такие штуки своим ртом? Приятное чувство разлилось в груди, и я провёл по волосам, стараясь понять, всё ли с ними в порядке. Томми был симпатичным, по-настоящему симпатичным: иссиня чёрные волосы лежали в удачной причёске, серые глаза смотрели внимательно, будто видели гораздо больше, а эти мягкие скулы...
Стоп! Чем больше я думал о чужой внешней привлекательности, тем ярче прорисовывались воспоминания прошлой ночи, а на них у меня была вполне предсказуемая реакция. Не хватало ещё, чтобы он подумал, будто я так на него запал, что потёк от одного его присутствия рядом. Держи себя в руках, Ноа, и не суйся! Пусть первым обозначит свои намерения. Я кивнул себе. Да, так правильно.
Тони подошёл уже после звонка и, окинув класс быстрым взглядом, нашёл своего брата, а потом и меня. Его лицо тут же озарила широкая улыбка, что была так не похожа на улыбку брата.
— О, привет, — весело сказал он и плюхнулся на скамейку рядом.
С собой у него не было ни учебника, ни тетради. Он снял капюшон серой худи, и его тёмные волосы оказались в жутком беспорядке, который ему удивительно шёл, так же как его брату шла манера заправлять отросшие пряди волос за уши. Тони тоже очень симпатичный, но совсем по-другому. Он будто более расслабленный и веселый, что особо заметно на контрасте со вторым спокойным и собранным близнецом. И одинаковые и разные одновременно. Что за фокус? Я покосился сначала на одного, а потом на второго. Даже не могу сказать, кто мне понравился больше.
Интересно, в который раз они уже зажимают одного омегу вдвоём? Или это был первый раз? Почему вообще всё так случилось? Почему я? И как мне отвечать на возможные заигрывания? Много вопросов и ни одного ответа.
Преподаватель включил фильм без всяких предисловий, и я сидел в темноте позади своих одноклассников, мечтая и боясь этой чрезвычайно удачной атмосферы, поэтому дёрнул коленом и чуть не ударил крышку стола, когда Тони положил на него руку. Он тихо прыснул и погладил ногу через джинсы, а потом привалился ближе к бедру так, что я чувствовал тепло его тела даже через несколько слоёв ткани. Тони поглаживал шов на джинсах с внутренней стороны, поднимаясь от колена к середине бедра, но не дальше, вызывая волну мурашек. Он тоже откинулся назад и оттянул вниз свои спортивные штаны, чтобы не давили в паху. Томми сидел с ровной спиной, но немного сдвинулся, чтобы касаться ногой моей голени с другой стороны.
Терпкий и кислый запах лайма смешались и окружили меня со всех сторон. Боже мой, так и потечь прямо в классе можно! Надо было собраться, но в голову как назло лезли моменты со вчера: умелые губы Томми вокруг члена, жадные руки Тони и его горячий язык, который полез чёрт знает куда, а так же ощущение двух горячих тел, прижавшихся ближе некуда с обеих сторон. Я выдохнул и помотал головой. Безумие!
Тони продолжал лениво касаться меня и за фильмом не следил, находясь в полудреме, а с меня сон как рукой сняло, и я даже умудрялся что-то записывать. Томми же на первый взгляд был полностью поглощён фильмом, но это не мешало ему время от времени задевать меня локтем или коленом, а после одаривать очаровательной полуулыбкой.
— По восьмому пункту плана этого занятия вам нужно подготовить собственный доклад, — сообщил преподаватель в конце.
В классе поднялся недовольный гул. В восьмом пункте было дохера и больше подпунктов.
— Я понимаю, тема обширная, но сдавать вы её будете в качестве проекта. Объединитесь в группы и разделите задания. Лучшая группа получит «А+» автоматом за эту тему!
Вот это уже звучало как что-то.
