Разговоры с мертвецами

      — Что думаешь, Вэй Ин? — негромко поинтересовался Не Хуайсан, скрывая вальяжную улыбку за искусно расписанным веером. Он застыл совсем рядом, почти сливаясь с густой тенью от массивной колонны, такой же неприметный и тихий. Даже застывшие в танце рыбы, навсегда запечатленные на бумаге, выражали всем своим видом покорность и умиротворенность. Лживую, впрочем, как все, что его окружало в последнее время.       — …Что это собрание — фарс чистой воды, — Вэй Ин осторожно скосил взгляд на ловко скрывавшегося собеседника, однако толком не смог разглядеть выражения его лица. Но ни притворная беззаботность голоса, ни напускная расслабленность позы не дала Вэй Ину обмануть себя. Уж он-то как никто другой знал, каким быстрым мог быть старый друг, когда искренне этого желал.       Нечистая Юдоль походила на развороченный пчелиный улей; заклинатели слетались сюда с разных сторон, гудели взволнованно, местами с явными оттенками недовольства и гнева в зычных голосах. Вэй Ин поморщился. Тут и там мелькали золотые одежды Ланьлина, вычурный белый, который сейчас казался оскорблением тем, кто потерял в этой войне близких; пестрил такой знакомый, но уже порядком далекий от родного пурпур, смешиваясь с темно-серыми ханьфу Цинхэ Не. Слышался шорох ткани и слабый звон мечей; между узких дорожек, вымощенных камнем, змеились злые шепотки, от которых разило тьмой не меньше, чем от самого Вэй Ина.       Они с Не Хуайсаном укрылись в одной из дальних беседок, почти не сговариваясь. От посторонних глаз их скрывала дымка сизого тумана, что клубилась над ними, словно специально, и густая поросль гибискуса, с крупными, алыми, как кровь, бутонами. В воздухе стоял плотный мускусный запах, причудливо вплетающий в себя ароматы, что доносились с кухни. В руках Вэй Ин задумчиво крутил пиалу с рисовым вином, смотрел на нее так, будто кусок фарфора мог дать ему ответы на все волнующие его вопросы, и ждал. Неизвестно чего. Навязчивый шум чужого пульса в ушах перестал отвлекать его ровно неделю назад: под него мысли текли связной и свободной рекой, не омраченные даже переменчивым настроением Не Хуайсана. Тот цедил вино мелкими глотками, нехорошо щурясь всякий раз, когда речь заходила о дальнейшей судьбе Безночного города.       — Налить тебе еще? — Не Хуайсан спросил, скорее, из вежливости, науськанный замечать мелкие детали, такие как опустевшую пиалу, или, скажем, странного вида кольца на пальцах благородных господ. Он одним отточенным движением левой руки плеснул Вэй Ину вина, так и не дождавшись ответа, сам коротко отпил прямо из горлышка и скривился.       — Ты подозрительно спокоен для того, чью судьбу будут решать всего через каких-то жалких полчаса, — негромко заметил Не Хуайсан. Вэй Ин почувствовал едва заметное колебание воздуха, ощутил душистый аромат персикового дерева и понял, — тот придвинулся ближе. — Они не дадут тебе так просто уйти, Вэй Ин, и уж тем более не с Вэнями за пазухой. Ты уверен, что стоило появляться сегодня в Нечистой Юдоли? — Не Хуайсан говорил мягко, но под этим с легкостью проглядывался гнев. Вот только Вэй Ин, как ни старался, не мог понять, что всколыхнуло столь сильные эмоции в душе всегда спокойного и сдержанного заклинателя.       — Останься я на Луанцзан, было бы только хуже, — прохладно отозвался Вэй Ин и наградил Не Хуайсана одной из арсенала своих самых обворожительных улыбок. Тот ответил взаимностью, вот только взгляд его оставался холодным и цепким. — Глава Цзян очень настойчиво хотел видеть меня здесь. Мы так и не успели встретиться после битвы при Цишань.       — О, я даже не сомневаюсь, — мягко отозвался Не Хуайсан. — Будь осторожен, Вэй Ин, не хотелось бы наблюдать, как чье-нибудь тело волокут через задний двор, а дорожки замывают тряпками ближе к вечеру.       