Сэндвич по-реддингски

      — Джексон говорил о важности правильного питания перед игрой, а ещё, сколько и когда нужно пить воду. Надо включить это в номер газеты, а то третья страница у нас пустовата, — сказал Дуглас, поправляя разноцветную шапочку, в которой я видел его в самый первый день в школе.       Я легко согласился, ведь мы с ним и Тони видели черновой вид газеты, выход которой был назначен через две недели. Первая страница вовсе была пуста, ожидая материала с матча между школой Реддинга и «Тиграми». Постановочные фотографии с тренировок должны были помочь заменить, возможно, неудачные кадры на самой игре, но без динамики нам всё равно не обойтись, как говорил Дуглас. И я надеялся на его мастерство.       Мы сидели в столовой, которая считалась крошечной в сравнении с ЛА. Здесь светло-серые столы были как-то странно расставлены наполовину в шахматном порядке, а дальше – абсолютно рандомно. На полу под ножками прятались глубокие борозды оттого, что их в жизни никто никогда не двигал, а так же от входа к буфету тысячами ног протёрлась дорожка в светлом камне. Тем не менее, здесь всегда был аншлаг.       Я же тупо смотрел на сырный тост, который отец дал мне с собой сегодня. Он не складывал мне еду в школу уже много месяцев, обходясь шелестящей купюрой. Конечно, сырный тост сложно назвать обедом, но как по мне, это был настоящий прорыв. И не единственный.       Вчера на неудобном диване в гостиной появились три квадратные алые подушки, а в кресле одна круглая, но такая же яркая. Теперь в этой комнате хотелось находиться, особенно когда шторы были раздвинуты и пускали внутрь приятный солнечный свет, из-за которого паркет аж блестел.       Это был знак. Огромный красный знак.       Телефон завибрировал в кармане, и я его почти вытащил, чтобы осознать, что звонит отец и запихнуть надоедливое устройство обратно. Прошёл почти месяц и теперь он решил, что будет вспоминать обо мне по меньшей мере раз в день. И тогда раздавался очередной звонок.       Мне всё ещё не о чём было ему рассказывать.       Тони я никогда не видел в столовой или жующим где-то на перемене, словно в школе он питался чистой энергией, только без провода для подзарядки. Он пропадал между парами и задерживался после занятий, поэтому я начал подозревать наличие у нас где-то класса рисования, но пока так на него и не наткнулся.       Мы с Дугласом снова посетили репетицию «Золушки» и надо признать, что Томми украсил собой весь этот зоопарк. Его лицо с мягкими скулами, чувственными губами, а так же иссиня-чёрные волосы на плакате спектакля, нарисованного мастерской рукой Тони, смотрелись превосходно.       Томми сидел рядом с Колином практически в центре столовой. Омега близко наклонялся к нему во время разговора, задевая его колено своим настолько часто, что у альфы уже должен был синяк образоваться.       — Куда ты смотришь? — спросил Дуглас, когда понял, что я уже давно не слушаю, о чём там ещё говорил Джексон.       Я перестал выкручивать шею и сел ровно, желая, чтобы Тони появился рядом. В кармане снова завибрировало, но на этот раз это было сообщение.       «Пойдём вечером на ярмарку?)»       Я улыбнулся. Тони всегда объявлялся точно в нужный момент и поднимал настроение своей акульей улыбкой. На выходных мы взяли велики, и он показал мне место с огромными секвойями, которые прятались здесь среди дубов и типичных для такого климата пальм. Конечно, до гигантов Национального парка Калифорнии им было далеко. Кроны располагались достаточно низко, чтобы спрятать нас от ещё палящего осеннего солнца. Альфа снял толстовку и разложил её на сухой траве под молоденьким деревцем. Мы просто побросали своих двухколесных друзей рядом, не ставя на подножку, которая всё равно утонула бы в мягкой траве и почве.       Я достал бутылку с водой из держателя, а Тони надел свои почти квадратные солнцезащитные очки и развалился на траве, закинув руки за голову. Глаза прятались за тёмными стеклами, а губы и лицо расслабились, будто он мгновенно заснул. Мышцы на сильных руках и груди были плавными линиями, которые хотелось проследить языком. Он скрестил длинные ноги с выделяющимися икрами, и носы его белых кед теперь указывали в небо.       