***
— Да ты гонишь! — воскликнул Кайл, когда я пересказал события прошедших ночи и утра. — Какой смысл мне врать? — Капец, ну ты даёшь! Зацепить сразу двух альф за неделю — это высший пилотаж. Может мне тоже в Реддинг переехать? — мечтательно спросил бета, но я не купился. — Ага, вперед! И думаю, что это они зацепили меня. — Симпотные? Скинь фотку. — Бля, извини, но в Инсте мы пока друг на друга не подписались. Я перевернулся на спину и уставился в потолок, положив телефон на подушку рядом. — Так и что это было вообще? Вы втроём будете встречаться или тебе надо будет выбрать одного? — Я не знаю! Может, это только на один раз или, может, они вообще только в комплекте идут. Хотел у тебя спросить. — Что делать, когда на тебя запали сразу два альфы? Мне-то откуда знать! Я никогда не понимал, Кайл лукавит или скромничает. Да, он тусовался со своей ботанской группой активистов, но его ореховые глаза в очках с коричневой оправой смотрелись беззащитно и по-настоящему мило. Он нравился альфам, но ему было всё равно, ведь они ему не нравились. — Давай, ты же мой гуру! Подскажи что-то. — Загугли. — Ты серьёзно? — А почему нет? Гугл знает ответ на всё. Знаешь сколько моделей отношений сейчас существуют в обществе? Все запреты на уровне конституции сняты, и уже в четырёх штатах разрешили официально вступать в брак бетам с омегами и альфами! И даже у нас готовятся разрешить это. — Ты сам слышишь, как хреново это звучит? Готовятся разрешить! Я тебя прошу, мы не доживём до этого закона. Не здесь. Не в Калифорнии. — Ты пессимист. — Я реалист. Мы замолчали, и я закусил губу. Я должен поддержать друга и сказать, что общество не закидает его камнями за то, что ему нравятся омеги, но это же неправда. Омеги только для альф и наоборот, а участь бет встречаться только со своими. На законодательном уровне это больше не закреплено, но сколько времени должно пройти, прежде чем все поймут, что это нормально? Особенно в консервативной Калифорнии. Я порадовался, что разговор съехал на его дела. Над своими делами ещё нужно долго и упорно думать. — Лучше расскажи, что там у тебя? Есть интересные новички? — Это же ЛА. Здесь каждый год есть новички, — преувеличено равнодушно ответил Кайл, и тут я его и поймал. Взрыв эмоций, который назывался моим лучшим другом, по всем законам природы обязан был родиться омегой. Он слишком сильно старался держать себя в руках, когда дело касалось чего-то, что действительно его беспокоило, поэтому разгадать друга больше не составляло для меня особого труда. — Ну и кто он? Скинь фотку. — Блин, сейчас. — О-о-о, уже нашел его Инсту. Значит, всё серьёзно. — Я предпочитаю пообщаться с человеком и узнать его поближе прежде, чем давать трогать свои гениталии. — Ауч, — ответил я и, взяв телефон в руки, перешел по ссылке. — Ого. — Да-а-а, — протянул Кайл. С пары чёрно-белых фотографий в камеру смотрел парень с бритой головой, острыми скулами и жёсткой линией челюсти. Выглядел он брутально и немного опасно. Его, как выразился бы сам Кайл, «тёмная сущность» настолько выпирала наружу, что её просто невозможно было игнорировать. — Ну, как тебе? — Выглядит так, будто может укусить. — И ведёт себя так же. — Омега? — переспросил я, потому что по фото с первого взгляда не скажешь, и почти почувствовал, как Кайл замялся на другом конце провода, а потом чересчур громко и чётко ответил, перебарывая самого себя: — Да! Я понимал о его предпочтениях и желаниях гораздо больше, чем он себе представлял. — В твоем вкусе. — Так что там насчёт твоих братьев? — Мы будем делать совместный проект по химии, который сдавать в конце месяца. — Ага-ага, будете собираться и уроки вместе делать, — сказал Кайл и захихикал в трубку, так что мне пришлось отодвинуть телефон от щеки, пока это уханье совы не прекратилось. Он зашелестел чем-то возле динамика, глубоко выдохнул и продолжил: — Ладно, давай я лучше расскажу тебе, как наши театральщики будут позориться с этой постановкой «Золушки», которая училась в старшей школе. Ни за что не поверишь, что у омеги будет вместо туфельки!***