Забота Не Хуайсана была… обворожительной. А также колючей и зубастой, по умолчанию. Но сатиру Вэй Ин был вынужден оценить. В голову закралась странная, почти отрешенная мысль о том, чем сейчас занимался Мо Сюаньюй на горе Луанцзан, слышал ли он, как на миг сбилось с ровного ритма сердце Вэй Ина? А если и слышал, то понимал ли в полной мере, с кем у него возникла какая-то иррациональная связь? Вопросов было много; они копились стопками в закромах сознания, как старинные пергаменты на шатком столе: чуть тронь — рухнут. Язык жгло ядом: «Как часто ты видишь это, Не Хуйасан?», но тема была слишком щепетильной, почти интимной, чтобы грубо бросить фразу в лоб.       Собрание глав клана было предсказуемым и обещало быть утомительным. Вэй Ин совершенно не удивился огненному посланию от шиди, и прибыл с неохотой накануне, в отличие от остальных. От людей веяло недоверием и страхом - черным и гнилым, как разлагающаяся плоть. Слуги нервно отпрыгивали в стороны, стоило ему только показаться на горизонте, заклинатели поджимали губы, смыкали пальцы на рукоятях и кланялись напряженно. Во мраке Старейшина Илина блуждал один, изредка заглядывая на тусклые, но обнадеживающие огоньки. Но Нечистая Юдоль таковой не являлась. Хотелось поскорее покинуть это место, упорхнуть за мощные стены облаком беспокойных ворон, прихватив заодно несколько сосудов с любимой «Улыбкой Императора» и парочку мешков риса, в место, которое он с некоторых пор звал домом.       — Хочешь, я достану вам гранатов? — Не Хуайсан не пытался заполнить пустоту своим голосом, тишину он любил, и Вэй Ин снова наткнулся на стену глухой отчужденности. Тьма шептала мириадами звенящих голосов что-то невнятное, словно толком не научившееся говорить дитя, но он все равно различил в ее слабом дуновении намек на заинтересованность.       Гранаты — осколки драгоценных камней в драконьей коже — были редкостью, особенно сейчас. Он бы не насторожился, если бы его напоказ выставили в Башне Кои, но не здесь, только не в Нечистой Юдоли. Перед Вэй Ином элегантно ступал призрак мадам Юй, высокой и статной, с этим пресловутым плодом, зажатым между тонких пальцев. По ним стекал рубиновый сок… Вэй Ин закрыл глаза и прислушался к внутренним ощущениям, — считать даже не пришлось. Мадам Юй растворилась в тумане, его одинокая гостья и вечная спутница. Женщина, которую он старался изгнать не только из памяти, но из редких вспышек видений.       — Скажи, в каком больше яда, заранее, чтобы я не мучился долго, — смешливо поддел Вэй Ин и с неким удивлением отметил, как обидчиво нахмурился Не Хуайсан. Пальцы крепче сжали основание веера с явным намерением картинно его захлопнуть.       — Вэй Ин, ну разве я могу?.. — почти несчастно запричитал Не Хуайсан. — Корзинки вам хватит, м? — все также участливо поинтересовался он. — Порадуешь свою маленькую деревню кислятиной, окончательно станешь Божеством в их глазах, — взгляд у него долгий, изучающий. Интересно, он теперь всегда будет смотреть на Вэй Ина так? Долго, с искрящимся, но ледяным интересом в светлых глазах.       — А Цзян Чэн бы ответил, что Цзыдянем быстрее и надежнее, — будто между прочим заметил Вэй Ин негромким шепотом, словно доказывая самому себе, что он не забыл, как шиди бы фыркнул на него, как скривился от глупых шуточек и замахнулся кнутом всерьез. — Я буду благодарен, если мне достанется хотя бы один, — наконец ответил он, обернулся к Не Хуайсану, улыбаясь расслабленно.       «Хочешь сыграть, — пожалуйста», — так и кричал весь его вид.       