Вокруг ни души и от дороги далеко настолько, что слышно только шум ветра, в котором чувствовался каждый листочек, и пение птиц. Тени и свет солнца скользили по телу причудливыми узорами. Я лёг рядом на бок, пристроив локоть и плечо на чужой развёрнутой толстовке. Тони и правда закрыл глаза, но стоило мне оказаться рядом, как он отвёл правую руку в сторону, и я устроился на его плече. Он обнял меня, а его пальцы осторожно гладили спину через тонкую ткань футболки.       — Я такой красавчик? Поэтому ты смотришь?       — Ты не видишь, что я смотрю.       — Я чувствую.       Он поднял очки с глаз себе на голову как обруч и зажмурился, а потом быстро заморгал, когда распахнул глаза.       — Мир такой сине-зелёный, — сообщил он и повернулся на бок ко мне, подложив согнутую руку под голову.       Я устроил ладонь на его щеке и, оставив пару коротких поцелуев на ярких распахнутых губах, погладил подбородок большим пальцем. Серые глаза сверкали и в этом сине-зелёном мире казались почти голубыми.       — Я бы хотел тебя нарисовать, но у меня плохо получается рисовать людей.       — Неправда, Томми ты нарисовал великолепно на том буклете.       — Это не в счёт. Все художники, которые рисуют портреты, в первую очередь должны уметь рисовать себя. Оттачиваешь навык рисования с натуры, смотря в зеркало. Потом легко определить насколько сильно получилось похоже.       — Мне всегда казалось, что касается портретов, главное – передать ощущение человека, его образ, а не только внешность, — объяснил я, и Тони улыбнулся. — Как бы ты нарисовал меня?       — Без этого геля на волосах, — ответил он и взлохматил мою уложенную набок чёлку.       — Какой ужас! Без «этого геля» волосы сильно пушатся и торчат во все стороны.       — Да, как у одуванчика.       — Оу, как мило. Ты хочешь нарисовать меня как цветочек.       — И голым, естественно.       Я рассмеялся и впихнул ногу между его коленями, когда он довольно улыбнулся и снял очки с головы, небрежно бросив их за спину.       — Естественно.       Он поддался вперед, и я раскрылся ему навстречу. Его пальцы гладили шею и затылок, а потом спустились вниз к пояснице и скользнули под футболку. Я сам зарылся пятернёй в его мягкие волосы и прижался к горячей груди. Запах альфы кружил голову, и ноги сами раздвигались, желая прижаться ещё ближе.       Я перекатился на спину и обхватил Тони ногами, когда он лёг сверху. Потянув за ворот его футболку, я, наконец, снял её и ощутил приятную кожу под своими ладонями. Он часто дышал, как и я, а сердце колотилось быстро и гулко. Я откинул голову назад, когда он ласкал и покрывал поцелуями шею, а пальцы сжались вокруг сосков и заскользили ниже, обхватывая бёдра.       Вместе с трусами я стянул его шорты до середины бедра и обхватил горячий член, сразу сильно пройдясь от основания и до головки. Тони шумно выдохнул мне в шею и приподнял, чтобы высвободить из футболки. Я с наслаждением водил по нежной коже и сжимал пальцы сильнее возле головки, как ему нравилось, и ловил прерывистые вздохи на своих губах. Язык касался языка, и губы разгорячились, сминая друг друга в поцелуе.       Я приподнял бедра, давая Тони снять мои шорты и бельё до лодыжек, а потом высвободил одну ногу, оставляя их забытыми болтаться рядом с кроссовком. Ловкие пальцы огладили член и яйца, заставляя меня рвано выдохнуть, и скользнули в уже влажную промежность. Смазка ещё не успела испачкать мне всё бельё, но уже текла из расслабленного нутра.       Тони погладил расслабленное колечко мышц и вошел сначала одним, а потом и двумя пальцами, застонав в унисон со мной. Он не просто вводил пальцы, а будто закручивал их в меня, давя на все стенки и вызывая искры перед глазами.       — Ты так хорошо меня обхватываешь, — прошептал он мне на ухо и надавил на ту самую точку внутри, заставляя немыслимо выгнуться в спине.       Он присосался к шее, наверняка оставляя засос, но мне уже было всё равно. Только бы чувствовать этот язык на своей коже и эти пальцы внутри. Я застонал, когда с чмокающим звуком альфа выпустил кожу на шее, напоследок куснув, и стал спускаться вниз по груди к животу. Он широко лизнул член от самых яиц и до головки, а потом обхватил её губами.       — Ох, Боже.       Альфа продолжал двигать пальцами внутри, пока губы обсасывали головку, как вкусную конфету, не спеша и используя язык. Я приподнялся на локтях, и сердце заколотилось так сильно, хотя казалось, что это невозможно.       — Тони.       — М-м-м.       — А хочешь… Мы могли бы…       Я как-то запнулся, не зная как в принципе такое предложить, а Тони оторвался и сел на пятки. Его брови взметнулись вверх, и он переспросил, будто не поверил:       — В смысле, ты хочешь… Ты уверен?       — Да-да, я хочу.       Я сел и притянул его к своим губам, обхватив за шею. Он снова двинул пальцами у меня внутри, и большим погладил яйца, а потом обсосал нижнюю губу и высвободил руку.       — Блять, — он оглянулся по сторонам и левой рукой потер шею сзади, — у меня с собой ничего нет.       — Ничего и не нужно, — признался я.       — Точно?       — Точно.       Благодаря Кайлу у меня всегда был доступ к первоклассной бесплатной контрацепции, которую щедро задавали активисты. Я начал пить те самые таблетки раз в неделю, как и было написано в инструкции, почти сразу после того как побывал на той вечеринке у Дугласа.       — Хорошо, — согласился он и, стянув болтающиеся шорты, отбросил их в сторону.       Он прижался к моим губам, целуя так, что я сразу почувствовал, насколько сильно ему этого хотелось. Вся его рука была в моей смазке, и он размазал её по члену, а потом ещё растер вокруг дырки, вклиниваясь между коленями. Он приставил головку к входу, не делая первый толчок, а только дразня и надавливая, но недостаточно сильно. Я ёрзал на месте и прикусывал нижнюю губу альфы, упиваясь запахом его желания, который накрыл меня с головой. Вместо мыслей осталась лишь приятная возбуждающая дымка и всё, о чём я мог думать, так это влажная кожа под моими ладонями и горячий член, скользящий между ягодиц. Я сам поднял бёдра и направил себя навстречу, практически насаживаясь.       — Господи, блять, боже, — прокомментировал Тони и рвано выдохнул, впиваясь пальцами в кожу на бёдрах. — Внутри тебя очень тесно.       Я покраснел ещё сильнее, но шире раздвинул ноги. Тони вошёл только наполовину, и я хорошо его принял. Наверное. Никакого дискомфорта не чувствовалось, только приятное ощущение растянутости.       — Если ты сжимаешься – прекрати.       — Я не сжимаюсь.       Тони с силой выдохнул, вжимаясь в плечо. Капли пота блестели у него на лбу, а глаза прикрывались от удовольствия, хотя мы едва начали. Это приятно.       — Ты такой горячий, я не могу, — признался он и, погладив грудь, сжал соски, вынуждая меня дернуться.       Он ещё раз выдохнул и, наконец, начал двигаться. Мне казалось, что я чувствую каждую венку на его члене, и крупная головка всё время задевала то самое внутри меня, что заставляло удовольствие расползаться по всему телу тёплыми волнами, аж яйца поджимались. Я обхватил его за спину и прижался губами к основанию шеи, изредка всхлипывая от горы ощущений.       Член Тони так легко и приятно скользил во мне, будто был создан для этого. Словно мы пазлы, которые наконец-то соединились. Я погладил его спину и спустился к ягодицам, ощущая каждый толчок. Тони трахал резко, иногда переходя на более плавные движения, а потом снова срывался так, что аж ноги дрожали. Он толкался с чувством и ритмом, заставляя меня привставать на пятках, чтобы он вжимался ещё сильнее. Тони не скупился на поцелуи и ласку, поглаживая ноги и кусая соски, пока я цеплялся за его спину как за спасательный круг, теряясь в ощущениях.       Тони буквально пленял своим телом и запахом, заставляя выгибаться навстречу от жара между ног и внутри. Он был спичкой, которая зажигала все чувства так, что я ощущал их острее, чем когда-либо.       — Ты хочешь вязку?       Меня волной жара пронизало из-за того, что он спросил так прямо, и из-за того, что я действительно хотел, чувствуя, как основание его члена становится толще и больше.       — Да, но… — я запнулся, — у меня раньше не было.       — Окей, не переживай, — успокоил Тони, склонился к губам, оставляя на них пару горячих сухих поцелуев, и пообещал: — Всё будет хорошо.       Он немного замедлился и уменьшил амплитуду, позволяя пока ещё маленькому узлу проскальзывать туда и обратно. Это пока было ничего. Даже приятно и необычно.       — Сожми мои плечи, — скомандовал Тони, и когда я подчинился, посмотрел мне в глаза. — Сначала будет очень давить и казаться, что это даже неприятно. Ты захочешь, чтобы я вытащил, но я уже не смогу.       — Ладно.       — А потом я сделаю тебе очень хорошо, — пообещал он и улыбнулся так, что я снова притянул его к своим губам.       