Через пару дней после показа фильма на уроке химии, наконец настало то время, когда я договорился прийти к близнецам в гости и «делать уроки», как сказал Кайл. Но за эту пару дней я не видел ни одного из них. Больше у нас не было совместных уроков, и они не осуществляли попыток со мной связаться, а я, в свою очередь, не знал стоит ли мне это делать, хотя думал о них постоянно. У меня был номер Томми и адрес, по которому я должен прийти около шести вечера в четверг. Я уже нашел это место на карте, и это было в обратной стороне от дома Дугласа на окраине, но дорога туда вела почти прямая, поэтому я мог спокойно доехать туда на велике минут за пятнадцать, может за двадцать пять, если заблужусь. Я спустился вниз и заглянул в кабинет к отцу-омеге. Родители работали в рекламном агентстве, но только теперь папа трудился из дома. Мне не очень интересна реклама, хотя я имею какое-никакое отношение к журналистике, но тем не менее, я с трудом могу вспомнить должности, которые они занимают. Кажется, папа занимается дизайном сайтов, но это не точно. — Нет, Джордж, эта цветовая палитра совершенно… — возмущался он, нахмурившись так сильно, что складка между его бровей выглядела как трещина, — подожди секунду. Папа поднял на меня взгляд от экрана ноутбука и клацнул мышкой, отключая микрофон. — Да? — Я поеду делать проект с ребятами… — Да-да, но не засиживайся, — строго ответил папа, и его голова снова спряталась за ноутом. — Что там за проект? «Не засиживайся», — повторил я про себя и вспомнил как чуть не столкнулся с ним ночью, когда возвращался с вечеринки у Дугласа. Он даже не заметил, что я поздно пришёл, ведь уже давно не проверял меня, потому что сначала ты работаешь на репутацию, а потом она работает на тебя. — Проект по химии. — Ну, это тебе всегда хорошо давалось! Мне было сложно вспомнить, в каком именно месте мне хорошо давалась химия или проекты или проекты по химии, но я не спорил. — Спасибо. — Позвони, если нужно будет тебя забрать. — Я доеду на велике, — ответил я, но папа уже включил микрофон, и на Джорджа снова посыпался шквал претензий и недовольства, что было совсем не похоже на отца, который стал более нервным в последнее время. Я мысленно посочувствовал Джорджу, когда выводил велик на улицу, ведь если уж отец расходился, так только на полную. Однажды после ссоры отец-альфа сказал мне, что когда папа злится, то он мечтает о пульте как фильме с Адамом Сэндлером только для того, чтобы время от времени ставить его в режим «без звука». Я точно не хотел этого знать. Было много вещей, которые я не хотел знать о своих родителях. Например, почему мы вдруг резко переехали из ЛА, когда мне оставалось доучиться всего один год. «Сказать тебе правду?» Я отогнал эти мысли от себя, когда затормозил перед домом с красной крышей. На подъездной дорожке стоял старый Фольксваген насыщенного синего цвета как ТАРДИС. Дом оказался по-настоящему потрясающий: по одной стене до самой крыши плёлся дикий виноград, а вокруг подъездной дорожки расположились идеально постриженные туи. Над ними и сейчас трудился кто-то в огромной соломенной шляпе, которая почти могла считаться сомбреро. Я читал где-то, что сомбреро и значит шляпа, так что говорить шляпа сомбреро неправильно. Маленькие руки быстро и точно управлялись с огромными садовыми ножницами. — Добрый вечер. — О, привет! Ты, должно быть, Ноа? Я удивленно моргнул и не сразу смог кивнуть, ведь только что увидел маленькую миловидную омежью версию Тони и Томми: мягкие скулы дополнялись немного пухлыми розовыми щёчками и ямочкой на подбородке, которую близнецы не унаследовали, но в остальном они были похожи на отца-омегу, почти так же как друг на друга. Тот же миндалевидный разрез глаз и тонкие до безобразия красные губы. Он протянул мне тонкую изящную руку, стянув большую кожаную перчатку, какие обычно носят садовники. — А вы мистер Льюис? — Я ещё слишком молод для мистера! Зови меня Дон, — улыбнулся омега. — Велосипед оставь здесь, я заведу его в гараж и проходи в дом. Хочешь чаю? — Нет, спасибо, — ответил я и обернулся через плечо, глядя как омега открывает дверь гаража, а потом