Не Хуайсан коротко кивнул Вэй Ину головой, подхватил свободной рукой значительно опустевший сосуд и ступил в зыбкую мглу. Та окутала его почти приветливо, скрыла от посторонних глаз так быстро, что Вэй Ин даже не успел уловить, в какой момент спина Не Хуайсана растворилась в небытие. Час дракона лениво догорал в подступающем дне, обращался изворотливой змеей и нещадно подталкивал Вэй Ина в лопатки. Смутное беспокойство охватывало того каждый раз, когда он видел хмурые лица глав, когда наткнулся на испепеляющий взгляд Цзян Чэна, не суливший ничего хорошего, и был вынужден замереть за его широкой спиной безмолвной тенью. По правую руку замер всегда степенный, полный царственного спокойствия и уверенности Лань Сичэнь, который о чем-то переговаривался со старейшинами. Напротив елейно скалился Цзинь Гуаньшань, периодически стреляя томными взглядами в сторону симпатичных дев и жадно глотая вино. Вэй Ин с омерзением скривился, — руки у распутника, казалось, жили отдельной жизнью, касались служанок ненавязчиво, будто случайно, заставляли бедняг неловко краснеть и тихо попискивать. Раздражение подступало к горлу едкими спазмами, желчь уже кипела где-то в гортани и была готова в любой момент излиться наружу, если этот мерзавец позволит себе лишнее, но внезапное появление Не Минцзюэ отвлекло его от планов жестокой расправы.       Тот влетел в зал переговоров, словно ревущий ураган, обдал всех заклинателей грозной волной ци, что искрилась в воздухе, и почти рухнул за свой стол по центру. Бушующая стихия, воплощение отваги и чести. У таких вместо крови — огонь и приправленное медом вино. Открытый и честный, глава Не был полной противоположностью младшего брата, тихого, но опасного, как морской прибой на скалистом берегу. Вэй Ин скользнул взглядом по чужому лицу и застывшей фигуре. Битва сказалась на Не Минцзюэ глубокими морщинами, испещрившими лоб и уголки глаз. Тот сурово оглядел зал, задержав свой взгляд на Вэй Ине всего лишь на мгновение, а затем грянул раскатистый бас.       — Приветствую всех на собрании кланов и прочие почести. Все простились с павшими в войне, как умели, так что не будем терять времени и перейдем сразу к делу. Все мы испытываем большую благодарность к Вэй Усяню за помощь, однако не стоит забывать, что армия ваших мертвецов все еще сторожит Безночный город.       — Фактически, это не моя, как глава Не выразился, армия, — сдержанно возразил Вэй Ин, чувствуя, что ступает по тонкому льду. Множество хищных взглядов тут же впились в него невидимыми иголками. — Лютые мертвецы сами по себе, — зачем-то добавил он и его тут же снес возмущенный ропот. Вэй Ин отчетливо слышал, как прошипел Цзян Чэн, предупреждая не высовываться, когда не просили, видел как озадаченно нахмурился Цзинь Гуаньшань.       — Если это действительно так, — Лань Сичэнь внимательно посмотрел на Вэй Ина, а затем перевел взгляд на сосредоточенного Не Минцзюэ, — то Цишань все еще представляет угрозу, в первую очередь, для местных жителей. Боюсь, что господину Вэю некуда увести их и постоянно держать под контролем, а уничтожить такую орду сейчас не по силам ни одному ордену. На мой взгляд, лучше всего будет поставить ограничивающий барьер на Безночный город и его окрестности, пока мы не придумаем, как нам быть с темной ци, питающих лютых и прочих мелких тварей.       — Какая замечательная идея, глава Лань, — почти влюбленно проворковал Цзинь Гуаньшань, и Вэй Ин слышал, как скрипнули собственные зубы, от приторности, сквозящей в его голосе. Удивительно, как только Лань Сичэнь сохранял спокойствие, казалось, даже не напрягаясь, и вел себя так естественно, что заподозрить в нем зерно недовольства было почти невозможно. — Я с удовольствием присоединюсь к вам в этом нелегком деле. Мой сын, Цзинь Цзысюань, приведет к Безночному городу небольшой отряд.       