Он начал двигаться быстрее, и узел проскальзывал всё труднее, а я изо всех сил старался расслабиться. Тони тяжело дышал, и контролировать себя ему становилось сложнее, но он держался осторожно, не пугая и не срываясь на грубость. Красные распахнутые губы стали сухими, и он прижался ими к моей шее, а бёдра двигались совсем резко.       Я уже ощущал то самое непонятное давление внутри, но в то же время член и мышцы живота только больше напрягались. Дырку начало жечь от такого размера и скорости, и я резко сжался, вскрикнув, когда, будто в последний момент, Тони протолкнул узел внутрь. Там все запульсировало, и альфа подхватил меня под поясницу, вынуждая прогнуться, пока я с силой сжал пальцы у него на плечах.       Давление только росло, и я раскинул ноги в стороны, зная, что больше не могу раскрыться сильнее. Всё и так было на пределе. Что-то незнакомое, странное зарождалось внутри, и я хотел, и не хотел это чувствовать одновременно. Я сильно вспотел, и тело горело огнем, когда Тони вдруг начал вращать бёдрами и обхватил мой член рукой.       — Сейчас, Ноа. Чувствуешь?       И я почувствовал. Почувствовал, как меня нахер засосало в чёрную дыру. Пустота. Я не ощущал вокруг ничего, кроме того удара молнии, который прошил всё тело мощным зарядом. Я услышал стон и понял, что это мой собственный, а потом вернулся в реальность к Тони, который сжал в кулаке траву над моей головой. Его глаза закатились, а рот распахнулся. Он застонал так громко и протяжно, что его в ЛА слышали, и вжался своими бедрами в мои так, чтобы между нами вообще не осталось никакого расстояния. Он охнул и, наконец, спокойно лёг сверху. Внутри ещё пульсировал член с узлом, распирая, и выплёскивая горячее. Я не стал сопротивляться желанию обхватить альфу ногами, но стоило мне сомкнуть ноги у него за спиной, как накатила знакомая тёплая волна, и я вздрогнул.       — Хорошо? — спросил Тони и приподнялся на локтях.       Щёки альфы раскраснелись, над губой и на лбу выступил пот, который он стёр предплечьем. Он улыбался и серьезно ждал ответа. Я осторожно кивнул, и он подвигал бёдрами, обхватив член рукой. Меня снова будто подбросило, и я ощутил напряжение в паху. Напряжение, как будто…       — Я что-то чувствую. Я же не могу ещё раз кончить?       — Сейчас посмотрим, — ответил Тони и, собрав смазку с бёдер, стал не спеша поглаживать член, снова разогревая.       От давления внутри, которое мое тело уже идентифицировало как приятное и правильное, я завелся снова с пол-оборота. Тони внимательно всматривался в моё лицо, ловя каждую реакцию, и я краснел, не зная, куда мне деться. Он почти грубо тёр чувствительную головку большим пальцем, вызывая в теле дрожь, и я чувствовал, как поджались пальцы ног.       — Давай, детка, — прошептал он и снова начал вращать бёдрами, — ты так хорошо меня принимаешь.       Оргазм снова накрыл меня, выбивая из мира, не так сильно как в первый раз, но я всё равно прикусил пальцы, чтобы не шуметь. Спермы почти не было, только пара капель, что остались на руке Тони, которые он без малейшего смущения облизал. Он отвёл руку от моего рта и наклонился к уху, чтобы прошептать.       — Больше так не делай. Мне нравится слышать, как ты стонешь.       — Тони, — выдохнул я, будто сказал «Боже», и, обхватив его за спину, держал так, пока сцепка не спала.       Сидя в столовой с Дугласом на расстоянии плевка от Томми, я пытался почувствовать – что изменилось? Первая вязка – это очень важно. Ну, так внушали всем омегам с детства. «Важно» – это в постели с мужем под одеялом и без света. Бред полный, как по мне. Я был рад, что предложил это именно Тони в прекрасный солнечный день посреди леса. Он помог мне одеться после, и мы ещё долго валялись под той низенькой секвойей, пока я не пообещал ему позировать для картины. Пока что одетым. Я чувствовал свой запах на нём и думал, насколько слышно его на моей коже? Сложно сказать.       И в любом случае повлиять на это я уже не мог, поэтому переключился на проблемы насущные. Газета. И Кайл. Я снова достал телефон, чтобы написать сообщение Кайлу, а на экране ещё светилось не отвеченное от Тони:       «Пойдём вечером на ярмарку?)»       Насчёт газеты я думал, пока набирал сообщение своему бете, прося его перезвонить по свободе, а потом отправил большой палец вверх и Тони. Дуглас был прав, первый в это году номер нашей газеты оказался пустоватым, и мы отчаянно хотели заполнить его       — Слушай, Дуглас, а ярмарку мы можем включить в номер?       — Я думал об этом, но она не имеет никакого отношения к жизни школы.       — Да, но туда пойдет куча школьников. Можно поделать фотки и сравнить с ярмаркой прошлого года. В прошлом году же была осенняя ярмарка?       — Ну да. Предлагаешь сделать короткий репортаж? Окей. Ты с Тони пойдёшь?       Меня прошиб пот, и я поднял глаза на Дугласа, но он смотрел в другую сторону, где мелькали куртки шумных баскетболистов. Спокойно, он бета и не может чувствовать специфические запахи. А ещё он классный. Насчёт него можно не переживать.       — Ага, а ты?       Бета пожал плечами и уткнулся в телефон как раз тогда, когда от толпы отделилась знакомая высокая фигура и двинулась в нашу сторону. Капитан как всегда щеголял в куртке в цветах школы. Фиолетовый удивительно подчёркивал его смуглую кожу, притягивая взгляд. Все-таки он обаяшка. Эх, продал мне Дуглас дружбу с этим альфой.       — Эй, Лос-Анжелес, как дела? Привет, Ди, — поздоровался Джейсон и потеснил бету на скамейке, устраиваясь рядом.       — Ты зовёшь его "Ди"? — насмешливо спросил я, и капитан пожал плечами, совсем как Дуглас минуту назад.       А потом я вдруг посмотрел на этих двоих иначе. Благо, глаз намётан.       — Идёте на ярмарку?       — Конечно, — ответил я, хотя бета изобразил неопределённую реакцию.       Дуглас оттянул шапочку назад, открывая высокий лоб, и пара светлых прядей тут же выпала из-под разноцветной ткани. Он схватился за фотоаппарат как за спасательный круг.       Джейсон улыбнулся и легко задел бету локтём, будто хотел дождаться прямого ответа и от него:       — Ты тоже идёшь?       — Да, — немного помедлив, ответил бета, — надо сделать пару фотографий. Кажется, я смогу отыскать прошлогодние снимки с осенней ярмарки. Тогда получится сравнить с этой.       — А что она собой представляет? — спросил я, вынуждая внимание Джейсона переключиться. — На ярмарке же что-то продаётся?       — На этой ярмарке продаётся только веселье. Там ставят аттракционы и каждый раз в новом стиле. В прошлом году темой были космос и пришельцы, а в этом — вестерн и ковбои, — просветил меня Джейсон.       — Ого!       Я был только в стандартных Луна-парках, где все аттракционы были напиханы от балды, поэтому меня по-настоящему удивила эта передвигающаяся ярмарка. Блин, как оказывается жизнь течёт в маленьком городке! Кто вообще сказал, что обычно здесь ничего не происходит? Я уже был полностью в событиях и драмах, а едва месяц прошёл с переезда. Дай бог хоть до конца учебного года дотянуть!       Домой я ехал так, будто старался поставить новый мировой рекорд по скорости. Ветер хлестал в лицо и безжалостно трепал толстовку, забираясь внутрь и охлаждая разгорячённую кожу. Волосы растрепались и снова требовали геля. Я их пригладил чутка, когда затащил велик в гараж. Не особо помогло.       — Пап? — крикнул я, зайдя через заднюю дверь в кухне.       — Привет, Ноа, — ответил мне Дон.       Он сидел у окна за обеденным столом из светлого дерева, которого раньше там не было. У нас и в ЛА не было обеденного стола. Мы не собирались особо. Только сидели рядом на диване перед телевизором с папой, а отец-альфа всегда ел вне дома.       — Здравствуйте, — сказал я и улыбнулся омеге.       Он умудрялся смотреться по-омежьи утонченно в кислотно-зелёном дутом жилете, держа в руках одну из тех безликих чайных чашек, которые выглядели как те, что бесплатно в офисах выдают. Классной красивой посудой мы похвастаться не могли. Зачем она вообще нужна, если ешь из коробок?       — Мы привезли твоему отцу этот милый столик, который так и не нашли куда деть у себя. Алан уже уехал, — разъяснил омега и тепло улыбнулся мне улыбкой Томми. — Как у тебя дела? Ты перестал приезжать к нам, и мальчики где-то всё время гуляют.       — Да у меня всё хорошо, — ответил я и некстати вспомнил о своей недавней поездке на природу, а потом подумал, может ли Дон чувствовать запах Тони, который прочно въелся в мою кожу?       Надеюсь, что нет.       — Мы стараемся быть на воздухе, пока ещё хорошая погода.       — Это хорошая идея. Скажи мне, а с кем гуляет Томми? Что это за группа театра? Кто такой Колин? — задавал вопрос за вопросом Дон.       Я напрягся, не зная, что на это отвечать, ведь мне не нравилась ни труппа, ни Колин. Сам факт того, что он как-то упомянул омегу в разговоре с отцом, уже был неприятен. Получается, считал их отношения хоть сколько-нибудь важными.       «Это больше не твоё дело, Ноа», — напомнил я себе.       — Ну, они играют Золушку и принца в спектакле, — неопределенно пробубнил я, не зная какое представление о Колине преподнести Дону.       Омега вздохнул и закатил глаза к потолку.       — Тони всегда требует к себе повышенного внимания. Ото всех. Я в любой момент могу открыть инстаграмм и увидеть чем он занимается прямо сейчас. Прекрасно, ведь так он у меня всегда на виду. Да и вообще, я могу легко поговорить с ним о чём угодно, а вот Томми… Он скрытный. Я его поймать не могу, потому что он скользкий как угорь! — в сердцах отставил чашку Дон, не замечая моего удивленного взгляда. — Когда Тони нет, то я знаю, что он с тобой, а когда Томми...       Блин, он будто уговаривал меня поделиться своим мнением и нужной информацией, а я всё думал, как на это может отреагировать Томми? Если он намеренно не всем делится с отцом, то не будет рад моему длинному языку. Заработать очки у папы своего парня очень хотелось, даже стукачеством на его брата, но… Видать не такой уж я и сорвиголова!       — Эм, я плохо знаю Колина. Я же только месяц в этой школе.       Дон посмотрел на меня тем самым взглядом, которым награждал Тони, когда тот врал ему, не краснея. Я стушевался, но папа меня спас.       — О, Ноа, ты пришёл. Привет!       У папы на щеках расцвёл здоровый румянец, а складка между бровями разгладилась, как и всегда в присутствии маленькой омежьей версии близнецов. Его волосы так же пушились, как и у меня и, посмотрев снова, я словно увидел повзрослевшую версию самого себя, которая так хорошо смотрелась рядом с Доном, который улыбался совсем как Томми.       — Как тебе стол?       — О, и мы будем за ним обедать? Прямо едой? — не удержался от тонкой шпильки я.       — Ауч! — ответил отец обиженно и сел напротив омеги в этом несуразном офигенном зелёном жилете. — Ты идёшь на ярмарку?       — Да, — сказал я, и кивнул в сторону Дона, — с Тони. Мне уже пора на самом деле, я ещё должен переодеться.       Я планировал поехать на велике с надеждой, что смогу его где-то оставить, поэтому предпочел переодеться в кенгурушку и свободные штаны. До жути хотелось нормально уложить волосы, даже зная, что всю причёску всё равно растрепает ветер по дороге, но я сдержался. Тони больше ничего не говорил насчёт геля, но я видел, как его расстраивает ощущение липкости на пальцах после того, как он запускал пятерню в мои волосы, поэтому лишь причесался.       Папа попросил не задерживаться, как всегда, а Дон улыбнулся мне и помахал рукой. Они всё ещё пили чай за новым столом, когда я уходил, и омега совсем не торопился домой. Не сильно будет заметно моё отсутствие, даже если я задержусь.       Я затормозил на полдороги, чтобы набрать Тони и спросить, где мы встретимся, и улыбнулся, когда увидел сообщение от него, отправленное полчаса назад. На фото он сидел на велике возле большой жёлто-красной палатки: волосы разметал ветер, глаза скрывали чёрные почти квадратные очки, а знакомая улыбка чеширского кота светилась даже через фото, которое я с удовольствием сохранил себе на телефон.       Сердце затрепетало. Уже много недель я засыпал с мыслями о Тони, его крепких руках, открытой улыбке и умопомрачительном запахе, который я, казалось, мог чувствовать на себе. В животе зарождалось приятное волнение стоило вспомнить растрёпанные тёмные волосы, острые белоснежные зубы и манящий запах лайма с приятной терпкой ноткой. Не хотелось думать о высоких чувствах спустя всего месяц встречаний, но… Оно само думается!       Жёлто-красная палатка примостилась прямо у въезда в зону отдыха, а рядом стоял альфа со своим тёмно-синим горным великом. Он что-то листал в телефоне и совсем не смотрел по сторонам, не замечая, каким вниманием его одаривали проходящие мимо омеги, засматриваясь на бугрящиеся мускулы открытых икр и плеч. Тони немного вспотел, и возле ворота треугольником выделялось пятно, а лоб он вытер предплечьем и поднял голову, будто почувствовал мое приближение.       — Хэ-э-эй, — протянул он и обхватил меня руками, прижимая к груди, где терпкий запах лайма чувствовался ещё сильнее. — Как дела?       Он сам откинул подножку у моего велика, стоило спустить свою попу с сидушки, и одарил парой влажных поцелуев. Я обхватил его за шею и поднялся на носочки, чтобы быть как можно ближе.       — Снимите номер! — закричал кто-то, и Тони с улыбкой показал фак мне за спину.       — Я пристегну, — объявил альфа и потянул за завязки на моей кенгурушке, заставляя капюшон свернуться в гармошку.       — Что б тебя! — ругнулся я и расправлял капюшон всё то время, пока альфа достаточно компактно разместил наши велики, чтобы пристегнуть их вместе к зелёному сетчатому забору.       Тони взял меня за руку и тут же был прощён. Мы зашли через огромные ворота, которые были сделаны как дверь в ковбойских барах — створки, которые открываются в любую сторону. Я выдохнул от удивления, увидев кучу людей и такую же кучу аттракционов с фотозонами. Всё и правда оказалось стилизовано под вестерны. Работники ходили в ковбойских шляпах, сапогах и с револьверами на бедре. Мы решили не отставать, и первой нашей покупкой стали лёгкие шляпы с тонкой резинкой под подбородком, которую Тони, в отличие от меня, натянул к себе на затылок, будто это была модная кепка. Я поправил его торчащие волосы, и он стукнулся лбом о мой козырёк, когда наклонился, чтобы поцеловать.       — Бля, — прокомментировал он и потёр лоб, а потом сместил мою шляпу на затылок, совсем как свою.       Следующая попытка оказалась более удачной. Запах лайма окутал полностью, когда Тони напоследок коснулся моего языка своим, отстраняясь.       Вдалеке, возле другого края зелёного сетчатого забора виднелось колесо обозрения, но я не мог его толком рассмотреть. Какое-то странное, будто бы деревянное. Отовсюду раздавались повизгивания маленьких детей и за ними следом сновали родители, но больше всего здесь было именно школьников, которые стояли небольшими группами, и хотя бы один из них был одет в фиолетовую куртку или кепку. Да блин, надо хоть чёртову кепку достать, а то аж чувствуется сепарация от других школьников.       Целая толпа окружила аттракцион с быком, где надо было удержаться сверху как можно дольше под весёлую музыку. Какой-то альфа там неплохо справлялся, и его поддерживали одобрительными выкриками.       — Хочешь попробовать?       — О, нет, — спешно отказался я, надеясь, что Тони не станет настаивать.       Я рассматривал стенд с камнями и минералами, которые можно было найти на аттракционе "Золотоискательство". Мне понравились зелёные камни, и я стал читать описание, когда ко мне подошел бета с близко посаженными глазами и надвинутой на лоб шляпой.       — Хотите заняться поиском золота? — дружелюбно предложил он, но альфа за его спиной изобразил целую пантомиму, означающую всего одно слово.       — Нет, спасибо, — ответил я с улыбкой, и Тони повёл меня дальше, подхватив под локоть.       — Никакого поиска золота, — предупредил он. — Вода там очень грязная, а они гоняют её по кругу, не заливая свежую. Пара человек отравилось в прошлом году.       — В прошлом году? Джексон говорил, что в прошлом году темой ярмарки был космос. Какое золотоискательство?       — Ну да, космос. Был этот же чел да установка с водой, чтобы искать минералы на другой планете типа. Они перекрасили стенд и сменили название, но хрен что там поменялось, поэтому я бы не рисковал. А то вот ребята повымывали своё золото, этими же руками поели тут что-то, и привет, Реддингская окружная больница.       — Да уж, искали золото, а нашли кишечную инфекцию, — ответил я альфе и заметил Дугласа с Джексоном возле тира, где капитан совершал свои последние выстрелы.       К тому моменту, как мы с Тони подошли, в руках беты оказалась забавная жёлтая утка. Он прижал её к груди и улыбнулся Джексону, поправляя выбившиеся светлые пряди из-под ковбойской шляпы, которая выглядела дороже и лучше, чем те, в которых щеголяли мы. Наверняка его собственная и купленная не здесь.       — Привет, кэп, — сказал Тони, пожал руку альфы и кивнул Дугласу. — Вы уже всё?       — Ага.       — Выиграть тебе такую? — спросил у меня Тони.       — Скорее я выиграю тебе такую. Я в этом хорош! — похвастался я с удовольствием.       — Уток больше нет, — перебил нас бородатый работник тира, от которого нормально так несло алкашкой. — Стрелять будете?       — Конечно, — альфа полез в карман за деньгами и посмотрел на меня. — В четверг всё в силе?       — В четверг? — переспросил я.       — Да, — подтвердил Дуглас и потрогал фиолетовый козырёк. — Снова собираемся у меня. Ты придёшь?       