толкнул ярко-красную дверь под стать крыше. На меня тут же обрушился шквал запахов: свежие душистые цветы разместились на столике посреди прихожей и перед лестницей наверх, а из кухни валил аромат жарящегося мяса, и я слышал шкворчание под крышкой сковороды. Перед большой и светлой гостиной я обнаружил стеллажи со старыми книгами, которые делали этот уголок дома похожим на библиотеку. Все комнаты оказались плотно заставлены светлой мебелью, а на поверхностях разместилось действительно много вещей и разных безделушек, но всё в идеальном порядке. Так я и понял, что главной работой отца-омеги был их чудный дом. Когда мы жили в двух квартирах в ЛА и когда переехали сюда, всё ещё оставалось главным правило — ничего не должно лежать на поверхностях. Никаких ваз с цветами на обеденном столе, никаких сувениров с поездок и фотографий на каминной полке, все журналы лежат в ящиках. Всё лежит в ящиках. Если что-то можно спрятать куда-то с глаз долой, то оно должно быть спрятано, поэтому у моего дома всегда был такой вид, будто там никто не живет. Здесь это правило было нарушено. Так уютно нарушено. — Можно попробовать, — сказал Томми брату, наливая сок себе в стакан, и тот кивнул. — Привет. Две одинаковые головы повернулись ко мне. Нет, не одинаковые. Длинные волосы Томми как всегда были аккуратно заправлены за уши, а Тони соорудил пальму у себя на голове, но множество прядей оказались слишком короткими для такой причёски и спадали на лицо и шею. — Привет! Будешь сок? — предложил мне Тони и расплылся в такой широкой улыбке, будто хотел показать все свои зубы. — Нет, спасибо, — повторил я, тогда он потряс бутылку и отпил прямо оттуда, вызвав неудовольствие своего брата. — В чём проблема налить в стакан, чудовище? — Вот ты и наливай. — Вот я и налил, — ответил Томми и потряс своим стаканом, чуть не расплескав сок. — Совсем не сложно. Тони скорчил рожу и махнул мне рукой. Я последовал обратно к лестнице, позади которой обнаружилась приоткрытая дверь в подвал, но не жуткая как в фильмах ужасов: внизу горел свет и играла музыка. — Ты идёшь? — крикнул Тони, топая по лестнице вниз, когда я задержался возле цветов в прихожей и наклонился, чтобы дотронуться до фиолетовых лепестков. — Это орхидея, — подсказал Томми, и я вздрогнул от его голоса, ведь он тихо замер у меня за спиной со стаканом в руках. — Этот дом потрясающий, — выдохнул я, и альфа мягко улыбнулся в ответ. Спустившись по скрипучим деревянным ступеням вниз, я замер, осматривая комнату, которая по праву могла называться игровой: на стене висел большой телек и от него тянулись провода к приставке и джойстикам, а динамики в каждом углу комнаты воспроизводили музыку, под которую обычно танцуют на школьных дискотеках; по углам в открытых стеллажах лежали книги вперемешку с журналами, мячами и экипировкой для игры в лакросс, но больше всего меня привлекло другое. — Твою мать, да! — воскликнул я и за секунду преодолел расстояние, которое отделяло меня от теннисного стола, и схватился за крышку. — О, всё, Томми, тащи пиво, — сказал Тони и гоготнул, заставив меня покраснеть. — Я про теннис! Вы играете? — Конечно! — горячо согласился Тони и схватил ракетку, которая без дела валялась на диване, и с удовольствием крутнул её в руке, совсем как Кайл. — Я думал, мы собираемся заняться химией, — вспомнил Томми, но его глаза смотрели на ракетку в чехле рядом со столом, будто он обращался к ней. — Не будь занудой, — скомандовал Тони и указал ракеткой по очереди на меня и на брата. — Ну что, кто первый хочет быть разъёбан?***