Вэй Ин отчетливо расслышал надменный смешок шиди. Он почти слышал насмешливое: «Быстро же вы отошли от войны, а еще быстрее — укрепляетесь сейчас во власти», которое, наверняка, крутилось в голове у Цзян Чэна. Спина у него была неестественно ровной, словно он проглотил одну из сабель Цинхэ Не и та встала у него вместо позвоночника. Вэй Ин осторожно потянулся к нему темной ци, мазнул по плечам едва ощутимым касанием, наивно забывая о мерзлом холоде, который всегда стягивал внутренности в тугой узел и холодил в жилах кровь. Темная ци не дает тепла, — с некоторым промедлением вспомнилось Вэй Ину, и он тут же поспешил убрать свое влияние на шиди. Тот наградил его нечитаемым взглядом через плечо, сощурился, поджимая губы, но ничего не сказал.       — …Мы можем загнать лютых мертвецов в разрушенную резиденцию, если Вэй Усянь изготовит несколько амулетов, привлекающих тварей, чтобы выманить их из пещер и нагорий. Дальше останется лишь «захлопнуть крышку» и расставить отталкивающие барьеры по всему периметру.       — А не проще ли будет, если Вэй Усянь просто призовет их? — нагло ворвался в разговор Цзинь Гуаньшань, без всякого смущения перебивая главу Не. Он бесстыдно прошелся взглядом сначала по Вэй Ину, а затем по шиди. — Если глава Цзян будет так любезен, разумеется, — заискивающе намекнул Цзинь Гуаньшань, словно Вэй Ин был цепным псом, которым можно так легко понукать.       В груди клокотал гнев. Радужка вспыхнула угрожающим алым, разлилась с пугающей скоростью, как и ледяная ненависть. Вэй Ин чувствовал, как руки у него охватила дрожь нетерпения, как ласково отозвалась на его мысленный зов Чэньцин, готовая сама прыгнуть ему в ладони, словно живая. Отталкивающая гримаса исказила его лицо, а шум крови в ушах заставил на секунду забыть, где он и с какой целью. Считает его мелкой шавкой?       «Нет, Цзинь Гуаньшань, я — демон, и лучше тебе вовремя заткнуться, пока я в относительно радушном настроении», — уязвленно подумал Вэй Ин и оскалился угрожающе, не скрывая своей неприязни и острого желания подпортить напыщенному павлину физиономию.       — Вэй Усянь волен сам распоряжаться своим свободным от клановых дел временем, — предостерегающе процедил Цзян Чэн, обжег красноречивым взглядом зачинщиков раздора. Вэй Ин тяжело сглотнул, скрестил руки на груди, насильно удерживая себя от необдуманных поступков, и почувствовал, как мрак укладывался в его груди с недовольным рычанием.       — В Пристани Лотоса сейчас много работы, но, думаю, он сможет выкроить пару часов, — продолжил Цзян Чэн так, словно ничего не случилось. Он бессовестно врал в глаза заклинателям, закрывал его и перетягивал все внимание на себя, не давая провоцировать. Пусть Вэй Ина и передергивало, что главы общались между собой так, словно его здесь и вовсе нет, слабая благодарность к шиди всколыхнула душу.       Казалось, переговоры продолжались бесконечно. Главы с излишней тщательностью перемывали кости Вэнь Жоханя, не стеснялись совать носы даже в самые грязные его делишки, строя массу абсурдных теорий и догадок. Темное искусство разбирали особенно внимательно, просматривали каждую незначительную деталь, но так и не могли выйти на нужный след. Ответ крутился в их руках ушлой рыбой, выскальзывал и им приходилось начинать все заново. Чэньцин и Стигийскую Тигриную печать все старательно обходили дальней стороной, но подразумевали, не произнося при этом ни слова. Несформировавшееся чувство смутной тревоги — еще не страх, но уже и не простое любопытство — кружило в воздухе коршуном, присматривалось к его голове и шее, решая, где лучше будет вырвать первый кусок плоти. Лицемерные стервятники…       Вэй Ин равнодушно осмотрелся, не до конца понимая, кого он хотел найти среди осунувшихся лиц. Не Хуайсан любил веселые сборища с выпивкой, задорным смехом и хорошей музыкой, как и сам Вэй Ин, а искать его здесь — гиблое дело. Жаль… Хоть с кем-то было приятно общаться. Лань Чжань, к облегчению Вэй Ина, остался следить за Облачными глубинами во время отсутствия старшего брата, и, пусть их отношения в последнее время были полны пассивной агрессии и недосказанности, его присутствие могло сгладить многие углы в общении с Цзинь Гуньшанем.       — Глава Цзян, — снова слащаво перебил Цзинь Гуаньшань, и Вэй Ина охватило нехорошее предчувствие. — Не так давно до нас дошли слухи, что ваш орден укрывает беженцев Цишань Вэнь, вы можете как-то это объяснить? — он сцепил руки в замок, лениво устроил на них подбородок, улыбаясь по лисьи хитро. — Говорят, они основались на горе Луанцзан и уже выстроили там небольшое поселение, уверенные в своей неприкосновенности, — тем временем продолжал Цзинь Гуаньшань, и каждое его слово метко попадало в нервно трепещущее сердце Вэй Ина. Он чувствовал, как оно билось где-то в гортани, бешено и пугающе громко.       — Ну-ну, глава Цзинь, — помощь пришла со стороны Лань Сичэня, когда поддержки не ждали совсем. — Насколько мне помнилось, территория Юньмэн Цзян и гора Луанцзан находились в совершенно разных местах еще вчера вечером, — мягко поправил он и невозмутимо отпил из своей пиалы чай. — Разбрасываться подобными обвинениями очень неблаговоспитанно с вашей стороны. Мы все сейчас очень напряжены и новые поводы для пустых конфликтов нам ни к чему. Согласны? — Лань Сичэнь чуть склонил голову набок, обворожительно улыбнулся.       Цзинь Гуаньшань недовольно пожевал губы, но все же согласился. Вэй Ин был полон мрачного злорадства и застоявшегося страха, который чуть колыхался на поверхности души, еще не успев набрать обороты. Люди — существа в корне озлобленные и мстительные, в случае малейшей ошибки самого Вэй Ина это будет дорого стоить всем Вэням. Едкие слухи расползались по Поднебесной со скоростью лесного пожара, который жадно пожирал новые подробности, смешивал явь и ложь воедино, в неправильный перевертыш. «Надо будет обезопасить гору», — Вэй Ин оценил свои шансы с прагматичной обреченностью. Он до последнего надеялся, что все обойдется и что Вэней — ослабших и безобидных — оставят в покое, но фундамент его уверенности уже начал крошиться и медленно крениться в сторону.

***

      Вэй Ин поднимался на гору, полный гнетущих мыслей и многоступенчатых планов. Руку ему оттягивала увесистая корзина, полная спелых гранатов, что скрывались под тонкой шелковой тканью. Вэй Ин уже почти ускользнул из Нечистой Юдоли, когда Не Хуайсан грубо дернул его за запястье, шугано огляделся по сторонам, а затем с заговорческим видом вручил обещанное. Они как раз успели поссориться с шиди по окончанию собрания, и Вэй Ин пребывал в довольно скверном настроении, пока Не Хуайсан не обнадежил его очередным намеком на дружелюбие и приязнь. Цзян Чэн драл горло, не сдерживаясь, требовал быть осторожнее, не подставлять клан, который только начал возрождаться из пепла и обретать былую мощь, и к которому он, Вэй Усянь, все еще относился, вернуться с ним в Пристань Лотоса и проявить себя достойно в реконструкции их дома. Вэй Ин тяжко вздохнул — его домом была Луанцзан…       Деревня встретила его радостным воплем крошки Вэнь Юаня, который кинулся в объятия к Вэй Ину со звенящим смехом, и скупой улыбкой его бабушки, что следила за неугомонным сорванцом, и причудливым, почти истошным сплетением криков Вэнь Цин и переполошенных кур. Вэй Ин растерянно взглянул на почтенную госпожу Вэнь.       — Господин Мо нашел курятник и теперь развлекается, — ответила она на невысказанный вопрос Вэй Ина, махнула рукой куда-то в сторону. А-Юань завозился на руках Вэй Ина, принялся описывать то, что он видел за день с присущим ему детским восторгом, слабо дергая того за длинные пряди.       