Тони на секунду сжал мою руку и поиграл бровями, не в силах спрятать свою акулью улыбку, когда я кивнул. Да уж, прошлая вечеринка у Дугласа прошла на славу прямо!       Капитан передал оружие альфе и сжал жёлтой утке нос, а та издала звонкий пищащий звук. Дуглас подпрыгнул, толкнул Джексона в плечо и спрятал утку у себя подмышкой, спасая её от дальнейших нападений. Капитан довольно улыбался, глядя как бета поглаживает белый хохолок на голове утки.       — Оружие бери, — с азартом предложил Тони. — Сейчас посмотрим кто кого!       Джексон с Дугласом отправились на колесо обозрения, махнув нам напоследок, а бета ещё и крякнул от лица утки, заставив прыснуть. Прямо милота! Я взял ружье, лежащее на подставке, и стал заряжать патроны, присматриваясь к целям. Всё выглядело привычно, как в любом Луна-парке, но чуть более старое. Оружие почти знакомо легло в руку, и альфа присоединился ко мне.       — Вперед?       Мы стреляли по очереди каждый в одного из своих четырёх человечков. Мне оставалось выбить всего одного, и тут голос Колина раздался слишком близко.       — Выиграешь мне мишку?       Рука дрогнула, и я промазал. Тони сбил своего последнего человечка с резким хлопком, а потом меня накрыло свежим запахом лайма, стоило развернуться к подошедшей паре. Альфа оглянулся на брата и не стал злорадствовать от моего проигрыша, а быстро принял из рук бородатого мужика белого единорожку с радужным рогом и, передав его мне, обхватил за плечи, прижимаясь грудью к спине. Невольно я направил длинный радужный рог в Колина, будто грозное оружие.       Томми с его симпатичным запоминающимся лицом и крепкими руками, которые только подчёркивала рубашка с короткими рукавами, выглядел совсем странно рядом с прилизанным Колином в ярко-розовой рубашке, которая вообще никак не сочеталась с окружающей средой.       Рядом с Тони, который обнимал крепко и придавал уверенности, мне всё было нипочём, поэтому я даже дружелюбно улыбнулся паре и посмотрел на мордочку единорога.       — Классный. Спасибо большое, — сказал я альфе и запрокинул голову назад, чтобы оставить на чужих губах короткий поцелуй.       — А ты ничего не выиграл? — язвительно поинтересовался Колин.       — Не-е-е, — протянул я, — я ужасно стреляю. А вот Джексон выиграл Дугласу утку.       Лицо Колина сморщилось как изюм, и он взял ружье, устраивая его в руках и примеряясь к цели. Да уж, с такой стойкой не цели сбивать, а только дождь вызывать.       — Эти двое как-то даже сильно сдружились.       Омега повернулся ко мне спиной и не увидел, какую рожу я скорчил в ответ на замечание, которое явно демонстрировало всё его отношение к парам бета\альфа. Колин стал для меня ещё более непривлекательным типом. Лицо Томми ничего не выражало, будто он усиленно делал вид, что этого не слышал. Давай-давай! Он всё равно это сказал.       — Пора на колесо обозрения, — сказал я быстро, когда заметил, что Тони уже набрал побольше воздуха, чтобы сказать омеге что-то едкое, и за руку потащил альфу вправо, решив последовать примеру Джексона с Дугласом.       Смотреть на Колина с Томми мне тоже не хотелось. Хватало этого добра на репетициях, где я обязан появляться как член школьной газеты, следя за прогрессом спектакля. Регрессом, в их случае. Тони почему-то злился на брата ещё больше чем я, поэтому и взглядом не одарил напоследок, шагая к самой длинной очереди на ярмарке. Колесо маленькое и попасть на него хотели все.       — Он теперь парень твоего брата.       — Он — урод нетерпимый, — отрезал Тони, и спорить с ним я не стал. — Взять тебе сладкой ваты или попкорн?       — Сладкой ваты.       Альфа кивнул и оставил меня в очереди к колесу, которое напоминало мельницу, только с огромными лопастями, на которых и висели кабинки. Выглядело не очень надежно, но я был готов рискнуть. Поляну, где развернулась ярмарка, окружали невысокие пихты, и само место было на возвышении почти за чертой города, так что вид с наивысшей точки на колесе должен открываться хороший. Скорее всего, я даже увижу свой дом.       Наша очередь уже подходила, когда Тони вернулся с огромным зелёным облаком сахара и улыбнулся, увидев мои горящие глаза. Я с удовольствием отщипнул кусочек, и он тут же растаял на языке, оставляя мне терпко-кислое послевкусие лайма, что так приятно сочеталось с запахом альфы и всем этим вечером.