Я ехал домой с улыбкой на лице, и вечерний ветер трепал футболку, создавая парус у меня за спиной. Так хорошо я не проводил время с тех пор, как уехал из ЛА. Мое тело переполняла энергия! Не сделав абсолютно ничего, что относилось бы к химии хоть на один процент, мы устроили целое состязание, играя один на один и один на два. В такие моменты мне очень не хватало Кайла, о котором я с удовольствием рассказал близнецам. Он бы составил отличную команду уравновешенному Томми. Сносно играть одному против двоих удавалось только ему и в этом они были похожи с бетой. Дон дважды спускался к нам сначала с лимонадом, а потом с маленькими и удивительно вкусными сэндвичами с арахисовым маслом. Он мягко напомнил нам о проекте, но ничего не сказал, когда мы продолжили играть. Дон улыбнулся мне улыбкой Томми и был совсем не против, что я взял его лёгкую ракетку, потому что близнецы оказались фанатами тяжёлых, которые я на дух не переносил. Я слишком сильно уставал, играя с такой. Мне вспомнилось как после первых тренировок по теннису у меня прямо рука отваливалась. Тогда я медленно стал понимать, что играть и бить нужно не рукой, а всем телом. И оно так приятно ныло после физической нагрузки, когда я наконец прервал этот затяжной перерыв после переезда! По телу пробежала приятная волна, и я крепче вцепился в руль. В гараже, когда я забирал велосипед, Тони налетел на меня как ураган, прижав к себе. Его язык коснулся моего языка, а руки сжали ягодицы через шорты, и он укусил нижнюю губу напоследок прежде, чем отпустить. Он сел на капот синего Фольксвагена, который уже стоял внутри, и хищно улыбнулся, посмотрев на брата. Томми стоял возле автоматической двери гаража, сложив руки за спиной. — Ой, ты что, стес… — Заткнись, — посоветовал он брату и притянул меня к себе, положив руку на затылок. Его губы были более сдержанными и более требовательными одновременно. Он пососал укушенную губу и оторвавшись, ещё оставил сильный, но короткий поцелуй, который будто обещал большее. — Спокойной ночи, — пожелал он, когда я сел на велосипед, а Тони просто махнул рукой. Так что это значит? Они оба хотят встречаться со мной и отчего-то этот обоюдный интерес не пугает их. И меня, что странно. Странно? Я хочу двойного внимания, получается. Что это говорит обо мне? Я остановился перед своим почти тёмным и пустым домом: свет горел только на кухне. Когда я распахнул входную дверь, у меня возникло ощущение дежавю, ведь я тоже сразу почувствовал запах. Запах вина. Я прошёл через залитую светом кухню, где стояла пустая бутылка и закуска полностью состоящая из сыра разных сортов. Никаких специй в разных банках или больших деревянных ложек или лопаток на стене. Мы совсем недавно переехали, но я знал, что и в будущем всё это добро здесь не появится. Не будет ярких ковров на полу, комнатных растений или фотографий в рамках. Привычка — вторая натура. Свет из кухни частично попадал в зал, захватывая голую ступню, которая лежала на подлокотнике дивана, что был повернут спинкой к кухне. Я обошёл его, и взгляд зацепился за полупустой винный бокал, который стоял на журнальном столике ещё со старой квартиры, который никогда не хранил в себе никакие журналы или вообще что-либо. Папа лежал на спине, закинув руку себе за голову так, что острый локоть торчал, указывая в сторону кабинета. Его грудь вздымалась и лицо выглядело умиротворенным, наконец без этой морщинки между бровей и поджатых губ, в спокойном сне без сновидений. «Сказать тебе правду?» Я помотал головой, физически отгоняя воспоминание и отправился за пледом. По дороге я нашёл чужой телефон и, когда вернулся, положил его на то место, где стоял бокал, предварительно проверив будильник, чтобы папа проснулся как обычно. Я укрыл его пледом и, забрав бокал на кухню, вылил остатки вина в раковину. Сполоснув его, отмывая красное с прозрачного тонкого стекла, я открывал каждую дверцу, пока не нашел место, где хранятся бокалы. Мне хотелось помочь, но не понимал чем. Я хотел поговорить и забывал все слова, стоило появиться хоть одному удачному моменту. Я не знал, что мне делать. Вообще. Абсолютно. Совсем. Стащив парочку кусочков сыра, а потом ещё парочку, я обернул тарелку пищевой пленкой, которую тоже нашёл не без труда, и поставил её в пустой холодильник, где уже неделю стояли только соусы и синяя коробка с яйцами, а так же время от времени появлялись картонные коробки с едой из ресторанов. Всё тело, которое ещё совсем недавно горело от энергии, вдруг сковала жуткая усталость. Я уже зевал, когда гасил свет в кухне и шёл по лестнице в темноте, чтобы наконец забраться в свою постель и закончить этот день.