Вэй Ин ласково улыбнулся ребенку и неспешно двинулся к курятнику. Пульс Мо Сюаньюя принялся зашкаливать, когда Вэй Ин уже миновал Илин, но спешить он все равно не стал. За прошедшую неделю, которую Мо Сюаньюй провел на Луанцзан, Вэй Ин нашел его… достаточно специфичным молодым человеком. Он мог часами сидеть в углу цзинши или шатра, упрямо зависая в слепое никуда, а затем резко сорваться с места, словно его посетило какое-то божество, броситься на улицу в запальчивом вдохновении и усердно вырисовывать палкой на земле кривые круги и странного вида символы. Мальчишка был пуглив, имел забавную склонность преследовать Вэй Ина и Вэнь Цин поочередно, нести спутанные глупости, а еще — зверский аппетит. Ел он торопливо, сверлил свое окружение настороженным взглядом даже после того, как осознал, что никто не станет у него забирать, но лишнего, впрочем, никогда не просил.       Худощавые курицы носились по загону с истеричным кудахтаньем, хлопали крыльями и с остервенением пытались заклевать Мо Сюаньюя до смерти. Тот зло причитал по этому поводу, мстительно выдергивал у несчастных птиц перья и периодически убегал от хмурой Вэнь Цин, которая пыталась поймать его за рукав. Большинство Вэней столпились у импровизированной изгороди и подбадривали Мо Сюаньюя в его не совсем ясных начинаниях. Старики наблюдали за всем этим непотребством с едва заметным оттенком интереса, Вэнь Нин беспомощно крутился из сторону в сторону, не зная, кому броситься на помощь. Вид у него был крайне неуклюжий.       — Мо Сюаньюй! Поставь птицу на место и иди сюда! Немедленно! — чеканя каждое слово, отрезала Вэнь Цин и пригрозила ему набором медицинских игл, тонких и острых. Странно, что ей в принципе хватило терпения уговаривать Мо Сюаньюя, а не запустить в него сразу всем арсеналом.       От криков целительницы Мо Сюаньюй испуганно сжался, посмотрел на нее со смесью обиды и негодования, но курицу, вопреки всему, не выпустил из жилистых рук. Он прижимал ее к груди, как самое драгоценное, что имел в своей жизни, правда, птица его внезапных порывов нежности не разделяла.       — Что он пытался сделать? — с живым любопытством поинтересовался Вэй Ин. Ответ оказался до банального прост: Вэнь Цин хотела ощипать парочку куриц, чтобы сделать для больных стариков небольшие подушки, а Мо Сюаньюй решил героически ей помочь. Большую часть дня он слонялся по лагерю за целительницей, не занятый ничем, кроме собственных туманных мыслей. Вэй Ин опустил А-Юаня на землю, вытащил из корзинки один из гранатов и с улыбкой передал госпоже Вэнь.       — Явился, наконец-то! — пророкотала Вэнь Цин низким грудным голосом. Она раздраженно махнула в сторону Мо Сюаньюя рукой, расправила полы своего длинного ханьфу и двинулась на Вэй Ина с напором Черепахи-Губительницы. Мо Сюаньюй проводил ее недоуменным взглядом, а затем судорожно бросился следом. — Почему так долго? — продолжала сокрушаться Вэнь Цин, а затем бросила в сторону. — Да поставь ты ее на место!       Мо Сюаньюй запнулся о собственные ноги, курицу перебросил через ограду небрежно, словно та была боевым снарядом, а затем замер немного в отдалении ото всех. Неряшливый пучок съехал на правый бок, щеки раскраснелись от продолжительного бега, а руки принялись неловко теребить полы укороченного черного ханьфу. Вэй Ин неспешно раздавал Вэням гранаты, параллельно отвечая на резковатые вопросы сестрицы-Цин, и чувствовал, что за ним наблюдали. Должно быть, Мо Сюаньюй терпеливо ждал, когда очередь наконец дойдет и до него, или просто хотел уже привычно юркнуть ему за спину.       — Мо Сюаньюй, — спустя какое-то время негромко позвал Вэй Ин и поднял на него взгляд. — Пробовал когда-нибудь гранаты?       — Это было давно, — откликнулся он, вглядываясь в протянутый ему плод с непонятным сожалением, не принимая, но и не возражая категорично. После таких моментов Мо Сюаньюй обычно переставал реагировать на внешние раздражители, уходил глубоко в себя и не всегда возвращался в реальный мир, когда его звали.       Вэй Ин понятливо кивнул, ни о чем не спрашивая, взвесил гранат в руке и все же отдал его А-Юаню с просьбой отнести в шатер Вэнь Цин. Тот взял плод аккуратно, сразу двумя руками и резво убежал вперед. Пульс у Мо Сюаньюя был спокойный, но ритмичный, и Вэй Ин не решился нарушать хрупкое спокойствие юноши. Он тоже неспешно отправился к Вэнь Цин, чтобы обсудить дурацкое собрание более подробно, и почувствовал, как за ним двинулись два силуэта — звенящий обрубками цепей Вэнь Нин и Мо Сюаньюй, который почему-то совсем не испытывал благоговейного ужаса при виде лютого мертвеца.       — Господин Вэй, — с опаской позвал Мо Сюаньюй, дождался, когда Вэй Ин кивнет — мол, я слушаю — и все также несмело продолжил: — я бы… Нет, простите, ничего.       — Я тебя не обижу, помнишь, да? — мягко напомнил Вэй Ин, но Мо Сюаньюй больше не проронил ни слова. Он на автомате свернул за своим проводником, зашел в шатер, непривычно щурясь из-за алого отсвета от ткани и виновато опустился на циновку рядом с Вэнь Цин. Он стянул с тарелки разломленный кусок граната и принялся методично очищать его от кожуры, стараясь лишний раз не поднимать взгляда на посторонних людей.       Вэй Ин размеренно пересказывал итоги дурацкого сборища, шипел сквозь зубы на фривольность Цзинь Гуаньшаня, не замечая, как сильно давило это имя на поникшие плечи Мо Сюаньюя. Он сжимался с каждой новой фразой Вэй Ина все сильнее, пальцы у него путались между мелкими гранатинами, раздавливая их, а губы как-то подозрительно дрожали.       — Может быть, я все же умер? — внезапно пробормотал он, вскинул голову стремительно, заставив Вэй Ина и Вэнь Цин ошарашенно замереть, смолкнув на полуслове. — Вы же все давно в мире духов, я не могу быть здесь, — сбивчивым шепотом затараторил Мо Сюаньюй. Он откинул гранат в сторону, вцепился в собственные волосы с дикой силой, которая не могла принадлежать тщедушному тельцу. Он принялся раскачиваться, убежденно бормотать что-то себе под нос.       Успокоить его удалось далеко не сразу. Вэнь Цин насильно влила в него успокаивающий отвар, не без помощи Вэй Ина уложила его на циновку в своем шатре и каждый раз удерживала за плечи, когда тот пытался сбежать. Приступ внезапного безумия вызвал панику не только у Мо Сюаньюя. Вэй Ин видел подобное впервые в своей жизни и не знал, как реагировать. Он мог лишь точно выполнять строгие указания целительницы, а затем взволнованно глотал настой сам.       — Боже… За что вы свалились на мою голову? — как-то скомкано пробормотала Вэнь Цин. А-Юаня она заранее выставила вон, когда припадок только начал набирать свою силу. — Темный заклинатель, который не может даже рис нормально сварить, и сумасшедший мальчик с манией преследования… Где ты вообще его нашел?       — В Цишань, — сдавлено ответил Вэй Ин, для надежности плеснул себе еще чаю. — Он будет в порядке? — руки у него мелко дрожали. От заполошного стука в голове и собственной груди Вэй Ина бросало то в жар, то в холод. Желудок свернулся в напряженное кольцо, и к горлу подкатывала тошнота. Мо Сюаньюй уже спал, сморенный переживаниями воспаленного мозга, а абстрагироваться от него не получалось. Они будто бы стали на миг одним целым, и Вэй Ину совершенно не понравилось то, что он ощутил.       — Через пару часов, скорее всего, даже не вспомнит о том, что случилось, — глубоко вздохнула Вэнь Цин. — У него ядро повреждено и каналы не развиты, помочь ему изнутри нечему. К тому же, мы не знаем, что он видел во время войны. Возможно, что-то вызвало вспышку не самых приятных воспоминаний, поэтому он так отреагировал. Иди, отдохни сам, если он проснется и начнет вопить, ты услышишь, — беззлобно пожурила Вэнь Цин и по-матерински стукнула его по лбу. — В крайнем случае, я пошлю за тобой А-Нина. Ну… — она наградила безмятежного в своем забытье Мо Сюаньюя внимательным взглядом, — или он сам придет.